Андрей Маликов Охотник на волков

Глава 1

Эрик сидел у массивного, в золотых узорах окна и бездумно следил, как по стеклу, извиваясь, стекают дождевые капли. За окном сгущались сумерки, и в неровном свете масляных фонарей вода на мостовой мерцала янтарными бликами, искажая очертания вечерних улиц. Город жил своей, чуждой ему жизнью: отдалённо доносились гортанные выкрики торговцев, цокот подков и грубая брань стражи. Для Эрика всё это было лишь назойливым шумом, лишённым всякого смысла. Ибо мысли его, блуждали далеко отсюда, в том невозвратном дне, что рассёк его существование надвое — на «до» и «после».

Дождь. Такой же, как и тогда. Воспоминания нахлынули, утягивая его в ту ночь, когда Волчья Стая обрушилась на его родную деревню. Он был ещё совсем ребёнком, когда небеса заволокло тяжёлыми, низкими тучами, и с первыми раскатами грома в поселение нагрянули чужаки. Возникли они, казалось, из ниоткуда: люди, облачённые в волчьи шкуры, — головы убитых зверей, оскаленные в предсмертном рыке, покоились у них на правом плече, словно жуткие наплечники. В руках они сжимали обнажённые клинки, остриё которых, источало саму эссенцию жестокости. Они поджигали дома, вспарывали животы, убивали без разбора — женщин, детей, немощных стариков.

Сперва раздались тревожные крики, затем — топот ног; соседи бежали к своим жилищам, запирая двери в тщетной надежде укрыться. Кто-то пытался сопротивляться, но сопротивление это было сломлено в считанные минуты. Эрик помнил, как выбежал на улицу босиком, чувствуя ступнями влажную траву, перемешанную с грязью. Он искал родителей, звал их, но в ответ слышал лишь предсмертные хрипы и душераздирающие вопли.

Мать свою он нашёл у порога соседнего дома. Вероятно, до собственного она добежать уже не успевала и решила укрыться здесь, но не успела. Она лежала, согнувшись, зажимая ладонями живот, из которого медленно уходила жизнь. Её глаза были открыты и полны невыразимой муки, но она ещё дышала. Он бросился к ней, схватил за холодеющую руку, пытаясь поднять, спасти, увести прочь от этого кошмара, но все усилия были тщетны. Дыхание её прервалось, и свет в глазах угас навсегда.

А потом он увидел отца. Тот лежал у колодца, с почти отделённой от тела головой, а в нескольких шагах от него валялся разорванный на части труп мальчишки, с которым ещё вчера Эрик беззаботно бегал по лесу, смеялся и играл. Тогда он не понял, почему не заплакал. Почему не закричал. Почему просто стоял, остолбенев, глядя на эту кровавую картину. Много позже он осознал: в тот миг душа его, не выдержав зрелища, попросту покинула тело, оставив взамен пустую, холодную оболочку. Оболочку, которую Гарат и подобрал с земли. Он не помнил, что ответил ему тогда… а может, и вовсе ничего не говорил. Но спустя мгновение мужчина поднял его на руки, усмехнулся и произнёс слова, ставшие для него роковыми:

— Ну что же, идём.

Тогда он ещё не знал, что это за человек. Не знал, что зовут его Гарат. Не знал и то, что этот рыжеволосый станет его господином, его наставником… его проклятьем и покровителем. С того дня он перестал быть сыном своих убитых родителей. Он стал частью Волчьей Стаи, и отныне они заменили ему семью.

Эрик отвёл взгляд от окна, возвращаясь из прошлого в ледяную реальность. Прошло столько лет, но в минуты вынужденного одиночества минувшее неизменно давало о себе знать, напоминая, кем он был и кем его сделали. Он провёл ладонью по холодному стеклу, стирая запотевший след, и тяжело, прерывисто вздохнул.

Гильдейская зала дышала показным богатством. Высокие потолки, украшенные замысловатой лепниной, массивные колонны, стены, отделанные тёмным, драгоценным деревом. В углу, в огромном камине, плясал огонь, наполняя помещение теплом и отбрасывая причудливые тени. В воздухе витал запах дорогого вина, смолы и воска от свечей — обстановка, призванная внушать почтение. Но для Эрика здесь не было уюта. Это место казалось ему фальшивым и глубоко чуждым. Привыкшему к аскетичной суровости, ему было здесь не место.

Раздался скрип петель, и его мысли рассыпались в прах. Гарат вошёл, затворив за собой дверь с излишней силой. Его широкие плечи казались ещё мощнее под промокшей от дождя накидкой. Рыжая борода была влажной, а глаза — хмурыми и напряжёнными. Он стряхнул капли с рукавов и медленно оглядел Эрика, будто силясь понять, не натворил ли тот чего за время его отсутствия.

— Где твой лук? — спросил он, голос был таким же низким, как и в день их первой встречи.

Эрик уже знал, что услышит этот вопрос.

— Я не взял его намеренно, — ответил он, спокойно выдержав пронзительный взгляд собеседника. — Чтобы стража у ворот не задавала лишних вопросов. Да и в городе не хотелось привлекать внимание.

Гарат прищурился, будто взвешивая каждое его слово. Потом хмыкнул, качнув головой.

— Ты все сделал правильно, — нехотя признал он. — Хоть иногда ты умеешь думать.

Он подошел к окну, бросив мимолетный взгляд на улицу, где все еще лил дождь.

— Долго ждал?

— Хватило времени, чтобы вспомнить прошлое, — Эрик чуть заметно пожал плечами.

Гарат усмехнулся, но в его глазах не было и толики веселья.

— Ты всё продолжаешь жить прошлым? Его уже не изменить, живи сегодняшним днем Эрик, я тебе уже говорил об этом несколько раз.

Гарат хотел добавить ещё что-то, но передумал и махнув рукой, оборвав незаконченный разговор. Он сделал несколько шагов по комнате, разминая окоченевшие пальцы. Его мокрая накидка оставляла темные пятна на полу, а воздух в помещении пропитался сыростью и дорожной пылью. Эрик продолжал стоять у окна, глядя на улицу, залитую дождем.

— Ты выследил их? — спросил Гарат, не оборачиваясь.

— Да, — ответил Эрик, не отрывая взгляда от мокрых камней мостовой. — Они остановились в таверне «Тихий угол».

Гарат усмехнулся и медленно повернулся к нему.

— Отлично! Я надеюсь в этот раз ты доведешь дело до конца?

— Теперь сделать это стало тяжелее, — ответил Эрик, отворачиваясь от окна.

Уперев руки в бока, Гарат посмотрел на подопечного с легкой насмешкой.

— Теперь? — протянул он, приподнимая бровь. — У тебя было две возможности, которые ты упустил и ты говоришь, что теперь будет тяжелее?

Эрик сжал кулаки, не позволяя раздражению взять верх и выйти наружу.

— В этот раз я не ошибусь, — твердо сказал он. — Я и сам знаю, что подвел тебя.

Гарат покачал головой, словно не хотел ничего слышать.

— Может мне стоит отозвать Зорана? И пусть он займется этим, пока ещё не поздно? — спросил Гарат, внимательно изучая реакцию своего подчиненного.

Эрик не ответил. В глубине души он знал — Гарат прав. Первый раз он недооценил их, да и появление эльфийки сыграло на руку этому пёстрому сброду. Благодаря ей, обезумевший тролль их не убил и им удалось ускользнуть. Второй раз — снова допустил промах, появление воинов Локараса стало полной неожиданностью. Но теперь всё будет иначе. Больше никто не помешает ему довести дело до конца.

— Эрик, я даю тебе последний шанс, используй всё что хочешь, но добудь мне эту чертову книгу.

Гарат еще раз окинул Эрика тяжелым взглядом, будто пытался в нём что-то разглядеть, затем резко развернулся и направился к двери. Его шаги гулко отдавались по полу, тяжелые сапоги оставляли на ковре мокрые следы.

— Не разочаруй меня, — бросил он через плечо.

Дверь с раскатистым стуком захлопнулась, сотрясая воздух в комнате. На миг все стихло, остался только звук капель дождя, барабанящих по стеклу. Эрик сжал зубы. Он не мог позволить себе снова провалиться. Не мог снова подвести Гарата. Он глубоко вздохнул, проводя ладонями по лицу. Нужно сосредоточиться. Нужно продумать всё до мелочей. В этот раз он не может позволить себе ошибиться.

Эрик шагнул к окну, провел пальцем по холодному стеклу, наблюдая за танцем огней на мокрой мостовой. Он знал, что если он в этот раз не сделает то, что от него хочет Гарат — от него избавятся.

** *

Ночь в Локарасе была темной и влажной. Хоть дождь уже закончился, но улицы оставались покрытыми лужами, и каждый шаг отдавался тихим всплеском. Лампадные фонари раскачивались на ветру, отбрасывая дрожащие отсветы на стены домов, словно размытые призрачные силуэты.

— Черт возьми, куда он подевался?! — выдохнул Борх, резко остановившись посреди переулка.

Март остановился рядом, переводя дыхание. Они обошли уже полгорода, заглянули в каждую подворотню, пересекли рынок, спустились даже в порт — но следов Шухрага нигде не было.

— Мне кажется мы зря теряем время, — Борх пнул камень, тот отлетел в стену и с глухим стуком отскочил в сторону. — Думаю нам нужно разделиться.

Март не сразу ответил. Ему не нравилась эта идея, но выбора не было. Локарас по ночам был опасен. Особенно для чужаков, коими они и являлись.

— Хорошо. Ты ещё раз пройдись по рынку, я проверю трактиры. Встретимся на площади у фонтана.

Борх молча кивнул, и они разошлись в разные стороны.

Март ускорил шаг, стараясь держаться в тени. Не смотря на поздний час, город не спал. Из таверн доносились голоса пьяниц, на перекрестках ту и дело попадались случайные прохожие, а во мраке переулков мелькали подозрительные силуэты.

Юноша зашел в первый же трактир, что попался ему на пути, в нем было так же шумно, как и в том в, котором они остановились, но на этом сходство заканчивалось. Запах дешевого эля, перегара и мокрой одежды смешался в тяжелую, давящую смесь. Трактиром это место было назвать сложно, скорее забегаловка, хоть Март и не успел побывать во многих подобных местах, это было хуже всех предыдущих, даже таверна Йоргена выглядела куда более благопристойнее и уютнее.

Март быстро осмотрел зал. Шухрага нигде не было видно. Ни за столами, ни в дальних уголках, ни у стойки. Молодой охотник подумывал о том не спросить ли у посетителей, но оглядев присутствующих — передумал. Ибо, вряд ли кто-то из этих людей, ему захочет помочь...

Чувствуя нарастающее беспокойство, он вышел обратно на улицу. Март посетил ещё две таверны но ни в одной тролля не было. Парень обреченно вздохнул и поплелся к месту, где они договорились встретится с Борхом.

На площади, Борх уже его ждал и судя по его виду, его поиски тоже закончились ничем.

— Его нигде нет, — мрачный как туча, сообщил он, когда Март подошел ближе.

— У меня тоже ничего, — ответил юноша и его голос был полон отчаяния.

Март раздраженно ударил кулаком в стену, ближайшего дома и выругался.

— Если бы этот идиот Ярис не полез со своими дурацкими речами, Шухраг бы никуда не ушел! — буркнул он, сжимая ушибленную руку.

Борх лишь покачал головой.

— Ты сам знаешь, что он очень ранимый, хоть по нему так и не скажешь. Но я не думал, что он может уйти…

— Да в том-то и дело, что мы не думали! — Март резко остановился и схватился за голову. — Ярис должен был его остановить, черт возьми!

— И как? Связать и держать в таверне? — грустно усмехнулся Борх. — Если он не хочет возвращаться, ты его силой не затащишь, а удержать его, у Яриса точно бы не вышло.

— Да, но… — Март стиснул зубы.

Ему не хотелось признавать правоту Борха, но всё-таки тот был прав. Даже если бы они втроем пытались его остановить, у них бы ничего не вышло. Но оставлять его одного в Локарасе было нельзя? Тролль обязательно вляпается в неприятности.

Долгие и безрезультатные поиски, вымотали их до предела. Они обшарили каждую подворотню, каждый тёмный переулок у городских ворот, но не нашли ни следа. Угрюмые и обессиленные, они вернулись в таверну, когда ночь уже полностью вступила в свои права. Внутри царил всё тот же полумрак, разбавленный дрожащим светом свечей, и густой, вязкий гул голосов, от которого у Марта начинало ломить в висках. Запах жареного мяса и крепкого эля, казалось, пропитал здесь каждую доску, но ни у него, ни у Борха не было и намека на аппетит.

Ярис сидел за маленьким, заляпанным воском столиком у самого камина. Он поднял голову, едва они переступили порог, и, заметив, что вернулись они вдвоём, беспокойство в его глазах сменилось чем-то иным — чем-то, что Март поначалу принял за разочарование.

— Ну что? Вы нашли его? — спросил он, хотя ответ и так был написан на их лицах.

— Нет, — бросил Март, не останавливаясь, и тяжело опустился на скамью. — И если с ним хоть что-то случится, это будет на твоей совести.

Ярис вспыхнул мгновенно, будто только и ждал этого обвинения.

— Я не заставлял его уходить! Он сам сделал этот выбор!

— Ты не должен был говорить того, что сказал! — гневно выкрикнул Март, и несколько ближайших посетителей с любопытством обернулись на шум.

— А что я сказал? Я сказал правду! — с вызовом, но уже чуть менее уверенно ответил Ярис.

— Кому нужна твоя правда, когда от неё нет никакого прока? — отмахнулся от него охотник.

— Это уже не важно. Шухрага это не вернёт, — холодно отрезал Ярис. — И мы не можем искать его целую вечность.

Март замер. Его пальцы, сжимавшие кружку, побелели.

— То есть ты предлагаешь просто забыть о нём?

— Я этого не говорил. Я лишь предлагаю смотреть вперёд, — сказал Ярис, поднимаясь. — Если он не вернётся до утра, значит, так тому и быть.

Март резко отвернулся, вцепившись в деревянную кружку сжал так, что было мочи. Борх молча опустился рядом и, ни на кого не глядя, произнёс:

— Мы все устали. Давайте подкрепимся и переждём ночь, а уже завтра решим, что нам делать.

Март не ответил. Он знал, что не уснёт. Где-то там, на холодных, продуваемых ветром улицах Локараса, их друг мог быть в смертельной опасности. Или, что ещё хуже, в плену у собственного отчаяния. Он не мог потерять ещё и Шухрага.

Время потянулось мучительно, словно расплавленная смола. Март вертел в пальцах кружку, из которой так и не сделал ни глотка; тёплая травяная настойка давно остыла, покрывшись маслянистой плёнкой. Борх угрюмо ковырял ножом в куске баранины, не столько из голода, сколько просто чтобы занять руки. Ярис, подперев голову рукой, неотрывно смотрел в пляшущее пламя камина, и в его глазах плясали отблески огня. Никто не произносил ни слова. Каждый раз, когда входная дверь с тяжёлым скрипом распахивалась, все трое невольно вскидывали головы, надеясь увидеть на пороге знакомый серый силуэт. Но всякий раз это были лишь случайные посетители: усталые путники, продрогшие торговцы или подвыпившие гуляки, спешащие укрыться от ночной прохлады и опрокинуть кубок-другой.

Наконец, когда ночь уже начала клониться к рассвету, а терпение их было на исходе, дверь отворилась вновь.

На пороге стоял Шухраг.

Но он был не один.

Чуть позади него, словно сотканная из теней, замерла фигура в длинном тёмном плаще с глубоким капюшоном. Тот почти полностью скрадывал лицо вошедшего, но то, что скрыть было невозможно, — так это глаза, горящие ровным, потусторонним изумрудным пламенем. Незнакомец был высок и статен; даже сквозь свободный, скрывающий очертания тела покрой одежды угадывалась незримая мощь. Несколько посетителей, привлечённые этим зловещим присутствием, обернулись, но, столкнувшись с пронзительным взглядом, поспешно отвели глаза. Воздух вокруг него, казалось, уплотнился и стал на несколько градусов холоднее.

Март медленно поднялся из-за стола, чувствуя, как бешено колотится сердце. Шухраг был жив. И он вернулся не один. Тролль оглядел таверну, заметил Марта, Борха и Яриса, и устало вздохнул. В его взгляде было что-то странное, что было ему не свойственно, можно было подумать, что тролль стеснялся.

— Вы там собираетесь сидеть до утра? — проворчал он, заходя внутрь и отряхивая с плеч капли дождя.

Но никто из троих не ответил. Их взгляды были прикованы к фигуре за его спиной. Безусловно они были рады возвращению их друга, но появление незнакомца, заставило их невольно напрячься.

— Это кто? — тихо спросил Борх, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ярис как и Борх тоже насторожился, этот человек был им не знаком, да и вообще… с кем может вернутся Шухраг в совершенно чужом, для него городе. Им откровенно это не нравилось и они начали нервничать. Борх проверил свой меч, удобно ли тот выходит из ножен, Ярис ерзал на стуле, пытаясь занят более удобное положение. Лишь Март, совершенно не опасался этого человека, пускай он и не видел его лица, он знал наверняка... кто скрывается под капюшоном.

— Это Вильгельм, — спокойно сообщил Март, прежде чем Шухраг успел открыть рот.

Незнакомец, услышав своё имя, наконец поднял голову. Тени под капюшоном дрогнули, отступая, и на всех троих взглянули глаза, пылающие зелёным огнем. Не отражавшие свет, но излучающие его. Они сверкали холодным высокомерием, снисходительным интересом — и едва уловимыми нотками скуки.

— Приятно видеть, что среди вас есть хоть кто-то, столь сообразительный, как этот молодой человек, — лениво протянул он, скользнув взглядом по Марту и подмигнув ему. Голос его был тихим и мелодичным и в тоже время казалось, что каждое слово, произнесённое магом, было милостивым одолжением для каждого, кому довелось его слышать.

Он неспешно шагнул вперёд и плавно скинул капюшон, обнажая пряди седых волос. Совершенно белые, как чистый снег или как лунный свет на застывшей, водной глади озера.

Несмотря на серебристую седину, его лицо оставалось поразительно молодым — утонченные черты, бледная кожа и холодная красота, лишённая малейшего изъяна. Только его глаза, выдавали в нём нечто чуждое и неестественное, они бы скорее подошли старцу, что видел закаты эпох.

Борх нахмурился.

— Ты тот самый Маг, — тихо проговорил он, скорее для себя самого, нежели для остальных.

— Тот самый маг, а если быть точным, то тот самый, могущественный маг, которого тебе довелось лицезреть воочию, — усмехнулся Вильгельм.

Он огляделся и, заметив свободный стул, без приглашения опустился на него, закинув ногу на ногу. Его движения были неторопливыми и изящными — в них не было ни суеты, ни тревоги. Он выглядел так, словно пришёл сюда просто… потому что так ему вздумалось.

— Ну, теперь, когда утомительная часть знакомства позади, — он выудил из складок плаща небольшую трубку и принялся набивать её сухими листьями табака, даже не глядя, ловко, будто бы он делал это уже тысячи раз... хотя скорее всего, так оно и было. — Может, кто-нибудь объяснит мне, почему я должен был мокнуть под этим мерзким дождём, уговаривая вашего впечатлительного друга вернутся?

Его губы тронула насмешливая улыбка, но в глазах всё ещё плясало холодное, непроницаемое пламя.

Вильгельм молча оглядел присутствующих и его взгляд упал на короб, стоявший рядом с Мартом и что-то в нём изменилось — в глубине пылающих зелёных глаз мелькнула едва уловимая грусть.

Он не задал вопроса. Не произнёс ни слова. Но Март всё равно понял — маг сразу осознал, что Конрада больше нет...

Повисло напряжённое молчание, наполненное невысказанными мыслями.

Март испытывая странное чувство, он никак не мог себе его объяснить. Он хотел рассказать Вильгельму столько всего, хотел поделиться пережитым, услышать его язвительные, но по-своему мудрые слова. Но знал, что сейчас для этого не самое подходящее время.

— Я рад тебя видеть, — робко произнёс он, нарушая молчание.

Вильгельм поднял на него, свои зеленые глаза, и выражение его лица вновь стало привычно-холодным. Он чуть прищурился, словно ему потребовалось время, чтобы осознать сказанное юношей, затем склонил голову к плечу и ухмыльнулся.

— Ну что же, хоть кто-то в этом богом забытом месте рад меня видеть, — протянул он, прикуривая трубку. Сизый дым лениво пополз вверх, завиваясь в замысловатые узоры. — Теперь скажи мне, почему вы решили придти в этот город? С тем же успехом, вы могли-бы отдать книгу, сразу в руки Луцию или Волчьей стае.

Март вздрогнул, уловив в голосе мага холодную, язвительную иронию. Вильгельм не сомневался — они загнали себя в ловушку, сами того не понимая.

— Как будто у нас был выбор, — страстно выпалил Март, — мы спасались от смерти и нам было не до твоей дурацкой книги.

Март напыщенно скрестил руки на груди и отвернулся.

Вильгельм задержал на нём взгляд, и в глубине его пылающих глаз мелькнуло что-то такое, что было не свойственно этому человеку… и можно ли вообще его считать таковым. Это было не раздражение, не презрение и даже не злость — что-то другое, куда сложнее, но определенно это было не безразличие.

— Ну конечно, — проворчал он, выпуская очередные клубы дыма. — Глупый мальчишка в очередной раз бежал, даже не задумываясь, куда приведёт его эта дорога.

Слова были наполнены привычной насмешкой, но в голосе Вильгельма не было той язвительности, с которой он обычно осыпал Марта. Он не испытывал к нему привычного недовольства — наоборот, где-то внутри мага озарился огонёк теплоты. На самом деле он появился там, одновременно с тем, когда некромант зашел в таверну и увидел юношу.

Март фыркнул, но не ответил.

Вильгельм вздохнул, покачав головой, и вальяжно откинулся на спинку стула.

— Ты прав, тебе было не до книги. Тебе было до того, чтобы вытащить себя и своих друзей из западни. Это… благородно, — в уголках его губ мелькнула легкая ухмылка, но теперь она была куда искренней.

Март покосился на него, будто не веря своим ушам.

— Ты только что похвалил меня?

Вильгельм вскинул бровь.

— Не говори глупостей, конечно же нет.

В ответ Март лишь усмехнулся.

Некромант выпустил тонкую струйку дыма, вновь скользнул взглядом по коробу и едва заметно нахмурился.

— Значит, теперь ты сам носишь её, — задумчиво проговорил он, словно пробуя эту мысль на вкус.

— Да, и я не собираюсь её никому отдавать, — резко ответил Март.

— Вот как? И что же ты собираешься с ней делать? — рассмеялся маг. — Впрочем, не отвечай. Здесь слишком шумно, да и публика не та. Давайте поднимемся наверх.

— Ты хочешь обсудить это в комнате? — настороженно уточнил Март.

— А что, тебе удобнее делиться тайнами на глазах у десятка пьяных завсегдатаев?

Март раздражённо поморщился, но промолчал. Он знал — спорить с некромантом бесполезно.

— Ладно, пошли.

Борх и Ярис переглянулись, но не стали возражать. Шухраг, молча наблюдавший за разговором, лишь тяжело вздохнул и первым направился наверх.

Они поднялись по лестнице, и Вильгельм, не дожидаясь приглашения, первым переступил порог. Сразу, по-хозяйски, он устроился в кресле у окна, вытянул ноги, скрестил пальцы на животе и с видимым наслаждением затянулся трубкой, зажатой в зубах. Синеватый дымок поплыл под низкий потолок.

— Полагаю, Конрада более нет? — спросил он, не сводя глаз с Марта.

— Да, — выдохнул юноша, и голова его упала на грудь.

— Я ощутил это ещё тогда, — задумчиво произнёс Вильгельм, и пламя в его глазах на мгновение дрогнуло. — Знал, что нить оборвалась, но обстоятельств не ведал. Ворона посылал, да только он опоздал. Явился, когда всё уже было кончено.

— Лучше бы ты пришёл сам! — резко, не в силах больше сдерживаться, выпалил Март. В его голосе сквозила горечь и ярость. — Мы бы тогда не угодили в ту проклятую западню! Исидор был бы жив! И Конрад… Конрад бы не…