Анна Хансен Синдром первокурсника

Глава 4. Испытание вступительными

Саундтрек: Evanescence "Bring Me to Life"

Экзамен Как много в этом звуке для сердца нашего слилось! Мы боимся экзаменов, страдаем от неизвестности в ожидании их результатов. Но факт – часто мы сами их для себя ищем! Возможно, дело в эмоциях и гормонах, которые поддерживаются в нас в предвкушении, во время и после экзамена. Кортизол – гормон стресса. Он неизбежно выбрасывается в кровь испытуемого во время экзамена. Но есть еще и адреналин, который поддерживает в нас спортивный азарт и дух состязательности. Ни для кого ни секрет, что на вступительном экзамене всегда будут победители и проигравшие. В случае победы вас ждет всплеск эндорфина от счастья, а в случае поражения – серьезный стресс, а возможно и затяжная депрессия

— Заряд только на победу! — сказала сама себе Леля Ильина, глядя в зеркало, висевшее в прихожей.

Было 10 июля, 7 утра. Дома все спали, никто не вышел ее проводить и сказать напутственное слово. Только сонная мама, приоткрыв дверь своей комнаты, с зевком произнесла: «Ни пуха, ни пера, Олик-нолик!». Лелю всегда коробило от этого обращения, но сегодня оно было особенно не к месту. Пришлось даже сплюнуть через левое плечо на всякий случай.

Красивая, наряженная как на Последний звонок в белую блузку с рюшами и короткую черную юбочку, вся такая мотивированная шагала Леля к метро. Ничто не предвещало беды, кругом тишь да благодать. Однако в этот момент рядом со входом в метрополитен на лавке не спалось одному алконавту. Увидев Олю, он осклабился и, облизнувшись на нее словно на деликатес, изрек:

— М-м, кака-ая! Прям, огонь!

На этом реально стоило остановиться, но славный бомж и не собирался. Он заголосил на всю Ивановскую: «Забери-и меня скоре-ей, увози за сто море-ей, и целуй меня везде-е, восемнадцать мне уже-е!»

Это «приветствие» придало Леле такого ускорения, что она чуть не снесла массивную входную дверь в метро, спасаясь от мерзавца, который и не думал ее преследовать. В ушах девушки все еще звучал его хриплый пьяный голос со словами: «Восемнадцать мне уже-е!»

Это был просто кошмар! Год занятий на замороченных курсах по физике и матеше, многочасовые посиделки с репетиторами, бесконечные задачи, от решения которых она ловила глюки в виде салатовых и лиловых колец перед глазами И все ради чего? Чтобы какой-то отброс общества за два часа до экзамена влез к ней в мозг и выел его своей мерзкой попсятиной?!

«Спокуха! Без паники!» — с привычным оптимизмом подумала Оля, ожидая поезд на станции. — «Сейчас сяду в вагон и выброшу этот бред из головы».

Две станции пролетели незаметно. Леля едва успела дослушать песню Placebo "Meds" и немного настроить свой мозг на экзамен, как уже пора было покидать уютный вагон и выходить на поверхность. Как жаль Все-таки у долгой дороги есть свои плюсы: она позволяет прийти в тонус и настроиться на нужный лад.

До нового корпуса ТГУ[7] надо было пройти буквально двести метров. Перед глазами девушки словно по волшебству возник футуристический рай, по задумке архитекторов призванный воплотить дух двадцать первого века. Шестиэтажное здание по форме напоминало граненый кристалл: такого эффекта удалось достичь за счет увеличения объема светло-голубых стекол на фасадах. Вход в корпус венчала золоченая арка, которая, видимо, должна была служить для студентов порталом в мир науки или чем-то вроде того.

Леля была потрясена и даже несколько угнетена величием этого здания. В одиннадцатом классе она посещала подготовительные курсы в старом здании университета, по планировке напоминавшем обычную школу. Приемная комиссия располагалась в Главном корпусе, который также серьезно уступал новому архитектурному чуду.

«Надо было хоть раз съездить сюда на разведку», — подумала Оля, прижимаясь к другим абитуриентам, ожидавшим представителя вуза с табличкой, указывавшей нужную им специальность.

В этот день на экзамен по письменной математике прибыли поступавшие на все направления физико-математического факультета ТГУ: это были традиционные матанализ и теоретическая физика, а еще относительно новые специальности «Информатика и управление» и «Бизнес-информатика».

Среди бесчисленного множества парней Леля высмотрела от силы 10–20 девушек. Это заставило ее почувствовать себя представителем вымершего вида животных, вроде мамонтов и саблезубых тигров. Молодые люди выглядели гружеными, наверное, каждый их них мысленно повторял все известные ему формулы и теоремы, боясь забыть их в экзаменационной аудитории. Лишь один невысокий светловолосый юноша на минуту отвлекся от прокручивания в голове теории, обратил на Ольгу внимание и мило улыбнулся ей. У него были большие трогательные карие глаза и темные корни волос, выдававшие их истинный цвет.

«Интересно, почему парни чаще делают мелирование или красят волосы в блонд, чем в другие оттенки?» — подумала Леля, улыбаясь парню в ответ. — «Может быть, им кажется, что так проще выделиться из толпы и обратить на себя внимание девушек?»

После этого Оля еще долго украдкой наблюдала за симпатичным юношей. Она всегда была ценительницей мужской красоты, но еще больше ценила в парнях легкий нрав. Именно за это Леля нередко прощала Гиге его бестактность и дурацкие выходки.

— Информатика и управление! Ребята, следуйте за мной! — громко позвал высокий худосочный студент с табличкой, вырвав Олю из грез.

Больше полсотни абитуров молча двинулись за ним. Тащиться за провожатым им пришлось аж до последнего этажа. По пути Оля жалела, что слишком вычурно оделась и напялила туфли на каблуке вместо уютных джинсов и кед, в которых пришли на экзамен остальные. Уж парни, в отличие от нее, знают толк в удобстве.

Наконец, они достигли цели своего путешествия – большой поточной аудитории аквариумного типа, потолок которой был отделан стеклом. Все в ней так и сияло: отполированный паркетный пол, сохранившие фабричный запах парты и стулья, преподавательская кафедра и темно-зеленая доска во всю стену. Новизна обстановки заставила Лелю бояться экзамена еще больше. Словно в стареньком школьном классе и стены бы помогли ей справиться с решением задач лучше, чем мертвое величие новой аудитории.

Вместительность этого помещения была во много раз больше мощности множества абитуриентов, которые робко топтались у входа, ожидая указаний организаторов. Это были пятьдесят парней и две девушки, включая Лелю. Студенты, выступавшие на экзамене в роли организаторов, как могли подбадривали и напутствовали ребят. После небольшой заминки абитуриенты внутренне смирились с неизбежностью испытания, вошли в аудиторию и заняли места в центре, рассевшись, как их просили, в шахматном порядке.

Ожидание начала экзамена было томительным. Леля всегда считала себя сильной личностью, но за эти десять минут она проявила все признаки малодушия. Залпом выпила половину бутылки воды, которую принесла с собой, закрыла глаза, чтобы абстрагироваться от непривычной обстановки, заткнула уши, чтобы не слышать громкий стук секундной стрелки больших часов, висевших над доской. Неужели за десять лет бесконечных контрольных работ, зачетов, тестирований и аудирований она так и не научилась вести себя в ситуации экзаменационного стресса?

Наконец, минутная стрелка часов установилась на отметке «двенадцать». Было ровно десять часов утра.

Оставайтесь на местах, пожалуйста, экзамен начинается, — не очень выразительно объявил студент-организатор с длинной эмо-челкой, закрывавшей ему глаза. Он напомнил Оле детектива L из аниме «Тетрадь смерти».

Также тихо и раздражающе медленно студент-«L» зачитывал правила проведения экзамена, в которых шла речь о его продолжительности (целых пять часов!), необходимости писать только на бланках с печатью универа и прочей канцелярщине.

Между тем, напряжение в экзаменационной аудитории выросло до предела. Все только и ждали, когда же «L», наконец, заткнется, и начнут раздавать экзаменационные варианты. Леля, которая могла видеть остальных абитуров только со спины (она сидела выше остальных), заметила, что многие из них в ожидании своего варианта совершают непроизвольные конвульсивные движения руками и ногами, вертятся на стуле. Хотя бы не у нее одной сейчас неладно с нервами.

Царивший в аудитории страх был так заразителен, что девушка от волнения кусала губы и дергалась, когда организаторы начали ходить по рядам, раздавая экзаменационные варианты и бланки ответов. Эти мгновения показались ей самыми жуткими за всю ее семнадцатилетнюю жизнь. Когда, наконец, подошли к ней, Леля с закрытыми глазами протянула руку вперед, взяла листы и тихо прошептала: «Благодарю вас!»

— Смотри, какая балашка[8]! — с теплом в голосе сказал один из студентов-организаторов товарищу. — Наверное, не пройдет, а жаль. Нам таких лапочек не хватает!

«Что за балашка? Хулиганка что ли?» — пронеслось в голове у Лели.

Наконец, девушка набралась смелости, открыла глаза, чтобы посмотреть в лицо судьбе. На первый взгляд ничего сверхъестественного в экзаменационном варианте не было. Семь задач, на решение которых у нее, как и у конкурентов, было целых пять часов.

«Надо быть полной шизой, чтобы реально сидеть до конца экза! Мой стиль — вылить все на черновик, раз перепроверить, переписать начистую — и вуаля!» — подумала Леля.

На часах 10.15. Леля с лихостью взялась за дело. Первые две задачи были уровня школьной программы и решались легко. А вот на третьей задаче Оля уже увязла.

«Ничего особенного! Это тупо задача с параметрами!» — убеждала она саму себя. — «Я такие пачками решала и с этой расправлюсь в два счета!»

На часах было уже 12.30, а Оля все еще продолжала бороться с неподдающейся задачей. Эта гадина словно русалка так и норовила утащить Лелю в пучину! Разозлившись, она встала и вышла в туалет. Благо, на экзамене сегодня одни пацаны и всего одна девчонка, поэтому женский клозет был абсолютно пуст и девственно чист.

— Ты все сможешь! Только не дури, ясно?! — вслух говорила своему отражению в зеркале Оля. — Сдалась тебе эта дурацкая третья задача, когда в запасе еще четыре! Тут стратегия нужна, а не тактика! Соберись, Леля, включи мозг!

В этот момент по закону подлости в туалет вошла та самая девушка из аудитории. Выглядела она довольно мужиковато. Услышав Олин монолог, девица покрутила пальцем у виска и грубо спросила:

— Ты че, совсем ку-ку что ли?

Леля закрыла глаза, мысленно вычеркивая из памяти этот неловкий момент, как она до этого вычеркнула эпизод с поющим бомжом. Она вернулась в аудиторию и принялась за задачи 4–7.

И тут проклятье третьей задачи распространилось за четыре оставшиеся! С ними повторилась та же история: Оля решала задачу до определенного момента, а потом происходил глобальный затык, не дававший ей двигаться дальше и закончить процесс, получив ответ.

В голове крутились слова Харухи Судзуми[9]: «Мой процент успеха – ноль целых, фиг десятых». Ей грозил полный провал на экзамене, ведь две задачи из семи, пусть даже полностью верно решенные, – это «двойка». А «двойка» – это Продолжать эту мысль Леле совсем не хотелось.

А тем временем на часах было 13.40. Леля упала лицом на парту. Почему все так? Она пришла сюда совсем не затем, чтобы провалиться и получить весомый удар по самооценке!

Оглядевшись вокруг, Оля увидела ту вредную девицу. Она сидела, склонившись над своей работой, и сосредоточенно писала решение. Многочисленные парни тоже что-то выводили в своих черновиках. Никто и не думал сдаваться и покидать аудиторию. Даже миловидный крашеный блондин, который улыбнулся ей перед экзаменом и не выглядел законченным ботаном, что-то довольно быстро строчил, прикусив нижнюю губу от старания.

«Выходит, я хуже всех! Правы были мама и Гига: не в свое дело я лезу, только народ смешу!» — пронеслось в голове у Лели и по щеке ее вместе с тушью потекла одинокая слеза. — «Что ж, надо уметь признавать поражение!»

Девушка почти решила сдать бланки с двумя решенными задачами и покинуть экзамен с гордо поднятой головой, как вдруг совершенно не в тему в ее мозг ворвалась утренняя шальная попса: «Забери-и меня скоре-ей! Увези за сто море-ей!» Параллельно с этим дурацким мотивом в голове пошел процесс решения третьей задачи.

Это звучало примерно так:

«Преобразуем неравенство и целуй меня везде!.. оно становится линейным. В случае, если а не равно нулю, неравенство является квадратичным. Надо найти дискриминант... восемнадцать мне уже!»

Увлеченная процессом решения задачи, Леля не замечала осуждающих взглядов мужской части аудитории. Она не осознавала, что уже не просто мысленно пропевает идиотский текст песни группы «Руки вверх!», а еще и настукивает ее мотив каблуками своих туфелек, чем дико бесит юношей-задротов.

Леля всегда решала задачи под чрезвычайно громкий музон. С этим пытались бороться ее мать, отчим, репетиторы, соседи, но, увы, тщетно. Когда репетитор просил ее решить задачу по физике или матеше, Оля без стеснения, прямо при нем, врубала свой плейлист и начинала процесс решения, подпевая игравшей композиции и отстукивая ее ритм. Пару раз это приводило к смене репетиторов В итоге Леля все же пошла на компромисс и стала слушать свой музыкальный фон в наушниках. Правда, случилось это уже ближе к концу одиннадцатого класса.

«И как я могла забыть, что музон стимулирует весь мозг, а не его часть! Надо было сразу врубить внутренний плеер!» — думала счастливая Оля, решая уже пятую задачу.

Один раз Леля поймала на себе шокированный взгляд знакомого блондина и смущенно улыбнулась ему. Кажется, она пропела строчку из песни "American idiot" Green Day вслух. Да, надо держать себя в руках. Все-таки она не у себя дома

На часах 14.25. Шесть задач из семи решены! На седьмую просто не хватит времени, поэтому лучше еще раз проверить решения и переписать в бланк задачи 3–6. Под перепроверку задач Оля врубила в голове песню "School" Nirvana, а потом быстро перенесла решения в бланки ответов. Успела впритык, за минуту до окончания экзамена. И как только ей в голову пришло смеяться над теми, кто будет все пять часов сидеть на экзамене?!

***

"How can you see into my eyes like open doors!" — пропел будильник голосом Эми Ли, солистки группы Evanescence.

Соня с трудом подняла веки и приподнялась на кровати. Ей бы выспаться, а на календаре 4 июля, 4.30 утра. Сегодня ее ждало вступительное сочинение для поступления на истфак МГУ.

В отличие от героини песни "Bring Me to Life" Софья понятия не имела, кто или что может вернуть ее к жизни и спасти от тьмы. Как она ни была возмущена свинским отношением, с которым столкнулась в МГУ, не в ее правилах было отступать в последний момент и отказываться от участия в экзамене. Да и маменька не позволила бы ей дать заднюю на этом этапе. От этого на душе у Софьи было прескверно, но от неизбежного никуда не денешься.

Приближаясь к ветхому корпусу МГУ, девушка поняла, что три дня назад были еще цветочки, а вот сегодня ее ждут ягодки. Маленькое здание было со всех сторон оцеплено милицией с собаками, словно здесь произошло громкое преступление. Между тем, кордон был выставлен с целью сдерживания обезумевшей толпы абитуриентов и их родителей, штурмовавших корпус с упорством зомби из фильмов ужасов.

«Выдержать Я зачем-то должна все это выдержать», — внутренне настраивала себя Соня, чувствую, как по ее спине от страха течет холодный пот.

Она с детства боялась толп и избегала мест массового скопления народу. В 1997 г. на 850-летии Москвы маленькую Соню с мамой и сестрой чуть не задавили граждане, жаждавшие хлеба и зрелищ. Эти жуткие воспоминания и проснулись в душе Сони.

В это время неумолимая маменька своими мощными руками пробивала дочери дорогу в людском море. Каким-то чудом им обеим удалось протиснуться к оцеплению, через которое Соню пропустили после эмоционального выступления матери.

Но самое интересное было впереди. К корпусу подъехал белый Chrysler 300, из которого вылезли накачанные парни в пиджаках и вытащили маленькую девушку в белом костюме и огромных солнечных очках. Телохранители без проблем прошли через милицейский кордон и, грубо растолкав непривилегированных абитуриентов, расчистили дорогу неведомой принцессе. Соня получила от одного из этих парней локтем под ребро. Было очень больно и обидно. Шептались, что это дочь самого модельера Милашкина прибыла поступать на искусствоведение.

В этот день Соне предстояло испытать все грани своей личности, начиная со знания сюжетов основных произведения русской литературы и заканчивая пределами собственной адекватности и физических возможностей.

Штурмовавшую вход корпуса толпу пытались фильтровать хрупкие девушки из приемки, но у них плохо получалось. Абитуриенты ворвались в здание как стадо разномастных зверей из «Джуманджи». В этой давке Соню окончательно перепахали, а еще она потеряла бутылку со спасительной водой. Хорошо хоть она догадалась одеть бриджи, а не юбку! Ей бы точно оторвали подол.

Кошмар продолжился в гигантской залитой солнцем аудитории, которая по масштабам и сухости воздуха напоминала пустыню Сахару. Соня совершенно потерялась в этом мега-пространстве. Она однажды видела на ютубе ролик, как сдают экзамены в Китае. Он перекликался с ее текущим положением: гигантский зал, сплошной ряд голов абитуриентов впереди и сзади, дикая жара. Экзамен еще не начался, а ее уже мучила нестерпимая жажда.

«Все на нервной почве», — подумала Соня, судорожно сглатывая и стараясь отвлечься от физического и психологического дискомфорта.

Но самое страшное было еще впереди. Когда объявили темы сочинений, девушка почувствовала, что проваливается в какую-то в холодную тьму, словно она из раскаленной Африки в одно мгновение перенеслась за полярный круг, на остров Врангеля, например. Первая тема была о средствах создания характеров героев в «Ревизоре» Гоголя, вторая предполагала рассказ о типах крестьян в «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова, а третья основывалась на рассказе Шолохова «Судьба человека».

«Но ведь «Ревизор» был среди тем для истфака два года подряд! Я его совсем не повторяла» — с ужасом думала Соня. — «Лирика Некрасова в пролете: я никогда точно не воспроизведу цитаты из нее для подтверждения аргументов. «Судьба человека» Ну почему мы вместо шолоховского рассказа изучали идиотский роман Владимова «Генерал и его армия»! Он же такой бредовый и непатриотичный!.. Господи, что делать?!»

Первые пятьдесят минут экзамена Софья пребывала в полном ауте. Она выбрала тему по «Ревизору» как наименьшее из трех зол, но не могла выдавить из себя ни строчки. Из головы вылетела даже фамилия главного героя.

«На «х» На «х» Ну как его звали на «х»?!» — отчаянно пыталась вспомнить Соня. Ничего у нее не получалось, а часики все тикали

Прошло уже два часа экзамена, а у Сони были исписаны всего две страницы черновика, да и на тех была какая-то лажа. Жажды она почти не чувствовала, но у нее начался какой-то бред наяву. Сначала в голове настойчиво вертелась фраза из песенки, которую пела героиня Кейт Уинслет, когда лежала на двери, плавающей посреди ледяного Атлантического океана в фильме «Титаник»: «Летит Джозефина в крылатой машине! Все выше и выше летит!» Как будто вокруг была не изнуряющая жара, а ледяной холод, от которого в 1912 году погибли многие выжившие при крушении лайнера.

После этого Соне почему-то вспомнилась унтер-офицерская жена из «Ревизора», которая по словам городничего сама себя выпорола. Девушка мысленно представила процесс селфи-порки и усмехнулась тому, как нелепо и нереалистично это выглядит.

«Стоп! Так это же одно из средств передачи комического! А в комедии «Ревизор» характеры всех героев раскрываются через комическое!» — чуть не вскричала Софья и схватила ручку.

Она разделила листок на две части: в первой части записала список известных ей средств создания комического (метафора, парадокс, оксюморон, гротеск, гипербола, литота и др.), а второй перечислила вспомнившиеся ей смешные эпизоды из комедии Гоголя. Соня успокоилась и решительно отложила на время проблему с именами половины героев, которые она забыла от стресса. Вместе этого она храбро ринулась соотносить два столбца и делать выводы. После внезапного Сониного озарения процесс написания сочинения, наконец, сдвинулся с мертвой точки. Даже фамилия героя на «х» вспомнилась: это был Хлестаков.

«И еще одно средство создания комического мне в копилку: говорящие фамилии!» — подумала обрадованная Софья.

Теперь для нее стартовала гонка со временем: надо было успеть переписать получившееся сочинение в чистовик, а оставалось всего двадцать минут до завершения экзамена. Соня не успела толком перечитать и стилистически почистить свой текст. Ей было уже не до этого: лишь бы рука не отказала в процессе высокоскоростного переписывания! И кто только придумал начинать сочинением вступительные испытания?!

За пять минут до конца Софья дописала последние строки с выводом и поспешила к столу сдавать работу.

«Все равно это все бессмысленно», — думала несчастная Соня. — «Что написала в своем сочинении дочка Милашкина? Наверняка, какую-то чушь. А ведь она, несомненно, пройдет и даже на бюджет. Что могла написать тупая Чунина, которая сейчас благополучно учится в МГУ?! Нет, это все определенно совершенно бессмысленно: для них я всего лишь номер 752».

Глава 5. Попытка не пытка

Саундтрек: ГДР «С тобой»

«Тройка» в пятибалльной шкале играет роль рубежа между полным провалом и относительным успехом. Если ты получил тройбан, значит, на что-то все-таки способен, сдал, проскочил, – такова философия школьной «тройки». Но в случае со вступительным экзаменом философия эта, увы, не работает

«Ну вот и все! Приплыли!» — думала Леля, глядя на вывешенный у нового корпуса ТГУ список отметок за первый экзамен.

«Ильина Ольга Александровна — 3», — читала она уже в двадцатый раз. Ее мозг отказывался принять этот простой факт.

Мама и Олег Сергеевич, ее второй супруг и по совместительству Лелин отчим, согласились удовлетворить ее блажь с поступлением на техническую специальность, но на определенных условиях. В 10–11 классах Ольге были оплачены все курсы и репетиторы, которых она только ни пожелала. Однако Олег Сергеевич, мил человек, наотрез отказался спонсировать платное обучение падчерицы в случае, если она не пройдет на бюджет.

— Надо и честь знать! — очковтирательствовал этот пузатый апельсин. — Вот я в свое время всего добивался сам: и аттестата 4.5, и места в политехническом институте, откуда был благополучно отчислен однажды. Пришлось поступать заново после того, как в армии отслужил. Зато уж кто-кто, а я-то знаю, что достижения в жизни человека должны быть только его собственные!

С беспросветным унынием слушала Леля эти периодически повторявшиеся нотации. Теперь ей оставалось только смириться с тем, что вступительные пройдут для нее под девизом «пан или пропал». Правда, мама, украдкой откладывая, сумела накопить дочери на год платного обучения. Но и тут не обошлось без условий и ограничений: оплачивать она собиралась только гуманитарную специальность.