Андреас Грубер Смертельный след

Глава 9

Пауль Конрад вошел в виллу Доротеи Райхардт и ногой захлопнул за собой входную дверь. Поглядывая из прихожей в гостиную, где на полу перед диваном лежала пожилая женщина, он натянул тонкие латексные перчатки.

– Она ранена?

– Нет, просто спит.

– Я не думал, что твой план сработает.

– Ты бы, скорее всего, просто убил ее. – Анна сняла с головы светлый парик и запихнула его в рюкзак, стоявший рядом с входной дверью. Она встряхнула своими длинными каштановыми волосами, которые были заколоты под париком, и собрала их в хвост.

– И тебя это устраивает – ограбить скульптора-феминистку, которая в семидесятых… – начал Конрад, но Анна перебила его:

– Возможно, тогда она и боролась яростно за права женщин, но сейчас эта старуха представляет «АдГ» в городском совете…

– «Альтернативу для Германии»? – переспросил он.

– Да, она в первых рядах на каждой демонстрации активистов, которые отрицают изменение климата. Люди меняются… к сожалению. – Анна достала из бокового кармана рюкзака пару латексных перчаток и надела их. – Так что эта экспроприация совершенно оправдана.

– Ладно, хватит болтать.

Все равно у них не было другого выбора, кроме как довести дело до конца. Конрад прошел в гостиную и начал открывать все шкафы и ящики. Сначала он нашел лишь немного наличных и украшения, но затем в небольшой фарфоровой вазе наткнулся на характерного вида ключ от сейфа.

– Тут в стене сейф! – почти одновременно крикнула Анна с верхнего этажа. – За картиной в спальне… но он массивный, нам его точно не вскрыть.

– У меня есть ключ! – Конрад уже поднимался по старой, скрипучей деревянной лестнице.

Может, им повезет, и они найдут что-то действительно ценное. Конрад предупредил Анну, чтобы она ничего не снимала со своего и без того минусового счета. Сам он в данный момент тоже не мог получить доступ к деньгам, не оставив цифрового следа. Специалисты БКА заметили бы и отследили любую электронную транзакцию, что сразу привело бы их к средствам РАФ.

Поэтому Анна еще до рассвета быстро собрала самое необходимое в рюкзак и сбежала из дома с небольшой дорожной сумкой. Судя по всему, как раз вовремя – до того, как полиция начала наблюдение за ее квартирой. По крайней мере, во время их встречи они не заметили, чтобы за ними кто-то следил. У Анны дома не было наличных, поэтому пришлось быстро импровизировать. Без достаточной суммы им не скрыться.

Но удача наконец-то была на их стороне. Через пять минут они открыли сейф Доротеи Райхардт и забрали украшения и наличные на сумму около тридцати тысяч евро. В одном из шкафов Доротеи они нашли наплечную сумку и набили ее украшениями и банкнотами. Наводка, которую Анна получила от друзей-единомышленников, оказалась как нельзя кстати. Да и Райхардт к тому же находилась в своем саду.

В конце Конрад снял с женщины, которая все еще лежала без сознания на полу, серьги, цепочки и наручные часы.

Анна вошла в гостиную.

– Она еще спит?

– Как убитая.

– Я нашла в ее кошельке две банковские карты. Думаю, пин-код замаскирован под номер телефона на этом клочке бумаги. Старый трюк. – Она помахала маленькой бумажкой, которую обнаружила в боковом кармане кошелька.

– Попробуй быстро, пока она не проснулась и не сообщила в полицию о краже.

– Нам и так давно пора уходить.

Анна была права. Конрад обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.

– Спасибо, что помогла мне!

– А что мне остается? – Она поморщилась. – Это был лишь вопрос времени, когда нас вычислят и поймут, что мы затеяли. А если возьмут тебя, доберутся и до меня, а потом и до всех остальных. Вопрос только в том, что мы будем делать дальше?

– Мы придерживаемся нашего плана, – сказал он. – Я улетаю завтра. Тебе лучше лететь со мной.

Анна скептически посмотрела на него.

– Но рейс забронирован уже несколько недель назад. Кто знает, остались ли там вообще места…

– Я позабочусь об этом. В любом случае тебе нельзя оставаться в Германии. Твоя квартира больше небезопасна. – Он взял ее за руку. – И я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.

– Я знаю. – Анна задумчиво прикусила нижнюю губу. – Ты уже предупредил остальных, что за нами следит полиция?

– Нет, я сделаю это, когда мы будем в безопасности за границей. Но сначала нам нужно исчезнуть из этой страны. Лучше всего, если мы сейчас разделимся и поедем в аэропорт порознь. – «На случай, если кто-то из нас попадется», – мысленно добавил он. – Тем временем я достану тебе билет и забронирую отель.

– Они же наверняка отслеживают наши телефоны.

– Разумеется. Поэтому свой я уже выбросил.

– Прекрасно. И как же я тогда получу билет?

Он взглянул на стопку бумаг на журнальном столике. Сверху лежала рекламная листовка с приглашением на вечер быстрых знакомств, который должен был пройти сегодня в Аугсбурге.

– Сходи туда, об остальном я позабочусь.

Глава 10

– Минуточку… – Марк вытер рот салфеткой и отодвинул от себя наполовину полную тарелку. – А как ты вообще выяснила, что это Анна Бишофф?

Тина самодовольно усмехнулась и, опершись локтем о стол, подалась вперед.

– Удивлен, да?

Марк открыл ноутбук и вошел в базу данных БКА. По текущему статусу он увидел, что «Дедал» пока не выдал ни одного совпадения.

– Да, мне тоже очень интересно, – сказала Сабина с набитым ртом, взглянув на экран Марка.

Тина подцепила вилкой кусочек яичницы.

– Для начала я попросила Снейдера прислать мне все банковские данные Пауля Конрада, и одна вещь сразу бросилась мне в глаза. На протяжении многих лет Конрад ежемесячно переводил семьсот евро на счет женщины в Аугсбурге. Но девять лет назад платежи внезапно прекратились.

– И кто эта женщина?

– Кто была эта женщина, – поправила Тина, жуя. – Ее звали Херта Бишофф, и девять лет назад, в тридцать семь лет, она покончила с собой, приняв смертельную дозу таблеток. Тяжелая депрессия.

– Херта Бишофф, Аугсбург, умерла девять лет назад… значит, – пробормотал Марк, пока его пальцы бегали по клавиатуре. – Ага, вот. В базе данных есть запись. Она несколько раз привлекалась за мелкие правонарушения, в молодости симпатизировала РАФ, а позже проходила лечение в нескольких клиниках из-за психического заболевания.

Сабина нахмурилась.

– Когда начались эти переводы?

– Когда женщине было девятнадцать, а Конраду тридцать шесть, – объяснила Тина.

Сабина подняла брови.

– Неужели она…

– Верно, родила ребенка, – кивнула Тина. – Дочь Анну Бишофф, ту самую девушку с каштановыми волосами на фото. Я нашла бывшую соседку Херты Бишофф и рано утром уже поговорила с ней по телефону. Она рассказала, что Херта познакомилась с Паулем Конрадом во время гостевой лекции в Аугсбургском университете. Анна Бишофф – внебрачная дочь Пауля Конрада.

– Тогда сейчас Анне должно быть… двадцать семь, – пробормотал Марк, снова быстро перебирая пальцами по клавиатуре. – Ничего себе! – воскликнул он. – У Анны тоже есть судимость. Как и у ее матери. За кражу со взломом и порчу имущества. Она состояла в левом студенческом движении в Аугсбурге, где в прошлом году бросила учебу на факультете философии и социальных наук. – Он пододвинул ноутбук к Сабине и показал ей фото. – Это ведь она? Неудивительно, что «Дедал» ничего не нашел. – Размокшая от воды и наполовину обгоревшая фотография была слишком плохого качества, чтобы выдать совпадение.

Сабина наклонилась над столом.

– Что еще рассказала соседка?

– Немного. Кроме ежемесячных переводов, Конрад почти не поддерживал связь с матерью Анны. Но после ее самоубийства он, похоже, взял на себя заботу о дочери, которая уже в детстве была своенравной и дерзкой и отказывалась подчиняться правилам.

Сабина задумчиво кивнула.

– Возможно, она тоже состоит в группировке Рут-Аллегры Франке.

Тина прищурилась с недоверием.

– Сторонники РАФ… Рут-Аллегра Франке… неужели это?.. – догадалась она.

– Нам нельзя об этом говорить, – быстро сказала Сабина. – Но да, ты попала в точку.

Тина побледнела.

– Черт… – вырвалось у нее. – Вот почему такая спешка.

В этот момент зазвонил телефон Сабины.

– Снейдер, – сказала она, взглянув на дисплей, и ответила на звонок: – Доброе утро. Вы на громкой связи, – предупредила она, нажимая на кнопку. – Со мной Тина и Марк.

– Немедленно приходите в офис с Марком. Мы вышли на след молодой женщины.

Тина наклонилась вперед.

– А где и как? В трех коротких и четких предложениях, – добавила она с широкой улыбкой.

– Мартинелли, вы пытаетесь в моем присутствии?..

– Пошутить? – перебила она. – Нет, я бы себе такого никогда не позволила. Итак?

– Получив ваши данные, БКА проверило все преступления, совершенные в Аугсбурге за последние двенадцать часов. Анна Бишофф попала в объектив камеры банкомата в центре города, когда снимала деньги с карты, незадолго до этого украденной у пожилой дамы. В настоящее время ее разыскивают в Аугсбурге. Уверен, что скоро мы ее поймаем.

Сабина провела рукой по спутанным волосам Марка.

– Через десять минут выезжаем, – сказала она. – Марку обязательно нужно принять душ. – Прежде чем Снейдер успел ответить что-нибудь ехидное, Сабина завершила разговор.

Тина встала.

– Черт, как я рада, что больше не работаю в этой организации и теперь сама себе начальница.

– Правда? – спросила Сабина, пристально посмотрев на нее. – Совсем не скучаешь?

Тина не ответила.

– Ладно, вы двое, идите уже, – сказала она вместо этого. – А я пока уберу посуду.

Глава 11

Куфштайн-на-Инне находился всего в трех километрах от баварской границы, но Леа Фукс была тиролькой до мозга костей и всей душой любила город, в котором родилась и жила.

В тот день она уже больше часа сидела на летней террасе кафе «Андреас Хофер»[8], наслаждаясь яблочным штруделем с ванильным соусом и несколькими чашками кофе, смотрела на сверкающий, кристально чистый Инн, отливающий то зеленью, то синевой, и подставляла лицо солнечным лучам. Хотя было уже почти пять, но до того, как солнце скроется за горными вершинами, еще далеко. И все же пора было понемногу собираться. Леа достала кошелек из кармана джинсов.

– Нам пора идти, а то мы тут еще корни пустим, – поторопила Камилла.

– Да, ты права, – пробормотала Леа и повернулась к официанту, чтобы подозвать его.

Сегодня Леа исполнилось сорок три, – как и каждый год в этот день она позволяла себе небольшую передышку, чтобы отдохнуть от напряженной работы. То, что сегодня было воскресенье, не имело значения: обычно она и по выходным отвечала на письма и телефонные звонки клиентов – то их сигнализация срабатывала без причины, а то и вовсе выходила из строя. В работе специалиста по безопасности не было ни минуты покоя – постоянно что-нибудь да случалось.

Леа расплатилась, взяла букет цветов, завернутый в целлофан и лежавший рядом на стуле, поднялась и вышла с летней террасы кафе.

– Нам следует делать это почаще, – сказала Леа. – Карамельный кофе здесь просто восхитительный.

– Возможно, но персонал тут так себе.

– Что тебя в них не устраивает? – спросила Леа.

– Внешний вид, – не задумываясь ответила Камилла.

– Серьезно? Эти парни должны так выглядеть… густая борода, фланелевая рубашка… в конце концов, это же «Андреас Хофер». Чего ты ожидала?

– Мне плевать, даже если бы гостей обслуживал сам борец за свободу. Кстати, официант сдал тебе меньше, чем полагалось.

– И что? Разве не все равно?

– Если можешь отказаться от пяти евро… А еще он довольно откровенно таращился на твою грудь и задницу.

– Ревнуешь? По крайней мере, он заметил.

– Кстати, он все еще на тебя смотрит.

– Да, наверное, мне не стоило надевать туфли на высоком каблуке.

– Ха, смешно. Он продолжает таращиться.

– Откуда ты знаешь?

– Повернись в сторону и посмотри на витрину с тортами.

Леа повернула голову и увидела себя в зеркале витрины: стройная, высокая, с широкими плечами и длинными огненно-рыжими волосами, развевающимися на ветру. Она поправила пряди, задвинула солнцезащитные очки в волосы и заметила в отражении витрины, что официант действительно не сводит с нее глаз.

– Я бы высказала этому придурку все, что думаю.

– Замолчи, Камилла!

Камилла замолчала, и Леа направилась в сторону горы Кальвариенберг. На полпути она свернула на Куфштайнское кладбище.

– Опять пришло время? – тихо спросила Камилла.

– Как и каждый год, – ответила Леа.

Она открыла ворота и пошла по узкой дорожке, ведущей вдоль стены колумбария. Через пару ответвлений она остановилась перед могилой с большим блестящим черным мраморным надгробием. За ней виднелась Куфштайнская крепость и горы, на вершинах которых еще лежали отдельные снежные пятна. Какое впечатляющее зрелище. Грудная клетка Леа сжалась, и она с трудом сдерживала наворачивавшиеся слезы.

– Жаль, что ты этого не видишь, – пробормотала она.

Быстро положив букет на каменную могильную плиту, Леа опустилась на колени и зажигалкой зажгла принесенную с собой свечу в надгробном фонаре. Затем поднялась и внимательно рассмотрела надпись на табличке. На мгновение в ее голове воцарилось полное спокойствие.

Она взглянула на первую строчку: дата рождения и смерти человека, который здесь покоился, совпадали. 19 мая. Как и год.

– Эти цветы для меня?

– Для кого же еще? – Леа кивнула. – С днем рождения, сестренка, – прошептала она, вытирая слезу.

Камилла прожила всего один час и семь минут, затем ее маленькое сердечко перестало биться.

Глава 12

После продолжительного оперативного брифинга в Висбадене, к которому были подключены БНД и криминальная полиция Аугсбурга, Сабина, Марк и Мийю тут же отправились в Аугсбург. Они поехали на личном БМВ Сабины, поскольку Аугсбург находился совсем рядом с Мюнхеном, и они с Марком предусмотрительно взяли с собой уже собранные чемоданы для отпуска. На самом деле эта гениальная идея принадлежала Мийю: зная Снейдера, все понимали, что расследование наверняка продлится до поздней ночи – и тогда они могли сразу поехать в Мюнхен, не возвращаясь в Висбаден. Но пока до этого было далеко.

Пока Марк на заднем сиденье одновременно работал на двух ноутбуках и почти всю дорогу говорил по телефону, Мийю сидела на пассажирском сиденье, внимательно слушала Марка и фиксировала взглядом далекую точку на горизонте. Единственными ее комментариями за почти четырехчасовую поездку были слова: «Осторожно, радар!», которые она произнесла пять раз. В остальное время она сосредоточенно впитывала все, что Марк говорил по телефону и сообщал им, завершив очередной звонок.

Приехав в Аугсбург в шестом часу вечера, они были в курсе всех последних событий и успели ознакомить Мийю с ходом расследования. Снейдер прилетел в Аугсбург на вертолете БКА еще три часа назад и за это время успел вместе с местной криминальной полицией организовать там оперативную группу спецназа.

Изначальным местом встречи было полицейское управление Швабен-Норд на Гёггингерштрассе, адрес которого Сабина ввела в навигатор, но, когда они почти добрались до цели, ей позвонил Снейдер. Он направил их в центр города, где они должны были встретиться у городской библиотеки.

«…Оттуда недалеко до пешеходной зоны», – прозвучали последние слова Снейдера через громкую связь, и телефонный разговор завершился. Сабина понятия не имела, почему это важно.

– Ну как? – спустя некоторое время с любопытством спросил Марк с заднего сиденья, пока Сабина вела машину по центру города. – Чувствуешь себя как дома?

– Потому что мы в Баварии? – произнесла она, сосредоточенно следя за дорогой.

– Потому что в детстве ты наверняка смотрела представления «Аугсбургского ящика игрушек»[9], – сразу прозвучал ответ сзади. – Ты ведь была большой фанаткой, да?

«Идиот», – подумала она с усмешкой, но тут вспомнила, что вместе со старшей сестрой Мони действительно однажды видела «Урмеля изо льда» в театре. Они выросли на ферме у бабушки, недалеко от Мюнхена. В гостиной фермерского дома стоял маленький ламповый телевизор с шаткой антенной, а школьные экскурсии в Аугсбург и Регенсбург тогда казались им настоящим кругосветным путешествием.

Однако вид аугсбургского старого города действительно вызвал у нее легкую ностальгию по дому. Будучи одним из старейших городов Германии, Аугсбург сохранил во внешнем облике черты бывшего Фуггерштадта, и это сильно напоминало ей другие баварские города. Прекрасно отреставрированные старые трактиры тут же навеяли Сабине воспоминания о типичных баварских блюдах в уютных местных заведениях, где она проводила много времени подростком. Марк же, напротив, погрузился в свои мысли и молча упаковывал оборудование. Остаток пути они ехали в тишине.

Так как других мест не было, Сабина припарковала машину прямо перед библиотекой в зоне, где стоянка запрещена. В отличие от бурной ночи в Бад-Кройцнахе здесь погода была заметно лучше. Облака только что расступились, и выглянуло солнце. Сабина достала из бардачка свои солнцезащитные очки и автоматически хотела сразу же положить на приборную панель табличку БКА, но вовремя передумала. Если Анна Бишофф находилась где-то поблизости, ей не обязательно было знать, что в город прибыли следователи БКА.

Только они вышли из машины, как Снейдер помахал им рукой с противоположной стороны улицы. Он стоял рядом с мужчиной и женщиной в штатском возле желтого почтового минивэна. Судя по всему, это были коллеги из аугсбургской полиции.

Сабина, Марк и Мийю перешли улицу.

– Мои люди из Висбадена – аугсбургская криминальная полиция, – представил их Снейдер. Коротко и по существу, но для него это уже было редким проявлением дружелюбия.

Все кивнули друг другу.

Снейдер прищурился и посмотрел на машину Сабины.

– У нас номера не БКА, – пояснила она.

– Табличка на приборной?..

– Нет.

– Отлично. – Он выглядел довольным. – Мы нашли Анну Бишофф и ведем за ней наблюдение.

Марк указал на желтый почтовый минивэн рядом с ними.

– Это машина полицейского спецназа? – спросил он.

Снейдер нахмурился.

– Нет, это обычный почтовый фургон.

Мийю кивнула в сторону улицы, где стоял такой же желтый минивэн службы доставки DHL.

– Вот их машина, – констатировала она.

Аугсбургские коллеги одновременно приподняли брови.

– Откуда вы знаете? – спросила женщина.

Мийю коротко посмотрела на нее без эмоций, затем снова перевела взгляд на фургон DHL.

– Учитывая, что к этому времени в кузове обычно остается совсем немного посылок, он прилично «просел» под тяжестью груза. Сколько человек сидит внутри? Пятеро? – сказала она так, будто это было абсолютно очевидно.

– Четверо… – прохрипела женщина.

– Хватит умничать, – вмешался Снейдер. – За Анной Бишофф наблюдают аугсбургские коллеги.

– Надеюсь, они не так заметны, как люди из спецназа, – пробормотала Мийю.

Веко Снейдера дернулось, но он не стал развивать тему.

– Она записалась под вымышленным именем на вечер быстрых знакомств в одном из ресторанов в пешеходной зоне.

– И мы туда пойдем, – предположила Сабина.

– Мы не просто пойдем, мы будем участвовать, – сказал Снейдер. – Шоу начинается через полтора часа.

Глава 13

Вечернее солнце освещало надгробия, и надпись на черной мраморной плите мягко мерцала. Леа Фукс все еще стояла у могилы своих родителей и сестры. Легкий ветерок скользил по каменному бордюру, тихо шурша целлофаном, в который были завернуты цветы, лежавшие на плите.

Ее отец был полицейским и умер относительно молодым десять лет назад, когда Леа было всего тридцать три. За рулем, во время исполнения служебных обязанностей. Однако не в результате драматической аварии или перестрелки, а из-за крошечной кальцинированной бляшки, которая сузила коронарные сосуды, перекрыла кровоток и вызвала инфаркт. Он умер мгновенно – еще до того, как машина скатилась на травянистую обочину и остановилась у парковой скамейки. Получасовая попытка реанимации, предпринятая врачом скорой помощи, уже ничего не дала.

И все же, как Леа пыталась убедить себя с тех пор, эта быстрая, милосердная смерть была благословением. Ведь вскрытие неожиданно показало, что грудная клетка и брюшная полость ее отца были поражены раковыми клетками, которые уже дали метастазы в голову. Так, по крайней мере, ему удалось избежать долгой и мучительной смерти, сопровождаемой лучевой и химиотерапией. Врачи были единодушны: шансов на долгосрочное выздоровление у него уже не оставалось.

Мать Леа умерла гораздо раньше, и в ее смерти не было ничего милосердного. Датой ее смерти значилось 19 мая того года, когда на свет появились Леа и Камилла. Леа никогда не знала свою мать. Зато та – если верить рассказам отца, – по крайней мере, успела услышать первые крики своих новорожденных дочерей-близнецов, которых после долгих и тяжелых родов произвела на свет. Роды стоили жизни не только ей самой, но и сестре-близнецу Леа.

Существовало множество теорий о внезапной смерти Камиллы, в зависимости от того, к какому врачу обращались, но в конечном счете никто не знал точной причины. Наиболее правдоподобной считалась версия о сильно ядовитой околоплодной жидкости, из-за чего пришлось вызывать роды. Сестра Леа, которую из-за множества осложнений извлекли путем кесарева сечения лишь спустя тридцать минут после нее, получила наибольшую дозу этого яда.

Теперь маленькое тело Камиллы также покоилось в этой могиле – в одном гробу с матерью.

Леа уставилась на надгробие. В этот момент Камиллы не было слышно. Странным образом именно здесь, в этом месте, ее голос замолкал, и в голове Леа наконец воцарялась тишина. Леа так и не смогла до конца понять, по какому принципу Камилла общалась с ней. Зато она точно знала: Камилла не могла читать ее мысли, поэтому ей приходилось обращаться к сестре вслух, чтобы получить от нее ответ. Иногда, когда кто-то слышал, это было неловко – но только с тех пор, как Леа стала взрослой. В детстве же никто особо не обращал на это внимания, но так у нее оставалось хотя бы немного личного пространства для мыслей.

Многочисленные психологи, к которым Леа обращалась из-за этого феномена на протяжении последних лет, единодушно утверждали, что голос Камиллы – всего лишь иллюзия ее собственного подсознания, с которым она ведет внутренние разговоры. Из-за подсознательного чувства вины за смерть матери и сестры, из желания уйти от реальности или найти прощение. Ни один из этих «диагнозов» не помог, кроме того, Леа знала, что она не психически больна – в конце концов, она слышала не просто какие-то голоса, а лишь голос своей сестры. И она разговаривала не просто сама с собой. Камилла имела собственную личность и характер – во многих вещах она была намного наблюдательнее и хитрее Леа. К тому же невероятно умна и часто довольно цинична. Она умела отпускать ехидные замечания, до которых Леа бы и не додумалась. Все это, безусловно, исключало версию о том, что речь идет только о подсознании Леа.

Нет, Леа была твердо убеждена в духовной связи со своей сестрой-близнецом. В конце концов, они прожили бок о бок девять месяцев, были связаны друг с другом, пока рождение не разлучило их. Если бы Камилла родилась первой, то, вероятно, она стояла бы здесь сейчас – Леа была бы мертва, и Камилла, возможно, слышала бы голос Леа в своей голове.

Вместо этого она могла говорить с Камиллой. И Камилла отвечала. Особенно когда Леа испытывала сильный стресс или оказывалась в беде. Это было то, о чем Леа теперь никому не рассказывала, потому что все равно бы никто не понял.

– Мама… Папа… Камилла… – прошептала Леа, когда ей стало холодно, – ведите себя хорошо, увидимся в следующем году. – Затем она повернулась и направилась к выходу.

– Прекрасная речь, очень трогательная. Ты так много в нее вложила – поистине впечатляет! – внезапно снова вмешалась Камилла с издевкой, когда Леа отошла на несколько шагов от могилы.

– Я не оратор – в отличие от тебя, – пробормотала Леа и замолчала, когда мимо прошла пожилая дама с собакой и тяжелым ведром.

– Куда мы теперь идем?

Леа подождала, пока дама отойдет подальше.

– Домой, к Герноту.

– О боже, этот! Обязательно было напоминать мне об этом типе?

Глава 14

Местом проведения вечера быстрых свиданий был азиатский ресторан, расположенный в пешеходной зоне недалеко от Ратушной площади. Местная полиция проверила заведение, а также владельца – некоего Шиничи и его персонал. Все оказалось чисто: ни у кого не было связей с леворадикальными кругами. Судя по всему, ресторан действительно служил лишь случайным местом встречи.