Ana Levaski Недопустимое отклонение

— У меня тоже есть требование, — сказала Ника.

— Оно должно быть прописано в договоре.

— Так впишите.

— Х-м? — Он откинулся на спинку кресла, наконец-то взглянул ей в глаза. Не мимо уха, не за спину, а прямо в глаза.

— Не разговаривайте со мной так, будто купили меня вместе с правами на контент.

В кабинете стало тихо. Илья перестал улыбаться, Ника даже заметила, как его кадык дернулся, когда он вздохнул.

— Вы сами подписали договор.

— На сотрудничество, не на хамство.

Илья открыл рот, но вмешаться не успел.

— Давление прессы будет намного неприятнее моего тона, — произнёс Егор.

— Я хочу, чтобы вы понимали границы.

— Границы в проекте устанавливает договор.

— Значит, перечитайте пункт про уважительное взаимодействие сторон.

Несколько секунд Чернов молчал. Ника почти физически ощущала, как сильно ему не нравится, что она так с ним разговаривает. Хотелось отвести взгляд, поправить волосы или хотя бы перестать улыбаться, но не сделала ничего. Пять лет работы с камерой оказались полезнее, чем ожидалось.

— Вы всегда так разговариваете с заказчиками? — спросил он.

— Только с теми, кто начинает встречу с проверки на прочность.

Илья медленно выдохнул и потёр лоб. Положил раскрытую ладонь на стол между ними

— Отлично. Вы познакомились. Уже есть динамика, на которой можно строить кампанию.

Егор проигнорировал его попытку.

— Вы действительно понимаете, что произойдёт после объявления? Люди будут обсуждать вашу внешность, прошлые отношения, доходы, друзей. Журналисты начнут искать всё, что можно использовать против нас.

Ника знала. Не в полной мере, конечно. Триста тысяч подписчиков не сравнить с вниманием, которое окружало Чернова. Но слова прозвучали так, будто Егор заранее считал её слабым звеном. Она должна была ответить.

— Выглядеть неподготовленной и быть неподготовленной не одно и то же.

— Успокаивайте себя этим.

— Но контракт всё равно подписан. С давлением я справлюсь. Я даю вам свою репутацию и лицо. Меньшее, что я могу попросить – вежливость.

— И три миллиона.

На секунду стало нечем дышать. Он попал в болевую точку. Ника понимала, что сумма не была для него секретом, но то, что он произнес это так, будто этим объяснялась вся Ника целиком.

— В том числе.

Егор слегка приподнял бровь, явно не ожидая согласия. Илья отвернулся к окну. Плечи подозрительно дрогнули. Егор смотрел на нее ещё несколько секунд. Взгляд красноречиво показывал его раздражение, но Ника не могла позволить еще одному мужчине относиться к ней как к декорации, которую можно красиво двигать на мероприятии.

— Хорошо, — сказал наконец. — Начинаете завтра. Илья поможет с регистрацией и доступами.

Поднялся. Ника по инерции почти встала, но заставила себя остаться в кресле. Не собиралась вскакивать только потому, что Чернов решил завершить встречу. Дверь закрылась.

Несколько секунд Ника сидела неподвижно. Сердце стучало слишком быстро, ладони вспотели, а под рёбрами дрожало раздражение вперемешку с облегчением, как после схватки. Илья медленно повернулся к ней.

— Всё прошло лучше, чем я ожидал.

Ника взяла чашку и одним глотком допила остывший кофе.

— Он всегда такой?

— Это он старался быть милым.

— Прекрасно.

Паника, мучившая со вчерашнего вечера, неожиданно отступила. Чернов оказался неприятным, высокомерным и абсолютно уверенным, что способен контролировать всё вокруг. Зато не пытался очаровать. Наверное, так даже безопаснее. Рядом с обаятельным мужчиной можно забыть, что всё происходит по контракту. Рядом с Егором Черновым об этом забыть будет сложно.

Илья достал из шкафчика коробку с логотипом Феникса. В ней оказался новый телефон.

— Ваш рабочий телефон. Думаю, так будет комфортнее снимать. Готовы регистрироваться?

После словесного поединка Ника не была в состоянии удивляться новому телефону. Кажется, если бы Илья сказал, что съемки будут в космосе – она бы не возражала. Поэтому пожала плечами и ответила:

— Давайте посмотрим, насколько сильно ваш алгоритм нас ненавидит.

Офис «Феникса»

21 августа, 17:40

Илья вошёл в кабинет Егора без стука и громко хлопнул дверью. Одно из преимуществ того, что у Егора в кабинете она была деревянной. Егор продолжал просматривать строку кода, как будто не услышал, как стаканы задрожали на столе. Сейчас его волновало другое – ошибка находилась где-то в блоке анализа реакций, и появление друга никак не помогало её найти.

Илья отодвинул кресло, сел и несколько секунд молчал.

— Что? — спросил Егор.

— Ты не мог хотя бы двадцать минут делать вид, что умеешь разговаривать с людьми?

— Я разговаривал.

— Ты её допрашивал.

— Она должна понимать, на что подписалась.

— Для этого существует договор. И я. Твоя задача была познакомиться, а не проверить, через сколько минут она пошлёт тебя нахер.

Егор перевёл взгляд на друга.

— Не послала.

— Это удача. Нам повезло, что вторая кандидатка подошла по параметрам и согласилась. Чем меньше людей знают о настоящей кампании, тем меньше рисков.

Егор снова погрузился в код, Илья тяжело выдохнул.

— Ты хотя бы мог не тыкать её носом в сумму.

— Она не стала отрицать.

— Потому что умеет отвечать на неприятные вопросы. Это не повод задавать их при первой встрече.

— Мне нужен человек, который не рассыплется после первой статьи.

— Тебе нужен человек, который поможет спасти компанию. Не перепутай её с сотрудником, которому можно устроить стрессовое собеседование.

Егор поправил манжету рубашки.

— Она справилась.

— Я заметил.

Илья встал, но у двери остановился.

— Егор, веди себя нормально. Ника не девочка, на которую можно сливать раздражение. Она ничего тебе не сделала.

— Я знаю.

— По тебе незаметно.

Дверь закрылась. Егор несколько секунд смотрел на неё, затем вернулся к коду. Строки на экране не складывались в привычную систему. Перед глазами почему-то стояло лицо Велесовой. Спокойная улыбка, поднятый подбородок и взгляд человека, который боится, но всё равно не собирается отступать. Егор раздражённо выдохнул. Снова запустил тест. Ошибка появилась через три секунды.

Недостаточно данных для определения намерения.

— Да ты издеваешься!

К восьми вечера офис начал пустеть. Сначала исчезли голоса в коридоре, потом погас свет в соседних кабинетах. Кто-то из сотрудников заглянул попрощаться, но Егор едва поднял голову. За окном темнело. Чёрная рубашка сливалась со стеклом, лицо выглядело бледным, под глазами залегли тени. С момента презентации нормально спать не получалось. Сначала запуск, потом фотографии с яхты, звонки инвесторов и бесконечные обсуждения рекламной кампании. Теперь к этому добавилась женщина, которая следующие полгода должна была изображать любовь к нему перед всей страной. От одной мысли становилось тесно в собственном кабинете.

Егор открыл статистику MatchMe. За последнюю неделю приложение скачали больше сорока тысяч раз. Цифра выглядела хорошо, если не смотреть на повторные входы. Почти половина пользователей закрывала приложение до появления первых результатов и больше не возвращалась. Алгоритму требовалось время. А люди хотели все и сразу. Они хотели зарегистрироваться, загрузить фотографию и через пять минут получить идеального человека, желательно уже влюблённого и живущего в соседнем доме. Несколько дней анализа казались вечностью. Егор уже две недели пытался ускорить процесс. Удалось сократить время почти на тринадцать часов, но этого всё ещё было мало.

Около одиннадцати вечера организм начал мешать работе. Затекла спина, в желудке неприятно тянуло, глаза слезились от монитора. В комнате отдыха нашёлся салат, заказанный ещё вчера. Листья успели стать влажными и безжизненными, но Егор всё равно съел половину прямо из контейнера. Потом сел на диван, собираясь закрыть глаза на пять минут.

Проснулся ближе к трём. Шея затекла, во рту пересохло. Несколько секунд смотрел в тёмную стену, пытаясь понять, где находится. Свет из коридора падал через приоткрытую дверь, кондиционер гудел слишком громко. Можно было поехать домой. Но это казалось бессмысленным. Пока доберётся, окончательно проснётся. Потом снова придётся возвращаться. Поэтому просто умылся холодной водой и вернулся в кабинет. Работать не получалось. Код расплывался, пальцы несколько раз нажали не те клавиши.

Открыл статистику снова. Количество новых регистраций увеличилось. Большинство пришли по ссылкам блогеров. Илья оказался прав, как бы сильно ни хотелось обратного. Люди доверяли знакомым лицам больше, чем техническим характеристикам и презентациям.

Блогеры – современные боги.

Егор перешёл в раздел новых пользователей. Список обновился несколько минут назад. В верхней части находилось знакомое имя.

Велесова Вероника Александровна.

Значит, Илья всё-таки заставил её зарегистрироваться сразу после встречи. Открыл профиль, убеждая себя, что проверяет работу алгоритма на новом участнике кампании. Первичные данные оказались обычными. Возраст, город, сфера деятельности, несколько выбранных интересов. В разделе предпочтений Ника отметила путешествия, музыку, кино и «другое», не уточнив, что именно скрывается за этим словом. И фотография возле окна. Волосы собраны, на подбородке светлая точка, похожая на крем. Ника смотрела в камеру без привычной улыбки, и лицо казалось моложе, чем в блоге.

Под фотографией появилась серая строка:

Анализ начат. Данных для расчёта совместимости недостаточно.

Можно было закрыть карточку, для проверки регистрации этого хватало. Внизу находилась кнопка служебного доступа к расширенному профилю. Егор несколько секунд смотрел на неё, потом нажал. На экране появилось предупреждение.

Расширенный доступ предназначен для технической диагностики, обработки обращений пользователей и проверки безопасности. Все действия записываются в журнал аудита.

Ниже требовалось указать основание. Открыл список:

Техническая ошибка.

Обращение пользователя.

Проверка безопасности.

Контроль участника рекламной кампании.

Другое.

Выбрал контроль кампании, что формально не являлось ложью. Система запросила подтверждение ещё раз.

В журнале будут сохранены имя сотрудника, время доступа и просмотренные разделы. Продолжить?

Нажал «Да».

Расширенный профиль загрузился не сразу. Сначала появилась шкала доступа, затем открылось несколько новых разделов: поведенческие реакции, история изменений анкеты, подключённые источники, временные паттерны и предварительный психологический профиль. Теперь можно было закрыть. В разделе анкеты отображались не только ответы, но и то, как пользователь их выбирал.

Что для вас важнее в отношениях?

Ника сначала отметила «стабильность», через четыре секунды поменяла на «свободу», потом вернулась к первому варианту.

Легко ли вы доверяете людям?

Первый ответ: «Нет», удалён через девять секунд. Окончательный ответ: «Зависит от человека». Егор хмыкнул. Алгоритм выделил расхождение между декларируемыми и поведенческими реакциями. В ситуационном тесте Ника несколько раз выбирала прямой конфликт, хотя в анкете указала, что старается избегать споров. Неудивительно. Сегодня она тоже могла промолчать.

Перешёл к временным паттернам.

Основное время создания контента: с 01:17 до 04:30. Второй пик активности: с 06:00 до 07:20.

Егор посмотрел на часы в углу экрана. 03:19.

Следующий блок показывал разницу между созданием и публикацией материалов. Большинство утренних постов Ника готовила ночью, а утром только проверяла реакцию аудитории. Открыл одну из записей:

Публикация: 07:10.

Файл создан: 02:43.

Текст изменён: 03:06.

Запланирован: 03:11.

Под фотографией стояла подпись про утро, которое наполняет энергией. Егор усмехнулся.

Следующим был музыкальный профиль. Публичные плейлисты назывались предсказуемо: «Энергия утра», «Девочки, танцуем», «Спортзал», «Хороший день». История прослушиваний выглядела иначе: Radiohead. The National. Placebo. Explosions in the Sky. И ни одного трека из «Энергии утра» за последние два месяца. Егор открыл статистику по времени. Музыка включалась в основном ночью, во время монтажа публикаций. Одни и те же альбомы повторялись по кругу, иногда по пять или шесть раз.

В разделе взаимодействий алгоритм собрал открытые комментарии и реакции. Большая часть была ожидаемой: косметика, интерьер, фотография, реклама. Но среди них попадались сохранённые ссылки на статьи по поведенческой экономике, комментарии под материалами об эмоциональном интеллекте и несколько подписок на технические ресурсы, которые никак не сочетались с публичным образом Ники. Один домен показался знакомым.

Не смог не кликнуть по ссылке. «Нейронные сети и эмоциональный интеллект: пересечения». Узкий блог, который читал почти с момента основания. Случайные люди туда обычно не заходили, потому что уже второй абзац любого материала был способен усыпить нормального человека.

Искать ее по поиску казалось логичнее. Ввел «velesova», ничего «veronika» - десятки Вероник и все не те. Хотел закрыть, но ввел «nika». Вот оно. В комментариях к статье трёхмесячной давности нашёлся ник nika_v.

Можно ли научить алгоритм распознавать скрытую агрессию, если человек внешне остаётся доброжелательным? Или система всё равно будет принимать маску за настоящее состояние?

Егор перечитал вопрос. Формулировка была дилетантской. Не скрытая агрессия, а маскированная. Для первичного анализа вообще не обязательно использовать нейросеть, достаточно сопоставить микровыражения, голосовые модуляции и поведенческий контекст.

Покачала головой, вернулся в расширенный профиль. Система показала красное уведомление:

Время служебного доступа: 11 минут 42 секунды.

Просмотрено разделов: 7.

Егор нахмурился. Для проверки участницы кампании семи разделов было слишком много. Илья, конечно, вряд ли полезет в аудит. Служба безопасности просматривала журнал только при жалобах или подозрительной активности. Но запись останется. Имя тоже.

Чернов Егор Дмитриевчи. Контроль участника рекламной кампании.

Можно было выйти сейчас. Вместо этого открыл предварительное сравнение. Процент ещё не появился, но система уже показывала совпадения и конфликты. Одинаковое время активности. Схожий музыкальный профиль. Высокая потребность в контроле. Разные способы реагировать на давление. Ника пыталась сохранить лицо и оставалась в конфликте. Егор обычно прекращал сам конфликт вместе с человеком.

Последняя строка выглядела особенно неприятно:

Вероятность взаимного усиления защитных реакций: высокая.

— Очень полезно.

Закрыл раздел.

На экране снова появилась карточка Ники с обычной фотографией возле окна. Теперь лицо уже не казалось простым. За ним стояли ночные публикации, исправленные ответы, музыка, которую она не показывала подписчикам, и вопросы о том, способен ли алгоритм отличить человека от маски.

Егор поймал себя на том, что рассматривает снимок.

Нажал на крестик, открыл журнал аудита. Его вход стоял первой строкой. Удалить запись нельзя. Даже администраторское удаление породило бы новую запись, намного более подозрительную, чем обычный просмотр.

Зачем-то открыл переписку с Ильёй.

Егор: Измени пункт 14. Согласование публикаций за сутки убьёт весь живой контент. Два часа для обычных материалов, срочные через меня или тебя.

Несколько секунд смотрел на текст. Телефон опустился на стеклянный стол и покатился к краю. Ну вот, придурок. Доверил какой-то девчонке свою репутацию.