Полная версия:
Анна Хансен Синдром первокурсника
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Оля слушала парня, открыв рот. Если его словам можно верить, вот он — ее добрый ангел!
— Спасибки! — выдала она, когда юноша договорил. — А как тебя зовут?
Парень моментально расцвел, очаровательно улыбнулся и произнес:
— Саша Танеев.
— Леля Ильина, — ответила девушка и протянула ему руку. — Вот и познакомились! А сколько у тебя баллов?
Саша все не выпускал ее руку, молчал и улыбался так очаровательно, словно не собирался отвечать на ее вопрос.
— У меня двенадцать. Три, четыре, пять, — изрек он, наконец.
— Откуда у тебя такая точная инфа о поступающих и олимпиадниках? — поинтересовалась Ольга.
Она допускала мысль, что милый парень никакой не ангел, а просто кадрит ее, а потому говорит, что она хочет слышать.
Саша вздохнул, понимая, что его словам не доверяют.
— Если хочешь, давай зайдем в приемную комиссию и там все расспросим, — предложил он.
— Пойдем! — быстро согласилась Леля. Терять было уже нечего, а приобрести хотелось.
По дороге она зачем-то рассказала новому знакомому о сладострастном дедуле, который принимал у нее устную физику. Танеев внимательно выслушал историю и заметил:
— Недавно я видел выпуск «Лихих девяностых», там было про наследников Чикатило. Так вот Один из маньяков получил прозвище Черноколготочник!
В ответ Леля изобразила картину Эдварда Мунка «Крик», после чего они прыснули со смеха.
В приемке Саша взял на себя роль переговорщика. Леля терпеливо ждала, пока он сладким голоском говорил с девушками. Когда переговоры были окончены, Танеев позвал Лелю и они вместе подошли к преподавателю, возглавлявшему комиссию.
— Насколько я понял, вы, Ольга, беспокоитесь относительно поступления к нам на бюджет? — с достоинством спросил преподаватель, которому на вид было лет сорок. А еще он зачем-то парился летом в шерстяном костюме.
— Да, у меня одиннадцать баллов. Платное обучение не рассматривается, к сожалению, — ответила Леля.
На лице преподавателя появилась улыбка.
— Можете не переживать, юная леди! С таким баллом вы наша студентка!
Леля была ошеломлена неожиданно свалившимся на нее счастьем. Она закрыла лицо руками и все шептала: «Не может быть! Как круто!» Она ощущала прилив адреналина и дофамина одновременно, не знала, как выразить свои чувства. Когда ее немного отпустило, она сердечно поблагодарила Танеева и на радостях чуть не чмокнула его в щеку.
— Не за что, Леля! — сказал довольный «ангел». — Думаю, ты поймешь, если я попрошу у тебя номер телефона?
«Я и не сомневалась, что он к этому клонит Но как же быть?» — с волнением думала Леля. — «Прилично ли будет дать ему номер? Что подумает Гига?»
— Ну как? — еще раз поинтересовался парень.
«Настаивает! Может быть, дать ему номер аськи? Общаться в аське — это не так откровенно, как по телефону», — подумала Оля.
Она продиктовала Саше номер ICQ, который он записал на запястье левой руки. После этого парню позвонил отец и, судя по контексту, потребовал приехать к нему в офис.
— Ну мне пора, Леля! Батя не любит ждать, — сказал Танеев.
— Расскажешь ему, что поступил. Ему будет приятно узнать об этом первым, — заметила Оля.
Парень неопределенно пожал плечами.
— Да ему, боюсь, на это наплевать. Ладно, давай! Спишемся! — с этими словами Танеев помахал Леле рукой и зашагал к метро.
«Какая же он очаровашка!» — подумала Леля, довольная заведенным в новом университете знакомством. — «Но все-таки это совсем не мой тип. Он как младший братик: такой же милый, ласковый и совсем не мужественный».
Леля покачалась на носках кед, думая, с кем первым поделиться своей радостью: мамой или Гигой. Набрала маме, которая искренне радовалась ее успеху, но все торопилась побыстрее закончить разговор. Они с Олегом Сергеевичем отбывали в Ялту и по третьему кругу проверяли багаж.
Следующим был Игорь. Леля набирала ему с волнением. Она была совсем не уверена, что ее парень сможет разделить с ней радость.
— Да, моя принцесса? — голос Гиги звучал так, будто он надышался гелия.
— Гига, я поступила, представляешь?! — вдохновленно сообщила Леля.
После небольшой паузы Игорь эмоционально воскликнул:
— Вау, няша, ты крута!.. Куда поступила-то?.. Запамятовал специальность.
— Информатика и управление, — с гордостью сообщила Леля.
— Значит, ты будущий босс! Поздравляю, зая! Ты лучшая!
Девушка грелась в лучах одобрения своего парня, но все же речь Игоря показалась ей странной, как и его голос.
— Дай мне адрес! Я приеду, отметим вместе! — произнес Гига, язык его заплетался.
«Да он пьян!» — с сожалением подумала Леля, но покорно скинула Игорю sms с названием станции метро, около которой собиралась ждать его.
Он приехал через двадцать минут и, к Олиному ужасу, не своим ходом, а на машине. Терзаемая страхами и нехорошими предчувствиями Леля позволила Гиге усадить себя в авто. Она понимала, что не должна была подыгрывать Игорю в его джентельменском угаре. Также она понимала, что их недолгая жизнь может закончиться прямо здесь, на Кутузовском проспекте, по которому ее парень гнал со скоростью больше 100 километров в час.
— Кутузон сегодня бесподобен, почти пустой! — протяжным пьяным голосом заметил Игорь, вдавливая тапку в пол.
На спидометре было уже 120 километров, но разгон продолжался. Лелино сердце колотилось как бешеное, но она по-прежнему не смела сказать Игорю ни слова. Все-таки она жуткая трусиха и постоянно идет на поводу у судьбы!
— Няш, ну перестань, ладно тебе! — сказал Гига, заметив Олино волнение. — Ну попиратил[12] с амиго. С кем не бывает?
— Игорь, за дорогой следи! — с паникой в голосе проорала Оля.
Резко затормозив, парень еле ушел от столкновения с Opel Astra.
— Вот мудак! И чего этому козлу приспичило нас бортануть?! Сейчас я ему покажу! — с оттенком мстительности в голосе сказал Игорь, давя на газ с целью догнать обидчика.
Лелю охватило предчувствие неминуемой катастрофы. Так хотелось жить, любить, учиться в универе! А все это может закончиться прямо сейчас Потом их с Игорем обезображенные тела будут изучать судмедэксперты, а родителей вызовут на опознание, если будет, что опознавать.
— Игорек, дорогой, хороший мой, славный, не надо! Успокойся, сбавь скорость. Я жить хочу и хочу, чтобы ты жил! Я тебя люблю очень! — тараторила Оля, закрывая руками глаза, чтобы не видеть, с какой скоростью они летят.
Ее слова были услышаны. Гига затормозил и они встали на аварийке.
— Няш, ты что? Успокойся, зайчик! Так испугалась за нас? — спрашивал он трясущуюся Олю.
— Да — шепотом ответила Леля.
Гига достал сигарету и нервно затянулся. Видно, он только сейчас понял, какой опасности подверг себя и свою девушку.
— Леля, я подонок! Прости меня! Ты вправе злиться! — эмоционально сказал парень, пытаясь успокоить ревущую Ольгу. — Как мне загладить?
Леля ответила не сразу. Игорь терпеливо ждал, пока она наплачется. Он всегда затухал, когда понимал, что сильно накосячил.
— Давай в зоопарк сходим, — выдала, наконец, Ольга. — но, пожалуйста, без машины.
***
Наконец, экзамены для Сони были закончены. Когда она узнала о том, что за злополучное мгуушное сочинение ей поставили «три», а не «два», она почувствовала себя по меньшей мере богиней. В условиях жесточайшей конкуренции и супер-строгих критериев оценивания (а баллы снижали за любую ошибку – орфографическую, грамматическую, стилистическую или фактическую) Софья доказала всем и самой себе, что она может.
— Какой успех?! Да это позор! «Три» – это не результат! — возмутилась маменька, услышав Сонину интерпретацию.
Но Софье было наплевать на бред маменьки, бывшей троечницы. Сама для себя она уже все расставила по полочкам. Соня пошла сдавать письменную историю в педагогический со спокойной душой. Надо было ответить на десять тестовых вопросов и развернуто написать о том, какова была цена победы СССР в Великой Отечественной войне. Легкотня!
Софья вышла из экзаменационной аудитории всего через полчаса после начала экзамена. Это вызвало у сопровождавшей ее маман нервный срыв. При всем честном народе она оборала дочь, обвиняя в безответственности. Софья выдержала этот наезд на удивление спокойно.
Письменный английский в МГУ Соня писала уже для себя. Здесь, справедливости ради, порядка в организации было гораздо больше, чем на сочинении. Вежливые девушки-организаторы сортировали абитуриентов в зависимости от сдаваемого языка. Соня писала экзамен в самой большой английской аудитории. Ей попался сложный политологический текст про ближневосточное урегулирование и войну в Ираке. Его надо было перевести на русский и задать к нему несколько вопросов на английском. Во второй части надо было написать мини-эссе на 1–2 страницы на заданную тему. Справилась она по личным ощущениям хорошо. Вышла с экзамена окрыленная.
Развязкой этой драмы стали результаты экзаменов. Софья получила еще одну «тройку» в МГУ и девять из десяти возможных баллов по истории в педагогическом.
«Смотрите на меня! Так выглядит Леди Успех!» — думала она, ловя на себе взгляды других абитуриентов, приехавших смотреть списки поступивших.
Соня отошла от заветных скрижалей, на которых было напечатано ее имя, и встретилась взглядом с симпатичным парнем. Он был светло-русый, с выразительными голубыми глазами и длинными черными ресницами. Над его левой губой виделась маленькая светло-коричневая родинка, которая почему-то напомнила Соне о мушках — трендовом аксессуаре восемнадцатого века. Так называли искусственные родинки, которые многие дамы и молодые люди в ту эпоху специально клеили над губой, чтобы выглядеть сексуальнее.
«Боже, куда меня понесло! Наверное, это оттого, что он смотрит так томно, не улыбаясь», — подумала Соня. — «Что ж! Так еще интереснее! Не только в девушке, но и в парне должна быть загадка. Судя по всему, он тоже поступил на истфак, и мы обязательно встретимся».
По дороге в Логвино Соня думала написать sms Эндрю Шумскому. Он как никак ее друг, наверное Но от этой мысли она быстро отказалась. Решила набрать Натали и спросить, как она чувствует себя в лазарете, кормят ли ее отменной похлебкой, поправляют ли подушки и пр.
— Приветствую, Софи Неве!
Соня улыбнулась, услышав более бодрый голос подруги.
— Как твое бытие, грешница? — в Натальином стиле просила она.
В ответ последовал долгий рассказ о страданиях и долготерпении Натали в отношении несносной старшей сестры и кошки Беатрикс, на попечение которых она была оставлена. Повествование сопровождалось аллюзиями к героям книг, фильмов. Софье оставалось только дивиться тому, что Истомина еще не написала произведение в духе Альбера Камю или Жана Поля Сартра.
***
— Как там Соня? У нее должны были закончиться экзамены.
Мамин вопрос вернул в душу Андрея смятение и чувство вины от того, что он так и не узнал о судьбе Сониных вступительных. Они сидели на даче вторую неделю. Здесь, как и во всех окрестных деревнях, было плохо со связью. Первую неделю Шуман каждый вечер ходил на возвышенность и ловил слабый мобильный сигнал, чтобы написать Софье. Он печатал, потом стирал уже набранный текст, возвращался обратно и коротал время за кружкой пива и просмотром футбола на террасе.
На второй неделе Андрей уже начал забывать о вероломной подруге детства, как вдруг мама сообщила, что Соня не прошла в МГУ и будет учиться на истфаке ПГУ.
«Так я и думал! Никуда она от меня теперь не денется! В педухе одни бабы и додики, а она слишком замкнута, чтобы искать парня на стороне», — злорадно подумал Андрей. — «Писать не буду. Я же надоел! Не заслужила пока. Пусть сначала в себя придет, а потом»
Что должно произойти потом, Андрей так и не успел прикинуть. Его сморил хмельной сон.
Глава 7. Будущие историки
Саундтрек : Дергать «МГУ»
Понедельник, 3 сентября 2007 г.
«Казалось бы, какой-то пед,
Преподают здесь полный бред…» — надрывался укуренный подростковый голосок в наушниках под нестройный аккомпанемент электрогитар и губной гармошки.
В этот момент на горизонте показался громоздкий силуэт корпуса гуманитарных факультетов Педагогического университета. Это П-образное здание по архитектурным особенностям можно было охарактеризовать как привет из семидесятых, хотя корпус открыл двери на двадцать лет позже. Все из-за того, что возводился храм общественных наук с превеликим трудом, пришлось даже привлечь рабский труд студентов и преподавателей.
«Но телки шастают толпой!
Я словно мачо и герой!» — продолжал заливать сомнительный молодежный исполнитель, отчаянно фальшивя в каждой ноте.
На лице владельца наушников играла ироничная улыбка. Ему хотелось узнать, чем закончится смехотворный шлягер.
«Могу любую засосать
И хорошенько отодрать», — заключил солист, срываясь на высокой ноте.
«Ну наконец-то! А я все думал, когда же эти роцкеры прогонят что-нибудь из мачо-концепции. Иначе грош цена их говно-творчеству, построенному на трех примитивных аккордах!» — подумал светло-русый парень с родинкой слева над губой, вынимая из ушей наушники при входе на территорию универа.
— Вересай, привет! — окликнул его кто-то из толпы у крыльца.
Саша обернулся и, завидев одногруппника, обменялся с ним высокой пятюней, что у парней означает высшую степень расположения.
— Чернокниж, зацени, какая херь! Ты слышал про истфаковскую рок-группу «Алко-патруль»? — поделился Вересаев, пока они с Костей Чернокнижниковым пробирались через замысловатую систему входных дверей.
— Неа… Что за «хлопцы»? — спросил Костик.
— Таких обдолбанных наркош ты еще не слышал! Сам зацени! — Вересай передал приятелю ухо и врубил отпадный трек с начала.
Фамилия «Чернокнижников» сразу привлекла внимание Саши Вересаева в списке 104-й группы, когда он в конце августа приехал «фармить» университет. В памяти сразу всплыл персонаж из «Битвы экстрасенсов», который указал в качестве своей магической специальности «Чернокнижник» и хайповал на этом до конца сезона. Чего только не насмотришься в глухой тамбовской деревне, где никакого интернета и мобильной связи, только телек!
Было вдвойне кошерно, что первым из своей группы Вересай встретил именно Чернокнижникова. Правда, Костян не мог похвастаться магическими способностями. Зато он был готов долго и с восторгом обсуждать «линейку», в которую он планировал рубиться в общаге все свободное от учебы время. Саша сразу нашел в его лице хорошего приятеля и собеседника.
Костик слушал коронный трек под названием «ИстFuck» и гоготал на весь коридор. Особенно ему понравился куплет про милицейский патруль:
«На пути в педунивер
Я попадаю в алкосквер.
Тут каждый раз Татьянин день,
И водку разливать не лень.
Вот только мусоров жигуль
Закончит нами свой патруль».
Своим чрезмерным весельем парни привлекли внимание старшекурсников, которые осудили их, презрительно обозвав «школоло» и подивившись их развязности. Это немного выбило приятелей из колеи, но через минуту они снова слушали чудо-трек.
— Это реально хит! Очень жизненно! А главное, совершенно понятно, что нас ждет впереди, — обобщил Чернокниж по итогу. — Ботанство не в почете, а вот алкокульт – да. Бабы водятся в большом количестве, и они поддаются «обработке», но большинство из них – уродины. Меня порадовал голос этого чувака: он как из детсада!
— Это типа их фронтмен, он с пятого курса, — пояснил Вересай, а затем с усмешкой продолжил: — ты еще фотки этих дятлов ВК не видел! Начинается все с непреходящей классики: кадр на фоне ковра а-ля домашняя репетиция. Потом чуваки лабают в заваленной каким-то дерьмом аудитории. Есть еще несколько фоток с универского капустника. Ну и вишенка на торте: фото с фанатами — прыщавыми гопанами-задротами!
Костик усмехнулся и переспросил:
— Гопанами-задротами?
— Знаешь, я не понял, к какому подвиду отнести этих персов: то ли быдланы, то ли стремные ботаны в бомжовском шмоте. Но они суперно дополнили картину общего убожества! — признался Саша.
Тут новоявленные друзья спохватились, что им давно пора на собрание первокурсников. В поточной аудитории уже началось выступление декана, поэтому парни решили занять места на галерке, чтобы не привлекать внимание к своему опозданию.
— Наш факультет – старейший в университете! — торжественно вещал декан Лев Всеволодович Окунев. — Его основание пришлось на двадцатые годы прошлого века, поэтому вы продолжатели славных традиций…
— Алкоголизма и долбоебства, — прошептал на ухо Вересаю Костян, закончив за почтенного доктора исторических наук фразу.
Но Александр его не слушал. На таких собраниях он притихал и старался не упустить ни слова. Он немало удивил Чернокнижа тем, что достал из сумки записную книжку и принялся фиксировать в ней имена руководителей кафедр и названия университетских практик.
Это собрание приковало внимание не одного Вересаева, но и других новоявленных студентов. Ничего важного на нем не сказали. После приветствия декана один за другим выходили завкафедрами и с суровыми фейсами прогоняли свои ничего не значащие на самом деле речи. Уже к середине курса первокурсникам было смешно даже вспомнить, с каким трепетом и непониманием они тогда это слушали, каким серьезным им казался универ и преподы.
Пожалуй, самым харизматичным было выступление Михаила Юрьевича Гончаренко, замдекана по учебной работе, известного в студенческих кругах под кличкой Гончий.
— Ну что, смерды мои, вот и началось ваше пятилетнее тягло! Будет с вас барщина в виде отработки ваших учебных долгов, будет и оброк в форме ваших археологических находок, так сказать, — с усмешкой начал этот черноволосый грузный бонвиван. — Господа историки-преподаватели, которые присутствуют среди собравшихся, поднимитесь!
Вересай и Чернокниж как по команде вскочили. Они увидели, что кроме них встали еще человек пятнадцать в разных концах аудитории. Среди них было больше парней, чем девушек.
— Ну вот и группу свою заценили, — шепнул Костик Вересаеву. — Интересно, что ему от нас нужно?
Замдекана рассмеялся, подержал интригу и продолжал голосом, похожим на Гарика Харламова:
— Вот та замечательная группа, у которой я имею счастье быть куратором! Прошу любить меня и жаловать! Вас ждет больше всего практик: и археологическая, и архивная, и музейная, и педагогическая. Практиковаться в педагогике вы будете на кошках.
Далее последовал жест вроде знака математической бесконечности: видимо, Гончаренко пытался указать на всех присутствующих.
— Специальность двойная: не просто историк, а еще и преподаватель. Как преподавателям мы обеспечим вам практику не в школе, а со студентами. Автор этой программы — ваш покорный слуга!
Дальше он замолк, ожидая аплодисментов. Хлопать никто не решился. После этого Гончаренко посадил своих историков, пожелал им, как и всем присутствующим, стать кандидатами и докторами исторических наук и передал слово кураторам других групп. Они говорили менее вдохновенно.
В конце выступления этих ученых мужей и дам снова вышел декан и смущенно предупредил, что все это актуально только со следующей недели, а завтра будет продолжена производственная практика. Легкий ропот пробежал по аудитории. Но выдача хрустящих студенческих билетов утешила первокурсников, и все ушли восвояси вполне довольные.
***
Понедельник, 27 августа 2007 г.
Воодушевленная Соня ехала в универ на какую-то производственную практику. Ей так хотелось покончить со старой собой, замкнутой, хмурой и одинокой ботаничкой, никому не понятной и ненужной, найти в университете как можно больше друзей и общения. Соня даже ник в аське поменяла на Sunny girl.
«Решено!» — мысленно заряжала себя Соня. — «У меня есть еще один шанс стать крутой, жизнерадостной и общительной! Я не буду бояться играть в бутылочку или в карты на раздевание, если такое предложат на студенческой вечеринке! Если мне понравится парень, я не буду избегать отношений с ним и строить из себя звезду целомудрия!»
Последнее волновало ее больше всего. Сколько можно мечтать об абстрактном принце на белом коне! Зигмунд Фрейд и Карл Юнг, чьими работами она вдохновлялась в лицее, иначе смотрели на отношения полов.
«Всеми, в том числе и мной, и молодыми людьми, правит бессознательное», — думала Соня, пробираясь через огромный поток студентов к деканату. — «Надо просто довериться своим чувствам. Они и подскажут мне, кто в этой толпе мой принц».
Эти мысли были прерваны безжалостной действительностью. Размечтавшуюся девушку чуть было не снесли рослые парни, тащившие огромную лестницу. После этого Соня перестала зевать по сторонам и задала себе четкий вектор движения.
На доске объявлений она заметила странное напечатанное капслоком послание:
«ЯВКА НА ПРОИЗВОДСТВЕННУЮ ПРАКТИКУ СТРОГО ОБЯЗАТЕЛЬНА! ОСВОБОЖДЕНИЕМ ЯВЛЯЕТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО СПРАВКА ИЗ МОРГА!»
На деле таинственная практика обернулось надраиванием полов и мытьем вонючей посуды из деканата, к которой намертво прилипли окаменевшие макароны и остатки консервов.
Последним Соня была глубоко возмущена: «Девушки из деканата просто свиньи! Как можно довести свою посуду до такого состояния!»
В эти дни Соня знакомилась с будущими однокурсниками и жадно вглядывалась в лица парней. Но, к ее разочарованию, универ встретил ее обилием некрасивых людей. Хоть кастинг проводи! Нет, и она сама, конечно, не эталон, но должны же быть пределы этому уродству!
Парни показались Соне невыразительными и бездарными фриками. При общении с девушками они дебиловато улыбались, тупо шутили и сами смеялись над своими же шутками. Глядя на это печальное зрелище, Соня начала унывать. Может быть, и правда найти достойного парня в педе практически невозможно?! А ведь маман предупреждала…
Понедельник, 3 сентября 2007 г. На собрании первокурсников Соня встала вместе со своей группой. Она не сумела всех как следует рассмотреть. Было лестно узнать, что у историков такой высокопоставленный куратор. Гончаренко поразил девушку своим шармом и непревзойденным чувством юмора. Должно быть, эти пять лет пройдут нескучно!
Вторник, 4 сентября 2007 г. Вместо учебы Соня снова была на практике. В этот день она познакомилась с еще несколькими однокурсниками. С одним чудом ей предстояло учиться в одной группе. Это был парень по имени Святослав, и он убил ее тем, что постоянно бормотал что-то себе под нос. А еще он носил вонючие кроссовки на босую ногу, без носок. Странный какой-то...
Среда, 5 сентября 2007 г. Софья ехала в универ, все еще страшно ожидая фрейдовского чуда. Первокурсников, как обычно, собрали в стекляшке, и комендант факультета, которого прозвали Русский медведь, распределял, кто куда пойдет работать. Картавым голосом он выкрикивал «тъи девушки и тъи пайня в 305-ю аудитоию» или «два пайня и две девушки в 312-ю аудитоию».
Новоявленные студенты воспринимали эти указки вполне серьезно, пока кто-то из парней не заметил, что равное количество девушек и парней заявляется неспроста, и посылают их в аудитории не просто так, а улучшать генофонд нации. После этого комментария девушки и юноши стали смущенно переглядываться, как будто оценивая друг друга перед предстоящим.
Народ в стеклянной галерее пришел в нехилую движуху, а Соня все не могла определиться, с кем бы она пошла в аудиторию. Ведь декларации — это одно, а реальные действия — совсем другое! Она с грустью осознавала, что по-прежнему нерешительна до тошноты. Думая об этом, Соня болтала с одной знакомой девицей из группы православников, деланно усмехалась над ее замечаниями.
Она прервала свою мысль на полуслове, повернула голову и перехватила взгляд парня. Около минуты они с необъяснимым упорством смотрели друг другу в глаза. Соня успела отметить их яркий голубой цвет и слишком густые для юноши ресницы, светло-русые, сильно выгоревшие под летним солнцем волосы, загорелую кожу, широкие плечи и сужающуюся книзу фигуру. Это было похоже на дежавю. Словно время остановилось, позволив ей сделать столько наблюдений разом, и почувствовать, что она где-то уже видела эти глаза и светло-коричневую родинку над левой губой.
Вересаев успел в общих чертах оценить фигуру и лицо девушки и счел их проходными.
Соня поспешила проанализировать свои ощущения. Она чувствовала дрожь во всем теле, у нее кружилась голова, сердце билось быстрее обычного. По всем признакам — это именно то, чего она так долго ждала! В голове закрутилась одна-единственная мысль: «Я должна с ним познакомиться, узнать, как его зовут и в какой он группе!»
Наваждение было прервано картавым Русским медведем, который провозгласил, что три парня и три девушки должны отправиться в аудиторию 316. Красивый парень еще раз мельком взглянул на Софью: он явно собирался идти туда. После этого девушка заторопилась, подгоняя свою блаженную приятельницу, которая совсем не поняла причины ее энтузиазма, но покорно пошла следом.
