Анна Карпуль Маски лжи. Парадокс невозможной коммуникации

Меланхолия ложной любви

– Где мое большое солнце?

– Ты и есть большое солнце. Это солнце у тебя внутри.

Лжец часто скрывает в себе драму под названием «меланхоличный поиск любви». Поиск ответа на вопрос: «А была ли любовь?» (имеется в виду, конечно же, любовь родителей), по сути, призван найти себя, но этот путь действительно является спутанным, и можно пойти по ложному следу. Путаясь в лабиринтах поиска любви, пытаясь уйти от истоков, можно остаться без «теплой одежды», в которую укутывает субъекта любовь. Какой неоднозначной она может быть представлена субъекту, в ней он может почерпнуть задел на всю оставшуюся жизнь, в которой субъект «будет», и в ней же он может обмануться, обернувшись в искаженную маску.

Любовь делает возможным существование субъекта, и она же (ее отсутствие) может умертвить, сделать из субъекта ходячее Нечто, живого мертвеца. С любви все начинается, ею и заканчивается. Ложь как ответ на ложную любовь или отсутствие любви, прежде всего родительской. Отречение от своего Я и вечная борьба за любовь, генерирующая внутреннюю первичную боль по потере любви, по потере себя.

Начнем с начала, с того, как субъект был задуман его родителями и была ли эта задумка в принципе. Как известно, психика ребенка складывается в момент, когда начали появляться фантазии на его счет. Был ли ребенок желанным, был ли союз родителей построен на любви, доверии, согласии. Как протекала беременность, с какими мыслями вынашивался ребенок. Не стоит забывать и про то, что передают наши предки своим последователям (трансгенерационная передача травмы). Анн Анселин Шутценбергер писала, что двуединство «мать – ребенок» превращается во внутренний двойной союз между Бессознательным и Я – иными словами, еще в утробе происходит взаимодействие двух бессознательных матери и ребенка и через эту связь перенимается весь предыдущий «багаж», в том числе «склепы» и «призраки» (Шутценбергер, 2011). Тайна содержит в себе стыд и поэтому не может быть раскрыта, однако она является частью реальности субъекта, с которой он живет. Итак, субъект рождается уже с определенным «наследием» в своем психическом багаже и с ощущением, любим он или нет. У ребенка в младенчестве нет как такового «понимания», но есть ощущение. Любовь родителей (если она есть) свободно проистекает, она либо есть, либо ее нет. Ребенок просто любим, он есть, и больше ничего не нужно для любви к нему (безусловная любовь). Его базовые потребности удовлетворяются. Одной из основных потребностей является любовь, родительское участие, при котором ребенка ласкают, держат на руках, улыбаются. С этим огромным подспорьем, взрослея, субъект научается свободно изъявлять Собственное Я. Иначе обстоит дело при отсутствии любви, первичный нарциссизм предстает в дефицитарном состоянии. Младенцу невероятно тяжело от отсутствия тактильного контакта с родителями. Это отсутствие образует в нем болезненную пустоту (склеп). Эта пустота, согласно З. Фрейду, и образует меланхоличное ядро. На этом месте, где пустота, где должно было остаться и жить Собственное Истинное Я, располагается тень объекта (родительская фигура, значимый объект), в этом месте субъект «потерял себя». Каким образом? Конечно же, невыносимо осознавать, что родители тебя не любят. Для ребенка это невозможно даже помыслить. Сначала он истошно кричит, чтобы мама пришла, чтобы обратила на него внимание, чтобы удовлетворила его потребности. Понимая, что крик бесполезен, ребенок подавляет свою боль, отрекается от своих потребностей (и как следствие – в дальнейшем от своих желаний и самого себя), подавляет чувства (гнев, ярость и т. д.), расщепляет сознание и адаптируется к реальности. Ребенок лишается возможности свободного самовыражения, и с этого момента начинается путь «без любви» – путь по ложному следу лже-любви. Чувство любви подразумевает чувство собственной личности и отчетливое ощущение Собственного Я.

Неадекватное и преднамеренно искаженное отражение Другим предначертывает субъекту жить в «одураченном состоянии». Такое поведение значимых фигур, конечно, не говорит о любви к своему ребенку. Но ребенку невыносимо жить, осознавая, что он нелюбим, тогда он конструирует свою ложь, в которой родители его любят, просто вот таким вот способом, они делают все во благо, и тогда жизнь ребенка приобретает некий смысл и он становится способным к выживанию. Ложь, искажение, вымысел становятся естественным фоном бытия с патологической хроникой.

Отсутствие любви создает условия для бытия в нереальности, или для реального небытия. Гиперинвестирование первичного нарциссизма также ведет к меланхолии, поскольку такое чрезмерное инвестирование никоим образом не соответствует истинным потребностям ребенка, это отвечает лишь потребностям самих родителей, которые потом заявят: «Мы для тебя все жилы порвали, чтобы ты стал тем, кого мы из тебя сделали…», – и это не про любовь, это про насильственное вынужденное отречение от Собственного Я, и это еще более плохой сценарий, нежели недоинвестирование. Ребенок лжет себе из страха потерять «любовь» родителей. Ребенок будет изматывать себя, чтобы быть самым достойным и самым хорошим, ведь если он такой, то он точно должен быть любим (он может просто придумать себе фальшивый фасад своей личности), у него даже есть документы, подтверждающие это право, – дипломы, сертификаты, олимпиады, награды или же есть подтверждение того, что он особенный, и не важно, в позитивном или в негативном ключе. Заслужить право быть любимым как право на само существование. И так реальность ребенка искажается, и нелюбовь он воспринимает как любовь («Я лгу тебе, ты лжешь невольно мне, и, кажется, довольны мы вполне» (Уильям Шекспир). Но ведь любовь – это когда ты позволяешь человеку быть собой. Невозможно принять, что у тебя как-то иначе сложилось, нет, конечно же, нет, субъект всячески лжет себе, чтобы избежать катастрофической боли. А чтобы его все-таки любили чуть больше (ну хоть как-то подобраться к заботе), субъект начинает прибегать к разного рода хитростям и манипуляциям. Нужны подтверждения любви, нужны слова – любовь превращается в фетиш. Что только не сделаешь, чтобы не чувствовать себя несчастным! Все сделаешь, чтобы сохранить миф о себе как о любимом субъекте, вплоть до самоубийства как физического, так и символического (аутоагрессия, отказ от Собственного Я).

Но Реальное Я нелюбимо и, конечно же, это чувствует. Нелюбовь родителей становится призраком, скрывающимся и токсично разлагающимся в темной пещере души субъекта, душа бесконечно незримо кровоточит (либидо истекает).

Эта придавленная крышкой собственного склепа и похороненная боль ввергает субъект в меланхолию, в которой он в холодных судорогах пытается обрести любовь, чтобы согреться и воскреснуть, но попытки тщетны, бесконечные «теплые одежды лжи» никак не подходят, и субъект испытывает хрупкую надежду на какое-то чудо. Причина недомогания субъекту не известна, поэтому и помочь может только вера в чудо – он выдумывает себе эту веру. Субъект перекладывает ложь своего существования на все, сначала он может пытаться оживить своих холодных и безучастных (а возможно, и жестоких) родителей, чтобы в них потом разочароваться и понять, что пустынное пространство не может быть ничем населено, в нем могут рождаться лишь галлюцинации приближающегося оазиса, но и они являются иллюзией. Но борьба ненасытного пустого Я должна продолжаться, затем он пытается развеселить себя, чтобы не дать возможность впасть в состояние, в котором придется оживлять себя. Далее он начинает маниакально сосредотачиваться на чувствах, доводя их до пиковых состояний, он как будто символически бьет себя по щекам, чтобы чувствовать, чтобы оставаться в регистре хоть каких-то чувств. Потом субъект начинает верить, что все его любят или полюбят, он как бы внутренне борется во имя поддержания иллюзии, что он любим, эта борьба истощает, но уверенно отвлекает от боли, которая блуждает и приносит душевные муки, зачастую выражаясь в психосоматических симптомах, неврозах, фобиях, расстройствах ЖКТ, болях в лопатках и руках, вздутиях живота, тиках и пр. (аутоагрессия – агрессия, направленная на себя, как смещение либидо на внутренний объект, который необходимо уничтожить). Агония. Субъект живет в ней, не осознавая сам того, что с ним происходит.

При нормальной скорби присутствуют элементы меланхолии, но человек может черпать силы из доброты поддерживающих его людей, из любви и хороших воспоминаний, чтобы начать процесс репарации. Меланхолик лишен такой помощи и цепляется за обиды, поскольку это все, чего у него нет (Леви, 2021).

Когда субъект открыт восприятию окружающей среды, он не стрессует и не зажат, уменьшается частота сердечных сокращений, это свидетельствует о том, что он хочет и может осознавать и понимать то, что происходит во внешнем мире. Противоположный эффект наблюдается, когда субъект отрицает или подавляет в себе восприятие того, что происходит вокруг него. Тут мы можем наблюдать увеличение сокращений сердечных мышц. Также частота увеличивается с целью мобилизации организма в предчувствии опасности или возможной боли. Вместе с этим в организме человека повышается артериальное давление крови. Соответственно можно сделать вывод, что не только боль сама по себе вызывает увеличение частоты сокращения сердечных мышц, пульса и давления. Именно само отрицание боли (душевной, физической), нежелание видеть причину, мотивы и цели, по которым эта боль причинена, заводит субъекта в тупик, в котором тело начинает воспроизводить вредоносные манипуляции (Янов А., 2008).

Как писали Абрахам и Торок, призраки исчезают, когда становятся видимыми, то есть когда ты их распознаешь. Боль самомучения, которая наводит нас на след, где укрывается погребенное желание («здесь покоится», где имя скончавшегося долгое время остается неразборчивым), является также приглашением, чтобы приступить к эксгумации.

Иными словами, первичная боль исчезает, когда ты с ней соприкасаешься, когда можешь увидеть ее истинное лицо, она выкрикивается и извергается из твоей утробы, и ты прощаешься с ней, с той, которая была замурована в склепе твоей души, ты освобождаешься (либидо высвобождается и может быть направлено на другой объект), к тебе возвращается способность любить, правильно распознавать любовь и не-любовь, искренне дарить любовь другому, чувствовать здесь-и-теперь, открыто выражать чувства и, главное, смотреть своим чувствам в глаза, не подавляя и не отрекаясь от них, твое зрение становится четче, а органы чувств и восприятие сонастраиваются с самим собой прежде всего и потом с другими, твоя реальность приближается к действительной реальности, и проживание первичной боли, свидетельствующей о дефицитарности первичного нарциссизма, об отсутствии любви, – это болезненное состояние, но эта боль осторожно покидает тебя, освобождая пространство для собственной жизни. Сделай свое горе и гнев реальными – и они исчезнут.

Покерфейс нарцисса

Есть интересная карточная игра покер. Я заметила, что если играть в нее просто так, ради удовольствия и поддержания остроты мышления, то блеф в этой игре не вызывает, к примеру, у меня, никакого стыда или чувства вины, ведь мы играем не на деньги, а просто ради самой игры, мы как бы не причиняем этим никому никакого материального ущерба. Поэтому, применяя стратегии и блефуя, игрок никак не реагирует на собственную ложь и аффекты никак не отражаются на нем. Но в то же время я за собой также заметила, что все, что мне прекрасно удается сделать в обычной игре в покер, в котором нулевые ставки, совершенно никуда не годится, если играть по-настоящему, то есть на деньги. Тут я сразу начинаю краснеть, мои глаза бегают из стороны в сторону, и искусно блефовать я вообще не могу, я выдаю моментально себя и партию чаще всего проигрываю. Я задумалась, почему так происходит, ведь играю я хорошо, люди все те же, но проблема оказалась в условиях. Как только я понимаю, что могу своими неправдивыми и манипулятивными действиями причинить материальный ущерб, даже несмотря на то, что ну вот такие вот правила игры, я бессознательно начинаю испытывать вину и мое лицо мгновенно меня выдает, я теряю моментально все свои игровые навыки, чтобы точно проиграть и не причинить никому вреда.

Я провела параллель склада нарциссического характера, нарциссической личности и нарциссического расстройства личности именно с игрой в покер.

И, собственно, да, нарцисс – это человек, обладающий покер-фейсом. В сердцевине нарциссической личности лежит глубочайшее чувство стыда (часто оно сопровождается вначале эритрофобией (Райх, 2022), ненависти к себе, пустота, хрупкость и сверхчувствительность по отношению к себе, а также проблемы любви, исходившие от первичных и значимых объектов, и для того, чтобы это невыносимое состояние скомпенсировать, его необходимо перевернуть на противоположное – им нужно демонстрировать непроницаемость, грандиозность, властность, обольщение, гиперсексуальность (фаллическую агрессию), и все это связано с тем, что необходимо лгать, причем хронически и постоянно лгать, а значит, носить покерфейс, с которым потом нарциссическая личность практически срастается и при психотическом уровне функционирования только так и существует, уже не различая, где правда, а где ложь, поскольку ложь становится его правдой, мир фантазий и реальность живут в спутанном состоянии.

Недавно вышла книга Кристофера Болласа «Три характера: нарциссический, пограничный, маниакально-депрессивный», в которой он очень простым и интересным языком описал нарциссическую личность.

«Я – тот, кем или чем я кажусь», – пишет автор, описывая нарцисса как человека, у которого нет его в его распоряжении. Нарцисс на самом деле является «Кажимостью». Он пуст, а значит, чтобы предъявить себя миру, он должен хоть что-то собой представлять, и он набивает свою пустоту как «коллаж» разными образами, подсмотренными, нафантазированными. Он вживается в них, иногда меняя и мимикрируя под новые. Зачастую можно услышать от нарцисса, что его речь как будто заученная, его истории он прокручивает как пластинку. И это ощущение навязчивого повторения неспроста, поскольку ложь очень трудно держать под контролем, поэтому максимально заучивается придуманное и транслируется вовне, и каждый раз почти без вариаций на тему. В рамках терапии нарциссическая личность может даже приносить «как бы сны», которые сам нарцисс и придумал. Спустя немного времени он опять может принести сон, и он будет слово в слово как когда-то принесенный и выдаваться за новый. Нарциссическая личность может не иметь своего личного мнения и часто отвечать на вопросы цитатами из кино, литературы, имея при этом вторичную выгоду, заключающуюся в поддержании своей грандиозности и особенности. Заучив пару музыкальных шедевров, он непременно будет о них всюду рассказывать, как будет рассказывать небылицы о том, что он знаком со многими музыкантами, киноведами и актерами. Фотошоп и видеомонтаж, которыми нарцисс максимально хорошо владеет, будут постоянными его инструментами для поддержания имиджа в соцсетях. Он будет везде и нигде одновременно. В его речи окружение непременно встретится с властными и харизматичными нотками. Нарциссическая личность будет применять в своей речи софистику, игры языка, переворачивание смыслов. Все это является отличным способом для манипуляций. Цель для нарцисса – ресурсы другого, и это может быть все что угодно, а точнее, то, чему завидует нарцисс, то, чего у него нет и чем он хочет обладать. Например, это могут быть деньги, престиж, компетенции, знания, эмоции, креативность, спонтанность, доброта, успех и пр. (Эйгер, 2017). Нарцисс испытывает еще и отвращение, которое демонстрирует по отношению к Другому (проекция). Нарцисс в детстве пережил ужас или кошмар (Лоуэн, 2020), именно поэтому он испытывает отвращение к самому себе. Кристофер Боллас пишет, что, когда нацисты уничтожали евреев, они пытались избавить мир от нежеланных частей самих себя путем проекции. Они намеревались создать чистую расу, лишенную любого ненарциссического измерения; другими словами, уничтожить все, что могло конфликтовать с Я (Боллас, 2023). В действиях нарцисса часто можно встретить компульсии: он навязчиво моет руки, и в речи старается быть высокопарным, и требует от избранниц быть возвышенными, однако его влечения направлены на обратное (защита – реактивное образование). Принять неидеальность окружающего мира, принять неидеального партнера – это как принять самого себя неидеальным, а это невозможно. Поэтому нарцисс, чтобы не соприкоснуться с истинным собой, продолжает жить в придуманном мире фантазий и носить лже-образ (покерфейс). Нарцисс живет образом себя, а не собой, так он воспринимает зеркально и других, которые для него не являются людьми, они лишь что-то и для чего-то. Пока это что-то соответствует образу нарцисса и его требованиям – связь будет держаться, но когда выгода исчезнет и образ партнера прекратит соответствовать ожиданиям, связь оборвется и нарциссическая личность двинется дальше на поиски в зазеркалье. Вся жизнь нарциссической личности пронизана ненавистью, все объекты являются опороченными. В первую очередь на бессознательном уровне мать нарцисса является «предателем», и все последующие объекты опорочены (М. Лермонтов: «Иль женщин уважать возможно, когда мне ангел изменил…» – имея в виду мать).

Необходимо выявить то, что родители сделали с ребенком (травмирующий опыт), а не то, что родители не смогли сделать для ребенка. Родители не могут дать ребенку достаточно любви и поддержки на эмоциональном уровне, если не признают и не уважают его индивидуальность, но при этом пытаются через обольщение сформировать ребенка согласно своим представлениям, каким должен быть их ребенок. Недостаток любви и признания усиливает искажение, которое создает нарциссическое расстройство (Лоуэн, 2020). Итак, нарцисс должен соответствовать своему Идеал-Я, он в нем как в кандалах, которые нацепили на него его родители. Идеал-Я приравнивается к вере в себя, и наш нарцисс попадает в циклическую ловушку-лабиринт, по которому ходит до изнеможения, голодный и холодный, бессознательно надеясь, чтобы его согрели, полюбили и успокоили его душу. Но трагедия состоит в том, что панцирь защит от невыносимого чувства стыда не дает возможности реализовать все его надежды и чаяния. Он избегает быть изобличенным, он боится исчезнуть, как призрак, который исчезает при свете яркого солнца, и парадоксальным образом он все еще ждет «свое большое солнце», которое грозит ему либо возрождением и появлением на свет заново, и на это нужна смелость, либо двойным убийством – убийством «мертвеца». Нарциссическая личность пребывает в состоянии меланхолии (Kristeva, 1989) по потере себя как чего-то, что не случилось, не появилось на свет в своем истинном обличиье. Нарцисс часто живет прошлым, утопая в ностальгии – тоске о том, чего не было. Это то, чего не было, отражается на его лице и теле, которые как будто неживые, исступленный и стеклянный взгляд, кататонический внешний вид. Он – Никто, и он боится. Его страх сделал его таким, страх понимания того, что он не тот, за кого себя выдает, он родился не от тех, от кого бы хотел родиться, его отец чаще всего ему не известен или малоучастен в его жизни. Его внутренняя пассивность (психическая гомосексуальность), отрицание женского, удручают его и вызывают агрессию, которую он вымещает, садируя окружающих. Он всегда находится в состоянии борьбы и напряжения, в состоянии мобилизации, а иногда и паранойи. Он зависим от других, поскольку другие являются для него «наполнителями» жизненных сил, денег, мыслей, идей… Зависимое поведение также характерно для нарциссических личностей: наркотики, еда, шопоголизм, алкоголь, деньги. Деньги являются для них главной целью, поскольку они символизируют власть и всемогущество. Нужно изо всех сил казаться тем «у кого Есть» – защита от психологической, социальной (а порой и физиологической) импотенции. А поскольку нет вины и совести – способ приобретения денег становится неважным: будь то налаживание связей через свингерские вечеринки, будь то мошеннические схемы, обыденная ложь, выдуманная личность, обольщение, триангуляция – все идет в ход. Закон, мораль и нравственность не играют никакой роли, ведь «закон Отца» был дефицитарен в его детстве. Он – сам себе Закон, и поэтому он живет в мире, который он придумал для себя сам (при крайней патологии – это бредовый мир). Завладев властью и деньгами, нарциссическая личность, акцентуированная на анальной стадии, будет всеми правдами и чаще всего неправдами удерживать ее изо всех сил, и для этого нарцисс однозначно не будет руководствоваться какими-то там принципами, он будет идти по головам, ведь люди для него не существуют, как и он сам, ведь они его зеркало. Монструозность нарциссической личности нельзя недооценивать. Под маской интеллигенции филигранно спрятан дьявол, а за дьяволом – маленький напуганный ребенок. Давайте вспомним фильм Ф. Феллини «Ночи Кабирии», в котором был сюжет с бухгалтером, красиво ухаживающим за главной героиней. Он был интеллигентен и мил, он демонстрировал любовь и нежность, он втерся в ее доверие, но все, что ему было нужно, – это деньги Кабирии, все ее деньги, и ему было все равно, что она останется на улице ни с чем.

Вся жизнь нарциссов – это перверсия, и они болезненно ею наслаждаются, пытаясь убедить себя в том, что им в этом хорошо. Метафорично они идут по улице, разбрасывая из своих карманов чужие деньги, однако на этой улице ненастье и шторм, который делает их путь тяжелым и угрюмым. Их квартиры располагаются ни внутри дома, а снаружи (эксгибиционизм), внутри лишь пустота, там ничего, туда нет даже доступа, и дверь на ключ закрыта плотно. А когда задаешь им вопрос: «Вы умеете плакать?», – то понимаешь, что нет… У них нет доступа до Собственного Я, а значит, нет и слез относительно себя. Без чувств. Они знают, что это такое – чувства, они много про это читали и учили, но они их не чувствовали сами, и поэтому им непонятно, как чувствуют другие. Они создают свой образ, чтобы соблазнить. Но иногда им нужны не деньги (или не только деньги), им нужна любовь, без которой они не могут существовать, им нужно, чтобы как можно больше людей их любили и восхищались ими (поддерживали их Ложную Самость, которую им тяжело нести самим), и тогда они выбирают себе соответствующие профессии (в литературе можно часто встретить клинические случаи, где в качестве пациента выступает психиатр, психотерапевт, психоаналитик, и это особенно настораживает). Иногда выбор профессии будет содействовать их садистической составляющей, в которой они будут реализовывать свою власть и вседозволенность (врачи, педагоги, политические деятели, психотерапевты и т. д.).