Анна Хансен Синдром первокурсника

— Олик-нолик, если ты провалишь вступительные в технический, значит, нечего тебе там делать! Ты даже первой сессии не переживешь! — как грозный пророк предрекла мама. — Старайся, дерзай, но, если в июле не сдашь, надо эту историю сворачивать и подавать документы в Гумку. Как раз успеем ко второй волне в августе.

Леля высчитала, что сумма баллов за три вступительных должна быть не меньше двенадцати, иначе только платное, которое, увы, никто не обеспечит. Что же делать после этой вонючей «тройки»?! Остановиться, не приходить на следующий экзамен или продолжать бороться? Леля не знала, кто даст ей ответ на этот вопрос, кроме нее самой. Уж точно не Гига, который звонил ей пять минут назад.

Хотя Оля была расстроена своим баллом, она не забыла проверить в списке результат той противной бабы, которая высмеяла ее в туалете во время экзамена.

«Жукова Елена Степановна – 5», — прочитала Леля.

Значит, эта страшила не зря над ней глумилась! Взгрустнувшей Леле вспомнился разговор двух студентов-организаторов, один из которых назвал ее балашкой и посетовал, что она в их универ, скорее всего, не пройдет.

И тут Лелино настроение переменилось и вопрос «идти или не идти на следующий экзамен?» отпал сам собой. Разгорелся спортивный азарт и желание показать всем, что она может. Да, Леля Ильина докажет, что она не просто балашка или няша, как любит ее называть Гига, а настоящий боец, который при желании может пробить любую стену.

С пламенной решимостью 15 июля шагала Леля на следующий экзамен – устную физику. В этот раз ее наряд был словно выдержан в соответствии со строгим дресс-кодом солидной фирмы: белая блузка и юбка-карандаш чуть выше колена в сочетании с черными колготками и туфлями-лодочками. Леля не позволила себе никаких излишеств, вроде галстука-бабочки или полупрозрачной блузки с рюшами. Она понимала, что на устном экзамене большую роль играет впечатление экзаменатора от внешнего вида абитуриента

Билет ей достался легкий: два теоретических вопроса – про тепловое линейное расширение и теорему Гаусса, а также задача по оптике, которую она страстно обожала с восьмого класса. Леля решила, это добрый знак, и довольная как три слона уселась готовить ответ.

Когда отведенные на подготовку 15 минут истекли, Оля уверенно подошла к столу экзаменаторов и села напротив одного из них — милого старичка, внешне напоминавшего Георгия Милляра, который прославился ролью Бабы Яги в советских фильмах-сказках. Дедуля добродушно улыбнулся позолоченными зубами и произнес:

— Ну-с, приступайте, милая!

Ольга вдохнула полной грудью и начала объяснять, что собой представляет тепловое линейное расширение. Она говорила увлеченно, рукой прочерчивая в воздухе форму кривой, отражавшей зависимость потенциальной энергии взаимодействия молекул от расстояния между ними.

Вот только экзаменатора интересовала совсем не воображаемая кривая, а вполне реальные формы Лелиной груди. В тот момент, когда она почти закончила доказательство теоремы Гаусса, дедуля неожиданно выдал:

— М-м-м, черненькие!

Это высказывание категорически не соотносилось с той идеей, которую Леля прилежно обосновывала. Она остановилась и удивленно посмотрела на экзаменатора, не зная, как продолжить свой ответ.

«Боже мой! Какой ужас! Он же про цвет моих колготок!» — с отвращением вдруг осознала несчастная Ильина.

Оказывается, все это время сладострастный старик и не думал слушать ее ответ по теоретической части. Вместо этого он вожделел ее, заглядывая в декольте и под юбку! Это открытие было настолько омерзительно, что Леля не могла заставить себя говорить дальше.

«Надо продолжать отвечать, иначе у меня пропадет последний шанс на поступление!» — мысленно скомандовала себе Оля.

После этого она лучезарно улыбнулась старперу-ловеласу и сладким голосом произнесла:

— А теперь я прокомментирую решение задачи.

Несмотря на вежливость обращения Лели, вредный дед все же заметил, что она его пропалила его. Он резко шмыгнул носом и прошепелявил:

— А достаточно на сегодня, милая! Вроде чего-то могешь. «Четверки» хватит?

Оля пожала плечами. Она не знала, что сказать на это. Наверное, надо соглашаться, иначе, чего доброго, этот старый гриб еще тройбан влепит.

По итогу дня на счету Лели было уже семь баллов. Чтобы получить двенадцать, следующий вступительный по информатике надо кровь из носу сдавать на «пятерку». Но справится ли она?

***

Это случилось с Соней впервые. Никогда раньше она не могла пожаловаться на плохое качество сна, а уж тем более на его отсутствие. Родители не просто так дали дочери прозвище Засоня: ночью ее не смог бы поднять с постели даже грохот артиллерийских орудий. Однако после проклятого вступительного сочинения в МГУ Соне удавалось сомкнуть глаза в общей сложности часа на два-три ночью, а промежутки сна сократились до 15–30 минут.

В этой ситуации даже фонтанирующая оптимизмом Сонина маман вдруг притихла, глядя на то, как дочь упорно отказывается от еды и с каждым днем все больше замыкается в себе. Наверное, она впервые осознала, к чему привел ее родительский прессинг.

— Ты что так и собираешься питаться одними бананами, словно у тебя моно-диета какая-то? — заискивающе вопрошала маман. — Давай лучше операцию «Похудей-ка» запустим!

В ответ Соня произнесла слабым голосом:

— Я не голодна. Хочешь – ешь сама. У тебя вся жизнь сплошная «Похудей-ка»!

Под операцией «Похудей-ка» маман подразумевала нарушение диеты и суточное объедание вредной пищей вроде колбасы, чипсов, тортов и пирожных. Сонин отказ заставил матушку закусить удила. В последнее время Софья, не переставая, сидела на диете и подкалывала мать за лишний вес и двойной подбородок.

— Сонюш, может, все-таки «Мадонну» купить или «Панчо»? Ты же всегда любила, — не сдавалась матушка.

Соня как в замедленной съемке повернулась к матери и отрицательно покачала головой. Под ее глазами красовались огромные синяки, кожа была бледной, почти прозрачной. Движения Софьи были заторможенными как у Нэнси из «Кошмара на улице Вязов», которая также изводила себя бессонницей.

Соня горько усмехнулась:

— И что праздновать будем? Мою «двойку» как результат блестящей стратегии поступления в МГУ?

Маменька вновь принялась разубеждать Соню, говорила, что результаты экзамена еще неизвестны, что у нее, такой умной и начитанной, уж точно не может быть «двойки». Да и «тройки» тоже быть не может, только «четверка»!

Девушка улыбнулась одними губами, слезла с подоконника и направилась к двери.

— Ты куда, солнышко?

— Пойду прогуляюсь и пирожков в пекарне «Империи вкуса» куплю.

— Молодец, умница! — обрадовалась маман. — Мани [10]возьми. Будь осторожнее при переходе проспекта Ленина! А встретишь Андрюшу, пусть передаст привет Але.

Соня молча кивнула, взяла двести рублей и вышла на улицу.

Городской асфальтовый ад встретил ее уже за углом дома. От дороги исходил страшный жар, обжигавший ноги через подошву летней обуви. Раскаленный воздух превращал окружающие предметы в марево – призрачное видение наподобие миража. Но все эти прелести, привычные для городского лета, не смущали Софью. Она каждый год проводила высокий сезон в Логвино, потому что не ездила с родителями на дачу, предпочитая в их отсутствие тусоваться с друзьями. Поездки во всевозможные лагеря и на сборы ей, в отличие от младшей сестры, косившей под спортсменку, не полагались.

Соня медленно шагала по бульвару в центре Логвино и рассматривала недавно установленные на нем зеленые скульптуры и арку для новобрачных в районе ЗАГСа. Она как могла пыталась отвлечься от неудачи на вступительном, ведь, в отличие от блаженной маменьки, была почти уверена, что получит «два» за это проклятое сочинение. Никто, кроме нее, не знал, какую муть она там написала

Любимую пекарню Софья нашла бы с закрытыми глазами, по одному запаху. Ее не остановила даже огромная очередь из поклонников местной выпечки. Так сильно хотелось набрать пакет пирожков с разными начинками и отведать их в ближайшем дворе!

Реализация плана шла как по нотам, пока рядом с ней резко не затормозила шикарная черная бэха. Софья испугалась. В ее памяти всплыл эпизод с подозрительными типами, которые преследовали ее на своем мерседесе во время велопрогулки в парке. Тогда она еле оторвалась от них на своем допотопном велике.

Но когда дверь машины открылась и навстречу ей вышел Влад Лисяк, Соня расслабилась.

«Ого, у него уже бэха! Как скоро!» — подумала она, вяло приветствуя парня.

Влад был товарищем детских игр Сони и Андрея, причем из всей троицы именно он был самым безбашенным. Из-за него они вечно попадали в опасные передряги. Этот парень был, по Сониному мнению, антиподом замкнутого и малохольного Андрюши. Он всегда лез на рожон, был в каждой бочке затычкой. Логвинские девушки визжали от восторга при одном его упоминании и люто ненавидели Катерину Самусенко, с которой Влад бурно встречался в старшей школе.

Когда Соня была в 9 классе, Лисяк попросил ее стать подругой его девушки. Поначалу Самусенко шокировала Софью раскованным поведением и излишне откровенными разговорами, но в итоге они поладили. К лету 2005 г. Соня, Катерина, Влад и Андрей образовали небольшую компанию. Они вместе слонялись по городу, лазили в разные запретные места, посещали крыши многоэтажек, ездили на озеро на машине, притом, что Владу, который был за рулем, только исполнилось 16 лет. В общем, безумствовали, как и все подростки.

Влад и Катерина были парой на зависть, они все время проводили вместе, часто целовались и сидели в обнимку, что нельзя было сказать о Соне с Шумским. Они тихо курили в сторонке, стесняясь даже сесть друг к другу поближе на пляже. Но в прошлом году, в начале первого курса Катерина и Влад внезапно расстались.

— Привет, Сонька! — беззаботно поприветствовал Влад. — Давай рассказывай, как твои дела! Сто лет тебя не видел!

Соня крепилась как могла, изображая стоическое спокойствие. Но когда Лисяк прямо спросил, как у нее дела, ее лицо исказилось, а из глаз полились слезы.

«Черт, ну почему я не могу просто сказать, что все ОК и отделаться общими фразами?!» — с досадой подумала Софья.

Влад застыл в растерянности. Он был такой же рослый как Эндрю, но более атлетичного телосложения. Его серые глаза совсем не казались Соне холодными, как глаза Шумского. Каштановые вьющиеся волосы Влада выбивались из модной укладки.

— Ну что ты, что ты! Успокойся! — как попугай повторял Лисяк.

Через минуту Соня уже ревела у него на плече, заливая модную футболку горячими слезами.

— Соня, давай пойдем вон туда, и ты мне все расскажешь, — предложил Влад.

Грибок на соседней детской площадке помнил подростковые шалости всей их дружной компании, а сейчас ему предстояло стать свидетелем одной сентиментальной сцены. Волнуясь и торопясь, девушка рассказала о том, что пережила в последние месяцы: борьбу за медаль, потребительское отношение Эндрю, неосознанный терроре маменьки и, наконец, экзамен в МГУ, итоги которого не давали ей покоя в последние дни.

— Понимаешь, Влад, целых десять лет я была роботом по зарабатыванию «пятерок». Если сейчас будет «два», я просто не знаю, как дальше жить, — изливала душу Соня.

Влад смотрел на юную перфекционистку с сочувствием. Сам он никогда не заморачивался такой фигней, как отметки. «Два» так «два», «три» так «три»! Родители Лисяка не были ханжами, считающими, будто их ребенок обязан сдать все экзамены и поступить на бюджет, раз ему оплачены курсы и репетиторы. Влад был мажором. Однако, в отличие от большинства представителей этой субкультуры, он был по натуре добр и мог войти в положение другого.

— Почему ты решила, что «два» на вступе — это конец жизы? — спросил Влад, глядя Соне в глаза. — Ты требуешь от себя делать все на максимум, но двигаешься линейно. Есть и другие пути! Можно поступить в другой инст, пойти работать, выйти замуж, в конце концов.

Соня вытерла слезы руками. Давно она так не плакала. Непонятно зачем она все это время старалась держать себя в руках и справляться с проблемами в одиночку. Сейчас, когда она вылила все накопившееся за год, она чувствовала себя живой, а не куклой-марионеткой, которая рядится в вечернее платье и скрывает свои истинные чувства под слоем макияжа и загара из солярия, потому что так положено.

— Для меня «двойка» — это какой-то рубеж. Я не могу так провалиться! Понимаешь, Влад? — спрашивала Соня, глядя, как друг уминает купленные ею пирожки.

Влад всегда был такой беспардонный, он редко спрашивал разрешения, прежде чем начать что-то делать.

— Нда, понимаю тебя вполне Ой, как вкусно! — с набитым ртом говорил Влад. — Но ты не берешь в расчет несовершенство системы. В прошлом году один мой кореш поступил на ВМК МГУ. Такой даун, что словами не описать! Это я про кореша, если что. А ведь он якобы победил в олимпиаде и прошел без экзов. Наверное, ты слышала, что пишет пресса: в этом году их ректор не заценил ЕГЭ и изменил правила приема. В итоге больше половины мест отданы олимпиадникам еще до начала приема. Выходит, что пробабилити[11] в этой вашей гонке стремится к нулю, что повышает и твои шансы на неуспех.

Последние слова Влада Соня не очень поняла. Она была немного знакома с теорией вероятности, но не представляла, как можно перенести ее с примеров про игральные кости и орлянку на реальную ситуацию с экзаменом в МГУ. Однако основная идея до нее дошла и заставила по-новому взглянуть на ситуацию. Она оценивала лишь собственные силы и старания, не учитывая условия внешней среды. А, между тем, конъюнктура правит миром.

— Большое спасибо тебе, Владик! Ты просто гений! — взволнованно произнесла Соня, вскакивая со своего места под грибком.

— Гений – мое второе имя! — самодовольно заметил, поднимаясь вслед за ней, Влад.

Они как два дурака стояли посреди детской площадки. Соня очень часто и прерывисто дышала, переваривая свои открытия, а Лисяк молча разглядывал ее. Почти за год, что они не виделись, девушка расцвела. Еще, ведь ей уже восемнадцать! Ее угловатые подростковые формы стали более округлыми, особенно это можно было сказать о ягодицах, наполовину выглядывавших из-под коротких трикотажных шорт. Возбуждали мужское воображение и плоский живот Софьи, и видневшиеся под спортивным лифчиком соски. Лицо Софьи было бледным, его портили синяки под глазами. Но это поправимо, до свадьбы уж точно пройдет!

«Черт, а хороша!» — подумал Влад, чувствуя, как у него закипает кровь. — «Эндрю полный дебил, как я погляжу! По идее это он, а не я, должен был утешать ее сейчас и желательно в постели».

В этот момент Соня вдруг сделала шаг вперед, протянула руки к Владу и чуть слышно спросила:

— Слушай, а можно еще?

— Да, конечно, — на автомате отозвался Влад, который не представлял, чего именно она хочет.

— Спасибо! Ты настоящий друг! — прошептала Софья, нежно обнимая парня.

«Вот это уже удар ниже пояса», — подумал совсем растерявшийся Лисяк. Вслух же он сказал другое:

— Послушай, Соня, раз тебе так нравится обниматься со мной, может как-то узаконим это?

Соня моментально разомкнула объятья и посмотрела на парня испуганно.

— Помнишь, я перечислял тебе на выбор три варианта действий: пойти в другой вуз, на работу или выйти замуж? Их можно при желании совместить, — рассуждал вслух Влад. — Например, ты поступаешь в другой вуз, а в декабре выходишь за меня.

«Что он несет? Наверное, как обычно шутит», — подумала Соня, застыдившись собственной несдержанности. Ведь это она сама со своими обнимашками нарвалась на подкол со стороны Лисяка.

— Я абсолютно серьезно, — настойчиво продолжал Влад. — Если бы ты только знала, как мне херово после расставания с Самусенко! В моем списке девушек ты всегда была в топе. Я даже немного завидовал Андрюхе, пока не замутил с Катюхой. Со свадьбой я, конечно, погорячился. Но когда сдашь вступы, подумай об отношениях со мной, ладно?

Соня смотрела на Лисяка глазами беременной русалки. Это идиоматическое выражение выдал на одном из концертов Задорнов. Лучше было не придумать для описания ее эмоций! Софья не могла и помыслить о Владе в личном плане. Для нее он всегда был слишком взрослый! Между тем, не было и намека на злую шутку. Влад смотрел на нее очень серьезно и не без волнения ждал ответа.

— Спасибо тебе за комплимент мне как девушке! Но я не хочу стать для тебя княжной Мэри, ты все еще любишь свою Веру, — глядя Владу в глаза, уверенно произнесла Соня.

Парень расстроенно выдохнул и спросил:

— А что так заметно?

— Да, Влад. Я тебя давно знаю. В мыслях ты все еще с ней

Лисяк задумчиво посмотрел перед собой и почти с отчаянием в голосе произнес:

— И что мне теперь суждено всю жизнь быть одиноким как Печорину?! Еще ты, княжна Мэри, со своим Грушницким. А я не хочу с ним драться на дуэли! Люблю этого дурака как брата!

Соня растерянно покачала головой. Она не знала, что сказать другу после того, как отказалась лечить его душевную рану. Но тут ее осенило. Соня взяла Влада за руку и, глядя ему в глаза, сказала:

— Знаешь, все возможно, пока вы с Катериной живы! Мне кажется, она тоже любит только тебя.

Влад взял Сонину руку и неожиданно поцеловал ее. От этого по телу Софьи пробежали сильные мурашки, а чувство равновесия было безнадежно утрачено. Она пошатнулась.

— Спасибо, Сонечка! Пробабилити твоего пожелания стремится к нулю, но мне, черт возьми, просто приятно его слышать! — сказал парень с благодарностью. — Я как бессовестная скотина сожрал все твои припасы, поэтому предлагаю их восполнить.

И Соня вместе с Владом зашагали к пекарне за новыми пирожками, болтая обо всем на свете как в старые добрые времена.

К вечеру Софья настолько пришла в себя, чтобы набрать Натали и расспросить, как у нее протекает вступительная кампания, поделиться последними новостями.

— Ааа это ты, Ангальт-Цербтская! — раздался в трубке слабый голос подруги.

Во время приветствия Натали частенько сравнивала Софью со знаменитыми тезками из истории, кино и литературы: Сонькой Золотой ручкой, Соней Мармеладовой, Софи Марсо и пр. Сегодня ей вздумалось вспомнить, как в девичестве звалась Екатерина II.

— Натали, представляешь, мне сегодня поступило предложение от Печорина, — без предисловий сообщила Соня. Она была так взволнована, что забыла поинтересоваться делами подруги.

— Класс, — дрожащим голосом произнесла Натали. — Соф, извини что не могу поддержать... У меня корь. Лежу помираю.

— Да ты что?! — искренне ужаснулась Соня.

— Я совсем не могу говорить. Прощай, мой ангел Готовь надгробную речь, — прошептала Натали.

— Наташа, держись! Речь готовить не стану, отложу лет на шестьдесят. Мы еще повоюем, — поддержала подругу Софья. — Черкни мне, как станет получше. Я позвоню.

Соня вздохнула, подумав, что всегда в этом мире найдется тот, кому в сто раз хреновее, чем тебе. Истомина в своем репертуаре! Корь у нее, понимаешь ли! Как же она будет сдавать вступительные?