Анна Мараско Дочь Императора

Лошадь прожевала угощение и демонстративно отвернулась.

Анна попыталась погладить её по морде, но в ответ получила лишь требовательный взгляд на оставшуюся половину.

— Неблагодарная. Вторую половину теперь не получишь.

Она сама понимала бессмысленность угрозы. Кобыла, которая даже не шелохнулась, судя по всему, тоже.

Анна собиралась всё-таки отдать яблоко, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Это жестоко. Она явно раскаялась.

Павел стоял у соседнего денника. Видимо, он был там достаточно давно: сюртук лежал на перегородке, рукава рубашки были закатаны, а в руках он держал кожаный ремень.

— Вы давно здесь? — спросила Анна.

— Достаточно, чтобы стать свидетелем вашего бессердечия, — ответил Павел. — Но если вас интересует точное время — не больше минуты.

Он подошёл ближе и кивнул на яблоко.

Кобыла тут же сделалась приличной и ткнулась мордой Анне в плечо.

— Вот видите, — сказал Павел. — Просит прощения.

— Ничего подобного. Она пытается вас убедить, что ведёт себя образцово.

Павел осмотрел кобылу, которая и впрямь выглядела настолько смирной, что Анна заподозрила её в намеренной подлости. Ещё пара слов — и Павел решит, что никакого террора не существует, а княжна просто имеет личные счёты со всем лошадиным родом и с этой его представительницей в частности.

— Вы уверены? — спросил он.

— Абсолютно. Вы слишком легко верите женщинам.

Брови Павла поднялись.

— Я говорила о лошади, — уточнила она и протянула кобыле оставшееся яблоко.

— Разумеется.

Он сказал это совершенно спокойно, что только усилило подозрение, что смысл фразы от него не ускользнул.

Анна сосредоточилась на гриве.

— А вы здесь зачем? Неужели тоже решили навестить лошадь, с которой у вас сложные отношения?

— Нет. У меня действительно есть дело. Нужно проверить сбрую перед поездкой, — ответил он.

Пальцы Анны на секунду замерли в гриве. Конечно, у Павла были собственные дела. Было бы довольно самонадеянно предполагать, что после вчерашней прогулки он должен проводить дни в ожидании следующей встречи с ней.

— Разумеется, — сказала она.

Павел чуть помедлил.

— Вы произнесли это так, будто мой ответ вас разочаровал.

Анна продолжила перебирать гриву. Прядь, которую она старательно приглаживала, всякий раз возвращалась на прежнее место. Кобыла следила за происходящим с таким изумлением, будто ещё пара подобных движений — и даже она не выдержит этого внезапного приступа нежности.

— Не представляю, с чего вы это взяли. Я просто спросила.

— И получили крайне неудачный ответ.

— Павел, не придумывайте.

Он вернулся к соседнему деннику. Какое-то время Анна занималась кобылой и старалась не смотреть в его сторону. Получалось плохо. Как только Павел исчез из поля зрения, животное вновь решило продемонстрировать своё истинное отношение к княжне: сначала фыркнуло, а затем повернулось к ней задом.

Наконец Анна оставила террористку в покое и стала краем глаза наблюдать за Павлом.

Он проверил один ремень, потом второй, поговорил с конюхом и что-то записал в небольшой книжке.

Никакой видимой причины задерживаться у конюшен у Анны не оставалось. Кобыла получила яблоко, внимание и даже незаслуженное прощение. Можно было уходить, но этого делать она не собиралась.

Павел наконец закончил с записями и снова подошёл.

— Я заканчиваю, — сказал он, забирая сюртук с перегородки. — Если вы не торопитесь обратно, можно пройтись.

Анна повернулась к нему.

Значит, всё-таки не зря она столько времени потратила на эту копытную негодяйку.

— Если вам больше нечем заняться, я могу составить компанию, — ответила она, стараясь придать словам должное равнодушие.

Павел надел сюртук.

— Найду время.

На этот раз Анна не стала скрывать своего удовольствия.

Они снова выбрали дальнюю дорожку, и на этот раз ни один из них не пытался объяснить, почему именно её.

Сначала Павел рассказывал о предстоящей поездке. Анна слушала, иногда задавала вопросы, но куда больше её занимало само ощущение, что им больше не требуется никакого повода. Вчера он ждал её у госпиталя. Сегодня она пришла к конюшням, потому что знала, что он будет там.

Оба это понимали, но никто не произносил вслух.

— Значит, всё-таки ждали меня? — спросил Павел, когда конюшни скрылись за деревьями.

Анна повернула к нему голову.

— Я ждала, пока вы закончите дела. Не приписывайте этому лишнего значения.

— Я и не собирался. Просто пытаюсь понять причины ваших поступков.

Она сразу узнала собственные слова из вчерашнего разговора.

— Это начинает походить на издевательство.

— Всего лишь наблюдение.

— Тогда наблюдайте молча.

Павел послушно замолчал.

Анна выдержала всего пару шагов.

— Вы нарочно?

На его лице появилось самое невинное выражение.

— Вы сами попросили меня молчать.

Спорить с человеком, который выполнял её собственные требования, оказалось неудобно. Анна решила сменить тему и рассказала про Александру, которая однажды нашла котёнка и целый день прятала его в шкафу.

История Павла заинтересовала.

— Неужели за целый день никто ничего не заметил? — спросил он.

— Котёнка — нет. Но к вечеру матушка заметила запах, а Александра всё равно продолжала утверждать, что в шкафу ничего нет. Даже когда оттуда начало мяукать.

Павел рассмеялся.

Анна продолжила, не скрывая веселья:

— Она плакала и уверяла, что котёнок сирота, а выгнать сироту на улицу — страшный грех. Отец сдался первым и разрешил оставить его до утра.

— А утром?

Анна выдержала паузу.

— Он исчез.

Павел повернул к ней голову.

— Котёнок?

— Отец.

Какое-то время Анна сохраняла невозмутимое выражение лица, но выражение Павла оказалось слишком красноречивым.

— Конечно, котёнок, — призналась она, рассмеявшись. — Его забрала одна из служанок. Отец остался.

— Жаль. Я начал лучше понимать вашу семью.

— Даже не надейтесь. Для этого вам понадобится значительно больше времени.

В ответ Павел рассказал о собственном училище. Однажды несколько кадетов вернулись позже положенного и обнаружили ворота запертыми. Каким образом они всё-таки оказались внутри, Павел намеренно опустил.

Анна выслушала историю и сразу прищурилась.

— Вы полезли через окно.

— Почему именно через окно? — спросил Павел.

— Потому что иначе вы бы сразу сказали, как попали внутрь. А раз вы старательно обходите эту часть истории, значит, там произошло что-то недостойное вашего нынешнего образа.

— Моего нынешнего образа?

— Конечно. Рассудительного человека, который сначала составляет перечень возможных последствий, а потом решает, можно ли ему сделать следующий шаг.

Павел помолчал.

— Мне было пятнадцать, — наконец признался он. — И я не составлял никаких перечней.

Анна даже остановилась.

— Так это правда?

— Я этого не говорил.

— Но вы действительно лазили через окно!

— Допустим, окно в той истории присутствовало.

Анна слушала его с неподдельным интересом. Представить пятнадцатилетнего Павла, который среди ночи карабкается по стене училища, оказалось удивительно трудно.

— Не верю, — сказала она. — Вы, наверное, стояли внизу и объясняли остальным, почему это плохая идея.

— Хотите верьте, хотите нет, но я был не всегда таким, каким вы меня знаете.

Анна снова пошла рядом.

— Не в меру серьёзным?

— Именно.

Эта фраза её развеселила.

В первые дни она произносила её как обвинение. Сейчас в ней не было прежнего раздражения.

Они дошли до конца сада и повернули обратно. У первой развилки Павел без объяснений выбрал левую дорожку.

Анна прекрасно знала, что направо было короче, но продолжила идти за ним.

Чуть дальше Павел повернулся к ней.

— Вы ведь знаете, что к резиденции быстрее в другую сторону?

— Конечно знаю. Я здесь живу, если вы забыли.

— Тогда почему пошли за мной? — без тени насмешки спросил он.

Анна уставилась на дорожку впереди. Ответ существовал, но произносить его не требовалось.

— Возможно, мне тоже захотелось изменить привычный маршрут.

Павел кивнул и ничего не сказал.

Они шли дальше. Павел продолжил рассказ об училище, но Анна постепенно перестала следить за подробностями. Её взгляд всё чаще задерживался на его лице.

Когда Павел говорил о чём-то важном, возвращалась знакомая складка между бровями. Тёмные глаза при этом меняли цвет: переставали казаться чёрными, и в них проступал тёплый шоколадный оттенок.

Время от времени он поворачивался к ней, и Анне приходилось вспоминать, о чём он вообще говорил последние минуты.

«Не в меру серьёзный».

Она не могла вспомнить, почему когда-то считала это исключительно недостатком.

Между деревьями показалась крыша резиденции. Только тогда Анна заметила, насколько длинными стали тени.

— Который час? — спросила она.

Павел достал часы и сверился с циферблатом.

— Без нескольких минут семь.

Анна решила, что ослышалась.

— Этого не может быть. Я должна была вернуться гораздо раньше.

— Боюсь, часы с вами не согласны.

Анна ускорила шаг. Павел без труда пошёл рядом.

Наталья наверняка искала её. После вчерашней истории объяснить второе подряд исчезновение будет значительно сложнее.

— Если она спросит, где я была почти два часа, что мне ей сказать? — спросила Анна.

— Правду, — спокойно предложил Павел. — Мы гуляли.

Анна недоверчиво вскинула брови.

— Два часа?

— Очевидно, нам попалась очень длинная дорога.

— Которая как нарочно оказалась самой длинной из всех возможных.

— Случайности вообще происходят с нами подозрительно часто.

Анна хотела возразить, но Павел явно забавлялся.

— Вчера, между прочим, именно вы стояли возле госпиталя и якобы любовались хозяйственными постройками, — напомнила она. — Так что если кто-то и злоупотребляет совпадениями, то точно не я.

— А сегодня вы совершенно случайно вспомнили о своей кобыле.

Вот этого он знать не мог.

Анна резко повернула к нему голову.

Павел выглядел слишком довольным.

— Я давно её не навещала.

— Да, — с явным удовольствием согласился он.

— Не произносите это таким тоном.

— Каким именно? — спросил он.

— Вы прекрасно знаете каким.

До резиденции они дошли всё ещё споря.

У ступеней пришлось остановиться.

В окнах первого этажа зажигали свет. Где-то внутри хлопнула дверь, затем послышались быстрые шаги кого-то из слуг. Обычный вечер продолжался своим порядком, и от этого почти двухчасовая прогулка вдруг показалась Анне чем-то существовавшим отдельно от всего остального дня.

Она поставила ногу на первую ступень.

— Завтра вы снова пойдёте в госпиталь? — спросил Павел.

Анна обернулась.

Он спросил, как будто, между прочим, но не смотрел ни на окна, ни на дорогу. Только на неё.

Ещё недавно вопрос показался бы невинным. Павел мог интересоваться госпиталем, поставками или чем угодно ещё.

Сейчас оба прекрасно понимали, что речь не об этом.

— Разумеется, — ответила Анна.

Павел слегка улыбнулся.

— Разумеется.

Он попрощался и пошёл прочь.

Анна поднялась ещё на две ступени и остановилась.

Никакой встречи они не назначили, но она знала, что завтра после госпиталя короткой дорогой точно не пойдёт.