Полная версия:
Анна Хансен Синдром первокурсника
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Их губы соединились в поцелуе, после чего юноша нажал на газ и тронулся. Леля немного повертелась, устраиваясь поудобнее. По правде говоря, у нее ужасно ныли ноги. Зря она не переобулась! Все хотела на него впечатление произвести.
Тем временем парень украдкой разглядывал ее и, судя по выражению лица, результаты наблюдений его устраивали.
— Ну ты прям супер-няша сегодня! — сказал он нежно.
Леля улыбнулась. На языке Гиги это высшая степень похвалы, значит, все не зря! Одновременно ее начинало бесить звучавшее в машине радио DFM.
— Гига, включи плиз радио Максимум, — попросила Оля. — Мне жизненно необходимо почистить карму после этой убогой попсы на выпускном!
Она с облегчением выдохнула, когда услышала Thirty Seconds to Mars. Ну наконец-то закончен парад Жанны Фриске, «Чая вдвоем» и прочей лабуды, которую она, как и большинство ее ровесников, просто ненавидела!
— Еще не передумала поступать на физмат? — поинтересовался парень.
Леля пожала плечами. Интересно, а с чего она должна была передумать? Даже такие динозавры, как мама и Олег Сергеевич, без явного сопротивления приняли ее выбор. А что может иметь Гига против ее переквалификации из гуманитария в технаря? Ровным счетом ничего, ведь на дворе двадцать первый век.
— Неа, все в силе, — просто отозвалась Оля, разглядывая пролетавшие мимо летние веранды и магазины.
Гига как-то странно посмотрел на девушку и серьезно заметил:
— А ты подумай, Леля, пока не поздно. Это полная жопа! У меня друзья учатся в МИФИ, МФТИ и в Бауманке. И везде одна суровая жесть! Ты подохнешь, решая бесконечные задачи, вырабатывая долги по лабам и практическим, охереешь во время сессии! Надо ботать не по-детски и полностью отказаться от личной жизни, чтобы тебя не отчислили.
Завершив свой цветистый рассказ, Гига умолк, ожидая Лелиной реакции.
— А может, мне нужен вызов! Может, я хочу себя испытать! — воскликнула Оля в ответ на его увещевания.
Машина остановилась на светофоре. Гига повернулся к девушке, провел рукой по ее бедру и, двусмысленно улыбаясь, выдал:
— А может, поедем ко мне? Ты вроде как получила аттестат зрелости. Не хочешь испытать себя в этом направлении?
Лелю сильно передернуло от откровенности намека Игоря. Она и так, и сяк намекала, что пока не готова. А он опять возвращается к этой теме. Будто роль красивой девушки только в том и заключается, чтобы ублагостить мужчину! В таком случае ей вообще нет нужды получать высшее образование.
— Я выйду здесь! — прошипела Оля и выскочила из машины.
При этом одна из ее шпилек предательски переломилась, что поставило попытку бегства на грань фола.
— Лель, ты что дура! Быстро обратно в тачку! — возмущенно закричал Гига. Стоявшие за ним водители уже отчаянно сигналили.
Оле ничего не оставалось, как подчиниться и вернуться на прежнее место. Это был полный крах. Она всегда выступала за последовательность реакций и против дурацких метаний: игнор так игнор.
— Няш, ну извини! Не обижайся! — ласково произнес Гига, когда они тронулись. — Да, я знаю, у тебя сегодня праздник, а не у меня. Не стоило и начинать даже
— Отрадно, что ты это все-таки понимаешь, — все еще обиженно произнесла Леля.
Сейчас ее больше волновал сломанный каблук, который ставил крест на плане совместной прогулки с Гигой.
— Что, сломала? — спросил парень, глядя на ее ноги.
«Ну ты, блин, кэп Очевидность!» — подумала Оля.
— Что будем делать? — выжидающе спросил Гига на следующем светофоре. — Наверное, все-таки придется заехать ко мне.
Оля рассмеялась и язвительно ответила:
— И как это решает проблему? Что типа я с вечерним платьем в пол надену твои адидасы?!
Гига готов был взвыть от безысходности. Он не знал, как помочь Леле в этой ситуации.
— А что? Когда прошлым летом я был в Италии, я видел очень даже гламурную девку в белоснежных кедах и вечернем платье коротком, правда... Но выглядело прям отпад! У меня, кстати, есть белые кеды, новые, нераспакованные, — зачастил Игорь, пытаясь хоть чем-то заполнить зловещую тишину, нарушаемую только пением Оззи Осборна.
Ответом ему послужила иронично поднятая Олей бровь и замечание:
— Гига, смею заметить, что у меня 39-й размер, а у тебя 44-й.
Игорь сник окончательно, а вместе с ним и Леля. Ну почему ничего у них сегодня не клеится? Оля чувствовала, что Гига по-прежнему не воспринимает ее всерьез. Для него она красивая фитюлька в симпатичных шмотках, с которой не стремно показаться где-нибудь, а еще круто в перспективе поиметь. Ну как заставить его разглядеть в ней умного целеустремленного человека, а не просто смазливое личико и красивую фигурку?
— Я придумал! Сейчас остановимся где-нибудь во дворе, и я наберу сореллине[4]. Плевать, даже если мы ее разбудим! Должна же Натаня войти в положение. У нее как раз 39-й размер, — сказал довольный своей сообразительностью Гига.
— Идет, — коротко согласилась Леля.
Она была по-прежнему расстроена отношением Игоря к ее поступлению и решилась еще раз поднять эту тему.
— Гига, а почему ты против моего будущего технического образования? — спросила Оля, повернувшись к парню.
Игорь напрягся и спустя некоторое время сказал:
— Кроме того, что я перечислил, честно говоря, волнуюсь за тебя. Любой технический инст – это куча парней, сексизм преподавателей, домогательства и прочее. Ты реально готова к этому?
Оля задумалась. В его словах был резон, но упорство все же взяло верх.
— Ты что боишься конкуренции со стороны других самцов? — нагло спросила она.
— Вовсе нет. Просто не жалуйся потом, что к тебе пристают чуваки с курса, а преподы обзывают дурой, — заметил Гига. — Это взрослая жизнь, детка! Все на стереотипах строится. Лучше тебе пока не поздно изменить направление на языкознание в МГУ или Гумке. Вышку можно рассмотреть.
— Гига, отстань! — с досадой воскликнула Леля.
Она задумалась над сутью их общения. Одни пустые разговоры и вечные подколы в ответ на ее рассказы о жизненных планах. Ничего серьезного!
— Игорь, ты меня хоть любишь? — спросила Леля дрогнувшим голосом.
— Конечно, я тя лаф, потому и жду до сих пор! — ответил парень немного раздраженно.
— Скажи, а ты будешь любить меня всю жизнь? — продолжила допрос девушка. — Только честно!
Гига глубоко вздохнул. Опять Леля за свое! Как же он замучился с ней!
— Наверное, не знаю, — сказал он, глядя перед собой на дорогу.
Леля огорчилась. А ведь она так и знала, что он, скорее, всего уйдет от ответа или скажет «не знаю».
Глава 3. По стопам абитуриентов
Саундтрек главы: Sum 41 "Some Say"
Соня полюбила пригородные электропоезда, когда ей было четыре. Папа решил взять спокойную и рассудительную малышку с собой в гости к бабушке и дедушке, которые жили на краю Московской области.
Маленькая Соня с папой шла по темному, неосвещенному подземному переходу. Отцу приходилось отбиваться от пристававших к ним крикливых цыганок и торгашей. Наконец они вышли на заснеженную платформу и шагнули в тамбур, который расшатывался так, что у Сонечки кружилась голова. Потом за окном потянулись бесконечные зимние пейзажи, которые девочка зачарованно рассматривала. Тишина в вагоне регулярно нарушалась объявлениями остановок, выступлениями бродячих артистов и коробейников[5], зарабатывавших себе на хлеб.
Окончательно любовь Софьи к этому не самому комфортабельному виду транспорта закрепилась в тот момент, когда ежедневные поездки в московский лицей даровали ей долгожданную свободу от бдительного надзора матери-домохозяйки.
В этот раз за окном не было Сониной любимой зимней магии, и надоедливая мать сидела с ней рядом и беспрестанно болтала. Карамельные глаза Софьи были устремлены на мелькавшие за окном природно-индустриальные пейзажи. Она старалась оставаться безмятежной и оптимистичной. Ее наряд только подчеркивал выбранное амплуа: плиссированная юбка пастельного тона, легкая белая рубашка и балетки. Вьющиеся темные волосы были собраны в объемный узел с правой стороны.
Почти совершеннолетняя Софья прекрасно справилась бы с подачей документов в МГУ сама. Но как матушка могла упустить такой замечательный шанс развеяться и почувствовать сопричастность к судьбе доченьки!
Сонина маман относилась к типажу кровь с молоком. Софья еще помнила маму красивой, с длинными волосами, аккуратным овалом лица и спортивной фигурой. Но когда матушка перестала ездить в Москву на работу, она отказалась от длинных волос в пользу стрижки а-ля шар и старившего ее лет на десять мелирования, расплылась словно кит, зато удвоила свою энергию в других делах: ведении домашнего хозяйства, гражданском активизме и генерации сплетен.
Не стесняясь окружающих, мамочка с решительным видом втолковывала дочери:
— Что такое МГУ? Это лейбл! Понимаешь?! Можно быть абсолютно тупой, как Эля. Ну помнишь ее, наверное Это дочь тети Нелли, с которой мы вас еще в садик вместе водили.
«Конечно, помню! Я уже свой первый класс плохо помню, не то, что садик», — с иронией подумала Соня.
— Так вот эта Эля, может, и не самая способная, но при этом студентка МГУ. И у окружающих возникает ощущение, что там есть глубокое содержание даже если его там нет! Кроме того, любой университет, Соня, это среда, а МГУ — это просто супер-мега-среда, которая позволяет получить нужные связи, удачно выйти замуж, — продолжала разглагольствовать маман.
«Ага, значит, «вуз» должен расшифровываться «выйти удачно замуж»! Так, мамуля?» — съязвила про себя Соня.
После этого она в мыслях переключилась с матушкиного потока сознания, которым наслаждался весь вагон, на вчерашний поворот в отношениях с Шумским.
«Сто пудов он уже приперся вшторенный!» — размышляла Софья. — «Весь год корчился в невротических переживаниях, что его медальный план сорвется, покою мне не давал со своим англом и ЕГЭ! И тут его отпустило, блин!»
Да, именно в 2007-м российский школьный мир изменился навсегда: был введен обязательный ЕГЭ по русскому. В преддверие часа икс Шуман так жалко истерил, что растерял остатки Сониного уважения.
— Это все ты! Зачем врала, что все объяснишь, когда ни хера непонятно! Какая на хрен проблема?! Что старперов уважать надо?! Какую позицию я должен прописать?! — срывающимся на высокие ноты голосом вопил Эндрю.
Его совершенно не волновало, что они сидят в пиццерии и вокруг полно народу. Это было за неделю до судного дня. Соня уже тысячу раз прокляла себя за то, что согласилась объяснить Андрюше, как писать сочинение в части С. Казалось, он готов высосать из нее все соки за свои дурацкие 65 баллов, необходимых для «пятерки» в аттестате!
Истинным героем егэшной эпопеи стала Натали, Сонина школьная подруга. В день экзамена она умудрилась опоздать минут на десять. Пришла какая-то странная: с красными щеками, бегающими глазами.
После того, как классная промыла ей мозг, Натали доверительно шепнула подруге:
— Софи, ты только Палке не говори. У меня тридцать восемь по Цельсию. Чертова психосоматика!
Натали была на голову ниже Софьи, но в сто раз бойчее и бедовее. Можно сказать, что она вполне соответствовала своей фамилии Истомина: постоянно вляпывалась в разные томительно неопределенные истории, не забывая при этом учиться на «отлично». Однажды по Натальиной милости их, двух невинных отличниц, занесло в ночной клуб на радость плохим парням. Пришлось эвакуироваться, а потом долго объясняться с Истоминским папенькой, который был поднят по тревоге посреди ночи.
Каково же было Софьино удивление, когда пришли результаты, и подруга отличилась единственной соткой в параллели! Сама она сдала на скромные 78 баллов. Могла и лучше, но для «пятерки» достаточно.
«Когда Шуман моими трудами вытянул ЕГЭ и не похренил свою медальку, это возымело на него эрогенное действие!» — продолжала рассуждать Соня. — «Почувствовал себя, блин, богом, супергероем! Решил, что можно переходить к активным действиям и перевести свою сублимированную на учебу энергию обратно в сексуальную. Для этого и остановка в нашем дворе, и бутылка шампанского Алкоголь ведь рушит любые преграды, блин! Так что можно выпить немного и перейти к поцелуям, а потом и в квартиру к себе пригласить пустую, кстати!»
Софья горько усмехнулась, понимая, что никто из пассажиров не догадался бы, какого рода мысли крутятся в ее голове. Особенно удивилась бы маменька, которая всегда воспринимала Соню как младшеклассницу. От этого заблуждения шли постоянные поучения о том, что собой представляет взрослый мир, в котором успешные девушки прельщают и женят на себе нужных молодых людей, чтобы безбедно жить и не работать.
— Ду ю андэстэнд ми?! — спросила маман, закончив свою блистательную тираду об мгушной среде и ее возможностях.
Соня тяжело вздохнула. Она реально не знала, какая пытка страшнее — испанским сапогом в Средние века или бездарными матушкиными англо-русскими конструкциями вроде «вот тайм из ит нау?» или «нэвэр сэй нэвэр».
— Мама, у меня от стресса, кажется, вылетели из головы все английские идиомы. Не могла бы ты повторить еще раз на русском, пожалуйста? — с издевкой попросила Соня.
Маман, как обычно, пропустила мимо ушей ее подкол и на весь вагон заметила:
— А я о том, мое сокровище, что, если ты в МГУ не пройдешь, ничего страшного! Мы с папой тебя ругать не будем. Мы всегда на твоей стороне! Но ты сама должна понимать, что после такой сильной подготовки, которую ты получила в лицее при Гумке[6], надо брать настоящие вершины, дерзать! Столько сил и средств было вложено в твою подготовку, но сейчас все зависит только от тебя!
Соня посмотрела на мать грустными глазами и тихо произнесла:
— Спасибо за поддержку!
После этих слов она опять замкнулась в себе и отвернулась к окну. Неразумная родительница поняла, что возможно перегнула палку, и решила сменить тему:
— Ну не дуйся, Засоня! Лучше расскажи мне, что у вас там с Андрюшей Шумским. Это же он провожал тебя вчера до дома?
Соня решила, что у нее нет желания отрицать этот факт, и сказала:
— Да, это был Эндрю.
— Отлично! — подхватила мать, обрадованная тем, что получила ответ. — Ты умница! Поддерживай контакт с ним. Очень способный мальчик! Как говорит Аля, собрался учиться на программиста. А это сейчас клондайк, ты же понимаешь! На твоем месте я бы погуляла с ним подольше. Мы как твои родители закрыли бы на это глаза, ведь мы за демократичный стиль общения со взрослыми детьми.
Соня пожала плечами и заметила с иронией в голосе:
— Очень странно слышать это от тебя! Ты всегда его ненавидела и даже одно время, помнится, запрещала мне с ним общаться. Звонила тете Але и требовала, чтобы ее сын оставил меня в покое.
Мамочка замотала головой, словно этим движением можно было разом уничтожить все перечисленные Соней неприятные факты.
— Сонечка, детка, все мы можем ошибаться! Два года назад он нам с папой совсем не нравился, это правда! Дурной он был после смерти отца Но сейчас мальчик вырос и вроде с царем в голове, умный, целеустремленный. Если будешь отталкивать его и дальше, прошляпишь хорошую кандидатуру! Он найдет себе другую.
«Господи! Я только об этом и мечтаю!» — подумала несчастная Соня, которую ужасно бесили бестактные заезды маман в ее личную жизнь, как и внезапные дифирамбы Шумскому.
Мать огляделась по сторонам и громким театральным шепотом сказала Соне на ухо:
— Если ты не знаешь, как начать половую жизнь, я подскажу.
Соня моментально вскипела. Ее хрупкому душевному равновесию для того, чтобы разбиться вдребезги, не хватало только намеков на секс с Шумским!
— Мама, или ты сейчас замолчишь или я еду дальше сама! — прокричала Соня на весь вагон.
Она была так взбешена, что забила на реакцию остальных пассажиров, что было для нее нехарактерно.
Маман картинно прижала палец к губам и прошептала:
— Все, я как тот дед из сказки «Морозко»: молчу-молчу!
Остаток пути Соня с мамой ехали в напряженном молчании. Матушка изо всех сил старалась держать рот на замке, что ей, к счастью, удалось.
По традиции приемная комиссия в МГУ стартовала раньше, чем в остальных вузах, чтобы дать возможность выпускникам попытать счастья до основной вступительной гонки. В этот период территория этого университета напоминала растревоженный улей. Со всех краев необъятной страны сюда прибывали родители со своими без сомнения талантливыми отпрысками. Встречались среди абитуриентов и персонажи, которые катались на экзамены в МГУ уже не первый год, как наемные работники в ежегодный оплачиваемый отпуск. В целом, это была довольно замороченная и одержимая публика, готовая душу продать за заветное место на том или ином факультете.
Когда Соня с маман достигли корпуса, в котором располагался истфак, родительницу предсказуемо развернули.
«Не все коту Масленица!» — с некоторым злорадством подумала Софья, помахав рукой чуть не плачущей матушке. — «Думала все от первого лица заценить, а тут облом!»
То, что происходило далее, можно описать с помощью двух слов: свирепая бюрократия. Подача документов превратилась для Софьи в бессмысленный квест с постоянным хождением по лестницам в попытке следовать нелогичным указателям, расклеенным по стенам. Как будто организаторы желали устроить что-то похожее на испытания-загадки из фильма «Индиана Джонс и Последний Крестовый поход», чтобы только истинно верующие смогли пройти по стопам их.
В одной из аудиторий Софья столкнулась с откровенным троллингом со стороны девиц из приемной комиссии. Она ждала около четверти часа, пока одна особа в полупрозрачной топике и мини-юбке жевала жвачку и общалась с подругами на тему клубной тусы вместо того, чтобы заниматься приемом документов.
Когда Соня робко напомнила ей о своем личном деле, юная кобылица так и прыснула, указывая на нее другим:
— Ну ты посмотри на нее! Так и прет деревенщина, все штурмовать нас хочет! Подождешь, пустохвалка!
Сонины щеки разгорелись пожаром, но не от смущения или страха, а от праведного гнева, который она намеревалась выразить интеллигентно, но жестко.
— Ты промазала: я закончила лицей при Гумке с медалью! И вот что, солнышко, не могла бы ты все-таки ненадолго остановить свой тупой треп и заняться моим личным делом? — тихим, но довольно угрожающим тоном произнесла Соня.
Девица, которая внешне больше напоминала не студентку МГУ, а малолетнюю проститутку, восприняла Сонин пассаж как акт агрессии со стороны другой самки. Намеренно игнорируя свою визави, она нагло заметила своим подружкам:
— Капец они в этом году обалдели! Вот сидит тут овца какая-то и упорно меня домогается!
После этой ремарки девушка обратилась, наконец, к Софье:
— Скажи, солнышко, ты в Гумке хоть в кутежах и пати участвовала?
— Не имела удовольствия, — с ледяным спокойствием ответила Соня, которой уже начинала надоедать вся эта «божественная комедия». — И тебе бы не советовала участвовать в кутежах, учитывая, что так называют разгульные попойки и даже оргии!
После этих слов Софья поднялась и направилась к выходу. Недалекие оппонентки принялись победоносно стебаться над ней.
— Смотри-смотри, никак эта козлица плакать побежала! — достаточно отчетливо шептала любительница кутежей своей товарке.
Но их идиллия продлилась недолго. Через минуту явился строгий молодой человек в костюме в компании Сони. Этот персонаж раздраженно прервал девиц:
— Чунина, за мной немедленно! Будем разбираться!
Тусовщица с унылым видом поднялась и вышла, на прощанье кинув на Соню ненавидящий взгляд.
— А вы, девушка, простите, пожалуйста. Это всего лишь частный случай, исключение, — уговаривал Софью молодой человек. — Мы проведем разъяснительную работу. Сейчас Мария примет у вас все документы и проводит в следующую аудиторию.
«Вот сразу бы так любезно, без коз и овец!» — подумала Соня, садясь напротив подруги изгнанной Чуниной.
Та быстро оформила бумаги, да еще и извинилась за подругу. Несмотря на это, внутри у Софьи все по-прежнему кипело от возмущения. Нет, это ж надо было столкнуться с таким базарным хамлом в приемной комиссии первого вуза страны!
После трехчасовых хождений по мукам и одного небольшого скандала в руках у Сони было личное дело абитуриента, на котором стоял номер 752. До последней аудитории ее сопровождал симпатичный второкурсник из Ижевска, который оказался единственным приятным человеком за весь день. Милый юноша немного огорошил ее тем, что на листах экзаменационной работы вместо фамилии и имени надо указывать номер личного дела.
Прошел еще час. Софья уже стремилась к выходу из этого ужасного здания. Она не переставала возмущаться его руинированным состоянием. Выцветший паркет под ногами разъезжался в разные стороны. Сразу видно, что его не меняли с восьмидесятых. В туалеты было невозможно даже зайти! И во всем здании, до самой крыши наполненном абитуриентами, не найти ни капли питьевой воды!
Еще Соня не могла смириться с одной мыслью. Почему для участия в этой так называемой приемной кампании, она должна была лишиться даже того, на что имеет полное конституционное право, — личного имени? Это было просто неслыханно, и чем-то напоминало историю Жана Вальжана, героя романа «Отверженные», который около двадцати лет обретался на каторге под тюремным номером 24601.
На маменьку, которая с нетерпением ждала возвращения будущей студентки МГУ, в полном объеме вылился гнев орка. Надо сказать, что маман была единственным человеком, при котором Соня не скрывала своего истинного лица. Даже те, кто хорошо ее знал, например, отец, Шумский или его мать тетя Аля, очень удивились бы, услышав, как эта девочка-колокольчик орет на всю улицу, как ее все бесит и в каком гробу она видела этот МГУ. Но мать все стерпит, она ведь еще утром благоразумно включила режим «молчу-молчу!».
***
Багира: Вересааш, приедешь седня ко мне? не дуйся, ты ж не телка 😊
Эта sms мгновенно пошатнула уверенность Саши Вересаева в том, что день пройдет нормально. Ну что за наказание! Только он выбросил из головы эту кривляшку-актрисульку, а она опять тут как тут! Словно и не было разговора о разрыве отношений. Как будто ему приснился тот треш, который Лера устроила на балу медалистов, когда приперлась в откровенном полупрозрачном платье и вела себя хуже последней шлюхи.
Вересай упорно сдерживал ее натиск и не поддавался на провокации а-ля соблазнение. В итоге Багира спасовала перед его непривычной холодностью, но сделала это в своем неподражаемом стиле. Она внезапно разревелась и при всем честном народе залепила ему пощечину, а потом сбежала. Славный получился праздничек!
За окном троллейбуса пролетали запыленные липы и тополя, из открытой форточки пахло свежим асфальтом. Саша ехал на экзамен по истории в педагогический университет. Предстоящее вступительное испытание не так напрягало его, как навязчивое преследование со стороны бывшей девушки.
«Все же надо что-то ответить ей» — после некоторых колебаний решил Вересай и быстро набрал sms.
Вересай : Лера, я НЕ приеду! у меня седня вступы в инст
Меньше, чем через минуту он уже поймал ответ Леры и понял, что ошибся с тактикой и только раззадорил Багирову. Увы, не в первый раз.
Багира : ой, да ладно те! завтра тада приезжай
Вересай : А послезавтра опять вступы, но в другой
И тут телефон взорвался негативом от Леры.
Багира : давай уже кончай заморачиваться! ты че в риале паришься с экзами в какую-то педуху?!!
Внутри у Вересая все закипало. Это был их извечный спор. Лера считала, что учеба – это несерьезно. Она не может даже гипотетически являться причиной серьезной занятости или поводом для беспокойства. По ее мнению, надо делать как делается, как Бог на душу положит. А уж если что не так, то не обессудьте! Странно, что при такой философии все у Багиры получалось без особого труда. И математику, и поганый английский, и другие предметы она понимала и сдавала на «отлично» без проблем.
Для Саши не было ужасней испытания, чем тест по английскому или контрольная по матеше. Он всегда выезжал на своей харизме и бесконечных выступлениях на конференциях исследовательских и проектных работ. За это ему ставили «пять» по этим двум предметам, но внутреннее напряжение оставалось. В педагогический на истфак требовалось сдать сочинение, историю и английский. Опять этот ненавистный язык! Ну для чего он учителю истории? Чтобы при случае за бугор свалить было удобнее?!
Между тем пальцы Вересая набирали краткий ответ.
Вересай : да, в реале!
Лера не унималась, ведь его месседж совсем не соотносился с ее планом.
Багира : ну послезавтра тада кончай там, а потом мы с тобой оторвемся и вместе кончим!
