Анна Трисс Гильдия теней. Дар смерти. Книга 1

Он держал в ладони компас с серебряной крышкой, инкрустированной эльфийскими рунами, который помогал ему ориентироваться. Без артефакта, дрожащая стрелка которого указывала нужное направление, он бы уже сто раз заблудился с того момента, как прибыл на таинственные Незапамятные земли. Под этим зловещим переплетением темной листвы, скрывающей от него солнце, не вилось ни одной тропинки.

Ни один солнечный лучик не проникал в сердце этого сумрака.

Ни одной живой души не было ни слышно, ни видно вокруг.

Ни один звук не нарушал эту мертвенную тишину…

…кроме беззаботного насвистывания путника, который нес на спине заплечный мешок, набитый до отказа. Несмотря на кажущуюся непринужденность, он вынужден был признать, что несколько разочарован этой оздоровительной прогулкой, спланированной в последнюю минуту.

Вдохновленное популярными песнями и литературными легендами, его дерзкое воображение рисовало множество экзотических открытий и приятных запоминающихся сюрпризов, которые ждут его по мере продвижения по Незапамятным землям. Теоретически, как всякий уважающий себя воин, путник не отказался бы от небольшого приключения по дороге, чтобы размять свое большое тело. Он уже не помнил, когда в последний раз ему доводилось поучаствовать в каком-нибудь интересном сражении.

Но пока ничего примечательного не привлекло его внимания. Он так и не нашел повода ни замедлить шаг, ни обнажить свои мечи, Клык и Коготь. Прошагав целый день, мужчина настолько отчаялся, что мечтал хотя бы, хлопнув ладонью по руке, раздавить какого-нибудь опасного гигантского комара, жаждущего крови. Увы, даже таких мерзких тварей не наблюдалось в этой части леса!

Теперь он, считай, раздобыл неопровержимые доказательства того, что «жуть» в историях о Заповедном лесе, обсуждаемых в тавернах, пропорциональна количеству пойла, выпитого пьяницами, которые рассказывали их между двумя отрыжками, сидя у камина.

При входе он не заметил никаких угрожающих вывесок с надписью: «Смертельная опасность», «Заколдованный лес» или «Поворачивай назад, если тебе дорога твоя душа, придурок!». Первое разочарование, хоть и умеренное. Нет, он, конечно, ощущал запах смерти, напоминающий о массовых захоронениях на полях сражений, как об этом пели барды с фальшиво трагическим видом. И его сапоги утопали в толстом слое сероватого пепла, покрывающего землю, где не сохранилось следов живых. А струйки темно-красного вязкого сока с металлическим запахом, сочившегося по высохшим стволам, были очень похожи на свернувшуюся человеческую кровь…

Однако во всем остальном разочарование оказалось довольно сильным. Даже температура была не такой низкой, а темнота не такой плотной. Путник еще ни разу не вздрогнул. Пульс его не ускорился от тревоги, дыхание не сбилось.

Когда он поднял недоуменный взгляд к длинным корявым ветвям, которые тянулись к нему, словно руки скелетов с черными когтями, то чуть не застонал от досады. Где, скажите на милость, обещанные карильоны из обгоревших черепов и костей, воспетые в знаменитых поэмах Терфламмы? И разве зловещие корни не должны ползти по его следу, как змеи, чтобы обвиться вокруг шеи и попытаться превратить его в подвешенный труп? Почему он не испытывает парализующего страха, который охватывает всех людей при единственном взгляде на Заповедный лес? И, наконец, почему он не слышит бестелесного плача призраков, которые должны были бы высосать его грешную душу?

А ведь он с самого начала ощущал их молчаливое присутствие вокруг себя. Их большие светящиеся глаза, похожие на смертоносное пламя, высматривали его среди теней. Они бродили на приличном расстоянии, мысленно общаясь между собой. Дважды путник оборачивался и делал ободряющие знаки своим бесплотным поклонникам, но они так и не решились приблизиться к нему. Он не стал настаивать и, насвистывая, продолжил свой путь, с эльфийским компасом в руке. Видимо, робость была свойственна не только живым, но и мертвым.

Его вывод был категоричен: это место скучное… до смерти.

К счастью, его бесконечное путешествие подходило к концу.

Обстановка резко изменилась, и путник попал из сонного кошмара в ожившую мечту. Теплые глубины Заповедного леса открыли ему свои залитые солнцем сокровища. Деревья, пышущие жизнью, нарядились в самые красивые золотые и изумрудные цвета, и вместо слоя пепла землю укрывал пушистый ковер из зеленого мха. Ручьи весело журчали между сверкающих камней, перекликаясь с шелестом ветра в кронах деревьев и мелодичным пением птиц. Путник посмотрел на лазурное небо, усеянное белыми ватными облаками, и глубоко вдохнул ароматы плодородной природы. Перегной, кора, соки, цветы, листья, животные создавали живительную для обоняния смесь.

С сухим щелчком он захлопнул крышку компаса и обернул цепочку вокруг запястья. Компас ему больше не понадобится: он был близок к своей цели. Мужчина уловил краем глаза движение олененка с дрожащими ушами, который прыгнул в чащу в пятнадцати метрах от него. Конкурируя с отдаленным грохотом трех водопадов, его желудок громко заурчал, жестоко напомнив о том, что он не ел уже… целых два часа? Но у него уже не оставалось времени охотиться, как и наслаждаться красотой лесного пейзажа. В раздающемся сверху птичьем щебетании появились несколько иные тональности. Путник вынужден был признать, что подражание достойно похвалы. Сквозь листву за ним уже в течение минуты наблюдали чьи-то глаза. На этот раз они принадлежали живым существам.

Затем со стороны ольхи раздался более сильный свист, и встречающая делегация решила наконец себя показать. «Не слишком-то торопились», – подумал путник, стягивая с широких плеч лямки тяжелого заплечного мешка. Он позволил ему упасть позади себя, когда восемь эльфов в буквальном смысле попадали с ветвей, как перезрелые фрукты, и мягко приземлились вокруг него. Сохраняя спокойствие, мужчина поднял руки за полсекунды до того, как стрелы и мечи эльфов оказались направлены на него.

Он разглядывал лица дозорных поверх их оружия. Четверо эльфов уставились на него с явным изумлением, трое других смотрели недоверчиво, а во взгляде последнего – самого молодого из них, на вид лет пятнадцати, – сквозило беспокойство. На них была симпатичная униформа, состоящая из нефритово-зеленой туники и темно-коричневых брюк, которая помогала им сливаться с окружающим их лесом. Как и у всех представителей их расы, у них были загорелые лица, заостренные уши, тонкие черты лиц и стройные тела. Путник сосредоточил внимание на эльфе, в котором угадал их главного. Этого манерного красавчика с серо-зелеными глазами явно сбило с толку неожиданное появление человека на вверенной ему территории. Трудно винить его за это… Его густая атласная грива с шафрановыми бликами могла бы вызвать слезы зависти у любой человеческой женщины, обладающей хотя бы толикой кокетства.

С другой стороны, он имел вполне мужественный, военный вид.

– Phayennas Aren Ch’ell, Plateellah Salyam. Myaparen Nemas Erhya, Hyelles Vè? – безмятежно спросил путник на безупречном эльфийском языке.

Иначе говоря: «Мира и процветания вашим семьям. Не найдется ли у вас чего-нибудь пожевать, парни?»

Дозорные переглянулись, ошеломленные его вступлением. «Phayennas Aren Ch’ell, Plateellah Salyam» было традиционной формулой приветствия их народа. Обычно оно сопровождалось жестом уважения, заключавшимся в касании сердца ладонью и лба двумя пальцами. Путник же посчитал более благоразумным оставаться с поднятыми руками. Ведь стрела, пущенная с близкого расстояния в гортань, помешала бы ему продолжить дискуссию, обещающую быть интересной.

Офицер эльфов нахмурился, чтобы придать себе властности, что не очень подходило его приветливому лицу. Он приставил кончик меча к подбородку чужака и вперился прищуренным взглядом в его глаза. Его боевому настрою не хватало спонтанности: должно быть, он не был привычен к его проявлению.

– Кто вы такой? Что вы здесь делаете? – пролаял он на эльфийском языке.

– На какой из этих вопросов я должен ответить тебе в первую очередь, эфеб? – поинтересовался его собеседник, не пытаясь скрыть своего веселья.

– Без разницы! – отрезал тот.

Однако его покрасневшие щеки выдавали досаду, которую он не смог сдержать.

– Ну, раз тебе все равно, не вижу смысла отвечать.

За этим последовала растерянная тишина и новые переглядывания между дозорными.

– Нет, это очередность ваших ответов не имеет значения! – уточнил офицер, взяв время на размышление. – Ваше имя, быстро!

– Задай мне вопрос вежливо, и я вежливо тебе отвечу, красавчик.

– Кто держит в руках меч, чужак? – сухо воскликнул эльф. – Вы или я?

– Это еще один вопрос. Определись уже, что ты хочешь знать… – Путник почувствовал, как острие лезвия впивается в ямочку на его подбородке, которая сводила с ума женщин Терфламмы. – Эй, аккуратнее, мессир дипломат! Не надо нервничать. Меня зовут Абинк Солани. Я друг вашей королевы Алисии. Она пригласила меня в Утопию, и я приехал ее навестить.

– Ложь! У ее величества нет никаких друзей среди людей, – уверенно возразил один из лучников.

Абинк бросил на него раздраженный взгляд, мысленно пожелав, чтобы тетива его лука лопнула и щелкнула его по носу.

– То есть ты знаешь всех друзей дамы, которая в пять раз старше тебя и которая наверняка разговаривала с тобой не больше двух раз за всю твою унылую жизнь, садовая ты голова?

Шокированные глаза лучника расширились, когда вульгарное прозвище, которым его несправедливо обозвали, оскорбило его заостренные уши. Эльфы не привыкли слышать столь цветистую речь.

– Как вам удалось пройти через Заповедный лес? – спросил самый молодой эльф, первоначальный страх которого уступил место откровенному любопытству.

– Я просто шел, – признался Солани, небрежно пожав плечами.

Восемь дозорных уставились на него во все свои коровьи глаза, словно у него на голове выросла пара рогов.

– Вы просто шли? – переспросил капитан, трижды моргнув.

Чужак передразнил его, тоже моргнув три раза. Его собеседник-эльф не понял, что над ним насмехаются.

– Каким бы невероятным это ни казалось… да, я просто шел. Двигал обеими ногами. Ставил одну ногу впереди другой, вы понимаете, о чем я? Одна нога вытянута, вторая согнута. Пятка, подошва, пальцы ног. Я с удовольствием продемонстрирую вам свои таланты ходока, если вы согласитесь нацелить свое оружие на что-нибудь другое, а не на мое атлетически сложенное тело.

Эльфы стояли не шелохнувшись. Его необычный юмор на них не действовал. «Слишком тонкий». Абинк вздохнул. Он уже почти скучал по компании проклятых душ, державшихся на расстоянии.

– Призраки его не тронули, – прошептал один из эльфов своему соседу. – Как ему удалось от них ускользнуть? Впервые за пять веков они пропустили чужака на свою территорию.

– А ты как думал, Тибеллас? – важно ответил его друг, прямой как палка. – Только посмотри на колдовские символы у него на шее. Он несет полный бред, похоже, что он одержим злом. Этот человек, судя по всему, освоил забытое в Терфламме искусство некромантии.

Абинк расхохотался во все горло. Его татуировки – колдовские символы? Еще и некромантия, ко всему прочему! «Этот эльф превзошел самого себя!» Он бы поаплодировал ему за лучшую шутку года, если бы нацеленное на него эльфийское оружие не напоминало о том, что лучше не размахивать руками и остальными частями тела.

– Карис, обыщи его сумку! – приказал офицер, бросив подозрительный взгляд на пленника. – Нердау, забери у него оружие! Абинк Солани, если это ваше настоящее имя, держите руки поднятыми и не шевелитесь. Иначе я вам гарантирую, что эта священная земля вкусит вашей крови!

– Сколько пафоса, блондинчик! Я полагал, что эльфы никогда не прибегают к насилию.

– Ради такого, как вы, мы готовы сделать исключение.

– «Исключение»… Это слово характеризует меня лучше всего! – Он насмешливо улыбнулся. – В любом случае ты совершенствуешься в своей роли, красавчик. Взгляд, полный ненависти, ледяной голос – ты меня почти пугаешь. Жаль, что я не могу дрожать по команде.

– Вы всегда так разговорчивы?

– Да, частенько. Тишина меня ужасно угнетает. Детская травма, видишь ли. Однажды я нырнул слишком глубоко в море, вода проникла во все мои отверстия, и у меня заложило уши. Целый день я был почти глухим… С тех пор рот у меня не закрывается. Но расскажи мне немного о себе! Я вот спрашивал себя: это твои натуральные волосы? Держу пари, твои ребята не знают, что ты расчесываешь их по сто раз на дню и мажешь голову косметическими средствами, чтобы увлажнить чувствительную кожу.

Офицер побагровел от гнева, проведя рукой по своей роскошной шевелюре. Чужак попал в самую точку.

Юный Карис прошмыгнул за спину человеческого путника-воина, после чего с огромной осторожностью открыл его заплечный мешок, словно опасался, что оттуда выскочит тарантул. В это время его товарищ подошел спереди и так же осторожно принялся отстегивать ремень Абинка. Тот, кого назвали Нердау, был, пожалуй, самым высоким и крепким эльфом в отряде, но и он выглядел заморышем рядом с пленником, чьи размеры не нуждались в комментариях: два метра роста и сто килограммов мышц. «Скоро увидимся, мои хорошие», – подумал он, глядя, как Нердау передает Клыка и Когтя другому эльфу.

– Дружеский совет, тупица…

Дозорный сел на корточки перед ним и ощупывал его ноги снизу вверх. Погасив улыбку, Абинк опустил голову с горящим взглядом.

– Будь очень осторожен в том месте моего тела, куда твои руки дотянутся через тридцать секунд. Если только ты не прячешь щедрые женские прелести под своей униформой, я рискую очень сильно разозлиться, если ты не там меня пощекочешь, – проворчал он, используя самый низкий тембр голоса, которым обычно запугивал собеседников.

Его «дружеский совет», по всей видимости, возымел эффект, поскольку Нердау – почему-то внезапно занервничав – пробежал руками по икрам, коленям, бокам, спине и плечам, не отважившись выйти на уровень упомянутой средней зоны. Эльф выудил из его правого сапога стальной кинжал, из внутреннего кармана его кожаного пальто – острый стилет, а из левого рукава – старый охотничий нож с зазубринами. На всех трех клинках были вырезаны крошечные гномьи руны. Стоя позади чужака, Карис вслух перечислял тяжелое и необычное содержимое его заплечного мешка:

– Вода… Книга… Ложка… Абсент… – Закрыв фляжку, подросток поморщился от отвращения. – Книга… Плащ… Веревка… Книга… Книга… Сушеное мясо… – Он опять поморщился. – Книга… Книга… Книга!

– Он что, бродячий торговец книгами? – проворчал капитан, разглядывая обложку философского труда о пороках и добродетелях.

– Скромный коллекционер в свободное время, – уклончиво поправил его Абинк.

– Коллекционер книг не станет бродить по лесу, кишащему призраками, с двумя эльфийскими мечами имперской эпохи и тремя кинжалами, выкованными гномьими мастерами. Предположение об образованном человеческом наемнике еще менее вероятно!

– Малыш, я же тебе говорил: я – исключение. Не думай слишком много, а то перегреешь две свои несчастные извилины, которые сражаются на дуэли под твоей роскошной шевелюрой принцессы. А теперь не будете ли вы так любезны, детки, убрать свои игрушки и сопроводить меня к ее величеству? Не то чтобы мне было скучно с вами, просто я умираю от голода и могу проглотить целого быка.

Сноски