Алиса Беспалова Исцеление сквозь миры

— Конечно, — кивнула Эрика. — Я сделаю всё, чтобы никто не навредил ей и другим пациентам.

Они обменялись понимающими взглядами. Алёна Николаевна слегка сжала плечо Эрики:

— Спасибо. Я рада, что могу на тебя положиться. Эрика улыбнулась в ответ, но в груди всё ещё шевелилось тревожное предчувствие.

Она снова посмотрела в сторону спортивной площадки. Венера всё ещё была там — теперь она смеялась, что-то обсуждая с тренером. Алексей что-то показывал ей, склонившись ближе, а Венера внимательно слушала, кивая. Солнечный луч упал на её волосы, подсветив их золотистым оттенком.

«Я не позволю ему всё испортить, — твёрдо решила Эрика. — Не после того, как мы столько прошли. Не после того, что сделали наши бабушки. Их жертва не должна быть напрасной».

И, расправив плечи, она направилась к стационарному корпусу, навстречу новому дню, новым вызовам и той внутренней решимости, которая всегда помогала ей идти вперёд.

Войдя внутрь, Эрика привычно прошла в сестринскую, переоделась в медицинскую форму и принялась принимать смену у ночной медсестры. Та, бледная от усталости, быстро вводила её в курс дела:

— Всё стабильно, но у третьего пациента в палате 7 скачок давления был в два часа ночи — стабилизировали. У палаты 12 — капельницы на 9:00, 11:00 и 14:00. В палате 5 — новый пациент, история болезни на столе, ознакомься.

Все в отделении были взволнованы перед приездом Максима Андреевича Моисеева, но старались выполнять свою работу как обычно. Врачи в кабинетах делали назначения, совершали обходы. Медсёстры ставили капельницы, измеряли давление, аккуратно фиксировали все показатели в картах наблюдения. Санитарки лихорадочно отмывали, палаты и коридоры, проверяли, чтобы все пациенты были ухожены, а у лежачих больных, чистые подгузники.

Санитарка Алка бегала по коридорам со шваброй, громко покрикивая:

— Куда идёшь по помытому?! Что ты соришь? Я здесь только вымыла!

Её голос эхом разносился по этажу. Казалось, она беспокоилась больше всех: то поправит одеяло у пациента, то проверит, ровно ли стоят стулья в холле, то подбежит к медсестре с вопросом: «А мы точно всё протёрли? А вдруг он заметит какую-нибудь пылинку?»

В этот момент в коридоре появилась постовая медсестра Лика. Она двигалась неторопливо, с какой-то ленивой грацией, и выглядела поразительно спокойной на фоне общей суеты. Лика была тучной женщиной с короткой стрижкой, волосы подстрижены ровно по уши, каштанового цвета. Пухлые розовые щёки, узкие глаза с лёгкой хитринкой, она всегда казалась приветливой, но Эрика хорошо знала: Лика из тех, кто улыбается в лицо, а за спиной не упустит возможности шепнуть коллегам какую-нибудь гадость.

Лика окинула взглядом суету вокруг, чуть приподняла бровь и нарочито медленно поправила бейджик на халате.

— Ну что, паникуем? — спросила она с мягкой усмешкой. — Проверка как проверка. Главное, улыбаться начальству и делать вид, что всё под контролем.

Алёна Николаевна бросила на неё строгий взгляд:

— Лика, сейчас не время для иронии. Помоги лучше проверить документацию в палате №1.

— Конечно, конечно, — протянула Лика, всё так же неторопливо разворачиваясь. — Сейчас займусь.

Эрика невольно нахмурилась, наблюдая за её плавными, почти вальяжными движениями.

— Держимся уверенно. И помним: мы здесь для пациентов. Всё остальное, второстепенно.

Эрика закончила свои обычные медсестринские дела: поставила капельницы, сделала необходимые уколы, внесла записи в карты пациентов. Всё это она проделывала машинально, привычно, движения отточены многомесячной работой, а мысли то и дело возвращались к предстоящей проверке.

Она направилась в палату с тяжёлыми пациентами. Взгляд остановился на мужчине лет сорока, который уже третью неделю лежал без сознания. Его лицо осунулось, кожа приобрела сероватый оттенок, а дыхание было прерывистым. Эрика подошла к кровати, положила ладонь на его лоб и закрыла глаза.

Глубоко вдохнув, она сосредоточилась и проникла в сознание пациента. Перед ней развернулась мрачная картина: тёмный лабиринт коридоров, а в глубине шевелящееся существо с множеством щупалец, оплетающих сознание больного. «Лярва», — мысленно определила Эрика. Та самая сущность, что вытягивает жизненные силы, держит человека на грани между жизнью и смертью.

Собрав волю в кулак, Эрика шагнула вперёд. Она знала, что должна действовать быстро и точно. Взмах руки — и в ладони возник мерцающий шар света. Ещё шаг, рывок и она бросила шар в тёмную массу. Существо издало хриплый вопль, рассыпалось на части и исчезло, развеялось, как дым на ветру.

Эрика почувствовала резкую слабость — будто из неё разом выкачали все силы. Но она устояла на ногах, лишь слегка покачнулась и оперлась на край кровати. Пациент под её рукой вздрогнул, глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Где я?.. — хрипло прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Развяжите руки, пожалуйста…

Эрика улыбнулась, быстро развязала удерживающие ремни и поправила подушку.

— Всё хорошо, — тихо сказала она. — Вы в безопасности. Теперь вы пойдёте на поправку.

В этот момент из коридора донеслись негромкие голоса:

— Собираемся, он приехал… Максим Андреевич приехал. Держимся ровно, работаем.

Эрика обернулась к двери. Через стеклянную панель она увидела, как по коридору идёт высокий мужчина в дорогом костюме — Максим Андреевич Моисеев. Рядом с ним семенила Лика, лучезарно улыбаясь и что-то оживлённо рассказывая.

Моисеев поздоровался с Ликой так, будто они старые друзья: похлопал по плечу, наклонился ближе и что-то шепнул на ухо. Та заливисто рассмеялась, кокетливо взмахнув ресницами.

Затем проверяющий начал обход. Он неторопливо прошёлся по отделению, заглядывал в палаты, бегло осматривал пациентов, бросал короткие вопросы врачам и медсёстрам. Его взгляд был цепким, оценивающим, а движения — уверенными, почти властными.

Остановившись у поста медсестёр, Моисеев окинул взглядом отделение и задал вопросы, от которых у Эрики похолодело внутри:

— Почему так мало тяжёлых пациентов поступает? И почему они у вас так быстро выходят из делирия? Почему корпус с теми, кто пошёл на реабилитацию, переполняется так быстро? Почему так мало детоксикации? Неужели вы научились лечить пациентов «одним прикосновением»?

Его голос звучал насмешливо, но в глазах читалась настороженность. Он обвёл взглядом собравшихся сотрудников. В этом взгляде было что-то знакомое: тот же холодный расчёт, что и тогда, в кабинете, когда он брал взятку.

Алёна Николаевна выступила вперёд, сохраняя спокойствие: — Мы добились прогресса в методах лечения, Максим Андреевич. Комплексный подход, сочетание медикаментозной терапии и реабилитационных практик даёт хорошие результаты.

— Хм, — Моисеев прищурился. — Посмотрим, посмотрим… Проведите меня в палату №7. Хочу увидеть вашего самого сложного пациента.

Моисеев вошёл в палату, где всего несколько минут назад Эрика помогла пациенту прийти в сознание. В отделении все считали этого мужчину почти безнадёжным: у него диагностировали Корсаковский синдром с необратимыми изменениями в головном мозге.

Врачи предполагали, что он навсегда останется в стенах центра, а его родственникам придётся пожизненно оплачивать содержание.

Когда Максим Андреевич увидел мужчину в полном сознании, сидящего на кровати и спокойно разговаривающего с Эрикой, на его лице отразилось наигранное изумление. Он широко распахнул глаза, всплеснул руками и воскликнул:

— О, как хорошо, боже мой! Мой дорогой пациент пришёл в себя! Какая радость!

Он шагнул к кровати, протянул руку, будто собираясь похлопать пациента по плечу, но в последний момент передумал и просто сложил руки на груди. Его улыбка была слишком широкой, а глаза, слишком холодными. — Выглядите замечательно, — продолжил Моисеев, склонив голову набок. — Просто поразительно. Расскажите, как вы себя чувствуете?

Пациент, ещё слабый, но явно пришедший в себя, слегка нахмурился, будто пытаясь вспомнить что-то важное:

— Лучше… намного лучше. Голова ясная, мысли чёткие. Я помню, что со мной случилось, помню, как попал сюда…

— Вот это да! — Моисеев хлопнул в ладоши, но звук получился резким, неестественным. — Просто чудеса какие-то! И кто же помог вам так быстро восстановиться?

— Медсестра Эрика очень помогла, — просто ответил пациент. — Она была рядом, поддерживала.

Моисеев медленно повернулся к Эрике. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, цепко, будто он пытался разглядеть что-то скрытое.

— Эрика, значит? — протянул он. — Очень интересно. И как же именно вы помогли? Какие методики применяли?

Эрика почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала: говорить о своём даре нельзя. Это вызовет только подозрения, может поставить под удар и её, и пациентов.

— Мы использовали комплексный подход, — спокойно ответила она. — Поддерживающая терапия, психологическая работа, постепенная активизация. Всё в рамках утверждённого протокола.

— Да-да, конечно, протокол… — Моисеев усмехнулся уголком рта. — Но ведь у него был Корсаковский синдром. Необратимые изменения, если я правильно помню историю болезни. Как же вы добились такого прогресса?

Алёна Николаевна шагнула вперёд, закрывая собой Эрику:

— Максим Андреевич, мы действительно добились прогресса благодаря слаженной работе всего коллектива. Комплексный подход, индивидуальный подбор терапии, внимание к каждому пациенту — вот наши главные принципы.

— Хм, — Моисеев снова окинул взглядом палату, задержался на капельнице, на записях в карте, на лице пациента. — Посмотрим, посмотрим… Надеюсь, это не единичный случай. Проведите меня дальше.

Он развернулся и направился к двери, но перед выходом обернулся, бросив на Эрику ещё один долгий, изучающий взгляд. В нём читалось то самое загадочное недовольство, будто он увидел, что-то, что не вписывалось в его планы.

Как только дверь за ним закрылась, пациент слабо улыбнулся Эрике:

— Спасибо вам. Я чувствую, что теперь смогу вернуться домой.

— Конечно сможете, — тихо ответила она, сжимая его руку. — Теперь всё будет хорошо.

Смена подошла к концу. Эрика только и мечтала о том, чтобы быстрее прийти в свою комнату и провести ритуал с кровью Радомира для восстановления, это был единственный шанс сохранить силы и дальше использовать свой дар.

Она достала телефон и набрала Венере:

— Я уже иду к себе, — тихо сказала Эрика. — Можешь покидать свой корпус и направляйся к общежитию. Нужно кое-что обсудить.

Убрав телефон, Эрика направилась по коридору к выходу. Проходя мимо кабинета главного врача, она невольно замедлила шаг: дверь была приоткрыта, а из-за неё доносились напряжённые голоса. Эрика замерла, стараясь не выдать своего присутствия, и прислушалась.

— Алёна Николаевна, — жёстко произнёс голос Моисеева, — за что я вам плачу? За что платят нам пациенты? Мы вкладываем огромные средства в реабилитацию, в детокс, создаём условия, обеспечиваем персонал… А у вас детокс длится три дня, и вы тут же переводите пациентов в реабилитацию. Они проходят курс не год, как положено, а два-три месяца, и возвращаются на свои рабочие места!

Пауза. Эрика слышала, как он сделал несколько шагов по кабинету, каблуки глухо стучали по паркету.

— Если мы не сможем поддерживать необходимый уровень финансирования, — продолжил он, и в его голосе зазвучала угроза, — наш центр просто закроется. Вы понимаете, что вы творите?

Алёна Николаевна ответила не сразу. Её голос звучал сдержанно, но твёрдо:

— Максим Андреевич, мы добиваемся результатов. Люди выздоравливают быстрее, потому что мы нашли подход, который действительно помогает. Разве не в этом наша цель?

— Ваша цель, видимо, да, — холодно усмехнулся Моисеев. — А моя цель — сохранять устойчивость этого учреждения. И его доходность.

— Вы хотите, чтобы мы искусственно затягивали лечение? — в голосе Алёны Николаевны прозвучало негодование. — Чтобы люди страдали дольше, только чтобы центр получал больше денег?

— Я хочу, чтобы всё шло по плану, — отрезал Моисеев. — По проверенной схеме. Мы не благотворительная организация, Алёна Николаевна. Мы бизнес. И если вы не сможете это обеспечить… Вы же не хотите потерять работу?

Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное, а затем продолжил уже мягче, но не менее угрожающе:

— Я не знаю, что у вас здесь происходит. Какие методики, какие «инновации», но такая работа явно не способствует финансовой стабильности центра. Она выбивается из графика поступлений, нарушает баланс расходов и доходов. Это не просто неэффективно, это опасно для всего проекта.

Эрика почувствовала, как внутри всё сжалось. Она осторожно отступила от двери, стараясь не шуметь, и быстро направилась к лестнице. В голове крутились слова Моисеева — холодные, расчётливые, лишённые всякого сострадания.

«Значит, дело не только в проверке, — думала она, спеша к своей комнате. — Он видит в пациентах лишь источник дохода. А мы… мы мешаем его планам».

В кармане завибрировал телефон, Венера сообщала, что уже подходит. Эрика ускорила шаг. Ей срочно нужно было восстановить силы, а потом обсудить с подругой, что делать дальше. Слишком многое теперь стояло на кону.

Эрика еле добралась до своей комнаты. Ноги подкашивались, в висках стучала кровь, а перед глазами плыли тёмные пятна. У самой двери её уже ждала Венера — встревоженная, с поджатыми губами и широко раскрытыми глазами.

— Эрика! — воскликнула она, подхватывая подругу под руку. — Что с тобой? Ты вся белая…

Они открыли дверь и вошли. У окна их ждал Радомир. Его лицо озарилось радостью, но тут же омрачилось, когда он увидел состояние Эрики.

— Наконец-то! — начал он, но тут же осёкся. — Как же долго длилась твоя смена… Эрика, что случилось? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь.

Девушка не ответила. Она просто упала на кровать, едва найдя силы снять обувь. Даже открыть дневник Антонины Фёдоровны Воронцовой, чтобы свериться с инструкцией по ритуалу, не было сил, веки слипались, а руки дрожали.

Радомир тут же оказался рядом. Его глаза, полные тревоги, внимательно изучали лицо Эрики.

— Может быть, капля моей крови придаст тебе силы? — тихо предложил он. — Хоть бы просто так, без ритуала… Он уже потянулся к ножу, намереваясь разрезать своё запястье.

Эрика с трудом подняла голову и слабо улыбнулась:

— Какие ещё средневековые методы? — прошептала она. — Я же тебе не вампир. Собрав остатки воли, она поднялась, подошла к шкафчику и достала жгут, шприц и салфетку с антисептиком. Движения были автоматическими, годами отточенный навык взял верх над изнеможением. Аккуратно наложив жгут, она обработала кожу салфеткой, уверенно ввела иглу в вену Радомира, набрала несколько миллилитров крови и осторожно сняла жгут. Затем размешала кровь в стакане с минеральной водой и машинально выпила. На мгновение воцарилась тишина. А потом Эрика ощутила, как по телу разливается прилив энергии, словно кто-то разжёг внутри маленький костёр. Слабость отступала мгновенно, мысли прояснялись, а мышцы наполнялись новой силой.

— Ну вот, это помогло, — выдохнула она. — С ритуалом разберёмся позже. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Она опустилась в кресло, глубоко вздохнула и повернулась к Венере:

— Утром было кое-что важное, — начала Эрика. — Радомир совсем ослабел, и мне нужно было хоть как-то его поддержать. Я дала ему немного своей крови, буквально пару капель, просто чтобы он смог продержаться до вечера.

Венера широко распахнула глаза:

— Ты дала ему свою кровь? Но… разве это безопасно?

— Оказалось, что не просто безопасно, — улыбнулась Эрика, — а даже полезно. После этого Радомир подошёл к окну, и солнечный свет его не убил. Он стоял там, смотрел на улицу, щурился от лучей… и ничего. Никакого жжения, никакой боли. Он смог побыть на свету минут десять, Вень!

Венера перевела взгляд на Радомира:

— Правда? — выдохнула она. — Ты был на солнце?

Радомир кивнул, и на его лице появилась чуть смущённая, но искренняя улыбка:

— Да. Это было… невероятно. Лучи не обжигали, не вызывали боли. Просто тепло, свет, жизнь. Я даже вдохнул поглубже, и никакой реакции. Это точно связано с твоей кровью, Эри.

— И это настоящий прорыв, — подхватила Эрика. — Если мы поймём механизм, сможем помочь и другим… Но сначала нужно разобраться с другой проблемой.

Она коротко пересказала Венере подслушанный разговор Моисеева с Алёной Николаевной:

— Он в ярости из-за того, что пациенты выздоравливают слишком быстро. Три дня детоксикации, и они уже в реабилитации. Два-три месяца вместо года и возвращаются к нормальной жизни. Для него это катастрофа: центр теряет деньги. Он прямо угрожал Алёне Николаевне увольнением.

Венера слушала, всё больше бледнея.

— То есть он хочет, чтобы люди страдали дольше? — прошептала она.

— Именно, — кивнула Эрика. — Для него пациенты — это не люди, а источники дохода.

Радомир, до этого молча слушавший, сжал кулаки:

— Значит, наша задача — не просто помогать людям выздоравливать, а делать это ещё быстрее. Показать, что человеческая жизнь ценнее денег.

— И мы покажем, — твёрдо сказала Венера. — Вместе.

Все трое переглянулись. В их взглядах читалась решимость. Но тут Эрика нахмурилась и добавила:

— Да, это всё хорошо, — сказала Эрика, — но мы всё ещё не знаем, что делать с Радомиром. Мы не сможем прятать его здесь слишком долго. Учитывая все обстоятельства с этими проверками. Легенды про дальних родственников… Не самая лучшая идея. Я просто представила, что будет, если кто-то из комиссии увидит его. Он же пока никому, кроме нас с тобой, не знаком. Лика на него ещё не смотрела, да и вообще его никто, кроме нас двоих, не видел.

— Точно, — подхватила Венера, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику кресла. — Пока что он наш маленький секрет. Но чем дольше мы его скрываем, тем выше риск, что кто-то случайно наткнётся. Особенно с этими внезапными «большими начальниками»…

Радомир провёл рукой по волосам:

— Я понимаю, что создаю проблемы. Может, мне стоит… уйти? Подальше отсюда, пока не разберёмся, как закрепить эффект от нашей крови?

— Нет, — решительно перебила Эрика. — В одиночку ты будешь слишком уязвим. Нам нужно придумать план, который позволит оставить тебя здесь, но сделать твоё присутствие незаметным.

— Или даже… — Венера прищурилась, — …легальным. Что, если мы придумаем для Радомира роль в центре? Не пациента, а, скажем, помощника? Консультанта по нестандартным методам?

— Рискованно, — нахмурилась Эрика. — Моисеев сразу начнёт копать. Но… идея интересная. Нужно продумать каждую деталь.

— Давайте начнём с малого, — предложил Радомир. — Я могу помогать по ночам. Убирать, разносить медикаменты, что угодно, лишь бы не сидеть без дела и не подвергать вас риску. По крайней мере, так мы хотя бы поймём, сколько я могу находиться на свету, — добавил он. — Сегодня я стоял у окна десять минут. Завтра попробую выйти в коридор, может эффект усиливается?

— Логично, — кивнула Венера. — Постепенное тестирование. И параллельно ищем способ легализовать твоё присутствие.

Эрика улыбнулась, впервые за день чувствуя прилив надежды: — Отлично. Значит, план такой: Радомир тестирует устойчивость к свету, мы с тобой, Венера, ищем варианты его «официального» трудоустройства. И параллельно, изучаем ритуал по дневнику Антонины Фёдоровны. Времени мало, но теперь у нас хотя бы есть направление.

— А знаешь, что ещё? — внезапно сказала Венера, выпрямившись в кресле. — Может, нам стоит рассказать всё как есть Алёне Николаевне?

Эрика резко подняла голову:

— Что? Веня, ты с ума сошла? Это слишком опасно.

— Послушай меня, — настойчиво продолжила Венера. — Алёна Николаевна, понимающая, чуткая женщина. Она должна нам поверить, сначала про исцеление пациентов, а в конце концов и про Радомира. Она видит, как быстро идут на поправку люди, наверняка уже задавалась вопросом, в чём секрет.

— Но, если она не поверит? — нахмурилась Эрика.

— Даже если не поверит сразу, — уверенно ответила Венера, — у неё есть шанс разобраться. Она не станет сразу бежать к Моисееву с доносом. А если мы откроемся ей, у нас появится союзник внутри системы. Кто-то, кто может прикрыть нас, помочь спрятать Радомира или придумать для него легенду.

Радомир внимательно слушал, склонив голову набок.

— Венера права, — тихо произнёс он. — Риск есть, но и выигрыш может быть огромным.

Эрика помолчала, взвешивая все «за» и «против». В её глазах читалась борьба, страх и осторожность сталкивались с надеждой и отчаянием. Наконец она медленно кивнула:

— Хорошо. Мы попробуем. Но будем предельно осторожны. Сначала я поговорю с ней наедине, проверю реакцию, пойму, насколько она готова к правде. А потом, если всё сложится, расскажем остальное.

— Вот и отлично, — улыбнулась Венера, взяв подругу за руку. — Вместе мы справимся.

Трое друзей снова переглянулись, на этот раз с новой решимостью. Впереди их ждали непростые решения, но теперь они знали главное, держаться вместе и верить в тех, в ком есть человечность и душа, а не только мешки с деньгами и дорогой внедорожник.

Глава 12. Путь к доверию

Наступило утро. Венера отправилась по своему графику, она всё ещё находилась на реабилитации, поэтому её день начинался с обливаний, зарядки и других процедур. Эрика осталась в комнате с Радомиром.

Они сидели у окна, за которым медленно плыли облака, и обсуждали, как лучше рассказать всё Алёне Николаевне.

— С чего лучше начать? — задумчиво спросила Эрика, теребя край рукава. — Может, спросить у неё напрямую: «Видите ли вы, как быстро выздоравливают пациенты?» Дать ей самой сделать выводы?

Радомир откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу:

— Это слишком прямолинейно. Она может насторожиться. Лучше подвести её постепенно. Например, начать с того, что ты давно замечала: в реанимации, чувствовала присутствие смерти ещё до того, как мониторы начинали пищать. Это же правда?

Эрика кивнула:

— Да, я действительно это ощущала. Но как объяснить, что теперь я не просто чувствую, я могу что-то менять? Что я вижу эти тёмные сущности, «лярв», и могу их изгонять?

— Может, начать с конкретного случая? — предложил Радомир. — С того пациента, который пришёл в себя вчера. Сказать, что ты использовала особые техники психологической поддержки, которые узнала от кого-то…

— От Антонины Фёдоровны, — подхватила Эрика. — Да, и как это может сработать? Рассказать, что в поезде, когда мы ехали сюда, она угостила меня пряником и между делом поделилась своими знаниями? Сказала, что у меня есть дар, который нужно развивать? Что она научила меня некоторым приёмам…?

Она замолчала, погрузившись в воспоминания.

— Меня точно сочтут сумасшедшей и вышвырнут из центра по статье…

Радомир внимательно следил за выражением её лица:

— Звучит правдоподобно, вообще-то. Главное, не вываливать всё сразу. Дать ей время осознать. И подчеркнуть, что это помогает пациентам выздоравливать быстрее.

— Но что, если она спросит про тебя? — Эрика подняла глаза на Радомира. — Про то, почему тебя никто не видел? Про то, что ты можешь находиться на солнце?

— Тогда скажем правду, — спокойно ответил он. — Что я — часть этого дара. Что твоя кровь дала мне шанс. Но это уже второй этап разговора. Сначала нужно подготовить почву.

Они продолжали обсуждать детали, выстраивая цепочку аргументов, подбирая слова, продумывая возможные вопросы и ответы. Время летело незаметно. Эрика то предлагала один вариант, то отвергала его в пользу другого, Радомир вносил свои коррективы, дополнял, уточнял. Так они не заметили, как наступил вечер. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в фиолетовые и розовые тона.

— Всем привет, весело ворвалась в комнату Венера.

— Как протекает «мозговой штурм»?

— Кстати, — Радомир потёр живот, — я, кажется, чертовски голоден. Мы так увлеклись разговором, что пропустили обед.