Ana Levaski Алгоритм любви

21 сентября, 2025

ПЯТЫЙ КАНАЛ / ТЕЛЕГРАМ 1

7 сентября, 10:02

Основатель MatchMe Егор Чернов официально в отношениях с блогершей — участницей его же рекламной кампании

Вчерашние фото пары в ресторане разлетелись по сети за считанные часы. На кадрах — закрытый ужин, интимная обстановка, касания, которые сложно назвать «деловыми». Сам Чернов пока не комментирует. Но источник, близкий к компании, подтверждает: отношения начались несколько недель назад, после того как Велесова скачала приложение. «Алгоритм показал высокую совместимость. Егор решил проверить лично», — иронизирует инсайдер. Комментаторы уже окрестили пару «главной IT-любовью года». А фото, где Велесова касается щеки Чернова, разошлось на посты: «Когда алгоритм знает лучше тебя».

***

Ника

21 сентября

Три дня медиатишины давались Нике тяжело. Руки постоянно зудели от желания привычно запостить в сторис утренний кофе, домашнюю тренировку или золотые находки из магазинов косметики. Однако рабочий телефон отдавал холодом. Да, ради блога приходилось писать посты, но на говорящий формат просто не было ресурса. Под любым видом контента появлялись вопросы о Егоре, их отношениях, знакомстве, да даже о сексе. Поэтому впервые за много лет ведения блога Ника отмалчивалась в комментариях и забила на сторис.

Она спешила на встречу с крупным рекламодателем. Очные встречи были не частым условием, но вполне адекватным. И если Ника подпишет с ними контракт, то сможет отложить все деньги, заработанные с «Феникса». Тогда можно будет какое-то время не думать о средствах.

Такси остановилось у входа в ресторан, где должна была состояться встреча. Ника бросила несколько купюр чаевых таксисту и вышла, громко хлопнув дверью. Испытала легкую гордость от того, что наконец-то может давать чаевые без укола жабы, которая считала каждую копейку на счету. Жаба была сыта и довольна, Ника тоже.

Солнце ярко светило, неприятно припекая голову. Ника щурилась от света, поправляла перекрутившуюся лямку сумочки и не заметила, что к ней подскочило несколько человек с камерами. Вспышка. Другая. Третья. Хотела было развернуться и уйти, но и за спиной стояли журналисты. Яркий свет ослепил на секунду, давая папарацци преимущество. Они окружили, отбирая все пути побега.

Ника оглянулась. Прохожие остановились, достали телефоны, смеялись и переговаривались.

Попыталась натянуть на лицо ту самую отточенную годами улыбку, которая выходила в любом эмоциональном состоянии. Вспышки сыпались как молнии в шторм. Мешанина голосов начала обращаться во что-то более-менее осмысленное.

— Ника, прокомментируйте ваши отношения с Егором Черновым.

— Скажите, это все пиар?

— Как давно вы вместе?

— Сколько будут длиться ваши отношения?

— Вы знаете, что Чернов вам изменяет?

— У вас свободные отношения?

— Ника, посмотрите сюда! Сюда!

Голоса снова собрались в кучу, превратившись в один удушливый, нескончаемый гул. Ника завертела головой вправо, влево. Развернулась всем телом назад, потом вперед. Кто-то толкнул ее плечом, пытаясь снять крупный план. Кто-то сунул диктофон почти под нос. Ника сделала шаг назад и уперлась спиной в чье-то тело. Отскочила. Открыла рот, чтоб ответить что-то из разряда «Без комментариев», как делают в фильмах, но изо рта вышел только всхлип. Сердце бешено стучало в груди, руки и ноги дрожали. Глаза пекли, нос чесался, как будто она вдохнула пыль. Кто-то почти прислонил микрофон к ее дрожащим губам, чей-то телефон снимал видео в двадцати сантиметрах от лица. Попыталась закрыться рукой, но вспышка пробивалась сквозь пальцы. Дышать стало почти невозможно. Воздух ощущался во рту склизким, вязким, кислым. Лица, камеры, телефоны и микрофоны превратились в калейдоскоп разноцветных пятен, кружащихся перед глазами.

Машины гудели где-то за спиной, птица закричала над головой. Ника прикрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Нужно ответить. Кто-то наступил ей на туфлю. Вспышка полыхнула прямо в лицо. На секунду она ослепла полностью. В этот момент чья-то рука схватила ее за локоть, пытаясь развернуть к камере. Ника дернулась, дыхание сбилось. Ни вперед, ни назад. Только шум, свет и чужие жадные глаза.

— Прошу прощения, — знакомый холодный голос прорезался сквозь весь этот ад. Ника привстала на носочки, чтоб убедиться, что не ослышалась, что это действительно тот, кого она услышала.

Егор шел сквозь людей широкими шагами. Уверенно, не спрашивая, а просто отодвигал тех, кто оставался стоять на месте. Как в замедленной съемке Ника наблюдала за тем, как он приближался. Слишком медленно. Камеры обернулись к нему, щелчки затворов дополнили общую мешанину звуков.

Ника сначала почувствовала, что ей стало легче стоять, ноги как будто стали тверже, а потом уже ощутила тепло твердой ладони на своем животе. На секунду прислонилась к Егору.

— Господа, спасибо за внимание к нашим персонам, но на все ваши вопросы ответит пресс-секретарь «Феникса».

Одним резким, уверенным движением взял ее за руку, крепко сжал и буквально протащил сквозь толпу. Его шаги были широкими. Намного шире, чем у Ники. На один его шаг приходилось два ее.

Прохлада навалилась на тело, как только за ними закрылась дверь офисного здания. Краем глаза Ника заметила, как Егор подал знак охране. Щеки горели, а рука в горячей ладони Чернова была влажной и холодной. Он отпустил ее руку только в лифте. Ноги подрагивали, сердце пыталось восстановить свой привычный ритм.

Егор что-то печатал в телефоне, не поднимая глаз. Лифт звонко открыл двери на двадцать седьмом этаже. Коридор, ведущий в кабинет Егора, был пуст, шаги гулко отражались от стен. Егор молчал. Толкнул дверь плечом, вошел, снял пиджак и повесил его через подлокотник одного из кресел у длинного стеклянного стола.

Ника стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу. Она наконец-то смогла выровнять дыхание, хотя внутри все еще подрагивало. Горло наконец-то разжалось. Прокашлялась. Еще раз. Егор не обращал внимание. Сел в свое глубокое кресло, тяжело выдохнул. Расслабил галстук одним резким движением руки. Щелкнул мышкой.

— Егор... — он вел себя так, будто ее не было в кабинете. Ника прокашлялась громче, — Егор!

— М? — промычал, щелкая мышкой где-то там по экрану.

— Что это было?

— Шел мимо.

— Это не ответ. — сглотнула. Горло защипало, оно все еще было сухим. — Что это было?

Егор выдохнул, поднял глаза на все еще стоящую на входе девушку. Увидел, как она прячет подрагивающие пальцы за спиной, как переминается с ноги на ногу. Щеки красные, волосы взъерошенные, под глазами осыпалась тушь. Он задумчиво потер правую руку, которую еще покалывало от мертвецкого холода ее ладони. Закинул руки за голову, долго смотрел в потолок.

— Я не знаю, — ответил он наконец, потирая подбородок, — но узнаю.

Егор заметил, как Ника сжала руки в кулаки. Отметил, как подбородок упрямо взлетел вверх. Чуть не улыбнулся. Вернул все свое внимание экрану.

— На столике за моей спиной есть графин с водой.

Ника оглядела кабинет так, будто никогда тут не была. Неуверенно положила сумочку на диван. Обошла стол, налила себе воды. Графин предательски звякнул о бокал в ее подрагивающих руках. Сделала глоток, ощущая, как прохладная струйка потекла по горлу.

Егор нажал на кнопку селектора.

— Оля, принеси два кофе. Без сахара. И закажи что-нибудь для Ники.

Ника вскинула голову. Хотела сказать, что не голодна. Но в животе заурчало. Еда. Ресторан. Встреча. Ей нужно на встречу. Слова застряли в горле от одной мысли о том, чтоб выйти.

— Мне нужно у меня рекламодатель... Я... — неуверенными шагами прошла мимо Егора. Голос дрожал.

Ощутила длинные пальцы, обхватившие ее запястье. Посмотрела на них, в горле вырос ком.

— Перенеси встречу. Или отмени.

— Ты не понимаешь, это крупный проект. Они наверняка уже ушли.

— Тебе просто не нужно туда идти. Если тебе что-то нужно, скажи Илье, и он купит.

Смешок, перемешанный со всхлипом, резко вырвался из груди Ники. Она вывернула запястье, отступила.

— Это моя работа. Мне нужно продолжать работать, потому что через пол года наш контракт закончится, но не моя жизнь.

Прошла к дивану, взяла сумочку, намотала ремешок на кулак. Заправила волосы за ухо. Как только ее рука коснулась ручки двери, властный голос остановил ее.

— Ника... Это была подстава.

Сердце рухнуло вниз. Глаза опять защипало.

— В смысле? Я вчера получила предложение о встрече, мы должны были встретиться с клиентом для рекламы... я не понимаю....

— Попробуй связаться с менеджером. Если ответит, я приставлю к тебе охрану и пойдешь.

Ника обернулась, взгляд бегал по кабинету, Егору, окну. Резко открыла сумочку, вывалила все ее содержимое на диван. Нашла телефон. Помада звонко упала на пол, закатившись куда-то под стол. Пролистала почту, открыла сообщение. Прислонила телефон к уху.

«Абонент не существует».

Ника пристально разглядывала Чернова в его глубоком кресле. Лицо наполовину скрыто монитором. Свет из окна лился из-за его спины, создавая глубокие тени. Ника прислушалась к размеренному стуку по клавишам, гулу кондиционера. Дверь за ее спиной распахнулась. Секретарь в длинной юбке карандаш и застегнутой по самый подбородок рубашке бесшумно прошла мимо, поставила поднос с кофе перед Егором и так же бесшумно вышла, оставив после себя легкий цветочный аромат с нотками кофе.

— Тогда, — сглотнула, — я тем более пойду. Поработаю дома.

— Хорошо. Если ты так хочешь.

Ника суетливо собрала все свои вещи в сумку, закрыла ее. Снова взялась за ручку, но без прежней уверенности. Помедлила.

— Они еще там?

— Да. Ты можешь остаться столько, сколько хочешь.

— Я... я выпью кофе и потом пойду.

— Угу. — и снова щелчки клавиш, скрип кожи под Егором и гул кондиционера.

Кофе был крепким. Таким, который способен воскресить из мертвых. Ника выпила его буквально несколькими глотками, чувствуя, как он обжигает ее горло. Егор к своей чашке даже не прикоснулся. Через несколько минут Оля принесла две прекрасно сервированные тарелки. На одной – цезарь, на другой – какой-то кусок мяса с соусом. В животе громко заурчало. От соблазнительного аромата мяса рот наполнился слюной.

Телефон Егора зазвонил где-то на столе. Ника краем глаза посмотрела на светящийся экран, не отрывая вилки ото рта – неопределившийся номер. Егор скривился, секунду помедлил, но отключил вызов. Ника вернула все свое внимание тарелке. Еда оказалась не просто вкусной. Восхитительной. И так же восхитительно быстро закончилась.

— Ты не выпил свой кофе, — отодвинула поднос, бросив на него скомканную салфетку. Откинулась на спинку стула, довольно вздохнула как человек, переживший лучшее потрясение в своей жизни.

— Угу.

— Он остыл.

— Знаю, — отвлекся на телефон, экран которого внезапно загорелся.

Ника постучала пальцами по столу. Егор снова был погружен в монитор. Она аккуратно взяла его чашку, вспомнила все видео-уроки этикета, обхватила ручку чашки тремя пальцами, остальные поджала. Громко отхлебнула. Егор мимолетно посмотрел на девушку, приподнял бровь.

— Это был мой кофе.

— Знаю, — еще один глоток. Вздохнула. Постучала каблуком по полу. Опять вздохнула. Искоса глянула на Чернова. Вздохнула еще более обреченно.

Встала, громко отодвинула стул. Еще один громкий глоток. Вздох.

— Тебе что-то нужно?

— Мне скучно.

— Угу.

Намеренно громко поставила чашку на стеклянный стол. Прошла за спиной Чернова к окну. Посмотрела вниз, где люди бежали по своим делам. С высоты двадцать седьмого этажа они выглядели абсолютно маленькими, как тараканы. Мурашки побежали по плечам, когда она поймала взглядом то место, где на нее налетели журналисты. Передернула плечами, отвернулась. Взгляд зацепился за книжную полку на стене. Подошла поближе. Толстые книги в твердой обложке. «Чистый код», «Алгоритмы», «Дискретная математика» и прочая скукота. А ниже – потрепанные, зачитанные, явно горячо любимые. Они выглядели чужеродно в стерильности этого кабинета. Ника кончиками пальцев провела по собранию Камю в красной обложке. Остановилась на Лондоне, «Мартин Иден». Достала. Покрутила в руках. Заметила загнутый уголок ближе к середине. Оглянулась на Егора, который продолжал не обращать на нее внимание. Открыла. В глаза бросились слова, выделенные ручкой.

«Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец спотыкающийся и падающий на каждом шагу.»

— Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец спотыкающийся и падающий на каждом шагу. — Голос Чернова вторил ее внутреннему голосу. Она резко обернулась, почувствовала, как кровь приливает к лицу, будто ее поймали на месте преступления. Но Егор больше ничего не сказал, все так же продолжал смотреть на экран.

Ника аккуратно вернула книгу на место. Погладила костяшкой указательного пальца корешок.

— Тебе не хватает цветов в кабинете. Они фильтруют воздух.

— У меня вентиляция хорошая.

Очередной обреченный вздох, слишком наигранный, слишком громкий. Подошла к Егору, громко стуча каблуками, оперлась локтями на спинку его стула, заглянула ему через плечо.

— А что ты делаешь?

— Работаю.

— Это я вижу. Что ты делаешь именно сейчас?

Егор вздохнул. Ника увидела, как его ресницы опустились и снова поднялись. Пальцы на клавиатуре замерли.

— Пытаюсь работать, пока мне мешают. — проигнорировала выпад. Указала пальцем на строчки.

— А что это за буквы и цифры?

— Это код.

— Получается, если ввести сюда что-то не то, то приложение не будет работать?

Ника услышала, как он усмехнулся.

— Типа того.

Она опустила голову на свои локти. Носом почти уткнулась в его волосы. Сандал, кофе, табак. Незаметно вдохнула, не в силах противостоять внутреннему порыву.

— А что именно ты тут пишешь? Вот, к примеру, что означает вот это? — указала на какое-то неопределенное место на экране.

— Я пытаюсь исправить время отклика по одному из сценариев. На него уходит слишком много времени.

— Сколько?

— Пятьдесят секунд.

— Это разве много?

— Для приложения – вечность.

Ника молчала, пытаясь разглядеть в этих буквах что-то логичное, но не получалось.

— А почему это делаешь ты? У тебя же целая корпорация. — Услышала тихий смешок.

— Компания. У них есть другая работа. А это – моя.

Ника вздохнула, когда Егор открыл другое окно. Ничего не понятно. Шаман, не иначе. Вернулась на свое место. Покопалась в сумочке. Впервые за день взяла в руки рабочий телефон. Помедлила. Открыла камеру, сделала фото окна. В кадре как бы случайно оказалось плечо Егора в белой рубашке. Вместо подписи оставила сердце. Опубликовала. Телефон взорвался оповещениями. Отключила звук и убрала телефон подальше.

— Егор, а вы учитываете гороскопы?

— Нет. — Он наконец оторвал свой взгляд от монитора, устало положил подбородок на согнутую в локте руку и уставился на Нику немигающим взглядом.

— А почему?

— Это антинаучно.

— Это неважно. Тысячи людей начинают отношения, потому что у них хорошая совместимость. Люди в это верят.

— Я не буду строить приложение на положении Венеры в каком-то там доме. — Ника фыркнула. Скрестила руки на груди, откинулась на спинку стула.

— Тебе никто не предлагает его на этом «Строить». Можно добавить как опцию. Веришь – нажал галочку, приложение учитывает. Не веришь, ну и ладно.

Егор закатил глаза, отвернулся обратно к экрану.

— Женщина, ты бы еще предложила гадалку туда засунуть.

— А мог бы и засунуть, — улыбнулась Ника в ответ.

Егор продолжал печатать. Остановился. Глянул поверх монитора на Нику, разглядывающую свои ногти. Задумчиво открыл документ с правками, на секунду задержал пальцы над клавиатурой и напечатал: «Опция/Астрология». Покачал головой. Сохранил документ.

Рука потянулась к чашке. Он непонимающе смотрел на остатки кофе на дне. Опрокинул холодные капли в рот.

— Это был мой кофе.

— И он совсем остыл. — Ника широко улыбнулась и загадочно подмигнула, как будто выпитый ею кофе был самой важной тайной на свете.

22 сентября, 2025

«Биржевые ведомости» (региональное приложение)

20 января 2016 года (Десять лет назад)

«Феникс» расправляет крылья: сын основателя выводит компанию из кризиса

Год назад казалось, что IT-компания «Феникс» повторит судьбу своего основателя. После скоропостижной смерти Дмитрия Чернова в марте 2016-го акции холдинга просели на 34%, ключевые партнёры заняли выжидательную позицию. Однако 20-летний Егор Чернов, принявший бразды правления вопреки скептикам, намерен доказать обратное. На закрытой презентации для инвесторов он анонсировал запуск FenixDesk — агрегатора фриланс-услуг со встроенной системой безопасных сделок. Платформа решает давно назревшую проблему: исполнители и заказчики до сих пор работают через разрозненные мессенджеры и несут потери из-за недобросовестных контрагентов.

— Отец строил эту компанию на доверии, — сказал Чернов журналистам. — Мы берём это как основу и добавляем то, чего тогда не было: технологии, которые делают доверие необязательным.

Бета-версия уже насчитывает около 12 000 пользователей в трёх городах, полноценный запуск запланирован на март. Акции «Феникса» по итогам недели выросли на 11%.

***

Квартира Егора,

22 сентября, 4:20

Вкус металла во рту был таким густым, что Егор невольно сглотнул. Он опустил взгляд в чашку, которую все еще держал в руке. Темная рубиновая вязкая жидкость. Пальцы разжались сами. Чашка упала на пол. Звук прошел как сквозь толстое пуховое одеяло. Кровь разлилась под ногами. Егор рванул к дивану, схватив первое, что попалось под руку. Какое-то полотенце. Присел на корточки, пытаясь вытереть лужу. Жидкость впиталась в белоснежное полотенце, но не исчезла. Размазывалась плотным, густым слоем по паркету. Забивая щели, въедаясь в рисунок. Егор обернулся. Салфетки, полотенце. Хоть что-то. Схватил плед за край, стянул его с кресла. Ткань потянулась с тяжелым влажным звуком. Пальцы мгновенно стали липкими. Он вытер их о белоснежную рубашку.

Кап. Кап. Кап. Егор резко вскинул голову, оглянулся по сторонам, пытаясь найти источник звука. Кап-кап. Снова вернулся к пятну. Тер уже обеими руками, размазывая пятно еще сильнее.

Кап-кап. Капля густой теплой крови упала прямо на лоб, стекла по переносице. Егор обернулся. Огромная лужа на некогда белоснежном ковре. Пульсирует. Дышит. Растет.

Упал на колени прямо в это лужу. Ковер под ним чвакает, хлюпает. Егор опускает руки в нее, разгребая обеими руками. Кровь брызнула, заливая глаза, лицо, губы. А он трет. Трет. Трет.

Брызги. Капли. Руки по локоть в крови. Нос ощущает только металлический, тошнотворно сладкий запах, который застревает в горле.

Егор сел в кровати раньше, чем проснулся. Взгляд фокусировался на маленькой светящейся лампочке монитора. Звук учащенного дыхания успокаивал. Просидел так минуту или две. Сердце вырывалось из груди, билось где-то в висках. Наконец-то квартира перед глазами перестала расплываться. Откинул тяжелое одеяло, встал на холодный пол. Потянулся к часам. 4:20.

Подошел к окну, взглянув на город, который никогда не спит. Огни – красные, зеленые и желтые слепили. Рука сама нащупала на столике зажигалку и пачку сигарет. Механически достал одну, подкурил. Краем глаза нехотя посмотрел на пальцы. Чистые. Горький вкус дыма наконец убрал остатки металла с языка. Смотрел на проезжающие внизу машины, светящиеся вывески. Сердце билось спокойно, размеренно. Дыхание полностью выровнялось. Затянулся глубоко. В тишине раздалось шипение тлеющего табака. Часы тикали на прикроватной тумбочке. Тик-так.

Егор смотрел на огни сквозь свое отражение, сквозь огни. Казалось, смотрел сквозь мир и даже время. Уголек, незаметно подобравшийся к фильтру, обжог пальцы. Егор затушил сигарету, включил проветривание комнаты и вышел.

Холодный душ. Не для того, чтобы проснуться. Не для бодрости или очищения. Потому что так начинают день. Вытерся насухо, надел домашние спортивные штаны, футболку. Зашел в домашний кабинет, нажал кнопку на процессоре. Компьютер поприветствовал Чернова тихим гудением. Комната осветилась тусклым светом монитора. Егор плеснул себе виски из полупустой бутылки, сел в глубокое кресло, которое жалостливо скрипнуло под его весом. Открыл файл с правками.

Астрология? Пусть будет астрология, если это поможет людям задержаться. Глотнул обжигающую жидкость и с легким стуком опустил на деревянную столешницу.

24 сентября, 2025

Квартира Ники

24 сентября, 10:58

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Ника изучала вопрос о том, можно ли засушить протею так, чтоб она не потеряла свой вид. Девушка дочитала предложение. Решительно вынула цветок из воды, промокнула руку, ответила на звонок.

— Илья Сергеевич, доброе утро.

— Доброе утро, Ника. Я уже несколько раз просил обращаться ко мне на ты.

— Да, простите.... прости, — помолчала, вытирая ножку протеи сухим полотенцем. — Чего там по статистике? У меня просто огонь.

— О статистике не беспокойся. Все идет так, как было задумано.

— Это хорошо. Я рада. Потому что интерес растет меня все чаще забрасывают в директ предложениями об эксклюзивных интервью.

— Да? И сколько предлагают?

Ника засмеялась, подрезая ножом ножку протеи. Методично обрывала все листья.

— Меньше, чем вы. Так что, я пока молчу.

Ника услышала хриплый смех Громова, потом женский голос. Микрофон на секунду отключился.

— Ник, подожди минутку. Это важно.

Слушая тишину, Велесова обмотала ножку цветка толстой бечевкой и осматривала свою квартиру в поисках темного, проветриваемого места, где можно ее засушить. Идеальным показался шкаф в коридоре, который, в целом, можно иногда открывать, проветривая. Сдвинула верхнюю одежду, повесила протею головкой вниз. Послала ей воздушный поцелуй и, напевая себе под нос, вернулась на кухню. Включила кофемашину, выбрала чашку. Когда Илья позвал, она даже подпрыгнула от неожиданности.

— Смотри. Служба безопасности выявила, что пресса была направлена к ресторану специально. Им позвонили примерно в одно время с анонимной наводкой. Будь аккуратнее. Если хочешь – мы приставим тебе охрану.

— Ты думаешь, это необходимо?

— Я не знаю. Поэтому и предлагаю. Мы, конечно, ожидали, что СМИ сойдет с ума, но чтоб настолько...

— Все в порядке. Я просто буду отказываться от очных встреч.

— Ника, я серьезно. Я чуть в морду не получил... — запнулся, как будто сказал что-то лишнее. Сердце Ники непривычно подпрыгнуло, пропустив удар. «За что?» почти сорвалось с ее губ, но прежде, чем она спросила, Илья затараторил: — Я чего, собственно, звоню. У меня есть два билета на выставку современного искусства.