Андрей Маликов Охотник на волков

Глава 4

Эрик крутил в руке кружку с тёплым элем, не спеша делать очередной глоток, он уставился на неё, словно пытался разглядеть в ней что-то, что ведомо только ему одному. Вокруг стоял привычный гвалт — хмельные выкрики, звон посуды, горячие споры. Но его внимание было сосредоточено только на одном человеке — Сландере, который сидел напротив, вольготно расположившись в кресле с видом человека, привыкшего к власти… и надо отдать ему должное, он её получил.

— В Локарасе последнее время неспокойно, — негромко заметил Эрик, делая вид, что говорит о чём-то отвлечённом. — Городская стража стала работать слишком рьяно, дороги патрулируются чаще, да и купцы будто почуяли свободу…

Сландер хмыкнул, покосившись на него из-под тяжёлых век.

— Давно ли это стало тебя волновать? — спросил он, покачиваясь в кресле. — Или ты переживаешь за честный труд разбойников?

Эрик усмехнулся.

— Не о том речь. Но времена меняются, а некоторые… — он сделал паузу, точно подбирая слова, — некоторые за этими переменами не успевают.

Глава Чёрных Шакалов чуть приподнял бровь, едва уловимо насторожившись.

— Кого ты имеешь в виду?

Эрик откинулся на спинку стула, не торопясь отвечать. Он внимательно наблюдал за собеседником, ловя мельчайшие изменения в его выражении лица. Было ли это простое любопытство или же Сландер и сам уже задумывался о том же?

— Ты ведь знал Гарата, когда он ещё был никем? — наконец спросил он, вопрошая в ответ. — Он был сильным человеком. Умным и невероятно опасным.

— И что? — голос собеседника остался ровным, но в его глазах мелькнула искра интереса.

— Он и сейчас такой, — поспешно произнёс Эрик, делая глоток. — Только вот занят теперь не тем, чем должен бы.

Сландер некоторое время молчал, рассматривая его, затем подался вперёд, точно взвешивая каждое услышанное слово.

— Ты проверяешь меня, да, парень? Хочешь понять, что я об этом думаю?

Эрик улыбнулся краем губ.

— А что ты об этом думаешь?

Глава Чёрных Шакалов не сразу ответил. Он молча посмотрел на Эрика, что-то обдумывая у себя в голове.

— Я предпологаю, — протянул он наконец, — что если ты решил завести этот разговор, значит, у тебя есть на это причины.

Эрик молчал, позволяя ему самому сделать выводы.

— Гарат многое сделал для Волчьей Стаи, — продолжил Сландер. — Его уважают. Его боятся. Немногие могут бросить ему вызов. Но если ты говоришь, что он занят не тем… не значит ли это, что ты считаешь, что он стал слаб?

Последние слова прозвучали достаточно резко, почти как вызов — словно бы он хотел посмотреть, как Эрик на него отреагирует.

— Я считаю, что он слишком долго был у власти, — спокойно сказал тот. — Власть — это не только сила, но и бремя. Она давит. Держит человека в определённых рамках, не позволяя узреть истину, а если ты слеп…

— То рано или поздно его свергнут, — докончил за него Сландер и глянул исподлобья.

Эрик проглотил ответ, ни подтверждая, ни опровергая.

— Если ты пытаешься мне что-то предложить, — добавил тот, понизив голос до шёпота, предназначенного лишь для одного, — то говори прямо. Я не люблю головоломки.

Эрик на мгновение задумался. Сландер не был человеком, которого можно просто подбить на переворот. Он слушал внимательно, но пока оставался настороженным.

— Пока это просто размышления, — наконец произнёс он. — Вопрос в другом… к чему они могут привести?

Собеседник провёл ладонью по краю стола, словно пытаясь стряхнуть невидимые крошки, но взгляд его оставался прикованным к Эрику.

— Размышления… — протянул он, подбирая следующие слова. — С них-то всё и начинается. И новые пути, и падение тех, кто не успел вовремя понять, что их время закончилось.

Он старался говорить непринуждённо, даже небрежно, но при этом в голосе его отчётливо сквозила осторожность — не страх, но явное предчувствие того, что этот разговор может завести куда-то дальше, чем могло показаться на первый взгляд, и в то же время он прекрасно понимал… что этот разговор смертельно опасен.

Эрик слушал не перебивая, позволяя собеседнику закончить свою мысль.

— Гарат был легендой. — Сландер разжал пальцы и принялся выбивать дробь по столу — словно отсчитывал ритм разговора. — Но даже для них… приходит время, когда стоит уступить своё место другим.

Затем он приблизился к Эрику и его голос стал ещё тише.

— Хочешь понять, на чьей я стороне, парень?!

Эрик чуть склонил голову, и в его глазах мелькнул холодный, оценивающий огонёк.

— Я хочу понять, насколько далеко ты готов зайти, — спокойно ответил он и сделал ещё один глоток.

На миг между ними повисло безмолвие.

— Вопрос не в том, к чему я готов, — произнёс Сландер, — а в том, кто готов сделать первый шаг.

На какой-то миг показалось, что время застыло — оба смотрели друг на друга, каждый ожидая следующего хода. Они прекрасно понимали, что каждое произнесённое слово — это шаг над пропастью, где одно неверное движение — и смерть покажется милосердием. Но прежде чем тишина успела перерасти в нечто большее, дверь таверны со скрипом распахнулась, и внутрь вбежал один из людей Эрика — жилистый парень с лихорадочным блеском в глазах. Он явно спешил, но, завидев командира, на мгновение замер, переводя дыхание.

— Что ещё? — недовольно бросил тот, не любивший, когда его прерывают, тем более в такой важный момент.

— Он вышел… только что вышел! — сбивчиво выпалил подчинённый, бросая быстрый взгляд на Сландера, словно не зная, можно ли говорить при нём.

— Кто? — голос Эрика оставался спокойным, но в нём уже сквозило раздражение.

— В «Тихом Углу»! Только что! Человек в капюшоне, за спиной — короб!

Эрик медленно выпрямился, его глаза на мгновение сузились, а внутри у него всё сжалось. Неужели тот самый? Неужели Гарат ждал именно этого?

— Тот самый короб? — нетерпеливо уточнил он.

— Я видел его своими глазами! — поспешно подтвердил парень. — Он вышел и направился по восточным улочкам к воротам.

— Он был один?! — продолжал расспрашивать Эрик.

— Да, он был один, — согласно кивнул вестник.

— А что с троллем и остальными?

— После того как человек с коробом ушёл, они все вернулись в таверну и до этого момента оставались там.

Эрик тут же встал из-за стола и направился к выходу. Сландер молча последовал за ним, не забыв кинуть несколько монет на стол. На пороге таверны Эрик задержался, обдумывая дальнейшие шаги. Спешка могла всё испортить, человек с коробом может быть кем угодно, и грубая сила может не помочь. Здесь требовался другой подход.

Он повернулся к Сландеру и, чуть понизив голос, сказал:

— Нам нужен тот, кто возьмёт его тихо и не привлечёт внимания. Я хочу поручить это Хлорику. Если маг справится — тогда Гарат узнает, что его время истекло.

Глава Чёрных Шакалов внимательно посмотрел на него, затем усмехнулся:

— Магу?

— Да… — Эрик выдержал паузу. — Он не слишком могущественный, но достаточно умелый, чтобы справиться с этим делом.

— Хорошо, — наконец кивнул Сландер. — Мне выделить тебе людей?

— Да, — коротко ответил Эрик. — Трёх человек будет достаточно. Нам нужна скорость, а не толпа, которая привлечёт лишнее внимание.

Сландер едва заметно махнул рукой, и к ним тут же подошёл крепкий мужчина в чёрном одеянии с рублеными чертами лица и двумя ножами на поясе. Он был одним из тех воинов, кто постоянно сопровождал своего господина.

— Возьмёшь ещё двоих, — бросил ему Сландер.

Тот лишь кивнул, не задавая лишних вопросов.

Эрик задумчиво провёл рукой по подбородку. Что-то в этой ситуации его настораживало. Он рассчитывал, что короб останется в «Тихом Углу», что за него придётся сразиться со всем этим сбродом, а теперь выходит, что некий человек в капюшоне просто забрал его и ушёл? Всё это выглядело странно. Слишком просто и будто слишком… показательно.

— Где Хлорик? — обратился он к своему человеку.

— На постоялом дворе. Сказал, что будет ждать там.

Эрик кивнул.

— Пусть он проследит за этим человеком. Но без лишних действий. Мне нужно знать, куда он направится и кто ещё может выйти на его след.

— Ты думаешь, они хотят отвлечь нас? — уточнил Сландер.

— Я думаю, что короб могли показать специально, чтобы увести нас в другую сторону. И пока мы бросимся по ложному следу, они смогут уйти.

Эрик перевёл взгляд на троих бандитов.

— Держитесь за Хлориком. Пусть он ведёт вас, но не лезьте на рожон раньше времени. Ты тоже пойдешь с ними.

Последние слова уже предназначались парню, который и сообщил о неизвестном, с коробом за плечами. Эрика не покидало чувство тревоги всё происходило так, словно кто-то нарочно подталкивал их к этому шагу. Он не верил, что в коробе действительно находится фолиант. Это было бы слишком легко. И в то же время он не мог позволить себе пренебречь этим. Он медленно провёл ладонью по лицу, от лба к подбородку, обдумывая происходящее. Если это уловка, то чей замысел они исполняют? Тех, кто действительно владеет фолиантом? Или же каких-то третьих игроков, которые до сих пор оставались в тени? Он привык к обману, это был его мир, и в нём простых случайностей не существовало. Человек в капюшоне с коробом за плечами появился слишком вовремя. А, как обычно водится, случайности не случайны.

Но что, если в коробе действительно лежит тот самый гримуар? Эрик не мог упустить эту возможность, к тому же в памяти отчетливо всплывали последние слова Гарата, он рисковал всем, не только потерей доверия, но и потерей своей жизни.

** *

Улицы Локараса в этот час казались особенными — теплые лучи золотого света, пробиваясь сквозь легкую дымку, словно оживляя древние каменные стены и отражались в мокрой мостовой, создавая иллюзию мерцающих звезд. Вильгельм вышел из города, когда солнце стояло в зените, оставляя позади шумные улицы Локараса и арку восточных ворот. Маг не спешил, его походка была расслабленной, а капюшон полностью скрывал его лицо от посторонних глаз, он всячески избегал лишнего внимания, но был совершенно уверен, что его уход не остался незамеченным. За его плечами покачивался пустой, деревянный короб, потемневший от времени и скитаний его носильщика.

Дорога за городом простиралась меж полей и редких рощ, залитая дневным светом, который постепенно смягчался, наполняя воздух тёплым золотистым свечением. Вдалеке, у развилки, чернели силуэты путников — обычные крестьяне, торговцы, возможно, искатели удачи. Никто из них не представлял для него интереса, но магу не нравилась сама идея пересекаться с кем-либо на своем пути, он предпочитал одиночество, он не любил людей… да и вообще — он мало кого любил.

Он продолжил идти, не сбавляя шага, однако вскоре почувствовал знакомое, до боли ощущение — словно чужой взгляд скользнул по его спине. Вильгельм не оглянулся, но едва заметно выдохнул, сжимая лямки крепления короба. Кто бы это ни был, он либо слишком самоуверен, либо достаточно опытен, чтобы осмелится следить за ним.

Но Вильгельма это не беспокоило. В этом мире существовало слишком мало врагов, которые могли бы представлять для него реальную опасность, а уж тем более среди тех, кто предпочитал красться за спиной, а не действовать открыто, их просто быть не могло.

Маг слегка поморщился, чувствуя, как с каждой минутой раздражение от пешей прогулки накапливается. Он терпеть не мог долго ходить, а стоять и вовсе считал занятием недостойным. Поэтому, не раздумывая, он свернул с дороги, неспешно двигаясь к небольшой рощице. Там, в тени деревьев, приметил удобное место — поваленный ствол, укрытый мхом.

Добравшись до него, Вильгельм с облегчением сел, вытянул ноги и неторопливо принялся доставать трубку. Если кому-то вздумалось за ним шпионить, это ещё не повод отказывать себе в маленьких радостях. В конце концов, он не какой-нибудь беглый каторжник, чтобы прятаться по кустам. Взмахом пальцев зажёг огонёк, глубоко затянулся и только потом позволил себе обратить внимание на преследователя.

Тот был осторожен, но маг всё равно чувствовал его присутствие. Задержка, нерешительность, едва слышный хруст сухих веток — всё это не укрылось от его внимания. Выпустив клубы серого дыма, что тут же окутали некроманта, он на мгновение прикрыл глаза, и перед внутренним взором всплыло совсем другое место — зимний лес, белые стволы деревьев, скрип снега под ногами. Тогда всё было иначе. Тогда он тоже сидел вот так же, на поваленном дереве, курил трубку и наблюдал, как по сугробам пробирается Март.

Парень нёс с собой хворост для костра, хмурый, угрюмый, закутанный в потрёпанный плащ, а снег хрустел под его ногами так же, как сейчас хрустела сухая ветка в роще. Вильгельму это даже показалось забавным. Маг хмыкнул себе под нос, прогоняя наваждение, и отчётливо произнёс, так чтобы его было слышно и тем, кто за ним наблюдал из укрытия:

— У меня нет времени ждать, когда вы наберётесь смелости! Не собираетесь же вы там сидеть до самой ночи?!

Тишина, повисшая в роще, была красноречивее любых слов. Вильгельм медленно выдохнул дым и, поудобнее устраиваясь на стволе, с показным разочарованием протянул:

— Что ж, значит, всё-таки собираетесь.

Он прекрасно знал, что его слышат. Как знал и то, что те, кто следил за ним, сейчас напряжённо переглядываются, решая, стоит ли выходить или лучше затаиться. Глупцы. Как будто у них был выбор. Вильгельм не спеша поднялся со своего места, трубка оставалась зажатой в зубах, но больше ничего предпринять он не успел. Те, кто за ним следил, решили выйти из своего укрытия.

Из-за деревьев показались пятеро. Трое из них — крепкие, вооружённые до зубов головорезы, укутанные в чёрные плащи, чуть поодаль стоял жилистый юноша с напряжённым взглядом — тот самый, кто следил за Вильгельмом в городе. Маг сразу узнал соглядатая, хоть и не подавал виду, что тот был обнаружен. Сейчас он был убеждён, что это именно тот самый юнец. Но больше всего некроманта заинтересовал пятый. Это был маг. Разумеется, он оглядел каждого, но взгляд его задержался именно на нём. Молодой, самоуверенный и слишком неопытный, чтобы представлять для него хоть какую-то угрозу. Нетерпеливый, жаждущий показать себя, но для Вильгельма он был лишь букашкой.

Молодой маг шёл чуть впереди остальных, стараясь выглядеть уверенно. Он нервно облизнул пересохшие губы, но взгляда не отвёл — кажется, он и правда верил, что способен на победу. Пальцы его подрагивали, с них срывались едва уловимые всполохи магии — ярко-оранжевые искры, трепещущие, как огоньки болотных светляков. Вильгельм со скучающим видом наблюдал за этим представлением. Ему было откровенно скучно, но оставить подобную наглость без ответа он не мог.

Вильгельм выпустил колечко дыма, и оно, повисев в воздухе, растаяло — точно так же, как сейчас растает самоуверенность этого мальчишки.

— Юность… — вздохнул он с показным сожалением. — Неуёмная, жадная, шумная. Ты, должно быть, полагаешь, что это впечатляет?

Он сделал шаг вперёд, небрежно отряхивая плащ.

— Позволь, я сэкономлю время тебе и твоим дружкам.

Молодой маг сжал кулаки, во взгляде его вспыхнула злость. Видимо, он ожидал совсем другой реакции. Может быть, страха, может, ужаса или трепета, да чего угодно, но не этого. Вильгельм же едва ли мог сдержать зевок. Какая скука. Они всегда ждут страха или гнева. Им и в голову не приходит, что перед ними может стоять некто, кому они просто… безразличны.

— Слушайте, — лениво продолжил он, постукивая трубкой по ладони, выбивая остатки пепла. — Давайте сразу перейдём к делу, я очень спешу.

Один из тройки в чёрном — тот, что выглядел крупнее остальных, — шагнул вперёд, угрожающе сжимая рукоять меча.

— Ты слишком много болтаешь, червяк, — процедил он.

Вильгельм медленно поднял бровь.

— Как остроумно… червяк. Уверен, ты месяцами обдумывал эту колкость, не так ли? Должно быть, это стоило тебе немалых умственных усилий. Всех тех, на которые ты вообще способен.

Воин рванулся вперёд, но не успел сделать и пары шагов, как воздух между ним и некромантом словно сгустился, стал тяжёлым, вязким, пропитанным чем-то невыносимо древним. Разбойник замер, словно наткнулся на невидимую преграду, и его дыхание перехватило от чего-то, чего он сам не мог объяснить.

На лице Вильгельма застыла гримаса снисходительного презрения, смешанного с театральным недовольством.

— Видишь ли, — негромко проговорил он, вдыхая дым, — есть вещи, которые лучше оставить в покое. Тени, что лучше не тревожить. И имена, которые разумнее не произносить вслух.

Он сделал еще шаг, и мир вокруг на мгновение словно содрогнулся. Чёрные Шакалы замерли, молодой маг напрягся, а жилистый юноша судорожно сглотнул.

Тот, что с мечом, сделал ещё одну попытку двинуться вперёд, но его собственное тело предало его. Рука дрогнула, пальцы разжались, и меч с жалобным звоном упал в на землю. Он застывшим взглядом уставился на свои пальцы, будто не верил, что это его собственные.

— Что… что ты… — хрипло выдавил он, но язык едва слушался.

Вильгельм слегка покачал головой, словно разочарованный учитель, видящий, как его ученик в сотый раз делает одну и ту же ошибку.

— Ничего страшного, — почти ласково произнёс он. — Это всего лишь страх. Он делает тебя слабым. Твои мускулы напряжены, сердце колотится как у загнанного зверя. И вот ты стоишь тут, весь такой опасный, с мечом, который даже поднять не можешь.

Разбойник сделал жалкую попытку что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Остальные двое в чёрных плащах переминались с ноги на ногу, переглядываясь, словно ждали команды. Только жилистый юноша оставался неподвижен, его глаза метались между некромантом и его товарищами, словно он пытался решить, стоит ли бежать или ещё не поздно что-то предпринять.