Андрей Маликов Охотник на волков

Ферон убрал клинки в ножны, а затем шагнул к Марту в упор и хлопнул его по плечу. В этом жесте не было ни поздравления, ни насмешки — лишь холодное, оценивающее признание. Так равный отмечает равного, давая понять, что заметил его и, возможно, запомнит. «Второй клинок, юнец, — обронил он негромко. — Всегда помни о втором клинке». И, не оглядываясь, отошёл к своим.

Март сокрушённо вздохнул и медленно опустил меч. Внутри кипела горечь неудачи. Пусть он и не проиграл в этом бою, но для себя он твёрдо решил, что эта ничья равносильна поражению, и те слова, которые произнёс Ферон перед схваткой, остались безнаказанными. В какой-то момент он уже видел себя победителем, уже ощутил этот сладкий вкус триумфа, но в последний миг всё обернулось против него.

— Ну что же, неплохое получилось зрелище, — раздался голос Валлара, перекрывая шум толпы. — Но впереди ещё три боя. Посмотрим, кто у нас следующий.

Он обвёл взглядом собравшихся, выбирая очередного бойца и его взор остановился на Угорхе.

— Ты не против размяться? Тут, как раз есть, подходящий для тебя соперник.

Орк, который до этого стоял, скрестив руки, на груди чуть приподнял бровь.

— Против кого?

— Это будет Шухраг, — тут же нашел ему соперника Валлар.

Тролль, до этого наблюдавший за схваткой, хмыкнул и оттолкнулся от стены и тут же оказался в центре круга.

— Как скажешь, — равнодушно пробурчал он.

Огромные фигуры вышли в центр, и казарма тут же наполнилась возбужденными голосами, воины обсуждали предстоящий бой с предвкушением настоящего представления.

Март проходя мимо Шухрага подбодрил его, а тот в ответ ему подмигнул, но как бы тролль не старался выглядеть невозмутимо и беспечно, Март хорошо знал своего друга и прекрасно понимал, что именно в этот момент, Шухраг предельно собран и сконцентрирован на предстоящем бою.

Толпа затихла в напряжённом ожидании. Гул голосов сменился низким рокотом, воины немного разошлись делая круг шире, справедливо полагая, что таким гигантам потребуется, значительно больше пространства.

Шухраг непринужденно размял кисти рук и выпрямился. Следом за ним в круг вышел и орк. Зеленая громадина уже держала в руках свою исполинскую булаву, тролль тоже вытащил из-за спины, свою, не менее впечатляющую секиру.

— Нет, нет! Так не пойдет, — вклинился между ними Валлар, — у вас не будет никакого оружия, а то вы точно поубиваете друг друга.

— В таком случае ему лучше сразу сдаться, — ухмыльнулся Угорх, покручивая булаву в лапище, словно это была обыкновенная трость. Орк передал своё оружие Ферону — воину с которым сражался Март.

— Не в этот рраз, дрружище, — спокойно отозвался Шухраг, протягивая свою секиру Марту, тот не без труда принял её и в очередной раз подивился силе тролля, ему было невероятно тяжело, просто держать её в руках, что уж говорить о том, что бы сражаться ей.

Тролль был внешне невозмутим, но Март заметил, как подрагивают пальцы его друга, когда он расстегивал ремень перевязи. Возможно, это был лёгкое волнение перед боем или просто желание поскорее перейти к делу — Шухраг не терпел долгих приготовлений.

Валлар удовлетворённо кивнул.

— Теперь другое дело. Начинайте!

Секунду соперники лишь изучали друг друга, они не спеша кружили по импровизированной арене, будто два зверя, готовые вцепиться, друг другу в глотку.

Первым атаковал Угорх — резко, но на удивление ловко для своих размеров. Его здоровенный кулак пронёсся возле левого уха Шухраг, но каким-то чудом не задел. В толпе раздался удивленный ропот.

— Давай, здоровяк! — выкрикнул кто-то, подбадривая своего соратника.

Орк зарычал и бросился вновь на Шухрага, Угорх двигался стремительно быстро, но с каждым ударом звериная ярость в его глазах разгоралась всё сильнее, замутняя разум.

— Что, трусишь, тролль? — прорычал Угорх, в очередной раз размашисто взмахнув кулаком. — Я слышал, ваш народ только и умеет, что сидеть в своих горах, пялясь на камни. Говорят, вы и умом-то недалеко от них ушли.

— Я прросто ррастягиваю удовольствие, — сдержанно ответил Шухраг с равнодушной усмешкой на лице.

Орк хотел было сказать что-то ещё — явно намереваясь бросить ещё более грязное оскорбление, — но тролль не дал этим словам вырваться наружу. Мощнейший удар под рёбра сотряс зелёного здоровяка, заставив того непроизвольно застонать. Но Угорх быстро пришёл в себя, взревел и бросился вперёд, пытаясь схватить противника. Шухраг, однако, оказался быстрее — он легко ушёл в сторону, заставив орка вспороть воздух. Толпа взревела и принялась с удвоенным рвением поддерживать Угорха.

— Давай, Шухраг! — раздался голос Марта. Его слова прозвучали тихим всплеском среди рёва водопада, но главное было то, что тот, кому они предназначались, — их услышал.

Схватка разгоралась, ибо она была не менее жаркой, чем самый настоящий пожар. Воины наблюдали с напряжёнными лицами, время от времени выкрикивая одобрительные возгласы, особенно тогда, когда орк был успешнее своего соперника. Каждый удар гулко отдавался в стенах казармы, точно удары молота по наковальне. Пот стекал по телам, дыхание срывалось на хрип, но ни один из гигантов не собирался отступать.

Март заметил, что остальные Безликие следили за этой схваткой как-то особенно пристально — и понял: это не просто испытание новичка, это был отголосок древней вражды, о которой он только слышал в сказаниях.

В какой-то момент орку всё же удалось прижать Шухрага к краю круга. Стоявшие там воины тут же отпрянули, и тролль упёрся спиной в стену. Теперь казалось, что ему некуда деться.

— Ну вот и всё, — прохрипел Угорх, занося кулак для решающего удара. Он прекрасно понимал, что в таком замкнутом пространстве троллю не хватит места, чтобы увернуться.

Но вместо страха на лице Шухрага появилась хитрая ухмылка. Он резко поднырнул под удар, ухватил орка за пояс и, напрягая все мышцы, с громким рыком перебросил противника через себя.

Угорх тяжело рухнул на спину, земля под ним вздрогнула. Толпа взорвалась криками.

Шухраг не дал орку опомниться — уже в следующую секунду он оказался сверху, прижав мощной рукой шею противника к земле.

— Сдаёшься? — спросил он спокойно, даже с какой-то скукой в голосе.

Угорх издал глухой рык, но вырваться не смог.

— Хватит, — объявил Валлар, выходя в круг. — Победитель — Шухраг!

Толпа загудела, но на этот раз одобрительные возгласы были куда громче. Март с улыбкой наблюдал, как тролль медленно поднимается, потирая ссадины на локтях, и протягивает руку орку, помогая ему встать.

— Хорошая драка, — буркнул Угорх, вытирая кровь с разбитой губы.

— В следующий рраз повезёт, — ухмыльнулся Шухраг, пожимая ладонь противника. — Может, хоть теперь перестанешь верить сказкам прро тррусливых троллей.

Март не сомневался — в глубине души тролль сейчас был доволен не меньше, чем после бутылки хорошего вина и сытного ужина, хоть старательно этого и не показывал.

Валлар осмотрел двух тяжело дышащих бойцов и довольно ухмыльнулся.

— Вот это я понимаю, было на что посмотреть, — произнёс он, обводя взглядом толпу. — А вы, ленивые дармоеды, учитесь, как нужно биться!

Воины одобрительным ревом, поддержали своего предводителя, словно и не заметив упрёков с его стороны, — возбуждённые голоса уже спорили о прошедших поединках, перемешивая рассуждения и насмешками с грубоватыми шутками. Однако властный окрик Валлара, заставил всех замолчать.

Шухраг вытер тыльной стороной ладони пот со лба и, тяжело вздохнув, направился к Марту, забирая у него свою секиру.

— Неплохая рразминка, — усмехнулся он, закидывая оружие за спину. — Прравда, этот зелёный недоумок слишком много болтает.

— Главное, чтобы в следующий раз ты не болтал... лежа на земле, — усмехнулся Март.

Он искренне радовался победе друга, но в то же время ощущал странное желание слегка остудить его пыл, чтобы тот не зазнавался. В глубине души Март понимал, что такая участь Шухрагу вряд ли грозит, но поддразнить его было куда приятнее, а может быть это в нём говорила обида, за не выигранный бой, но сейчас было не время об этом размышлять, зычный голос Валлара, вернул его к действительности.

— Кто следующий? Или мне опять выбирать самому?

Но на его вызов никто не откликнулся, толпа замерла в ожидании.

— Хакон! — выкрикнул Валлар. — Ты что там притаился за спинами?

Воин с черными волосами и ножом осклабился и неторопливо вышел в круг. Его вытянутое лицо, отдаленно напоминало птичье и прямо сейчас на нем играла самодовольная улыбка. На поясе у него побрякивали ножны с парой кинжалов, а на груди виднелось несколько спрятанных под одеждой рукоятей метательных ножей.

— Будто мне больше не чем заняться. — ответил Хакон, голос его был скрипучим, словно ржавый механизм. — Но если ты настаиваешь, я готов.

— Посмотрим, как ты машешь кулаками без своих ножей, — усмехнулся Валлар. — Твой соперник — Борх!

Толпа оживлённо загудела. Борх вторя своему сопернику медлительной походкой вышел в центр круга. Его широкие плечи казались ещё массивнее на фоне сухощавого Хакона.

— Без ножей? — с фальшивым разочарованием спросил Хакон, расстёгивая ремни с оружием и передавая их ближайшему воину. — Ты так сильно переживаешь за этого мужика?

— Отнюдь, — хмыкнул Валлар. — Но сейчас время показать, что ты умеешь делать голыми руками.

Борх молча сжал кулаки, костяшки пальцев хрустнули. Он уже не раз доказывал свою силу в кулачных боях, но это было очень давно. Хакон был моложе его — хитрый, юркий, с неуловимой грацией хищника. Толпа, уже забыв о только что завершившейся схватке, снова замерла в напряжённом ожидании.

— Начинайте! — скомандовал Валлар.

Какое-то время бойцы стояли напротив друг друга не шелохнувшись. Тишина, воцарившаяся над кругом, казалась почти осязаемой. Хакон сделал шаг, потом ещё один неспешно обходя своего противника. Борх стоял неподвижно, как высеченная из камня статуя, его взгляд был тяжёлым и сосредоточенным. Он знал, что любое неосторожное движение может спровоцировать соперника.

— В чём дело, старик? — проворчал Хакон, продолжая движение. — Заснул?

— Жду, когда ты закончишь трепаться или вы здесь все болтуны? — тихо ответил Борх, но его слова услышали все и тут же недовольный ропот, эхом разнесся по казарме.

Первым, как и следовало ожидать, атаковал Хакон — стремительно и почти неуловимо. Резкий удар кулака был направлен в челюсть Борха, но тот даже не попытался уклониться — он просто поднял руку, перехватывая удар. Грубая ладонь сомкнулась на запястье Хакона, словно железный капкан. Хакон дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка Борха не ослабевала. Ещё одно движение — и старый воин с силой дёрнул соперника на себя, но тот, предугадав его замысел, сделал шаг вперёд, разрывая расстояние, и тут же ударил локтем в солнечное сплетение.

Борх на миг скривился, но тут же отпустил Хакона и отступил на шаг. Толпа загудела.

— Крыса, — прохрипел Борх, растирая грудь.

— Ничего... потерпишь, — ехидно ухмыльнулся Хакон, вновь начиная свой хоровод.

Теперь бой шёл в ином ключе. Хакон больше не бросался в открытую, а выжидал. Борх же двигался медленно, но каждый его шаг был выверенным и спокоен, без видимой суеты.

В какой-то момент Хакону это надоело и он снова рванулся вперёд — обманный выпад, ещё один… но на третий Борх внезапно двинулся навстречу. Его кулак с хрустом врезался в бок Хакона, и тот отлетел, согнувшись пополам.

Толпа взревела.

— В чём дело? — прорычал Борх, делая шаг навстречу. — Ты уснул?!

Хакон с трудом поднялся на ноги, держась за ребра.

— Ты не так плох, — прохрипел он, не обращая внимание на насмешку. — Давай попробуем ещё раз.

Валлар наблюдал с прищуром, явно наслаждаясь зрелищем. Бой только начинался.

Хакон кое-как выпрямился, стиснув зубы, глаза его сверкнули неподдельной злобой. Влажная прядь тёмных волос упала на лоб, но он даже не попытался её убрать. Толпа гудела, но для бойцов мир сузился до импровизированного круга арены.

— Ну же, крыса… — сам не зная почему он стал так называть своего противника, Борх встал в боевую стойку. — Покажи, на что ты способен.

— Сейчас я заткну твой паршивый рот, старик… — прошипел Хакон, и что-то изменилось в его движениях.

Он стал быстрее чем прежде, хотя и раньше, назвать его медлительным, едва-ли было возможно — теперь же перед Борхом кружил хищник, быстрый и опасный.

Раз, два — ложные выпады, слишком быстрые, чтобы за ними уследить. Борх держался, не позволяя обмануть себя. Но в следующий миг Хакон взмыл вверх — нога с хлёстким свистом рассекла воздух, целясь в висок.

Борх едва успел поднять руку, заслоняясь от стремительного удара. Нога противника, обутая в тяжелый сапог, обрушилась на его предплечье с такой силой, что кости затрещали, а сам он едва устоял на ногах. Удар был настолько мощен, что, не подставь он вовремя руку, бой был бы окончен, и тьма уже поглотила бы его. Борха отбросило на шаг назад, и он почувствовал, как его левая рука онемела и повисла безвольной плетью.

Не дав опомниться, Хакон скользнул вбок, заставляя Борха развернуться. Толпа ахнула — их движения становились всё быстрее. Они кружились в танце. Танец силы и опыта против танца скорости и молодости.

Кулак Борха пронёсся мимо щеки Хакона, едва не сбив его с ног, но юркий воин успел уклониться, сделав перекат назад. В тот же миг его пятка с глухим хлопком впечаталась в колено Борха.

Старый воин взревел, пошатнувшись, но вместо боли в его глазах вспыхнула ярость. Март следивший во все глаза, за этим поединком, готов был поспорить, что прежде таким злым Борха ещё не видел.

— Быстрый… ублюдок, — процедил он, прихрамывая. — Но одних трюков будет маловато.

— Разве? — ухмыльнулся Хакон, — как по мне, так их более чем достаточно, чтобы уложить такую рухлядь как ты.

Не успел он договорить, как Борх рванул вперёд, столь молниеносно, что никто из собравшихся не ожидал такой скорости от ветерана, — ни повреждённое колено, ни груз прожитых лет, казалось, не обременяли его вовсе. Противник никуда не делся бы от удара... но Хакон успел. Уклонившись, он попытался обойти Борха слева и провести контратаку, но старый воин всё просчитал наперёд — его рука метнулась в сторону, с силой сжимая плечо Хакона, и мощным рывком развернула юркого воина спиной к себе. Объятия Борха захлопнулись, как капкан, поймавший в стальные тиски проворную крысу. Хакон дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка старого воина была непреклонна — жёсткая и неумолимая, как сама судьба. Он почувствовал, как могучие руки Борха сжались вокруг его тела, словно стальные обручи, грозя переломить каждое ребро. Под натиском железной хватки кости протестующе затрещали, а лёгкие сжались, не успевая вобрать в себя воздух. Дышать становилось всё труднее — каждый вдох отзывался острой болью в груди.

Горячее дыхание Борха обжигало шею, и на миг Хакону показалось, что время замедлилось — шум толпы отдалился, словно сквозь плотную стену. Он слышал лишь тяжёлые удары своего сердца, в глазах стало темнеть…

— Победил Борх, — провозгласил Валлар, нисколько не сомневаясь в победе старого друга. — Ну всё, отпускай его... с него хватит.

Борх не спеша разжал руки, и Хакон рухнул на землю, часто дыша, но почти сразу приподнялся на одно колено, пытаясь скрыть свою слабость. Боль пульсировала в груди, но в его глазах по-прежнему горел дерзкий огонёк. Борх, как и Шухраг до него, протянул поверженному противнику руку, помогая встать. В этом жесте не было ни снисхождения, ни насмешки — лишь суровое уважение воина к воину.

Следующим в круг вышел Ярис, но этот бой закончился, так и не успев начаться. Сын старосты сражался против жилистого воина с шрамом на лбу — имя его Март так и не запомнил. Всё случилось слишком быстро: несколько неуклюжих выпадов Яриса, лёгкий, почти ленивый уклон соперника — и вот парень уже валяется в пыли, хватаясь за ушибленную челюсть под насмешливый ропот толпы.

— На его месте мог бы быть любой из нас, — изрёк Март, наблюдая, как Ярис, покачиваясь, выбирается из круга. Внутри у него всё было двойственно: с одной стороны, Ярис заслужил этот урок, с другой — слишком уж жестоким он вышел. Хотя, возможно, это была именно та острастка, в которой он давно нуждался.

— Но не был, — обронил Шухраг, даже не повернув головы.

Когда последнее сражение было завершено, Валлар вышел в круг и хлопнул в ладони, привлекая внимание. Толпа нехотя притихла.

— На этом мы закончим! — громко объявил он. — А теперь все быстро по своим делам, да поживее.

Воины начали расходиться, кто-то направился к оружейной, кто-то — к своим лежанкам, а кое-кто, особенно те, кто принимал участие в сражениях, сразу потянулись к бочкам с водой, чтобы смыть с себя пыль, кровь и утолить жажду.

Когда казарма опустела, Валлар подозвал к себе Борха и его спутников.

— Завтра с утра вы перебираетесь сюда, — наконец произнёс он. — Казармы — ваш новый дом, пока я не скажу обратного.

— Надеюсь, кормят тут исправно, — пробурчал Шухраг.

— А пока давайте вернёмся в таверну, там и поговорим, заодно и отметим, что вы прошли испытание, — предложил Валлар, не обращая внимания на слова тролля.

Возражений ни у кого не возникло — всем хотелось побыстрее освежиться в тёплой воде, съесть кусок горячего мяса и согреться у очага. Вся компания дружно направилась к таверне. Валлар с Борхом шли впереди и о чём-то оживлённо спорили. Старый воин слегка прихрамывал — повреждённое колено давало о себе знать, — но на его суровом лице не отражалось ни боли, ни раздражения. Кажется, для Борха это было лишь досадной помехой, не стоящей его внимания.

Март с Шухрагом молча следовали позади. Тролль с ленивой ухмылкой потирал синяк на скуле, полученный в бою, а Март украдкой косился на товарища. Его беспокоила мысль о том, что если бы бой тролля пошёл по другому сценарию, мог ли он обезуметь снова, как в ту роковую ночь, когда он изрубил своей исполинской секирой тело Конрада на куски.

Позади всех плёлся Ярис, сгорбившись под тяжестью собственного поражения. Он не поднимал глаз, будто надеясь, что его вообще никто не заметит. Лицо сына старосты было бледным, губы плотно сжаты, а руки мелко подрагивали. Он проиграл. Единственный из всех. И теперь тащил это бремя, ещё не зная, куда заведёт его избранное поприще.

Сказать, что на нём не было лица — не сказать ничего. Март поймал себя на том, что испытывает к нему странную смесь жалости и раздражения. Ещё недавно Ярис был первым, кто усмехался над чужими неудачами, а теперь сам стал объектом для насмешек, к тому же из-за него чуть не ушёл Шухраг.

— Вот на кой чёрт нам сдался этот барак вместе с этим сборищем подонков? — тихо пробурчал Ярис, догоняя Марта с Шухрагом. В его голосе звучала обида, плохо прикрываемая привычной заносчивостью.

— Можно подумать, у нас есть выбор, — равнодушно пожал плечами Март, не замедляя шага.

— Конечно есть, — страстно возразил сын старосты. — Мы можем остаться в таверне. Денег, что дал тебе Вильгельм, хватит надолго.

— Послушай, Ярис, — Март внезапно остановился и повернулся, встретив друга пристальным взглядом. — Думаешь, мне по душе это сборище? Ты видел их глаза? В них нет ни совести, ни жалости. Эти люди убивают без лишних раздумий и угрызений. Сегодня они сидят с тобой за одним столом, а завтра могут перерезать тебе горло ради пары медяков… или просто потому, что ты не так на них посмотрел. Или потому, что им станет скучно.

Ярис открыл было рот, собираясь возразить, но Март не дал ему вставить ни слова.

— Думаешь, мне самому хочется ночевать с ними под одной крышей? Каждый вечер засыпать, зная, что в темноте кто-то точит нож, который может оборвать твою жизнь? — Он сжал кулаки, чувствуя, как в груди поднимается жар. — Но Вильгельм сказал нам присоединиться к ним. А он никогда не говорит ничего просто так. Если он считает, что так будет лучше — значит, так тому и быть.

Март сделал шаг ближе, вплотную приблизившись к Ярису, и его голос стал тише.

— Или ты предлагаешь сидеть в таверне, проедая чужие деньги? И ждать, пока монеты кончатся, а потом? Что мы будем делать потом?

Ярис отвёл взгляд и его сжатые губы дрогнули. Март видел, как внутри друга происходит борьба.

— Я тоже этого не хочу, — продолжил он. — Но выбирать приходится не всегда. Дождемся Вильгельма, а там уже будет видно.

— А если он не вернется? Что тогда? — не сдавался Ярис, — ты так слепо веришь каждому его слову? Мы и без него прекрасно справлялись, тебе пора бы подумать своей головой и принимать решения самому, а не вечно рассчитывать на кого-то.

Слова Яриса повисли в воздухе, Март медленно выдохнул, сдерживая вспыхнувший гнев. В глазах друга читалась искренняя обида и смятение, но за ней таилось что-то ещё… что-то большее — отчаяние, страх перед неизвестностью, которая угрожала поглотить их в этом чужом и враждебном для них городе.

— Думаешь, я не думал об этом? — наконец негромко сказал Март, глядя прямо в глаза Ярису. — Каждый день думаю. Но что я могу решить сам? Куда нам идти? Чем заниматься? Грабить? Убивать? Стать такими же, как Волчья Стая? Или найти какую-нибудь захудалую деревушку и остаться там?

— Вильгельм может быть высокомерным, язвительным и до чертиков раздражающим… но он единственный, кто нам способен помочь, — с напором продолжил он. — Единственный, кто дал мне шанс отомстить, если бы не он я был бы уже давно мёртв. Ты прав — мы справлялись без него… но как? Шарахались по лесам, прятались от каждого шороха, голодали, как собаки. Это по-твоему жизнь? Мы потеряли уже Исидора и Конрада! И если бы Вильгельм был тогда рядом… этого бы не случилось.

Ярис молча слушал, не решаясь перебить разгоряченного Марта.

— Он вернётся, — твёрдо заявил молодой охотник. — Я не знаю когда, но вернётся. И пока это не случилось, мы должны держаться вместе.

Он отвернулся и продолжил шагать вперёд по мокрой улице Локараса. Шухраг молча последовал за ним, тяжело ступая по влажной мостовой. Несколько мгновений Ярис колебался, стоя посреди улицы под мелким дождём. Его плечи дрожали — то ли от холода, то ли от гнева. Наконец, он стиснул зубы и, не говоря ни слова, побрёл следом.

Его можно было понять. В отличие от Марта, который с раннего детства не имел почти ничего, Ярис рос в совершенно других условиях. Он был младшим сыном старосты, окружённым заботой и любовью, привыкшим к тому, что мир вращается вокруг него. Стоило ему лишь намекнуть на какую-либо потребность — и она тут же удовлетворялась. Никто не смел ему перечить, никто не осмеливался сказать лишнего слова. Если же возникали какие-то проблемы, их решали не он сам, а его отец или старший брат.

Жизнь Яриса была размеренной, предсказуемой, безопасной и полной привилегий. Он никогда не знал, что значит бороться за место под солнцем, никогда не испытывал настоящего страха перед завтрашним днём, не ложился спать, томимый голодом. А теперь всё изменилось. Теперь он был вынужден существовать среди людей, для которых слабость — это смертный приговор, среди тех, кому нет дела до его происхождения и прошлого. Здесь не было ни отца, ни брата, готовых разрешить любую неприятность. Впервые в жизни он столкнулся с миром, который не желал подстраиваться под него, и это пугало его до глубины души.

Дождь к тому времени, пролился вновь и все пятеро вошли в таверну промокшими до нитки. Валлар без колебаний распахнул массивную дверь и первым шагнул внутрь, следом вошёл Борх, отставание остальных осталось ими незамеченным.