Полная версия:
Анна Хансен Синдром первокурсника
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Работа заключалась в том, чтобы вытащить все парты и стулья из аудитории и оттереть пол от строительной пыли и прочих последствий ремонта. Парни молча перетаскали мебель и присели отдохнуть на партах и стульях. Девушкам предстояло вымыть полы и очистить стены.
Соня никогда не отличалась особой хозяйственностью и практики мытья полов у нее толком не было, разве что в школе. Было страшно опозориться перед понравившимся ей парнем и другими молодыми людьми.
Тем временем этот самый парень с барским видом расселся на парте и стал в открытую наблюдать за ней. Соне показалось, что его взгляд чаще всего фокусируется на ее филейной части и животе.
«Но я же сама отказалась от привычного задрот-стиля в пользу джинсов с низкой посадкой и топа, оставив живот открытым. Можно сказать, добилась, чего хотела: вызвала у него влечение. Меня это ничуть не оскорбляет, даже наоборот… Он так красив, что ставит меня на грань преступления!» — думала Соня, по-прежнему чувствуя смущение.
Еще несколько минут парень иронично рассматривал, как она разыгрывает из себя золушку, а потом вдруг выдал:
— Довольно странный метод. Не лучше ли начать мыть с углов, а потом перейти в центр?
— У меня свой способ! — отшутилась Соня, уязвленная его замечанием.
— Тебе виднее, — спокойно ответил он.
Они были до сих пор незнакомы, и это начало напрягать Софью. Почему он так внимательно рассматривает ее, вступает в разговор, но при этом не предпринимает никаких попыток узнать, как ее зовут?
В другой аудитории к ним присоединились еще ребята. Светло-русый парень вдруг оживился и направился к вновь прибывшим.
— Прив, Чернокниж! Ты сегодня решил не забивать? — сказал он, обращаясь к невысокому темноволосому парню.
Своей голливудской улыбкой этот Чернокниж напомнил Соне Стива Стифлера из «Американского пирога».
— Да, решил немного посветиться, чтобы Медведь потом не передал Гончему, что я филоню, — сказал парень, которого назвали Чернокниж, беря швабру.
— Ну ты прям радикально решил посветиться, как я погляжу! — заметил парень Сониной мечты.
— Я с детства обожаю мыть полы! — неожиданно признался Чернокниж и присоединился к девушкам, которые с удовольствием приняли его в свое общество.
Соня подивилась тому, какие хозяйственные чуваки в педагогическом. Один дает советы, как лучше мыть полы, а другой показывает это личным примером. Пламенный фанат натирания полов тоже был ее одногруппником. Он развлекал девушек рассказами о факультете, его обитателях, не забывая при этом рассматривать их со всех ракурсов.
И тут в аудиторию ворвалась темноволосая шебутная девица с фотиком. Соня увидела ее краем глаза и отметила, что внешне она похожа на козу Чунину из приемки МГУ.
Тем временем неизвестная девица обратилась ко всем присутствующим:
— А ну, ребятки, чиз! Запечатлею вас для истории!
Соня не успела повернуться и посмотреть в объектив. В итоге в кадре оказалась ее задница.
Фотокорреспондентка покачала головой:
— Непорядок! Не то, чтобы мне не нравилась твоя попка, детка, просто хочу, чтобы все с лицами вошли. Давайте еще разок!
После второго кадра она пожелала всем не скучать и улетела.
— Что это сейчас было? — спросил Вересай Чернокнижа.
— Это староста наша Ангелина Мартынюк, — пояснил Костик.
Саша удивленно поднял брови:
— Староста? Но мы никого не выбирали. У нас даже собрания группы не было.
Костя пожал плечами. Он за званием старосты не гнался, ведь по слухам парни-старосты были вынуждены до ночи сидеть в кабинете Гончего, прислуживать ему и гонять за алкоголем в «Империю вкуса». На девушек-старост эта повинность не распространялась.
— А ты что хотел предложить свою кандидатуру? — поинтересовался Костян у приятеля.
— Нет, но как-то странно тут дела делаются, — честно ответил Вересай.
— Да забей! Мартынюк – девка пробивная. Она тут всех преподов знает, особенно великого и ужасного Вэ Вэ Тугаринова. Сам Гончий одобрил ее кандидатуру. А нам баба с возу – кобыле легче! — подытожил Чернокниж.
Вересай недоумевал, когда Костик успел так хорошо сориентироваться в университете. Вот он, Саша, понятия не имел, кто такой этот Вэ Вэ и чем он ужасен.
— Ой, да Бог с ними! Ты лучше посмотри, какие киски вокруг! — чуть слышно сказал Чернокниж, кивая в сторону девушек. — Я тут, грешным делом, подумал, что алко-патрульные правы и нас ждут одни страхолюдины… Но только за этот день столько заек увидел! Наша староста Геля Мартынюк очень даже ничего. Вот та брюни, что зовется Соней, тоже. Фигурка класс и животик накачанный!
— Да, я заметил, — прохладно ответил Вересай.
Ему не понравилось, что Чернокниж обратил внимание на тот же объект, что и он сам.
— Староста англичан Аксинья тоже красотка! Эта, наоборот, блонди. У нас она оказалась потому, что не поступила во ВГИК. Соня сказала, что не поступила в МГУ. Я иногда думаю, что все мы здесь, потому что куда-то не поступили, — Костян неожиданно перешел к философствованию в самом конце своего обзора телок.
После этого парни, не задействованные в уборке, нашли на доске прошлогодний учебный план истфака. Все бросились к нему, чтобы узнать, что же их ждет, какие страшные предметы и науки, и, конечно, испугались, обнаружив там математику и информатику. Ярые гуманитарии жаждали избавиться от нее после школы, а тут опять…
«Для меня это означает «Привет, Эндрю, ты мне снова нужен!»», — огорченно подумала Соня и вновь переключилась на главную задачу дня.
Она все выжидала момент, чтобы поговорить с приглянувшимся ей парнем. Увидев, что он, наконец, с задумчивым видом отошел от доски, Софья подкатила к нему. Диалог молодых людей был довольно лаконичен.
— Ты историк? — спросила Соня, наконец, решившись заговорить с ним.
— Историк, — спокойно отозвался он.
— Бюджет?
— Бюджет.
— Здорово! Мы в одной группе, — воскликнула искренне обрадованная Софья. — А как тебя зовут?
— Саша.
— А меня Соня. Приятно познакомиться!
— Мне тоже.
У Сони отлегло от сердца. Прекрасный незнакомец оказался, как и она, студентом 104-й группы. Она, наконец, узнала его имя. Теперь в своих мыслях Соня могла сказать, это Саша, мой одногруппник, а не просто красивый парень, который смотрел на меня.
Глава 8. Технари
Саундтрек : Green Day "Wake Me Up When September Ends"
Под утро ему снился все тот же страшный сон. Он стоит на заброшенной мокрой от дождя платформе, покрытой осенними листьями. Вокруг – ни души, только вороны кружат над головой с протяжным карканьем. Подъезжает забитая битком электричка. Чтобы попасть в нее, приходится, раздирая руки в кровь, силой открывать двери и протискиваться в забитый тамбур. Когда поезд трогается, он осознает, что в вагоне совсем нечем дышать. Людское море так и напирает, зажимая его со всех сторон. В тот момент, когда терпеть становится невозможно, он начинает кричать. Кричит изо всех сил, но люди вокруг невозмутимы. Его никто не слышит.
В этот момент Андрея выдернуло из сна, он приподнялся и сел на постели. На часах 4.15 утра, до будильника еще полтора часа. Некоторое время его взгляд бесцельно блуждал по желтым подтекам и отклеившимся сверху серым обоям. Крыша девятиэтажки, в которой они жили с матерью, безбожно протекала.
«Тут даже капитальный ремонт не поможет, только переезд!» — с унынием подумал Шуман, который страстно желал себе и матери достойных жилищных условий. К семнадцати годам он устал жить в нищете.
Мать спала на соседней кровати. Ее сон тоже был беспокойным, судя по тому, как часто она переворачивалась с одного бока на другой. Андрея не смущало ее постоянное присутствие в его личном пространстве, как и их длительное сосуществование в пределах однокомнатной квартиры. Мама была его единственным настоящим другом. Она всегда могла направить его в нужное русло. Хотя порой она делала ему больно, прямо указывая на те или иные недостатки. Вот и сейчас сказанное ею снова сбывалось…
«Хватит валяться!» — решил Андрей.
После умывания он поспешил на кухню, чтобы приготовить себе и маме завтрак. Ей тоже предстояло битый час трястись в проклятой электричке, ведь с 1 сентября она вышла на работу в московскую школу.
В последнее время Шумана снедало желание поделиться с матерью проблемами, вызванными ежедневной пыткой пригородными поездами и чудесами университета. Но он прекрасно понимал, что своими жалобами только признает ее правоту.
— Помни, сын, ты посредственность, — безжалостно констатировала мать три года назад, обращаясь к пятнадцатилетнему Андрею. — Пока ты не поймешь пределы своих способностей, не научишься управлять ими, тебе будет очень тяжело.
Как подросток-максималист Шуман не желал даже слышать подобной оценки своей личности. Как можно опуститься до какого-то колледжа машиностроения и технологий в Логвино, когда всего в каких-то 15 километрах Москва и куча технических университетов! Конфликты Андрея с матерью не прекращались на протяжении всей старшей школы. Он изо всех сил давил на нее, заставляя использовать свое влияние на завуча и директора, чтобы он мог получить медаль. И мать впервые в жизни поступилась принципами.
В последние дни Андрей все больше поддавался малодушию и желанию пойти на поводу у своих страхов. Жаря яичницу, он только и мечтал о том, чтобы никуда не ехать и остаться дома.
«Хрен знает, может, логвинский колледж и есть мой истинный уровень?» — с горестью думал Шуман, раскладывая глазунью по тарелкам.
— Дрюш, у тебя сегодня сколько пар? — спросила мать, похожая на сонного китайца.
— Пять, — ответил Андрей, стараясь, чтобы его голос звучал бодрее.
Мама пристально посмотрела на него, поправляя растрепанные вьющиеся каштановые волосы. Не любил он эти ее взгляды. Нечего в душу заглядывать и искать там признание своей правоты!
— Ты в последнее время странный какой-то стал. Молчишь. Еду сам готовишь, посуду моешь. Маленьким ты так делал, когда что-то натворил и боялся признаться, — произнесла мать, не спуская с него проницательных серых глаз.
Андрей всплеснул руками и отшутился:
— Ой, ну хватит! В Шерлока Холмса что ли решила поиграть?
Мама покачала головой, поблагодарила за завтрак и скрылась в ванной. Андрею уже пора было на станцию, территориально его университет был гораздо дальше маминой школы.
«Даже если я и правда бездарность, разве я ничего не должен с этим делать?» — думал Шуман, придавленный со всех сторон в вагоне электрички. — «Вот как, по ее мнению, должна выглядеть моя жизнь? Отучился в шараге, сходил в армию – и сиди да пей водку после работы на Логвинском заводе?! Нет, уж лучше тогда вообще не жить!»
Подходя к пафосной золотой арке у входа в университет, Шумский вжал голову в плечи и встал в сторонке, чтобы пропустить основную толпу. Несмотря на высокий рост, здесь он чувствовал себя каким-то маленьким, если не сказать тщедушным.
Андрею было тяжело находиться внутри огромного университетского организма. На парах он часто не понимал материала, который разбирался, а в перерывах между ними совершенно терялся в шумных студенческих толпах. Вокруг беспрестанно флудили о преподах и общих знакомых, смеялись и слушали музыку. Был тут и местный звукач, который дребезжал что-то на гитаре, аккумулируя вокруг себя баб со всего корпуса.
У Шумского же было лишь одно желание: побыстрее занять место в аудитории и молча дождаться следующей пары. Так и сегодня он не стал тусоваться вместе с одногруппниками в атриуме, предпочел кратчайший путь к поточке, чтобы до лекции по фундаментальной информатике еще немного поготовиться к семинару Фантомаса.
На самом деле преподавателя звали Евгений Витальевич Казанов. Он был куратором их группы и вел линейную алгебру и аналитическую геометрию. Свою подпольную кличку Казанов получил не только за налысо бритую голову с выступающими на темени бургами и характерный смех, но и за свои каверзы.
Выглядел Фантомас довольно курьезно: он носил яркие рубашки, вроде фисташковой или оранжевой, светлые брюки и галстук-бабочку из дерева. В общении он косил под стендапера, а на деле унижал студентов своими неуместными шутками и подколами, заставляя их чувствовать себя идиотами. Никто не понимал его семинаров, все сидели в страхе стать его очередной жертвой.
Надо сказать, этот чертов Фантомас не выходил у Шумского из головы последние две недели, после того как он с треском провалился на позапрошлом семинаре по линалу. На вид это была легкая задача, Андрей не почувствовал подвоха. Он синим маркером записывал на доске решение, а коварный препод стоял рядом с ним и как-то гаденько улыбался.
— Нет, вы решительно лишены чувства юмора или же специально не видите шутку, которая скрыта в этой задаче! — произнес Фантомас, с насмешкой глядя на Андрея.
Андрей замер, словно его поставили на паузу, и уставился на преподавателя.
— Шутку? — как дурак повторил он.
В этот момент вся группа не сводила с него глаз, словно он актер из Камеди клаб.
— Дорогой мой, как вам нравится вот это значение? — Фантомас подчеркнул красным маркером одну из переменных. — Оно вас не тригеррит?
— Тригеррит, — опять повторил за Фантомасом Шумский, пытаясь провести в уме новые расчеты и исправить ошибку.
Это был его первый ответ на семинаре в университете. Очень не хотелось выглядеть клоуном в глазах всей группы, но благодаря Фантомасу это, увы, становилось реальностью. Напрасно Андрей силился понять, что городит Казанов, который зачем-то сравнивал ситуацию, описанную в задаче, с показателями участников олимпиады 1972 г. В итоге Шуман так и простоял как истукан, глядя как Фантомас красным маркером сам решает за него задачу и комментирует ее, обращаясь уже не к нему, а ко всей группе.
— Шум, че-то ты сегодня не в ударе! — брякнула ему Жукова после пары.
Андрей не собирался обсуждать свой позор с этой бабиной. Она безусловно очень умна и, в отличие от него, понимает смысл шуток Фантомаса. Но зачем подчеркивать свое интеллектуальное превосходство?
— Да, и это мягко сказано, — без особого энтузиазма заметил Шумский.
Тут Жучка, видимо, поняла, что перегнула палку, и решила сгладить ситуацию.
— Да ладно тебе, Андрюха! На твоем месте мог быть любой из нас, — заметила она милостиво. — Лично мне Казанов напоминает не Фантомаса, как вам, а Джокера из «Бэтмана». Он как будто нарочно такие задачки выбирает, чтоб над нами уссываться!
Ее комментарий немного снял напряжение Шумана. Все же Жучка не такая злыдня, как ему показалось изначально. Но она на редкость стремная в своей толстовке унисекс и широченных джинсах, которые делают ее в два раза полнее. Кроме того, у нее нос картошкой, а глаза хоть и умные, но совершенно невыразительные.
— Ты это… не переживай только, — добавила Жукова.
— Ок, не буду, — ответил Андрей.
Казалось, разговор закончен, но Жучка по-прежнему стояла рядом и как-то странно смотрела на него, словно хотела откусить кусочек.
— Спасибо за поддержку! Давай! Мне пора, — сказал Шуман и поспешил в столовку. Ему хотелось поскорей отделаться от навязчивого внимания жуткой на вид одногруппницы.
Андрей заглушил свои переживания, чтобы снова погрузиться в контекст задач по линалу. Как ни хотелось ему это признавать, а он, очевидно, был самым слабым в группе. Но если он будет усердно заниматься, все еще можно исправить!
Однако как ни пытался Шумский, у него не получалось найти подвох или шутку, которую, по мнению Жучки, содержала каждая из задач Фантомаса. Если бы Андрей посмотрел на себя в зеркало, он бы испугался пунцового цвета своего лица. Выглядел он так, словно обгорел на солнце, а все из-за умственного перенапряжения.
Время перерыва подошло к концу. Фоновый шум в аудитории стих, когда доисторический препод Зуткин со своей кафедры объявил тему лекции:
— Ну вот… Мы с вами дожили до структуры и принципов функционирования ЭВМ. Кто бы мог подумать!
«Нда, действительно! Когда тебе за восемьдесят, то реально за счастье дожить до следующей недели», — с иронией подумал Андрей, поднимая глаза на лектора.
Он сидел на втором ряду, в отдалении от основной массы студентов, предпочитавших галерку.
Лекции Зуткина были запредельно скучны. Шумский не понимал, кто или что заставляет этого старца изо всех сил напрягать свои голосовые связки, чтобы полтора часа умирающим голосом пересказывать замшелые байки вперемешку с выдержками из давно устаревшего пособия Майорова и Приблуды, изданного аж в 1988 г. Нечего сказать, очень актуальная информация для студентов, обучающихся на программистов в середине 2000-х!
— Представьте, сейчас можно купить в личное пользование достаточно мощную ЭВМ по цене цветного телевизера! — провозгласил счастливый Зуткин и поднял указательный палец, чтобы акцентировать внимание на своих словах. — Не то, что в семидесятых, когда за нее нужно было отдать несколько самых дорогих машин!
На этом месте Андрей еле сдержал смешок. По его мнению, этот лектор бы лучше смотрелся на Сонином истфаке как живое свидетельство эпохи восьмидесятых, про которую он так вдохновенно рассказывал. Да и дисциплину пора было из «Фундаментальной информатики» переименовывать в «Историю советской вычислительной техники», ведь до конца семестра он, судя по рассказам старших, будет читать только про свои ЭВМ.
Зуткин обиделся, увидев перед собой улыбающегося студента. Он с минуту беспомощно двигал губами, а затем все же решился дать ему отповедь:
— Молодой человек, что я такого смешного рассказываю?! Или вам не нужно знать об истории ЭВМ?
Андрей потупил глаза, не найдя нужным что-то отвечать. Все-таки, он просчитался, сев так близко к кафедре.
— Хорошо! Тогда продолжаем. Сердцем ЭВМ является…
Еще час этот динозавр разрывал всем мозг устной реконструкцией устройства ЭВМ конца восьмидесятых. И все бы ничего! Потерпели бы студенты забавного дедушку, мысленно витавшего во временах тридцатилетней давности. Вот только старшекурсники выдали одну неприятную особенность Зуткина. Оказалось, он любит приходить на зачет, который у групп обычно принимает преподаватель, ведущий практику. Там он задает вопросы по своей туфте из восьмидесятых и требует незачет для тех, кто не может в точности воспроизвести материал лекции. Конечно, чаще всего преподы кивают, а зачеты проставляют по своему усмотрению, в зависимости от качества сданных лабораторных. Но были случаи, когда проклятый дед не угоманивался и заставлял отправить пару-тройку человек на пересдачу. В силу возраста ему все позволялось, а крайними, как всегда, оказывались студенты.
— Ну что, к Фантомасу? — спросил Андрея Данила Алдонин, с которым они сидели на семинарах. — Надеюсь, он сегодня не разбушуется!
— Да, хотелось бы, — со вздохом ответил Андрей, закидывая на плечо рюкзак.
Алдон был неплохой парень. Из всей группы Шумский общался только с ним и старостой Ником Аврехтом. Данилу отличало нордическое спокойствие, поэтому он особо не напрягал Андрея. Он неплохо играл в волейбол и даже успел записаться на секцию, тогда как другим, вроде нерасторопного Шумана, предстояло год скучать на ОФП и терпеть выходки преподов кафедры физвоспитания.
К достоинствам Алдона можно было отнести и то, что он старался всегда быть в курсе происходящего и мог подсказать, когда и в какой форме нужно сдать задание. Однако был в их общении один тревожащий момент: Алдон часто заглядывал в тетрадь Шумана и иронично качал головой, глядя на его решения. Однажды он еще и прокомментировал увиденное словами «даже так?», что было воспринято Андреем как насмешка.
«Может быть, лучше сидеть одному? Мне не привыкать», — думал Шуман, шагая с Алдоном по запруженному людьми коридору.
— Смотри, балашки из 104-й! Какая прелесть! — внезапно шепнул ему на ухо Алдон.
— Балашки? Это что? — спросил Андрей также тихо.
— Ну… девушки симпотные, — пояснил Алдон, выпавший в осадок от непросвещенности одногруппника.
Андрей отвлекся от депрессивных раздумий и посмотрел в ту сторону, куда указывал Данила. Оказывается, Алдон не зануда, вроде него самого, и даже находит в себе силы высматривать девушек. Навстречу им действительно шли две миловидные студентки, блондинка и брюнетка.
— Давай познакомимся с ними, поболтаем, — неожиданно предложил Алдон.
Андрей неопределенно пожал плечами. Он не находил радости в общении с незнакомыми, особенно девушками, но покорно поплелся за одногруппником.
— Здравствуйте, девушки! — громко обратился к студенткам Алдон.
Юные особы как по команде остановились, улыбнулись и поприветствовали ребят.
— Я так понимаю, мы с вами коллеги! — взволнованно пробасил Данила. — У нас одна специальность.
— Да, но у нас, к сожалению, так мало точек пересечения. Везде разных преподов поставили, — ответила высокая темноволосая девушка. — Давайте знакомиться! Я Леля Ильина — староста 104-й группы.
— Маруся Лазич! А вас как зовут, мальчики? — быстро включилась в разговор очаровательная блондинка, которая была на голову ниже подруги.
На этой девушке было короткое светлое платьице в горошек и туфли на высоком каблуке. Андрея несколько напрягла ярко-красная помада на ее губах. По его меркам это было вульгарно.
Алдон все глядел на девушек с дурацкой улыбкой и краснел. На поверку оказалось, что он не так искушен в общении с дамами.
«Смотрит на них как маньяк!» — подумал Андрей.
— А я Данила, — наконец, выдал смущенный Алдон и замолчал, не зная о чем дальше говорить.
Эта ситуация напомнила Шуману признание одного ребенка в рекламе сока «Фруктовый сад»: «А я томат! Слова забыл…».
— Шумский Андрей.
Балашки так и сияли. Видимо, за месяц обучения в техническом университете они еще не успели избаловаться вниманием противоположного пола. Лазич даже в ладоши захлопала:
— Ах, как здорово! Наконец-то мы со 103-й пересеклись! Мы наслышаны о ваших подвигах на матане и дискретке! Нам преподы все время вас в пример приводят. Давайте сходим куда-нибудь вместе двумя группами? Как раз познакомимся поближе! Лель, организуем?
Та, что звалась Лелей, кивнула и спросила у ребят:
— У вас ведь староста Ник Аврехт?
Все также глупо улыбаясь, Алдон выдал:
— А зачем вам Аврехт? Поговорите с нами! Он вечно занят. Нелегко совмещать ботанье и встречанье с девушкой…
Андрей выразил некоторый скепсис относительно поступившего предложения:
— Да мы бы рады… Но не зная мнения одногруппников… Да еще и с учебой полный завал!
Алдон бросил на Шумана полный досады взгляд. Наверное, он означал что-то вроде: «Спасибо за испорченный пикап, чувак!» После этого Данила принялся косноязычно убеждать девушек в том, что все на мази и их группа будет просто в восторге, надо только забиться на конкретный день.
— На Андрюху не обращайте внимания! Перед семинаром Фантомаса он всегда просто на стенку лезет.
— Кто такой Фантомас? — спросила заинтригованная Маруся.
Пока Алдон вводил красавицу в курс дела, Шумский остался один на один со старостой 104-й группы.
— Я вижу, для тебя учеба в приоритете. Но мне кажется, не стоит упускать другие возможности, которые дает универ, — доброжелательно отметила Леля. — Слышал про громкий старт компании Arduino?
Андрей кивнул, продолжая рассматривать разговорчивую собеседницу. Его поразил цвет ее глаз: он еще никогда не встречал людей с зелеными глазами. При этом сами глаза девушки показались ему узкими, возможно, из-за подводки. Одета она была довольно откровенно: бежевая кофта оставляла плечи обнаженными и подчеркивала большую грудь, клетчатая юбка едва доходила до середины бедра, а на ногах были то ли гольфы, то чулки темно-серого цвета.
— Знаешь, почему компанию так назвали? Arduino — это рюмочная в итальянском городке Ивреа, в которую ходили четверо студентов. Там они часто обсуждали свой проект. Он потом и стал знаменитым стартапом, — продолжала разглагольствовать Леля.
В общении Шуману больше нравилось слушать, чем говорить. Вопреки мнению Сони, считавшей его зацикленным на себе нарциссом, Андрей был способен улавливать поверхностные и скрытые смыслы сказанного собеседником. Благодаря матери-педагогу он умел пропускать через себя обсуждаемые ситуации и делать выводы, для чего собеседник приводит их в пример. Вот и сейчас Шуман сразу прикинул, зачем Леля заговорила про историю основания компании Arduino, и поспешил согласиться с ее словами.
После этого в разговоре повисла пауза. Девушка пристально смотрела на Андрея своими зелеными глазами и ожидала, что следующую ветвь обсуждения начнет именно он. Как назло, ему ничего не шло в голову. Наконец, он выжал из себя какую-то банальщину:
— Как тебе в роли старосты? Наш Аврехт уже весь обнылся, говорит, устал за нас отвечать.
Пока Леля делилась впечатлениями, Шумский размышлял о том, что ему нравится ее слушать. Справедливости ради, еще больше ему нравилось ее рассматривать.
