Анна Бель Закон крови

17 ГЛАВА

МИРАБЕЛЬ

Я плавала в нашем бассейне, вода всегда успокаивала меня.

Сегодня отец уехал на встречу. Он сказал, что возможно на этой свадьбе будут представители и из других стран. Его тщеславие достигло пика. Он хочет, чтобы каждый увидел то, как дон Рикардо расширяет свои возможности.

Я рада тому, что дом опустел и я могу расслабиться.

Выйдя из бассейна, я легла на шезлонг и позволила палящему солнцу обжечь мою кожу.

Дни тянулись, ожидание только росло.

Я хотела увидеть его. Снова вдохнуть аромат его одеколона.

Моя кожа покрылась мурашками от этих мыслей.

Я услышала шаги сзади.

–Сеньора, Габриэлла Амати ждет вас. Я могу ее пустить?

–Почему ты спрашиваешь? Конечно, впусти ее.

Габри выглядела как всегда роскошно и уверенно. Каждый шаг был словно она ходит по подиуму. Она присела на край бассейна.

–Решила уплыть, да, Мира? –Ее смех всегда был звонким и заражающим.

–Я рада тебя видеть! А где Эмма?

–Наша зубрилка решила отстаивать свои права на то, чтобы поступить в университет Англии, но, как видишь, пока это не завершилось успехом.

–Отец ее не отпустит, ты же понимаешь это?

Она посмотрела на горизонт печальным взглядом.

–Мира, я прекрасно все понимаю. Но малышка Эмма верит в чудо, и мне не хочется расстраивать ее.

–Да, мне тоже.

–Подожди, а почему в доме так тихо?

–Отец уехал на встречу.

Её взгляд стал коварным.

–Кажется, я знаю, чем мы займемся этой ночью. Одевайся скорее, пошли в дом.

Мы зашли в мою комнату, и Габриэлла открыла шкаф.

–Мы идем в клуб. – Она сказала это шёпотом, чтобы никто не смог ее услышать.

–Что? Габри, ты же это несерьезно? ―Меня бросило в жар от ее идеи.

– Мира, послушай, ―она наклонилась ближе, её глаза сверкали. – Ты никогда не ходила в клубы, на вечеринки. Ты никогда не позволяла себе простую девчачью жизнь… А скоро старый хрен закроет тебя в своей золотой клетке.

Я почувствовала, как в груди разгорается что-то между страхом и запретным азартом.

– Но… – начала я, и голос сорвался на полуслове.

– Никаких «но», – перебила она, уже расстёгивая замки своей сумки. – Сегодня ты будешь другой. Сегодня ты будешь Мирабель, которая смеется, дышит и танцует.

–Она сказала это прямо, как умела: ―Я понимаю, что тебе сейчас очень трудно. Я хочу помочь тебе, позволь своим мыслям развеяться.

–Хорошо, давай сделаем это… что еще они смогут сделать со мной…?

Габриэлла открыла пакет с платьями, которые я никогда не надевала. Это были подарки от тетушки Фины, когда она приехала из Франции, то завалила мою комнату десятками пакетов с различными нарядами. Ее вкус в одежде был очень экстравагантным, но я дала ей обещание, что когда-нибудь надену эти платья. Пришло время сдержать обещание.

–Мира, смотри, я думаю, тебе это пойдет. Она достала короткое черное платье. Его вырез был очень глубоким, низ платья обрамляло тонкое кружево. Тонкие бретели изящно украшали черные кристаллы.

Себе же она выбрала ярко-красное платье с эффектным вырезом на ноге.

Когда я надела платье, то не поверила своим глазам.

– Ты серьезно? Это же… слишком.

– Слишком для кого? – ухмыльнулась Габриэлла. – Для остального мира ты будешь сиять.

Я вздохнула. Сердце билось быстрее, когда я смотрела на свое отражение. Платье облегало талию, подчёркивало силуэт, который я обычно прятала под длиной макси. Когда я взглянула в зеркало, то впервые увидела себя не дочерью Дона, не помолвленной девушкой, чью судьбу продали, а той, кто способна выбирать сама.

Мы сделали макияж. Я согласилась на смоки, но отказалась от красной помады.

Габриэлла же решила сделать все по максимуму: алые губы, черные тени, красное платье.

Мы были шикарны.

–Мира, пожалуйста, не переживай. Ничего страшного не случится.

– Ладно, – сказала я тихо. – Пошли, пока никто не видит.

Мы осторожно спустились по лестнице. Сердце сжималось при каждом шаге – охрана, двери, тихие голоса слуг.

Но азарт был сильнее страха. Мы проскользнули мимо охраны, открыли её машину, и рев мотора почти заглушил наш смех.

–А куда мы поедем? ―Мой интерес возрастал с каждой минутой.

– Secret desire, это новый клуб, он открылся буквально пару дней назад в Риме. Находится правда не близко, но мы приедем в разгар вечеринки.

–Секретное желание…? Интересно.

Мы мчались по ночной дороге, минуя привычные улицы Милана. Город постепенно оставался позади, а за окнами сменялись тёмные деревни и пустые автострады. Габриэлла управляла машиной как профессионал, обгоняя редкие автомобили, будто сама ночь принадлежала нам.

– Ты знаешь, что мы нарушаем все правила, да? – спросила я, прижимаясь к дверце.

– Разве это когда-нибудь останавливало нас? – улыбнулась она, и её глаза блестели в свете фар.

Примерно через час мы подъехали к клубу, который выглядел как нечто среднее между арт-галереей и сверхмодным ночным пространством. Вход охраняли мужчины в строгих костюмах, их взгляд говорил: «Лучше проходи мимо». Габри кивнула им, и мы прошли внутрь, словно нам открыли тайную дверь в другой мир.

Клуб встретил нас дымкой света, низкой музыкой и гулом разговоров. Я ощутила, как волнуется каждый нерв. Но отступать уже было поздно. Габриэлла взяла меня под руку, и мы прошли в центр. Свет стробоскопов отражался в наших глазах, музыка качала тело, заставляя забыть о запретах и страхах.

– Вот это… – я прошептала, едва осмеливаясь сделать шаг.

Она засмеялась. Её смех казался вызовом всему миру.

– Добро пожаловать, Мира. Это твой новый мир на одну ночь. Сегодня ты не Мирабель Моретти, а просто очень красивая девушка, которая приехала повеселиться.

Я чувствовала, как каждая клетка во мне напрягается и одновременно раскалывается от волнения. Люди вокруг смеялись, танцевали, пили коктейли с ледяной роскошью. Казалось, здесь всё возможно: каждый взгляд, каждый жест – игра, где нет правил.

Габри потянула меня за руку к бару:

– Давай начнём с чего-то, что разбудит твою смелость.

Бармен подал нам флюоресцентные коктейли, которые светились в темноте, как маленькие лампы. Я робко взяла стакан, ощущая, как холодное стекло обжигает пальцы.

Алкоголь сразу ударил в голову. Я почувствовала, как мое тело расслабилось и поддалось музыке.

Мы вышли в центр танцпола. Мы танцевали, смеялись, кружились между людьми. Я впервые почувствовала вкус свободы. Мои волосы растрепались, но мне было всё равно. На несколько часов я перестала быть «Мирабель Моретти, дочерью Дона», я была просто девушкой, которой хотелось смеяться и жить. Время остановилось.

Габри отошла к бару за напитками, оставив меня среди пульсирующей толпы. Я продолжала танцевать, стараясь раствориться в музыке, будто эта ночь была последней, которую я когда-либо проживу.

Толпа начала давить, руки, плечи и спины сжимали меня со всех сторон, и я растеряла из виду Габриэллу. Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

И вдруг – чья-то рука резко ущипнула меня за ягодицу. Я резко обернулась и увидела двух высоких мужчин. Их глаза были холодными, стеклянными, без признаков человечности. Они хотели что-то сказать, но музыка била в голову так, что слова растворились в шуме.

Один из них схватил меня за талию и резко притянул к себе. Паника охватила меня мгновенно: ноги подкашивались, руки тряслись, дыхание сбилось. Я пыталась вырваться, но хватка была железной, не давая ни шанса, ни времени на мысль.

Они потащили меня к заднему выходу. Музыка, смех и свет клуба остались позади, а перед глазами – только тёмный коридор и их безумные, жадные взгляды. Я попыталась закричать, но мой голос словно застрял в горле. Всё вокруг вертелось, ноги едва держали меня, сознание начало плыть.

– Такая хорошенькая, да? – один из них сказал низко, с улыбкой, которая заставила меня содрогнуться.

– Маркус, чур, я первый попробую эту… киску, – произнёс другой, и холод прокатился по позвоночнику.

Они прижали меня к стене, их руки пытались поднять платье. Тепло их тел, удушающий запах алкоголя и пота, глухой смех в ушах – всё это вызывало неконтролируемую дрожь.

Мир вокруг начал терять очертания. Паника захлестывала меня, дыхание прерывистое, сердце – оглушающее. Я не знала, как выбраться. Казалось, что каждая секунда – вечность, и мир начинает исчезать под тяжестью страха.

Я хотела вывернуться, ударить, кричать, бежать, но тело не слушалось. Каждый вдох давался с трудом. Всё, что оставалось, это ужасная ясность: я совершенно одна, слишком слаба и слишком пьяна, чтобы защитить себя.

18 ГЛАВА

ДАНИЭЛЬ

Я сидел в кабинете и смотрел в документы, не видя ни строчки.

Запад нарушал торговые соглашения, которые мне нужно было устранить.

Цифры, маршруты, имена – всё это было фоном. Механикой. Я работал на автомате, потому что иначе нельзя. Потому что Дон не имеет права выпадать из реальности, даже когда мысли упорно возвращаются к одному лицу. К одному голосу. К одному взгляду.

Телефон завибрировал.

Валерио.

Я ответил сразу.

– Говори.

На том конце была пауза. Короткая, но тревожная.

На том конце была пауза. Короткая, но тревожная.

– Я вижу Мирабель, – сказал он тихо, напряжённо. – Она в клубе… с Габриэллой. Обе пьяны.

Мир сузился до одной точки. Сердце заклинило. В голове стучало одно слово: «А если с ней что-то случится?»

– Валерио… следи, – сказал я низко, ровно, но голос дрожал от ярости. – Не светись слишком открыто. Я выезжаю, скоро буду.

– Понял.

Я сбросил вызов, даже не попрощавшись.

Ключи. Пистолет. Пиджак. Я взял всё на автомате.

Дорога до клуба стёрлась из памяти. Я помню только, как сжимал руль так, будто хотел сломать его пополам. В голове стучало одно и то же: Я должен успеть.

Я ворвался в зал, и шум ударил по ушам. Музыка. Смех. Алкоголь. Чужие тела.

Я искал её.

У барной стойки – нет.

У диванов – нет.

На танцполе – нет.

В груди начало холодеть.

Я резко развернулся и пошёл к женскому туалету, игнорируя взгляды. Дверь была приоткрыта. Внутри – пусто. Только разбросанные салфетки и запах дешёвых духов.

Не здесь.

И тогда я услышал звук.

Тихий. Почти неразличимый.

Писк. Не крик – именно писк. Сломанный, задушенный.

Он шёл от чёрного выхода.

Я не помню, как оказался там.

Дверь распахнулась – и время остановилось.

Мирабель.

Её тело было обмякшим, голова бессильно запрокинута. Один из мужчин держал её за руки, второй поднимал её платье.

В голове что—то оборвалось.

Я не слышал собственного рычания, но оно вырвалось. Мир стал красным.

Первый упал сразу – я даже не понял, чем ударил. Кулак? Нож? Второй успел повернуться – и тут же получил в челюсть. Я бил его, пока он не перестал двигаться, пока не перестало существовать то, что позволило себе тронуть её. Хруст костей, кровь, все это было неважно.

Каждый удар – месть за её страх, за её слёзы, за то, что кто-то осмелился тронуть то, что принадлежит мне. Они посмели тронуть моё. Моё. Моё.

Я схватил Мирабель и прижал к себе.

Она была лёгкой. Слишком лёгкой.

– Я здесь, – выдохнул я, сам не зная, слышит ли она. – Я здесь.

Я смотрел только на неё.

Её лицо было бледным. Губы приоткрыты. Она дышала – слабо, но дышала. И только тогда я понял, что меня трясёт.

По—настоящему.

Меня накрыла волна ужаса, запоздалая и липкая.

Если бы я опоздал.

Если бы…

Я не закончил мысль. Я не имел права.

Я резко поднял её на плечо, чувствуя, какая она лёгкая. Слишком лёгкая. Это пугало сильнее крови и костей. Её тело было тёплым, но безвольно обмякшим, и каждый её неровный вдох бил мне прямо в грудь.

В этот момент я понял одну вещь: если бы я потерял её сегодня, я бы сжёг этот город дотла. И никто не смог бы меня остановить.

Я подошёл к машине и посадил Мирабель на сиденье.

Моя злость закипает с каждой минутой.

–Ты что, чёрт возьми, творишь?! – рявкнул я. Она задрожала, вжимаясь в кресло.

– Если бы не Валерио, я бы никогда не узнал, что ты здесь! Ты играешь с огнём, Мирабель!

Я держал руль так, что пальцы побелели.

Машина рванула вперёд, педаль газа утоплена почти до упора.

Всё вокруг – размытая ночь, дождь по лобовому стеклу – но я видел только её.

Ночь расплывалась за лобовым стеклом. Дождь бил по нему, как пощёчина за пощёчиной.

Но я видел только её.

Она сидела рядом – сжавшись, будто пыталась стать меньше. Плечи дрожали, дыхание сбивалось, губы беззвучно шевелились, словно она просила кого—то – не меня, не Бога – просто чтобы это закончилось.

Чёрт.

Я ненавидел этот вид.

Ненавидел себя за то, что допустил его.

Ненавидел весь мир за то, что он осмелился её коснуться.

Секунда. Одна проклятая секунда её слабости – и меня накрыло понимание, от которого стало по—настоящему страшно.

Если бы с ней что—то случилось…

Если бы я опоздал…

Если бы она исчезла —

Я резко сбросил скорость. Машину дёрнуло.

Она вздрогнула.

Я замолчал резко, как будто кто-то выдернул звук из мира.

Только мотор, дождь, её неровное дыхание.

Я посмотрел на неё – по-настоящему посмотрел, не через гнев, не через адреналин.

Она вздрагивала от каждого моего движения. Пальцы сжаты в кулаки, колени подтянуты, плечи подняты – защитная поза. Та, в которой не сидят рядом с мужчиной. В ней сидят рядом с угрозой.

И до меня дошло.

Она боится меня.

Не потому что я кричал, а потому что я – тот самый мир, который только что чуть не раздавил её.

Грудь сдавило так, будто в неё вогнали клин.

Я сбросил скорость. Медленно, контролируемо. Машина перестала рваться вперёд, дождь стал просто дождём, а не ударом.

– Мирабель… – сказал я тише, намного тише, чем позволял себе раньше.

Она не ответила, даже не посмотрела. Только дыхание – короткое, будто каждое даётся через силу.

Я сжал руль, но уже иначе – не от ярости, а чтобы удержать себя на месте, чтобы не сорваться снова.

– Я не злюсь на тебя, – солгал я наполовину. – Я… испугался.

Слово повисло в воздухе. Чужое, непривычное, опасное.

Она медленно повернула голову. Наши взгляды встретились на долю секунды – и я увидел в её глазах то, что не видел никогда.

Не страх смерти, а страх, что ей больше некому довериться.

– Ты могла не выйти оттуда, – продолжил я глухо. – Ты понимаешь это?

Её губы дрогнули. Она кивнула, едва заметно.

– Я… – голос сорвался. – Я думала, Габриэлла рядом…

И всё. Больше она не смогла.

Что-то внутри меня треснуло.

Я остановил машину у обочины. Просто остановил – посреди ночи, дождя, города. Мир мог подождать.

Я повернулся к ней всем корпусом. Медленно, без резких движений.

– Посмотри на меня, – сказал я тихо.

Она колебалась. Потом всё-таки подняла глаза.

– Ты не одна, – сказал я, не отводя взгляда. – Не сегодня. Не больше.

Между нами было расстояние в одно сиденье – и пропасть, которую я был готов закрыть собой.

Я не прикоснулся к ней. Не сейчас.

Потому что впервые понял: чтобы защитить её – мне придётся быть не только зверем.

– Прости меня, – вырывалось у неё хрипло. – Я… я не хотела…

Это ломает меня.

Я резко сворачиваю к обочине, тормоза визжат. Машина останавливается так внезапно, что тишина после кажется оглушающей.

– Никогда.

Голос низкий, сорванный.

– Никогда больше не говори так.

Она выглядела такой напуганной и беззащитной.

– Что может быть хуже, Даниэль, скажи мне— прошептала она. – Меня продали, моя жизнь больше не принадлежит мне, мой родной отец отдает меня в руки этого чудовища.

Я резко повернул голову.

– Не сравнивай.

– Почему? – её голос задрожал. – Потому что здесь я хотя бы дышала. Потому что это был единственный раз, когда я не была дочерью Дона. Не была невестой. Не была разменной монетой.

Слёзы покатились сами. Она не вытирала их.

– Это была моя свобода, Даниэль. Пусть на несколько часов.

Я резко сбросил скорость. Машина дёрнулась.

– Свобода не должна стоить тебе жизни.

– А жизнь без свободы – это жизнь? – она посмотрела на меня сквозь слёзы. – Или просто отсроченная смерть?

Я замолчал.

Тишина была тяжёлой, как приговор.

Я ненавижу, когда она боится. Но ненавижу ещё больше, когда она рискует сама. Когда кто-то решает, что может прикоснуться к ней.

И тогда я увидел: на моих руках, на рукавах рубашки, тёмные пятна. Кровь. Их кровь. Ублюдков из клуба. Тех, кто осмелился дотронуться до неё.

Она обернулась и увидела это тоже. Её глаза расширились, губы задрожали.

– Они тронули тебя… – мой голос был тихим, но каждая буква рвалась из меня как выстрел. Никто больше не посмеет.

Она пыталась отвернуться. Дрожь пробежала по всему её телу. Я видел, как страх и что—то другое, непостижимое, переплетаются в её взгляде.

– Ты… убил их? – её шёпот дрожал.

– Да, – сказал я ровно, холодно. – И если бы дотронулись ещё раз – я бы убил всех, кто был рядом.

Я увидел, как в её глазах вспыхнул ужас. Она не осознавала до конца, что я – смертельная сила. Но теперь знала.

Я наклонился к ней, рукой слегка смахнул капли дождя с её лица. Я слышал, как её дыхание снова сбилось.

– Пожалуйста… – она выдохнула, сжав пальцы в складках платья. – Не приходи на помолвку. Мы зашли слишком далеко. Мне больно. Я больше не выдержу.

Я не ответил сразу.

– Прекрати это, – прошептала она. – Прекрати нас. Между нами ничего не может быть, как ты этого не понимаешь?

Её лицо было бледным, глаза – красными, слёзы блестели в свете приборной панели.

Я наклонился ближе.

Смахнул слёзы с её щеки большим пальцем – неожиданно нежно, почти бережно.

– Я никогда тебя не отпущу, – сказал я тихо, словно боясь напугать её ещё больше.

Она закрыла глаза.

– Ты разрушишь всё…

– Чтобы построить что-то новое, нужно разрушить старое.

–Даниэль… в клубе осталась Габриэлла, она ничего не знает, вдруг с ней что—то случится?

–С ней всё в порядке, мой друг Валерио забрал её и везет домой.

Мирабель выдохнула.

Я остановил машину возле её дома. Медленно. Аккуратно. Слишком аккуратно для того, кто был так зол минуту назад.

– В доме сейчас безопасно, – добавил я уже холоднее. —Людей твоего отца нет, как и его самого.

–Даниэль, если бы не ты… Спасибо тебе, спасибо, что оказался рядом…

Она вышла из машины, пошатываясь. На секунду обернулась.

– Пожалуйста… – ещё раз. Почти шёпотом. – Не приходи.

Я смотрел на неё через открытое окно.

И вдруг – улыбнулся.

Спокойно. Уверенно.

– Спокойной ночи, Мирабель.

19 ГЛАВА

МИРАБЕЛЬ

Дом спал.

Коридоры были пустыми. Свет бра тихо дрожал на стенах, отбрасывая тени, похожие на решётки.

Я шла медленно, стараясь не издавать ни звука, будто сама боялась быть пойманной – не охраной, не отцом… собственными мыслями. Алкоголь в моём организме еще давал о себе знать.

Дверь спальни закрылась за мной почти беззвучно.

Только тогда я позволила себе сесть на пол, прислонившись спиной к кровати. Платье было грязным, мятым.

Дыхание сбилось. Сначала просто часто. Потом – слишком быстро.

– Нет… – прошептала я в темноту, прижимая ладонь к груди. – Нет, нет, нет…

Паника накатила волной. Сердце билось так сильно, что казалось – оно вот—вот вырвется наружу. Воздух застревал в горле. Я попыталась вдохнуть глубже – и не смогла.

Я обняла себя за плечи, раскачиваясь вперёд—назад, как в детстве.

Зачем ты это делаешь?..

Мысль возникла сама собой. Не как обвинение – как мольба.

Зачем ты спас меня, Даниэль? Зачем смотришь так, будто я – твоя? Зачем держишься рядом, если всё уже решено?

Я встала и подошла к зеркалу.

Отражение было чужим. Бледное лицо, покрасневшие глаза, растрёпанные волосы. Я выглядела не как невеста – а как девочка, которую загнали в угол.

–Я выйду за другого, – сказала это вслух. Голос дрожал. – Это уже решено.