Алисия Харт Тьма внутри меня

Глава 9. Диана

Наконец-то наступила суббота. Время, когда большая часть народа на нашей планете может наконец-то выдохнуть и подольше поспать после тяжёлой рабочей недели. Но только не я. Я открыла глаза впервые не с паническим страхом, не с удушьем и не с гулко бьющимся сердцем, а с какой-то странной отрешённостью и тупой безысходностью. Прошло несколько секунд, пока моё сознание окончательно не зацепилось за реальность и я не осознала, что я дома, в нашей обшарпанной квартире, а не в психиатрическом диспансере.

Я испуганно оглянулась и увидела мирно спящего Тёмку. Он лежал, свернувшись калачиком под застиранным одеялом на своей половине дивана. От сердца сразу отлегло — я не потеряла его, он со мной, живой и невредимый, точно так же, как и раньше. И только после того, как я увидела мерно поднимающуюся спину брата, я в полной мере осознала всю глупость и абсурдность ситуации. Ведь та палата, те автоматические механизмы кровати и всё то место, которое я с перепугу приняла за закрытый психиатрический диспансер, выглядели невероятно дорого. Моей матери, даже если бы она очень сильно захотела от меня избавиться, никогда в жизни не хватило бы денег на подобную клинику. Она быстрее бы продала меня за бутылку палёной водки, чем насобирала хотя бы на день пребывания в такой лечебнице. А это значит, что всё, что я видела, всё, что испытывала, и этот суровый парень, назвавшийся моим куратором — всего лишь глупый, затянувшийся сон. Наш клоповник за это время ни капли не изменился, как и вся наша бессмысленная жизнь.

Я тяжело вздохнула, глядя на потрескавшийся потолок. А жаль…Мне стало даже немного стыдно перед самой собой за то, что я умудрилась разнести и перевернуть вверх дном такое красивое место во сне. Пыталась швырять стулья в зеркало, кричала на этого вежливого брюнета Маркуса…Это было так странно, и совершенно не похоже на меня. Ведь в обычной реальности я типичная серая мышь, боящаяся пикнуть хоть что-нибудь в свою защиту. И уж стулом я никогда бы не замахнулось… Конечно не считая того случая с ножом, за который мне теперь тоже стыдно.

— Тьфу ты! — Я сердито помотала головой, сбрасывая оцепенение. — Дожилась. Сижу и переживаю за своё поведение в собственных снах. Точно крыша едет.

Я поднялась с постели, потянулась и легонько потрясла брата за его худенькое плечо:

— Тём, вставай. Вставай, засоня! Вы же с тётей Валей сегодня на живой рынок собирались. Давай живее, а то всех самых красивых котят разберут.

— Встаю-у… — сладко зевнул брат, зажмурившись от утреннего серого света, сбросил одеяло и сонно поплёлся в ванную. Тётя Валя ещё посреди недели твёрдо пообещала ему, что в субботу они обязательно съездят на городской живой рынок и купят котенка. Конечно, питомец остался бы жить у неё в квартире, но Тёма так часто приходил к соседке ночевать, спасаясь от материнских выходок, что по факту животное было бы его собственным. Просто жило бы в чистоте и безопасности, а не у нас. Я была этому невероятно рада.

Наконец-то мой Артемий отвлечется заботой о ком -то, он будет защищать и кормить его, а этот маленький котёнок будет проявлять к нему ответную, искреннюю любовь и нежность. Мне так сильно хотелось, чтобы ещё кто-то во всей этой чёрствой вселенной, кроме меня и нашей доброй соседки, был ласков и добр к моему маленькому братишке. Он ведь совсем не заслуживал той кошмарной, беспросветной жизни, которой вынужден жить сейчас.

Пока Тёма шумно умывался в ванной, тишину комнаты нарушил резкий звонок моего старенького мобильника. Это была Тася. Подруга бодрым голосом спросила, чем я планирую заняться сегодня. Я устало прислонилась к дверному косяку и честно сказала ей, что сейчас отведу Тёму к соседке, и в принципе свободна целый день. Тогда Тася радостно защебетала в трубку и пригласила меня в центральный парк выпить кофе. Она сразу заявила, что угощает, что погода на улице выдалась на редкость хорошая, тёплая для конца октября, и грех не погулять в такой день. Немного посомневавшись, я согласилась — сидеть в четырёх стенах было невыносимо. Быстро собрав брата и передав его в тёплые руки заботливой тёти Вали, которая уже обувалась для поездки на живой рынок, я выскочила из подъезда и поспешила на автобусную остановку. С Тасей мы встретились уже в самом парке. Подруга, как и обещала, заранее запаслась двумя стаканчиками горячего капучино на вынос и целым батоном хлеба для уток.

Мы неторопливо побрели вдоль старой набережной. Народа, несмотря на прекрасный тёплый осенний день, было не особо много, хотя и был законный выходной. Тихий шелест облетающих клёнов и сырой запах реки немного убаюкали мою натянутую внутреннюю панику. Тася, быстро допив свой кофе, весело подбежала к мусорной урне на краю аллеи и выбросила пустой стаканчик. Наклонившись к траве у бордюра, она вдруг замерла, а затем резко выпрямилась и крикнула мне с таким искренним восторгом, словно была маленьким ребёнком:

— Диан, смотри, какая стекляшка красивая! Из неё можно оберег сделать!

Находка подруги и правда оказалась очень красивой, необычной — продолговатый осколок насыщенно-травянистого цвета, гладко отполированный то ли водой, то ли временем. Я подошла ближе, с любопытством взяла предмет в свои руки, и в эту же секунду мою голову насквозь прострелило сокрушительным воспоминанием. Мир вокруг покачнулся. Моя ладонь сжалась, и я вспомнила, как моя маленькая, детская рука когда-то давно держала очень похожий на этот кусочек стекла. Только тогда, в далёком детстве, это был не дешёвый бутылочный осколок, а массивный, пульсирующий чистой силой кристалл. Он был такого же глубокого зелёного цвета, но с фантастическими, завораживающими сине-фиолетовыми переливами в самой глубине грани. Пальцы мгновенно разжались от шока. Я выронила стакан с горячим кофе прямо на асфальт и, не мигая, расширившимися глазами уставилась на лежащий в моей ладони зелёный предмет.

Реальность парка растаяла, уступая место величественному, залитому мягким светом поместью. Там, в том воспоминании, была мама. Но не Надежда — другая, прекрасная, лучезарная женщина из моего сна. Ещё там был отец — мужчина с пронзительными, чистейшими синими глазами, такой высокий, статный и невероятно сильный. Для меня, маленькой, он казался настоящим исполином, способным удержать на плечах всё небо. Отец аккуратно присел рядом со мной на роскошный резной диван, обитый тяжёлым красным бархатом. Он бережно накрыл мою ладонь с зажатым в ней зелёным кристаллом своей огромной тёплой рукой и тихо, серьёзно произнёс:

— Сейчас мы проведём с тобой одну важную магическую манипуляцию, Алистра. С помощью этого кристалла, если вдруг тебе когда-нибудь будет грозить страшная опасность, я мысленно прикажу ему. И этот камень надёжно спрячет тебя в хорошее место. И ты там немного поспишь, пока всё не закончится.

— Но папа, почему мне должна грозить опасность? — удивлённо спросила маленькая я, заглядывая в его синие глаза — Ведь у меня есть ты и мама. А ещё… ещё…

Там, в том доме, совершенно точно был кто-то ещё. Кто-то очень близкий, чьё тепло я фантомно ощущала всем своим существом. Но как я ни пыталась, я никак не могла уловить и разглядеть чёткий образ этого человека.

Воспоминание резко растворилось, как утренний туман под солнцем, возвращая меня на набережную парка.

— Диан? Диана, ты чего?! — Тася со страхом в глазах сильно трясла меня за плечо, пытаясь привести в чувство. Перед её ногами растекалась лужа пролитого капучино.

— Всё… всё хорошо, Тась, — хрипло выдавила я из себя — Я… я просто кое-что вспомнила. Мне нужно бежать, прости!

Я резко развернулась и быстро пошла в обратном направлении, прочь по аллее.

— Тась, прости ещё раз! — крикнула я через плечо, ускоряя шаг почти до бега. — Я правда забыла кое-что сделать дома! Увидимся в школе!

Подруга так и осталась стоять посреди дорожки с открытым от крайнего удивления ртом. А я почти бежала в сторону автобусной остановки. С каждым шагом голова наливалась свинцовой тяжестью, а тело становилось ватным — меня непреодолимо, с запредельной и пугающей силой потянуло в сон ещё там в парке. Я должна была наконец-то узнать, что всё это значит. Эти космические луны, эти пугающие вспышки гнева на кухне, а теперь и ожившие детские воспоминания.

***

Пока я ехала в дребезжащем старом автобусе, судорожно сжимая в кармане кофты осколок зелёного стекла, я достала телефон. Руки крупно дрожали, а голова наливалась свинцовой тяжестью. Я набрала номер тёти Вали, чтобы предупредить, что мои планы на сегодня резко поменялись. Я панически не хотела возвращаться в нашу квартиру, мне и раньше то было неприятно там находиться, а теперь стало ещё и страшно. На полпути меня сильнее начало клонить в сон, тело становилось вялым, а сознание буквально уплывало. Дома в любой момент могла объявиться пьяная мать со своими дружками, и тогда я бы точно не смогла нормально отдохнуть. Мне нужно было тихое, абсолютно безопасное место. Поэтому я осторожно спросила у тёти Вали, могу ли я, пока их с Тёмой нет дома, зайти к ней, немного прилечь и отдохнуть. Пришлось на ходу солгать соседке и сказать, что у меня просто очень сильно разболелась голова.

— Конечно, Дианочка, господи, о чём речь! — тут же защебетала в трубку тётя Валя. В её голосе послышался привычный шум рыночной площади. — Ключи-то у тебя с собой? Заходи, конечно, ложись на диван. Только на кухню загляни, я вчера щи свежие сварила, поешь обязательно! Мы с Тёмкой скоро будем, котейку уже выбираем...

На этом наш разговор завершился. Я облегчённо выдохнула и спрятала мобильник. Благо, у меня действительно были запасные ключи от её квартиры, которые соседка отдала мне как-то раз на случай очередного ночного побега от материнских дебошей.

Вскоре автобус докатил до нашей остановки. Выйдя на свежий воздух, мне хотелось рвануть к знакомым стенам и побыстрее добраться до тёплой постели, но мои ноги еле плелись. Кое-как преодолев ступеньки подъезда, я поднялась на нужный этаж, открыла дверь тёти Вали и скользнула в её тихую, пахнущую домашним уютом квартиру. Я разулась, дошла до мягкого дивана в гостиной и без сил рухнула на него прямо в одежде. Так и не поев никаких щей, я мгновенно закрыла глаза и вырубилась.

***

Проснувшись всё в той же кремовой комнате, я первым делом наткнулась взглядом на Маркуса. Моя проверочная попытка попасть сюда удалась, но от этого облегчения в моей душе не появилось.

Маркус стоял в своём безупречном, ослепительно белом халате прямо возле моей кровати и пока не заметил, что я окончательно пришла в себя. Я лежала неподвижно, боясь выдать своё пробуждение даже вздохом, а внутри меня в это время ворочался оплетающий каждую клетку моего тела страх. Я оцепенела от собственной мысли: не может быть такого, чтобы обычные сны были чётким, последовательным продолжением друг друга. Одни и те же лица, те же стены, те же пугающие разговоры... Словно всё то, что говорили мне эти двое, являлось чистой, неотвратимой правдой. Но это ведь бред! Абсолютный, невозможный бред. Не может человеческий разум выстроить настолько детализированный, осязаемый мир с собственной историей, законами и запахами. Не может… или моя земная реальность действительно раскололась надвое.

Маркус резко перевёл на меня свой пронзительный взгляд. Я не успела зажмуриться, и мы несколько долгих секунд молча посмотрели друг другу прямо в глаза, не говоря ни единого слова. В его изумрудных зрачках лениво вспыхивали загадочные искры.

Первым это затянувшееся молчание нарушил врач — или кем он там на самом деле являлся в этой «Химере».

— Уже проснулась? — негромко, с мягкой профессиональной интонацией спросил Маркус — Я, признаться, не ожидал твоего пробуждения раньше утра. Как ты себя чувствуешь?

— Так, будто меня закрыли в психиатричку, но не хотят говорить мне об этом, — недовольно и хмуро произнесла я, демонстративно уводя свой взгляд от траектории его взгляда.

Маркус от моего ответа ничуть не разозлился. Напротив, он с искренней, неподдельной веселостью ухмыльнулся, и на его красивом лице промелькнула мягкая, улыбка.

— Очень рад, что с твоим чувством юмора всё в порядке, Алистра,

Я угрюмо промолчала, продолжая лежать на мягкой, неразобранной постели лицом к нему, в позе эмбриона, а затем с вызовом добавила:

— И что дальше? Опыты будете на мне ставить?

— Не без этого, — серьёзно произнёс брюнет, уткнувшись в свой полупрозрачный планшет, больше похожий на прямоугольный кусок тонкого, светящегося стекла.

— Че-его? — от такого циничного ответа я даже приподнялась на локте, шокировано уставившись на него. Паника мигом уступила место злости.

— Я что, на кролика похожа, опыты ставить надо мной?!

— Не беспокойся, не сейчас, — совершенно спокойным, ровным тоном, не отрываясь от мерцающего экрана, произнёс он.

— Позже. Ты сама дашь добровольное согласие, когда окончательно освоишься в нашем мире — Итак, раз ты очнулась так рано, начнём блокировку прямо сейчас, — продолжил он.

Маркус аккуратно отложил свой стеклянный планшет на передвижной столик и взял массивный шприц с густой, насыщенно-зелёной жидкостью с хромированного подноса.

— Это «Ценз-Икс». Специальная сыворотка, которая наглухо скроет твою человеческую ауру ровно на год.

Я мгновенно нахмурилась, села и начала вжиматься спиной в изголовье кровати.

— И? Я не позволю ничего мне вводить! Вдруг это яд или ещё что-нибудь похуже?! У меня нет никаких причин верить тебе на слово! Мне это не нужно.

Я даже сама не заметила, как перешла с ним на ты.

Парень тяжело, обречённо вздохнул, качнув головой, а затем плавно присел на самый край моей постели.

Я тут же отодвинулась от него к противоположному краю, лишь бы не касаться даже подола его белоснежного халата.

— Алистра, я обязан ввести тебе эту сыворотку, — Маркус посмотрел на меня своими пронизывающими глазами, в которых больше не было весёлости. — Никто в этой Академии не должен узнать, что ты человек. Что у тебя земное сознание. Прямо сейчас твой ментальный щит работает на пределе, но Инквизиция и Окуляры на вступительных экзаменах сожрут твою маскировку за секунду.

— И что?! — с вызовом спросила я, хотя голос предательски дрожал. — Какое мне вообще дело до того, узнает кто-то или нет, что я человек?! И вообще, — я сердито свела брови к переносице, — что значит «человек»? А вы тогда кто? Не люди, что ли?!

Маркус на секунду замер со шприцем в руке.

— Не совсем, — спокойно ответил он, покачав головой. — В какой-то степени мы такие же, как вы, у нас схожий геном, но наше сознание развито куда сильнее, чем ваше.

— М-м-м, — протянула я, и на моих губах промелькнула бледная, уставшая улыбка.

— И почему я даже не сомневалась в таком ответе? Высокомерные боги, как же иначе…

Я бессильно положила голову на свои согнутые колени и тяжело, надрывно вздохнула, чувствуя, как стены этой палаты начинают медленно давить на меня.

— Господи, почему всё это происходит именно со мной? За какие грехи?

— Алистра, чем раньше я сделаю тебе инъекцию, тем лучше для нас всех, — Маркус перехватил шприц поудобнее, и золотые искры в его глазах вспыхнули с настойчивой, приказной силой.

— Я сказала: нет! — упрямо отрезала я, ещё сильнее сжимая кулаки.

— Ты ведь прекрасно понимаешь: если я не сделаю этого сейчас, я сделаю это, когда ты будешь спать, — «Врач» посмотрел на меня с холодной, неотвратимой логикой. — Не оттягивай время, это бессмысленно.

— Значит, я… — я запнулась, судорожно подбирая слова для защиты.

— Что? Не будешь спать? — Маркус иронично выгнул безупречную тёмную бровь, а на его губах снова промелькнула мимолётная усмешка. — Собираешься караулить меня сутками? Глупо.

Я подняла голову от колен и недовольно, со злостью посмотрела на него. Внутренний страх перед этой зелёной эссенцией «Ценз-Икс» заставлял меня цепляться за любые вопросы, лишь бы не подпускать его к себе.

— Зачем мне вообще скрывать, что я человек? Какое им дело?

— Иначе ты просто не пройдёшь вводные экзамены для поступления в Академию, — отчеканил Маркус, и его тон мгновенно стал сухим и весомым — Людям категорически запрещено находиться на наших землях. Конвенция Конфедерации сурова. Если Окуляры Бездны зафиксируют человеческий Индекс астральной проводимости, тебя посчитают шпионкой или опасным дефектом системы. Тебя уничтожат до того, как ты успеешь понять, что экзамен начался. Эта эссенция — твоя единственная безопасность.

Я замерла, глядя на шприц, и тишина в палате снова стала звенящей, готовой взорваться в любую секунду.

— Тогда зачем я здесь, я ведь человек? — глухо спросила я, до конца не понимая всей ситуации.

Врач тяжело вздохнул и на секунду глубоко задумался, словно решая, сколько правды мне можно открыть прямо сейчас.

— Так получилось… — уклонился от прямого ответа он. Я зажмурилась, понимая, что этот разговор зашёл в тупик.

Через пару секунд я вновь свела брови к переносице, сильнее вжимаясь в подушки и упрямо глядя на массивный шприц, в стеклянном цилиндре которого тяжело колыхалась густая зелёная жидкость.

– Что ещё за Академия? Зачем мне вообще туда поступать? Какое мне дело до ваших правил?

– Ты должна поступить, туда чтобы банально выжить, Алистра. Военная академия – это не просто учебное заведение. Это сердце всей Дессы. И ты обязана пройти этот путь, потому что ты родом из древней, высокородной семьи. Учиться здесь предначертано тебе судьбой.

Я непонимающе уставилась на него, а он на меня. Ещё немного и он бы закатил глаза, оттого, что я не понимаю очевидных вещей. Немного помолчав он ровно, весомо продолжил:

– Сначала тебя зачислят на общие курсы. Ты будешь зубрить устав ВАЭТН, учиться выживать в Пустоши, держать ментальный щит и терпеть муштру Куратора. А вот ближе к старшим курсам, тебе нужно будет официально выбрать свой собственный, узкопрофильный факультет. Хотя…выбирать ты его будешь не вслепую. Направление определится исключительно по тому, как именно ты покажешь себя в жёсткой командной работе, и какие конкретно в твоей силе обнаружатся самые доминирующие стороны.

Маркус положил шприц рядом с собой и потянулся к планшету. Сделав плавный жест рукой над прозрачным прямоугольником, он развернул веерную голограмму с эмблемами факультетов.

– Направлений много, и у каждого своя смертоносная задача, – принялся кратко перечислять он. – Например, Факультет «Пси-штурма». Там учатся ментальные палачи и телепаты. Они ломают сознание врагов на расстоянии, выжигают чужие мысли, устраивают ментальные диверсии и могут подчинить себе волю целого армейского взвода. Если в тебе проснётся ментально сильная сущность, тебе прямая дорога туда.

Его палец скользнул по голограмме подсвечивая изображение оскаленного волка под прицелом.

– Факультет «Призраки». Это обитель идеальных убийц, шпионов и блестящих снайперов. «Призраки» мастерски сливаются с тенями, становятся невидимыми для радаров и могут сутками караулить цель в Пустоши, чтобы сделать один-единственный идеальный выстрел. Твой куратор по своим природным данным легко мог стать их лучшим выпускником, но он выбрал нас, так как его влечение к технологиям и военному делу у него равны.

Голограмма сменилась строгим чертежом, похожим на кристаллическую решётку пространства. – Факультет «Геометры». Архитекторы реальности. Они работают с пространственной геометрией, высчитывают координаты порталов, наводят астральные мосты и укрепляют купола энергетических стен. Без их точнейших расчётов наши десантные корабли просто разорвало бы при первом же прыжке сквозь Бездну.

Ну и конечно, «Химера» – где инженеры, учёные и Ликвидаторы объединяют алхимию, медицину и тяжёлое вооружение, чтобы зачищать прорывы. Если у тебя проявиться склонность к алхимии и технологиям – я лично заберу тебя к себе, но кем бы ты ни стала в итоге, Академия выжмет из тебя максимум. Единственное что нужно чтобы система дала тебе этот шанс, Окуляры на экзамене должны увидеть в твоих венах и полях хорошую маскировку.

От обилия такого количества совершенно новых, непонятных и пугающих слов в моей голове слегка загудело. Пси-штурм, Ликвидаторы, Геометры… Всё это звучало как сценарий к крутому голливудскому блокбастеру, но, вопреки здравому смыслу, этот безумный рассказ Маркуса меня искренне и глубоко заинтересовал. Внутри зашевелилось любопытство – мне безумно захотелось попробовать. Захотелось узнать, на что способно моё сознание, моя фантазия, моё тело…пусть это и был всего лишь сон.

А ещё мне понравились его слова о том, что я родом из благородной семьи. Мои глаза слегка увлажнились от мыслей, о том, что мои мечты просто вытесняют реальность из моей головы. Я хотела быть из хорошей семьи, пусть не богатой, но хорошей. Не хотела больше нищеты, позора, жалостливых соседских взглядов. У меня никогда не было ни гордости, ни благородства, так пусть они будут хотя бы здесь…в вымышленном мной мире.

Там в реальности, мы были с Тёмой изгоями. Маленькими людьми на самом дне общества. И услышать сейчас, что во мне течёт благородная кровь…это дарило призрачную надежду на то, что может быть здесь я наконец смогу стать кем-то значимым.

– Ладно…я с трудом сглотнула вязкую слюну, не отрывая взгляда от мерцающих голограмм факультетов – Звучит красиво. Но что такое Пустошь? И почему…почему мне вообще нужно выживать?

Маркус мягко погасил проекции на планшете. Его глаза посмотрели на меня со спокойным, уставшим пониманием учёного.

– Выживать придется потому, что наш мир Дессы расколот бесконечной войной с Арией, Алистра. А Пустошь – это огромный памятник нашему общему безумию.

Он откинулся на спинку кровати и вытянул длинные ноги. Его голос зазвучал тише приобретая глубокий, повествовательный тон:

– Когда-то очень давно, несколько веков назад Арийцы и Десситы жили в относительном, хрупком мире друг с другом. У нас был общий, смертельно опасный враг – кровожадные рептилии с созвездия Ригеля. Подмечу для тебя сразу – это самые кровожадные, самые жестокие существа во всем Млечном пути. Никогда не связывайся с ними.

Маркус прочистил горло и продолжил:

– Чтобы выжить в той древней войне, лидеры наших планет заключили пакт. Здесь на Дессе, они договорились открыть секретный научный отдел под кодовым названием «Уроборос». Совместными технологическими и алхимическими силами ангелы и демоны построили колоссальный закрытый комплекс «Эреб»

Он на секунду замолчал заметив моё вытянувшееся лицо, но вскоре его бархатный голос вновь разлился по комнате.

– В лабораториях «Эреба» лучшие учёные двух миров занимались запретными вещами: они скрещивали ДНК ангелов и демонов. Соединяли первородный свет и чистую тьму в живой плоти, пытаясь вывести новые, совершенные виды гибридного оружия и обратить его против рептилий. Но в итоге это грандиозный эксперимент полностью вышел из-под контроля. Учёные случайно задели нестабильное магическое ядро – аномалию, которая прожгла ткань пространства. Тогда мутанты вырвались на свободу. Существа растерзали всех сотрудников комплекса и начали стремительно распространять мутации среди народа живущего на землях Пустоши. Тогда её конечно никто не называл Пустошью – печально изрёк он – Пространство тоже стало искажаться образуя различные аномалии. А некоторые подопытные обрели коллективный разум и с тех пор во временном пространстве Млечного пути появляются дыры, через которые мутанты попадают во все миры.

Маркус тяжело вздохнул.

– Вместо того чтобы объединиться и решить проблему, Арийцы и Десситы начали яростно обвинять друг друга в этой катастрофе. Ангелы кричали, что демоны умышленно задели ядро и обвинили их в диверсии, демоны же отстаивали свою правоту. Мир рухнул. Бывшие союзники развязали кровавую межгалактическую войну притянув на свои стороны другие расы. Многие века спустя, война закончилась, а те отравленные земли вокруг «Эреба» остались, где теперь плодятся различные твари. Если ты не научишься защищать себя и свой разум, Пустошь уничтожит тебя за минуту.

Я замерла, ошеломленная этой масштабной, пугающей историей. Пазлы в голове начала складываться. Гора трупов в том здании и были этими монстрами.

Когда Маркус закончил повествование, я шокированная, во все глаза вытаращилась на него.

– Ангелы…и демоны!? Это что, шутка такая!? – я нервно хохотнула – Хочешь сказать…то есть получается, ты – демон?

– В какой-то степени, да – на секунду замялся тот, крутя в руках стеклянный цилиндр шприца – Физически я такой же человек, как и ты, у нас идентичная анатомия. Но за одним важным исключением. Вместо обычной человеческой души во мне горит демоническая Искра.

– И как это проявляется? Что-то типа суперспособностей? – мои глаза, вопреки сковывающему страху, загорелись в предвкушении нового рассказа.

– Не много ли вопросов для первой ночи, Алистра? – Маркус иронично выгнул бровь.