Ana Levaski Алгоритм любви

13 сентября, 2025

Пост@nika_velesova

@pretty_little_lies Боже, эти часы Rolex Daytona? Это же минимум 1,5–2 млн рублей Ника, он миллионер?

@lena_makeup: Девочка, это уже не мэтч, это джекпот Покажи лицо, мы все умрем от любопытства!

@skeptic_inside Опять постановка. Часы явно из фотостока, никто не будет светить такие в сторис на первом свидании. Фейк на миллион

@true_love_await Это так красиво Рука сильная, часы дорогие, кофе дорогой. Ника, ты заслужила

@realist_inside Часы — это намек. Алгоритм выдал не просто пару, а спонсора. Поздравляю, девочка, ты в топе

@TOXICwolf Ника, тебе просто нужен мужик с деньгами, а не приложение. Скоро будешь постить яхты

@techbro_official MatchMe реально работает? Или Ника просто нашла богатого спонсора и теперь пиарится?

@pretty_little_lies (ответ на @techbro_official) Даже если спонсор — я за @kot_kotofeevich_92 (ответ на @skeptic_inside) Фотосток? Серьезно? Это же реальная рука. Это не фотошоп, это жизнь мечты

(лайков: 67 812 · просмотров: 240 409)

***

Квартира Ники

13 сентября, 09:47

Вчера Ника заказала себе цветы с доставкой. Писать Чернову и просить – было бы слишком унизительно. Ничего, она может порадовать себя цветами за свой счет. И во благо.

«Эй, карма! Ты слышишь?»

Пришлось встать в шесть, чтоб нарисовать на лице «только проснулась» вид. Курьер приехал в назначенное время. Поэтому удивленная и восхищенная сторис была как раз вовремя. Сфотографировалась, сидя на подоконнике. Это окно появлялось почти в каждом кадре. Нужно уже решать с местом для съемок. Снять еще квартиру и превратить ее в студию? Или просто съехать из этой панельки в более современную квартиру с еще одной комнатой? Мечта. И сейчас она может себе это позволить.

Но реальность отличалась от мечты. В реальности у нее было пятьсот тысяч, которые она еще не отработала. И тратить деньги на новую квартиру пока рано.

Сторис с букетом вызвало шквал сердечек в личных сообщениях. Она выбрала изящный розовый букет из нежных пионовидных роз, пионов и маленькими сухоцветами для шарма. Эвкалипт создавал объем. Красиво. Нежно. Характерно для «влюбленного» мужчины.

Поэтому, когда на следующий день в дверь позвонили. Ника настороженно сидела в тишине. Кто бы это мог быть? Позвонили еще раз, более настойчиво. Девушка на цыпочках подошла к двери и бесшумно прильнула к глазку. Молодой парень в желтой фирменной куртке с коробкой в руках. Курьер?

— Добрый день. Вы к кому? — поднесла руку к замку, но не рисковала открывать.

— Ника Велесова это вы? Вам доставка из Цветочного рая.

Замок щелкнул, приоткрыла дверь, придерживая ее ногой, чтобы можно было захлопнуть, если что-то пойдет не так.

— Это какая-то ошибка, я не заказывала. — Начала закрывать дверь, но остановилась, увидев растерянный взгляд курьера.

— Написано, что вам. Подпишите вот тут о доставке.

Протянул Нике планшет. Она взяла стилус в руку и оставила свою подпись. Курьер развернулся и ушел. Ника нахмурилась.Откинула крышку коробки. Букет. Хотя, скорее, цветочная композиция. Две ветки несли на себе крупные, тяжелые цветы, похожие на орхидеи, но не те, что она видела в супермаркетах. Лепестки плотные, восковые, темно-бордовые, почти черные у основания, с зеленоватым отливом ближе к центру. Они изгибались в разные стороны, как будто кто-то нарисовал их циркулем и линейкой. А посередине, выше всех, торчала одна огромная штука. Размером с кулак. Лепестки (или что это вообще было?) расходились во все стороны — жесткие, острые, похожие на чешую или перья. Снаружи почти черные, внутри неожиданно розовые, с пушистой светлой сердцевиной, которая смотрела прямо на Нику немигающим глазом. Бордовая упаковка с бежевыми лентами. Ветки с мелкими сизыми листьями эвкалипта дополняли эту странную конструкцию.

— Что за хрень, — выдохнула она вслух.

Ника протянула руку, коснулась одного из «лепестков» той большой штуки — жесткий, прохладный, почти деревянистый. Не как цветок, а как что-то другое. Чужое.

Она отдернула палец. Достала телефон.

Навела камеру на большой цветок с «глазом». Google Lens мигнул и выдал: «Протея королевская (Protea cynaroides). Один из древнейших цветов на планете. Родина — Южная Африка. Символизирует силу, мужество и трансформацию».

Ника моргнула. Перечитала. «Протея». Звучит как название планеты из фантастики. Или оружия.

Потом навела на орхидеи. «Цимбидиум черный (Cymbidium Black Pearl). Символ роскоши, независимости и искренности. ».

Искренность. Ника коротко фыркнула.

— Искренность, значит — пробормотала она, глядя на букет. — Ага, конечно.

На дне коробки лежал маленький черный конверт. Она открыла его дрожащими пальцами. Белый шрифт:

«Я бы никогда не купил такое.Это пошло.Е.»

Ника перечитала три раза. Потом посмотрела на подоконник, где в вазе стояли ее вчерашний розовый букет — пышные, нежные, идеальные для сторис цветы. Те, что она купила себе сама и подписала «Мой мужчина знает, как поднять настроение ».

Рядом с ними этот букет выглядел чужеродно. Как будто кто-то принес огнестрельное оружие на детский день рождения.

Она оставила коробку открытой. Протея все так же смотрела на нее своим пушистым глазом. Цимбидиумы изгибались, будто насмехались.

Ника медленно закрыла ноутбук, за которым работала почти час. Пост про ошибки в осеннем макияже дописывать не хотелось.

Она просто сидела и смотрела на три стебля, которые стоили, наверное, больше, чем ее месячная аренда.

И тихо, почти шепотом, сказала:

— Мудак.

Но почему-то не смогла сразу убрать коробку в мусорку. Просто отодвинула ее чуть дальше. Чтобы не смотреть. Но и выбросить не могла.

Ника ходила по квартире, пытаясь убрать вещи, разбросанные на всех свободных поверхностях. Протирала пыль, а взгляд непременно возвращался к цветам. Протея следила своим огромным глазом за каждым движением. Девушка пыталась ее игнорировать, но вскоре это стало почти невозможным.

— Не смотри на меня так, чудище.

Отвернулась. Повернулась снова.

— Ладно, уговорила. — Ника полезла в шкаф. У нее была подходящая стеклянная ваза. Высокая. Как раз для букета. Нельзя оставлять его умирать. Тихо материлась, вазы не было на месте. Посмотрела еще один шкаф. И еще один.

— Да найду я, не нужно таких осуждающих взглядов. — Подняла подбородок и прошла мимо, демонстративно отвернувшись от протеи.

Ваза нашлась под диваном. Пыльная. Пыталась тщательно вымыть, но узкое горлышко не пускало. Ну и хрен с ним. Будет так. Ополоснула несколько раз. Набрала воды из фильтра.

Подошла к букету-монстру. Аккуратно коснулась стеблей. Подняла. Освободила от плена упаковки.

— Так. Тебя нужно подрезать?

Погуглила. Нужно. Секатором. Которого нет. Взяла нож. Промыла в горячей воде.

— Прости, детка. Только так.

Резанула по стеблям, убирая несколько сантиметров. Установила чудище в вазу. Вернула на стол. При свете дня, без темного обрамления букет даже выглядел мило. Необычно – да. Экзотично – да. Но мило?

На улице стемнело, Ника весь день избегала своих мыслей. Убрала весь дом. Приняла душ, подкрасилась. Сняла сторис. Нашла при уборке гантели – позанималась. Завтра она об этом явно пожалеет.

В дверь позвонили. Настойчиво. Ника обернулась.

— Если это твоя сестра – я выброшу вас обеих в окно, — пригрозила пальцем протее.

Посмотрела в глазок. Там стоял кто-то более приятный, чем очередное чудище. Ника помедлила, звонок разрывался. Отстранилась от двери. Сердце колотилось где-то в горле. Мышцы рук как будто сковало. За дверью стоял лучший человек в ее жизни.

Вдохнула и медленно выдохнула. Как только воздух закончился, открыла дверь, утопая в объятьях подруги. Сумочка Кати приветственно звякнула стеклом.

— Приветики. Я мимо проходила, решила зайти.

— Ты живешь в другом районе.

Катя посмотрела на Нику, закатив глаза. Фыркнула, как будто приходилось объяснять что-то естественное.

— Вот поэтому я и проходила мимо. Держи, — вручила подруге свою раздутую дамскую сумочку. Торопливо скинула туфли на каблуке. Бросила пиджак беспорядочным комком на табурет и прошествовала мимо Ники на кухню.

Ника вошла на кухню следом за подругой, взвешивая тяжесть сумки в одной руке. Катя принесла две бутылки вина и несколько кусков разного сыра.

— Я только со свидания. Вот объясни мне, почему большинство людей тупые?

— Потому что они не мы.

Катя пошла в ванную, вымыла руки. Вернулась и встала в дверях, как будто увидела что-то страшное. Ника знала, что привлекло ее внимание. Два букета стояли рядом. Розовые цветы на подоконнике — пышные, нежные, идеальные. И рядом, ближе к ноутбуку Ники, — темная, странная композиция из трех стеблей и веток зелени.

— Ничего себе, — Катя присвистнула. — А че два? Ты решила открыть филиал цветочного магазина или у тебя поклонников больше, чем я думала?

Ника молчала, домывая вчерашнюю посуду, которую надеялась убрать завтра. Она ненавидела убирать кухню, но приход подруги изменил планы. Катя подошла ближе. Сначала посмотрела на нежный букет Ники. Потрогала лепесток, одобрительно хмыкнула:

— Ну, это нормально. Красиво. Классика. — Перевела взгляд на вторую композицию. Брезгливо скривилась. — А это что за инопланетный гербарий?

Она наклонилась, разглядывая протею. Протянула палец, осторожно тронула жесткий лепесток.

— Хрень какая-то, — Катя поморщилась. — Это вообще цветы? Похоже на артишок, который скрестили с кактусом и забыли полить. — Она выпрямилась, глянула на Нику с подозрением. — И кто дарит такое? У него вкуса нет или он решил так выебнуться?

— Эй, потише. Она все слышит.

— Стало еще хуже. Почему оно такое?

Катя выпрямилась, скрестила руки на груди, испытующим взглядом смотрела на протею. Бровь скептически выгнулась.

— Слушай, я люблю пионы. Розовые, пышные, чтобы пахли летом и счастьем. Я понимаю, когда дарят розы, тюльпаны, даже лилии — ну ладно, хотя лилии воняют на всю квартиру. Но это? — Она снова ткнула в протею. — Это же не цветы, это декорация для какого-то готического фильма. Или для офиса серийного убийцы. Где нежность? Где «девочка, ты моя радость»? Почему мужики не могут просто купить то, что нравится девушкам?

Ника молчала секунду. Потом тихо сказала:

— Вот такой у него вкус. Они не страшные, они просто необычные.

— Если спрашивать мое мнение, — повернулась к розовым цветам, — вот тут идешь на свидание. А вот этого, — очередной раз ткнула несчастную протею. У Ники даже появился импульс ее прикрыть, — показать психиатру. А лучше сразу сдать в психушку. Он явно какой-то маньяк.

— Да нормальный он. И вообще, хватит тыкать мою протею. Она с Африки ко мне ехала не для того, чтоб ты ее осуждала.

Катя засмеялась.

— Твою кого? Он тебя заразил ебанутостью? Мне звонить дядям в белых халатах?

Ника не ответила. Потянулась к верхнему шкафу, доставая винные бокалы. Катя всегда настаивала на том, что жить нужно красиво. А пить – особенно. Прочистила горло, перевела тему:

— И как прошло свидание?

— Не знаю. Он сам на него сходил. Кто зовет девушку гулять по парку, когда она пришла на каблуках?

— Студенты и безработные, — разлила по бокалам вино. Пальцы мелко дрожали. Зря она завела эту тему, теперь разговор точно свернет в опасное русло.

— Именно. Кстати о свиданиях. Как там твой таинственный мэтч? Это же не он прислал?

— Он, — буркнула себе под нос, надеясь, что подруга не расслышит.

— Требуй с «Феникса» моральную компенсацию. Разве их алгоритм не должен отсеивать шизиков?

Ника методично собирала сырную тарелку, делая вид, что не услышала вопроса. Достала остатки меда, налила в пиалу. Установила посередине тарелки. Натыкала шпажек в сыр. Поправила несколько неаккуратно лежащих кусочков. Немного подвинула пиалу. Слишком заметно, что тянет время?

— Так, женщина. Признавайся. Что ты от меня скрываешь? — голос подруги за спиной прозвучал как гром. Ника немного подпрыгнула.

— Ничего.

— Если бы я не знала тебя столько лет, я бы поверила. Колись.

Ника смотрела на Катю. Прямо ей в глаза. Опустила взгляд в стол. Провела пальцем по рисунку дерева на столешнице. Подняла бокал, залпом выпив почти все вино.

— Я не умею тебе врать. — помедлила, ощущая, что сердце замирает. Прикусила губу, — но сначала, ты должна мне пообещать, что это останется строго между нами.

— Нихера себе. Я же никогда...

— Кать, это не потому, что я тебе не доверяю. Просто на кону большие очень большие деньги. И если ты не уверена, что не проболтаешься никому.

— Да боже, говори уже. Клянусь всем своим косметосом. Что там такое?

— Катя. Я серьезно. Если кто-то узнает, мы встрянем на пять миллионов минимум.

— Ты с мафией связалась, что ли? — Катя округлила глаза.

— Нет. Этот эксперимент с MatchMe. Там... Реклама, да. Но у меня немного по-другому. — Опустила взгляд в пол. Выпалила правду на одном дыхании, — Мне предложили сыграть роль девушки директора компании. Шесть месяцев. Совместные появления, контент, публика должна поверить, что алгоритм свел нас. — Ника говорила ровно, глядя в точку где-то между Катиных голых ступней. — Пятьсот тысяч в месяц плюс процент от интеграций. Я подписала контракт в августе.

Катя молчала. Взгляд лихорадочно проходился с подруги на букеты. Открыла рот, как будто что-то хотела сказать, но тут же закрыла. Указательный палец ритмично постукивал по столу.

— Скажи что-нибудь, — попросила Ника.

— Я считаю.

— Что?— Три миллиона за шесть месяцев плюс проценты, — подняла взгляд. — Секунду, дай переварить. — Пауза. — Хорошо. Продолжай.

Ника засмеялась. Нервно, надрывно. Почти истерически. Вот это была реакция ее подруги.

— Ты меня ненавидишь?

— Конечно. Столько времени скрывать такой повод напиться. — Схватила бокал со стола, опустошила его, налила в оба стакана добавки. Вывалила все содержимое сумки на стол, найдя сигареты. Подкурила прямо в кухне. Обычно, она себе такого не позволяла, но сейчас сейчас ситуация обязывала. Протянула зажженную сигарету Нике. Та немного помялась, но взяла.

Пять минут они сидели в полной тишине. Катя устроилась прямо на столе, закинув ногу на ногу. Ника прислонилась к стене. Вытяжка гудела. С улицы доносились звуки клаксонов и двигателей.

— Ладно. Я поняла. Со всем разберемся. А пока... — она кивнула на букет, — покажи мне его фотку. Надо понять, с кем мы имеем дело. И давай придумаем, как сделать так, чтобы эти полгода прошли по-твоему, а не по его.

Ника слабо улыбнулась. Впервые за вечер. Отправила в рот соблазнительный кусочек камамбера. Катя сделала большой глоток, утопила кусок сыра в меду и, роняя капли на стол, футболку и подбородок, съела.

— Наливай еще. И рассказывай все с самого начала. С того момента, как ты подписала эту херню.

Ника кивнула. Открыла телефон. Нашла фото Егора с какого-то мероприятия. Холодный взгляд, каменное выражение лица, глубокие морщинки вокруг глаз. Протянула подруге. Катя присвистнула.

— Мда, тут по лицу все видно.

— Что?

— Это мужик из разряда "Донт тач ми". Жуткая тварь, — заблокировала телефон, передала его Нике.

— Скорее из разряда: "Я всех ненавижу".

— Зато красивый.

— Зато красивый, — девушки рассмеялись.

Протея на столе все так же смотрела своим огромным глазом.

Но теперь Ника уже не чувствовала себя одиноко. Что-то тяжелое, что давило на нее с подписания контракта, наконец, отступило. Даже дышать стало легче.

15 сентября, 2025

Центральный парк

1 5 сентября, 18:50

Предзакатное солнце мягко освещало еще зеленые деревья. Вдалеке слышались крики птиц, кряканье уток и смех детей. Ника стояла на маленьком полукруглом мостике, смотря на размеренную рябь воды. Легкий ветер трепал ее волосы. Она сжимала в руках телефон, надеясь ощутить вибрацию пришедшего сообщения.

Ответа не было. Она еще утром назначила Егору встречу. Он все еще не отвечал. Сегодня должна быть последняя публикация перед тем, как они официально объявят о своих отношениях. Но Егор не ответил. Ника все равно пришла, надеясь, что он ответит или просто приедет. Но в этой части старого парка она была одна.

Снова взглянула на телефон. Уже полтора часа. Она ждет уже полтора часа. Может, было наивно полагать, что он приедет несмотря на игнор. Сжала телефон немного крепче. Упрямо подняла подбородок. Если его нет, она сама будет справляться. Пусть не появляется, если не хочет. Но она сделает все, что в ее силах.

Дерево мягко заскрипело под ее ногами. Босыми ногами ступила на мягкую прохладную траву. Улыбнулась солнцу, подставляя ему лицо. Подошла к расстеленному пледу, опустилась. В корзинке, купленной специально для этого пикника, лежали скромные запасы еды для романтического перекуса. Достала два винных бокала, несколько брускет с хамоном, грушей и горгонзолой, фруктовую нарезку. Разложила красиво, инстаграмно. Как раз для фото. Поймала самый удачный ракурс. Щелкнула. Следующая фотка с наполненными бокалами. Отлила немного из обоих.

А теперь, самое сложное. Установила телефон на штатив. Села обратно. Взяла свой бокал в руку, вытянула ноги, нажала на дистанционный пульт. Сделала несколько кадров со стороны, потом повернулась к телефону, широко улыбаясь. Сощурила немного глаза, потянула руку к телефону. Еще несколько кадров в движении.

Ника меняла позы, улыбаясь в объектив так, будто напротив нее сидит Он. Тот самый, с заоблачными процентами совместимости. Тот самый, от которого у подписчиков перехватит дыхание.

Она опустила телефон и быстро пролистала галерею. Несколько кадров были смазаны — бокал перекосился, волосы закрыли половину лица. Один получился слишком постановочным: она смотрела прямо в камеру, как на рекламном баннере.

Но третий третий был почти идеальным. Солнце ложилось на траву золотыми полосами. Бокал в ее руке светился рубиновым. Ноги вытянуты на пледе, корзинка сбоку, второй бокал чуть дальше — как будто его только что поставили. Как будто напротив нее кто-то сидел. Ника увеличила фотографию.

Да. Именно так.

Она быстро выбрала еще один кадр — тот, где она тянется к камере и смеется, будто ее только что рассмешили.

— Нормально, — тихо сказала она себе.

Открыла редактор. Чуть приглушила зелень, добавила теплого фильтра. Осеннее солнце стало глубже, мягче. Потом открыла сторис. Загрузила фото с бокалами. Допила вино из своего.

За спиной треснула ветка. Еще одна. Гравий хрустел под уверенными тяжелыми шагами. Краем глаза заметила знакомый силуэт, но упрямо не поворачивала головы. Два часа ожидания. Ни слова в сообщении. Продолжала накладывать на фото разные фильтры. Убирать их интенсивность и возвращать на прежний уровень. Кто-то опустился на плед. Кто-то.

Егор Чернов сидел на ее пледе. Вальяжно разлегся, оперся на вытянутые руки, подобрал одну ногу. Ника наконец-то подняла глаза. Сейчас перед ней сидел не самоуверенный мудак из переговорной, не уставший гений из кабинета. Перед ней сидел человек, у которого под глазами залегли плотные тени. Щеки которого впали, а морщины на лбу и у глаз стали глубже. В глазах этого человека читалась такая усталость от жизни почти отчаянье.