Анна Хансен Синдром первокурсника

Глава 9. Все переменится

Саундтрек: Братья Гримм «Кустурица»

— Практика по фундаменталке — это как секс по телефону, то есть занятие онанизмом под диктовку! — с философским видом изрек Николай Савельевич Озеров.

После этого он внимательно посмотрел на свою 104-ю группу. Студенты были в шоке. Озерову доставляло удовольствие фиксировать точки удивления и переходить к основной части занятия.

Он навис над студентами, сидевшими за компьютерами, и продолжил свою речь:

— Сейчас посмотрю, что вы там напетюкали. Наверняка, какую-нибудь хрень! И вот всю пару… Савельич… будет вам диктовать, как НАДО… было оформить лабораторку. Иначе никак! А то наделаете какашку и сдадите мне в декабре на зачете! Я этого не допущу!

Студенты выразительно вздохнули и приготовились в очередной раз вместо того, чтобы выполнять лабораторную работу, полтора часа заниматься оформительством под диктовку старого маразота. В то время как параллельная 103-я группа уже заканчивала изучение анализа данных в Excel, они все еще топтались на работе 2 по Microsoft Word. Так и самим до маразма докатиться недолго!

Николаю Савельевичу было около 60 лет. Это был высокий мужчина, со знатным брюшком, плешивой головой и серым цветом лица, выдававшим в нем заядлого курильщика. Он чем-то походил на мистера Жаба из сказки «Ветер в ивах» и вел себя не менее отвязно. Так, по крайней мере, показалось Леле Ильиной, старосте группы, которая имела несчастье получить Озерова в качестве куратора и преподавателя компьютерных дисциплин. Хуже не придумаешь!

Меньше чем за месяц Озеров успел извести группу смесью педантства и старческой пошлости. На одном из занятий по архитектке Савельевич органично переключился с монотонного рассказа про процессор на сравнение занятия со студентами с палатой родильного дома, где роженицы, лежа на столах, долго, мучительно и почему-то без помощи акушеров рожают знания и умения. Во время этого отвратительного пассажа он не спускал глаз с Танеева.

— Так ведь, Сашка?! Учиться – это тебе не волосы красить! — произнес Озеров, прищурив поросячьи глазки.

Леле было искренне жаль бедняжку Танея. Он такой добрый и безобидный! Однако мистер Жаб, судя по всему, выбрал его в качестве объекта для своего площадного юмора и теперь на каждом занятии бессовестно на нем отрывался. Саша молча бесился, краснел как помидор, но терпел. Сама Оля и ее подруга Маруся Лазич первое время были для Озерова фигурами умолчания. Но месяц прошел – и на них тоже посыпались его дикие откровения.

— Как я и думал, ничего не поняли! Ну почему я, старенький, а лучше знаю, как описать, как работают ваши компюкторы и другие шайтан-машины?! — проорал мистер Жаб. — Значит… Пишем! Графические объекты в документы Word… можно добавлять, используя команды в группе «Иллюстрации»… на вкладке «Вставка»! Используем форматы «пнж» и «жпг».

— Что за «жпг»? — подивился сидевший рядом с Танеем Олег Квятич.

Саша горько усмехнулся:

— Эх, темная голова! Это Жабастый шутить изволил, говоря про форматы png и jpeg.

Но Квятич на этом не успокоился.

— Может, я туплю, но я вообще не понимаю, зачем нам все это писать, — признался он. — Разве мы не должны просто выставить поля и вставить объекты? Мы что должны целиком учебник перепечатать, по его мнению?

Таней покачал головой и, наклонившись к уху приятеля, прошептал в ответ:

— Это для того, чтобы Жабыч ощутил себя гуру!

В этот момент Озеров резко повернулся на носках и окрикнул их:

— А ну цыц, гаврики! Сашка, не балуй!

После этого он еще минут сорок надиктовывал студентам алгоритм работы с разными видами объектов в Word, который они и без него прекрасно знали.

За это время Маруся Лазич раз двадцать вздохнула, а раз, не выдержав, пожаловалась Леле Ильиной:

— Если бы я только знала, что тут обучают на секретарей, как в школе на технологии, я бы пошла на экономический.

Всеслышащий Озеров через секунду был рядом с девушками. С ними он избрал тактику, отличную от той, что применял к парням.

— В чем дело, мадмуазель Лазич? — миндальным голосом спросил он у Маруси, задирая очки на лоб. — Вам что-то не нравится? Не хотите печатать под диктовку? Думаете, это работа секретаря?

Несчастная Маруся отрицательно мотала головой. Но Озеров и не думал останавливаться:

— Наверное, вам было бы лучше учиться на стюардессу. А что! Фигурка у вас красивая, в форму влезете. Мордашка тоже ничего: даже для бизнес-класса сойдет. Вот и будете по проходам ходить такая «чай-кофе-потанцуем»!

После этого Савельевич сделал пару нелепых танцевальных па и продолжил нудно надиктовать никому не нужную инструкцию. Только когда он посчитал, что достаточно теории, группе было позволено обратиться, наконец, к практике. Наученные горьким опытом студенты 104-й медленно ковырялись в своих файлах и растягивали работу, которую они могли сделать минут за десять, на все сорок. Потому что стоило Жабычу увидеть, что кто-то закончил, как он подлетал к этому человеку черным коршуном и начинал громко, на весь компьютерный класс, разносить его работу.

Когда мучение подошло к концу, Озеров милостиво отпустил всех, кроме старосты и ее заместителя. Студенты ушли опустошенные, с подавленной агрессией. И зачем они поступали в вуз на специальность по информатике, если от них требуется целую пару воспроизводить навыки, которые они получили 6–7 классах?

— Александр, а вас с Ольсанной после пар я попрошу зайти ко мне на кафедру. Надо посекретничать!

«Капец, всю душу вымотал своим бухтением, и все мало ему! Небось, его байда растянется на час, а то и на два», — подумал несчастный Танеев. — «И за что нам с Лелей такой попандос, когда надо готовиться к рубежке по матану! Народ будет всю ночь висеть в аське, чтобы задачи решать. А у меня после этого говнюка не будет сил даже одну задачку почекать, чтобы треплом не выглядеть! А еще заместитель старосты!»

***

«Солнце осветило горизонт,

Утро оборвало мой сладкий сон», — доносился из динамиков голос солиста группы «Сектор Газа» Юрия Хоя.

Андрей лежал на кровати, не имея ни сил, ни желания подняться.

«Я проснулся, я был поражен

Ощутил годам урон», — продолжалась нехитрая история из песни.

«Это точно», — подумал Шуман, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку.

На нем была безразмерная футболка с Микки Маусом и клетчатые семейные трусы, которые легко сошли бы за летние шорты.

«Годы ощутил, хоть я и не дед

Мне сегодня тридцать лет!» — эти слова Андрей слышал уже как сквозь пелену.

На днях Шуману в Интернете попалась история одного чувака, в которой главную роль сыграл хит «Сектора Газа». Этот персонаж сидел и горевал в день своего тридцатилетия один, без друзей и раз за разом прокручивал трек «30 лет». И вдруг в его дверь позвонили. На пороге стояла красивая девушка, которой тоже стукнул тридцатник, но отметить было не с кем. А дальше любовь-морковь и все дела!

Андрей зациклил песню на компе и слушал ее уже в двадцатый раз.

«В этот день скажу юности: «Привет»

В этот день я в зрелость возьму билет

В этот день и водка не во вред

Мне сегодня тридцать лет!» — продолжала развиваться фабула в композиции.

«Да, водка… В моем случае бормотуха», — подумал Андрей.

Он поднялся на локтях, спустил ноги на пол и доковылял до компьютерного стола, на котором стояла початая бутылка портвейна. После глотка ободряющего студенческого напитка Шуман как классический алкаш закусил соленым огурцом и нехотя разжевал кусок докторской колбасы.

От одиночества Андрей страдал не меньше тридцатилетнего из дурацкой интернет-байки. Поэтому, когда в его квартире тоже раздался дверной звонок, он очень живо для своей степени опьянения вскочил и качающейся походкой зашагал в прихожую. Нет, он, конечно, не дурак, чтобы верить во всякие сказки про магию случая и прекрасную принцессу, но какие-то ожидания определенно возникли.

Андрей открыл дверь.

— И чего это ты тут устроил, паскудник?! Чертовщину свою врубил на весь божий свет! И стоит, в чем мать родила! Сейчас милицию вызову, и будешь знать, скотина! — возопила ненормальная соседка Клавдия Матвеевна.

Андрей закрыл дверь. Ситуация, однако… Поддался минутной слабости – и вот он, результат! Злосчастную песню пришлось вырубить, чтобы Клавка свои угрозы не перевела в действия и ему не пришлось восемнадцатилетие с ментами отмечать.

Не так много Шуману надо было для счастья, но этого немногого он не получил. Мать, которую ждали субботние уроки в московской школе, оставила на его столе наушники с запиской: «Мой взрослый сын, поздравляю тебя с 18-летием!» Это было мило, но мало. Школьные друганы ограничились лаконичными «с днюхой, бро» и т. п. Алдон кинул картинку.

Влад Лисяк написал: «с бездом, Андрэ! жилаю, штоп ты не ловился как лох на обидный и глупый базар и штоп с возрастом не изменился». Это было, пожалуй, самое душевное пожелание, но и оно не избавило Шумана от ощущения одиночества и заброшенности. Друг был далеко. Он зажигал в Москве с такими же мажорами, как и он сам. Андрею в этой компании не было и не будет места.

Сонино сообщение было лаконично: «С совершеннолетием, Андрей!» Впрочем, после того как он так и не разродился на то, чтобы поддержать ее во время вступительных, большего ожидать не стоило.

Андрею вспомнилось, как десять лет назад Соня и Влад были его гостями. Тогда они целый день носились вместе в лесу, играли в пиратов и индейцев, измазались тортом и объелись шашлыками. Как же это было давно и уже, к сожалению, неправда… По щеке Андрея текла слеза. Он не понимал, что сделал не так, почему в самом цвете лет оказался никому по-настоящему неинтересен и не нужен.

Ближе к вечеру, когда он уже успел поспать и даже проспаться, жизнь начала понемногу налаживаться. Мама принесла любимый ягодный торт, а Влад, который оказался в Логвино, вытащил его посидеть во дворе. Выпить вместе не получилось, зато удалось вспомнить подростковую ерунду, которой они вместе страдали, обсудить девушек и житейские передряги.

***

— Дэ эр в заброшенном медучилище, скажу я вам, — это мечта ятрофоба типа меня, — интригующе начал Шуман. — Там вообще такой колорит, что хоть хоррор снимай! Кровати с торчащими пружинами, лестница почти разрушена, куча дыр в полу на втором этаже. Идеальное место для пыток как в «Жмурках», словом…

Одногруппники, сидевшие вокруг Шумского, с интересом внимали его рассказу. Среди них, кроме Алдона, был толстяк Силантьев, весельчак Баганов, староста Ник Аврехт и пара нудных задротов, именуемых Минуткин и Губарев. Они, конечно, не совсем поняли, кто такой ятрофоб, но чутье подсказывало им, что впереди их ждет просто бомба.

— Мы приперли бухло, поляну разложили и колонку пристроили, чтобы музло врубить. Только развернулись, как подъезжает мусорской экипаж. Хомяки такие конкретные вываливают и к убогой халупе чапают. Ну мы шмот похватали, главное, колонку… да и смотались через другой выход. Благо, наши менты такие упитанные, что им никогда за поцами типа нас не угнаться. Они че-то матюгались нам вдогонку, пока не затихло все, — закончил Андрей.

Все-таки не зря он все воскресение репетировал эту байку: одногруппникам тема явно зашла. Они просто балдели от фоток с прошлогодней тусы, организованной Владом в честь Шуманской днюхи. Лисяк тогда разбежался с Самусенко и жаждал забыться в вихре увеселений и пьянок. Он по привычке начал с Логвино, а потом его активности сосредоточились в Москве. По этой причине они с Шуманом редко пересекались в последний год.

Конечно, никакие менты их тогда не кошмарили. Но это художественное преувеличение было вполне уместно, ведь в остальном все было основано на реальных событиях. Было даже бегство от милиции, только два года назад.

«Никогда бы не подумал, что вранье бывает так полезно!» — думал пораженный Андрей.

После рассказа про фееричную днюху он добавил в контакты в аське всю группу. Парни стали чаще обращаться к нему, призывая в арбитры в том или ином шуточном споре. Словом, Шуман, наконец, стал своим. Это оказалось проще, чем он думал. Все-таки у парней, будь они из Логвино или любого другого города, до обидного стандартные представления о крутизне. Да и комплексы у всех одинаковые. Оказалось, не один он боится что-то рассказать о себе и показаться угешным.

«Спасибо, Влад! Так и ходил бы как чмошник и сомневался во всем!» — мысленно поблагодарил друга Шумский.

Его совершенно не смущала необходимость поддерживать сложившееся реноме. Задокументированных в фотках и видео историй об их похождениях с Лисяком еще на 100 лет хватит. Да и собственное мнение у Андрея всегда было, просто он не спешил его высказывать, если не спросят.

Когда одна стена была разрушена, вдохновленный Шуман принялся за другую. Как ему казалось, он был близок к разгадке тайны задач Фантомаса. Порой они сутками не выходили у него из головы. Теперь он решал их даже во сне вместо кошмара про электричку.

Однажды ночью Андрею пришло в голову, что бороться со «злом» вроде Фантомаса, не понимая логики этого самого «зла», невозможно. Этому учила и массовая культура, где Джокер исповедуется Бэтману, а киношный Фантомас вкратце излагает свой коварный план журналисту Фандору.

«В конце концов, не выгонит он меня. Он же препод», — думал Андрей, решительно шагая в сторону аудитории, где по расписанию должен был находиться Казанов.

Перед дверью его решимость уже стремилась к нулю, если не уходила в минус. Фантомас сидел за столом и сосредоточенно печатал что-то на ноуте. Шуман собрался с духом и выдавил из себя:

— Евгений … Витальевич, разрешите?

Казанов поднял глаза и с минуту довольно холодно рассматривал парня, словно он был пришельцем или представителем сказочной расы.

— Шумский? Проходите, — сказал он, наконец.

«Ну вот, он меня даже не помнит», — подумал Андрей, у которого от страха подгибались колени.

— Что вы хотели обсудить? У вас вопросы по задачам? — спросил Казанов.

— Нда… Могу я вос… воспользоваться вашим маркером?

Фантомас кивнул, после чего Андрей стал молча записывать синим маркером систему линейных уравнений, над которой бился не один день. Казанов внимательно смотрел на доску, ждал вопросов студента, не дождавшись, задал вопрос сам. Их диалог был похож разговор врача с пациентом. А врачей Андрей боялся с детства, он не врал про ятрофобию.

— В чем же ваша боль, Андрей? — спросил Фантомас.

— Понимаете, Евгений Витальевич… Решая эту систему, я пробовал применить правило Крамера. Не сработало. Потом я склонялся к методу Гаусса, но тоже вышел затык… Я думал про теорему Кронекера – Капелли, но это уже перебор, наверное…

Казанов, державший подбородок рукой как Раптор-философ, внимательно слушал ход рассуждений Шумана. Когда студент смущенно замолк, Фантомас поднялся со своего места и подошел к нему.

— Да, я понял, что у вас болит, Шумский, и какие средства вы пробовали. Теперь давайте корректировать.

Фантомас взял красный маркер и продолжил Андреево решение с места затыка. Он объяснил очень подробно, почему не сработал ни один из предложенных им методов. После этого путем наводящих вопросов, которые на этот раз не триггерили Шумана, Казанов пытался навести своего пациента на выбор правильного средства.

— Не могу понять, почему вы так напряженно наблюдаете за моей рукой, словно я держу в ней гранату! — со смехом признался Фантомас.

В ответ последовало неожиданное признание от Андрея:

— Маркер у вас… красный.

Казанов закрыл глаза рукой в стиле фейспалм. Его плечи задрожали, и он начал смеяться. Смех Фантомаса был такой добр и заразителен, что через две минуты преподаватель и студент хохотали вместе.

— О, господи! Так вот в чем дело! А я-то думал… — со стоном вымолвил Казанов. — Нет, все-таки школа – это зло! Нельзя так над людьми издеваться со своими двойками, красными ручками.

Он стер с доски записи, сделанные красным цветом, взял зеленый маркер и восстановил ход решения.

— Вам лучше? — спросил Фантомас с лукавой улыбкой.

— Определенно, — произнес Андрей с облегчением.

Они с Витальевичем быстро добили эту систему уравнений и принялись за другие. Все проходило с фирменными шутками и прибаутками Казанова, иначе это был бы уже кто-то другой. Попутно преподаватель задавал Андрею вопросы о его опыте изучения математики в школе, подготовке к олимпиадам. Шуман сослался на сборник задач Сканави.

— Все понятно! Еще один случай проклятия Сканави, — возвестил Евгений Витальевич. — Решения там даются краткие, их логика остается туманной. Спасибо, что хоть такие есть… Но ничего! Прорваться можно всегда. Надо только технику наработать. Поймите, вам с вашей специальностью не нужно глубинного знания и предыстории всех этих математических открытий. Надо просто иметь набор инструментов и грамотно их применять по ситуации. Когда я присутствую на заседаниях кафедры математики, я сам половины не понимаю, чего эти заслуженные говорят. Никому не нужный академизм!

Когда в аудиторию заглянул Алдон, он увидел странную картину. Фантомас, указывая на трехэтажное решение, говорил Шуману:

— Обратите внимание на эту абру-швабру! Казалось бы, во всем виновата говно-задача! Но в любом говне, как говорится, можно найти конфетку. Стоит только применить правило Крамера. Не путать с Джоном Крамером из «Пилы»!

После этого он быстрым движением, как фокусник, стер с доски нерациональное решение и записал вместо него одну строчку. Алдон даже глаза протер. Так он не хотел верить в то, что видел.

— Алдон, давай сюда! — позвал его Шуман.

Данила неуверенно вошел в аудиторию и скинул рюкзак с плеч. Через полчаса вокруг Фантомаса собралась уже треть 103-й группы. Студенты смеялись и шутили вместе со своим куратором, который в тот же вечер был повышен до Витальевича.

После прокачки от Казанова Шуман шел по коридору в приподнятом настроении. По пути он столкнулся со светловолосым парнем из 104-й группы, которого одногруппники прозвали пижоном за его любовь к пиджакам с заплатками на локтях. Андрей слышал, что этот чувак тоже из Логвино, но стеснялся к нему обратиться.

— Прив! Я Шумский Андрей! Скажи, ты ведь из Логвино?

— Да, есть такое! Саша Танеев, — ответил низкий парень, устало улыбаясь и пожимая руку Шуману.

— Я тут у куратора задержался.

— Я тоже.

— Поедем домой вместе?

На обратной дороге Шумский с негодованием слушал рассказ своего нового знакомого о диких выходках Жабыча. Подумать только, что они совсем недавно от Витальевича хотели вешаться! Ребятам можно только посочувствовать с таким кексом, да еще в роли куратора и ведущего преподавателя.

Вечером в аське неожиданно написала Соня. Она долго рассказывала про университет, преподователей, тупежку одногруппников на семинарах некоего Тугарина. Андрей старался отвечать эмоциональнее, как она любит. Он с превеликим трудом выдавил из себя историю с Фантомасом. Было что рассказать, но флудер из него некудышный. Наверняка, Соня сочтет его ответы сухими и скучными. Ну и пусть!

Засыпал Андрей с мыслью: «Все-таки, восемнадцать — это неплохо!»

Глава 10. Цифровые первокурсники

Саундтрек главы: The Killers "When you were young"

Свое главное достижение староста историков видела в запуске в ВК-группе системы «Помощь друга». Ангелина предложила одногруппникам отказаться от матерого индивидуализма в пользу студенческого коллективизма, как его, конечно, понимала она сама. Зачем самому делать упражнение по дурацкому англу или разбирать нечитаемый древнерусский текст с некачественных сканов в тетради по палеографии, если это может сделать кто-то другой?

Уже на второй неделе историки договорились, что палеографию читают Родион Звонарев и Аня Запольская, Геля Мартынюк и Костик Чернокнижников помогают с англом ребятам из слабой группы, Саша Вересаев готовит ответы по археологии, а Соня Муравлева берет на себя выполнение упражнений по латинскому. Для ответов по каждой дисциплине Ангелина создала отдельное обсуждение. Все было продумано как система папок на рабочем столе компьютера с одним лишь отличием: в комментариях любой мог задать вопрос автору и получить ответ.

Вдохновленная успехом своей затеи, Мартынюк захотела ввести такую же систему и для подготовки к семинарам по истории России и Древнему миру. По этому поводу в ВК-группе разразилась жаркая дискуссия.

Ангел Мартынюк: народ, а давайте к нашей теме прицепим еще древняк и Рашку? классно же работает по другим предметам:))))))))

Александр Вересаев: не вижу смысла в таком решении

Ангел Мартынюк: Саааш, аргументируй, почему!!!! нельзя ж вот так голословно..

Александр Вересаев: первое – список литры 10+ штук((( это что каждый должен по книге взять и целиком прогнать? второе – стремные вопросы, которые каждый, увы, понимает как хочет… вот ты хочешь про летописные традиции рассказать одну хрень, а я бы затер совсем другую, и нам друг друга не понять(((( третье – по всем остальным темам вполне ясна форма ответа, а тут не особо. я вот люблю всю инфу в схему загнать, как мну в школе научили, а остальные в моей схеме фиг разберутся.

Костик Чернокнижников: Вересай, во ты замудрил-то! задача тут не в том чтоб за кого-то ответить. нужно просто помочь другу друг! не поняли так в комментах спросят: в том и мощь!Х)))))

Александр Вересаев: и все же, ребята, думаю, что фигню вы сейчас затеяли.. ИР и Древняк – наши профильные предметы. не вижу проблемы каждому подготовиться самому в стиле, как кто привык

Ангел Мартынюк: Вересай – ты злой и недобрый! :-> что тебе жалко что ли поделиться своими наработками с ребятами?

Александр Вересаев: мну совершенно нежалко, вот ток делать это как по расписанию я не хочу. это каторга добровольная – взвалить на себя такой объем!( одно дело – упражнение, которое все равно писать, другое – ответ, который я могу ваще проговорить без заготовленного текста по наитию

Костик Чернокнижников: Саня, по чьему наитию? дьявола что ли? XDDD

В этом обсуждении было еще два десятка комментариев. Соня безусловно поддерживала позицию Вересаева. Разве у каждого не должно быть личной ответственности за самые важные предметы? Иначе зачем было поступать на истфак? Если все сядут на шею одним и тем же, то не смогут сдать сессию. Она долго думала, писать в комментарии или нет, в итоге решилась написать: «Поддерживаю позицию Саши! Есть вопросы, в которых каждый должен проявить себя и наработать очки до сессии».

Раздосадованная Мартынюк призвала группу к голосованию по этому вопросу. Это был Референдум #1. В итоге им с Чернокнижем не удалось заручиться необходимой поддержкой, т. к. многие, кто пользовался ответами, опрос продинамили в отличие от тех, кто писал ответы.

А готовиться было к чему! Вели у историков лучшие преподы, в том числе декан и Гончий. Самым страшным по слухам был Виктор Владимирович или Вэ Вэ Тугаринов, который читал лекции и вел семинары по истории России. Седовласого, невысокого и подтянутого Тугарина-змея отличал неповторимый шарм. По его свитерам студенты гадали о том, удачно пройдет экзамен или светит полный провал и пересдача. Его брутальный голос с характерным «уэээ!» в начале фразы пародировали повсеместно. Его хладнокровием восхищались и даже сделали на эту тему мем. На нем девять раз повторялось одно и тоже фото Тугаринова с ироничной улыбкой на устах, но подписи каждый раз были разные: счастье, грусть, раздражение, удивление, скепсис, ярость, стыд и тому подобное. Как преподавателя Вэ Вэ отличало высокомерно-глумливое и в то же время снисходительное отношение к студентам. Особенно ему нравилось стебаться над наивными первокурсниками, запугивать их непредсказуемостью своей реакции.