Алиса Беспалова Исцеление сквозь миры

Эрика рассмеялась:

— Действительно. И как это мы не заметили, сколько времени прошло?

Венера направилась к мини-холодильнику. Открыв дверцу, она достал пару яблок, сыр и нарезанные овощи, простые закуски, которые всегда были под рукой.

— Сначала ужин, — произнёс Радомир с лёгкой улыбкой. — Голодный мозг плохо соображает. Но сперва… — он на мгновение замер, взглянув на Эрику и Венеру. — Если вы не против, мне нужно немного поддержки.

Венера тут же понимающе кивнула и закатала рукав:

— Конечно. Сколько нужно?

— Совсем немного, — мягко ответил Радомир. — Пару капель хватит, чтобы собраться с силами.

Эрика молча подошла ближе:

— Давай лучше я. Сегодня моя очередь.

Радомир повернулся к ней. Его глаза вдруг потемнели, в глубине зрачков вспыхнул едва уловимый алый отблеск. На мгновение лицо его изменилось, черты стали острее, а из-под верхней губы показались длинные, острые клыки.

Он осторожно взял Эрику за запястье, медленно поднёс его к губам. Девушка не отпрянула, напротив, её сердце забилось чаще, по телу пробежала волна уже привычного возбуждения.

Она не чувствовала боли, только странное, волнующее тепло, разливающееся по венам.

Радомир сделал лёгкий прокус, аккуратно, почти нежно, и на мгновение замер, забирая ровно столько крови, сколько требовалось. Его дыхание стало глубже, плечи распрямились, а в глазах снова появился привычный свет.

Затем он мягко отпустил руку Эрики и, не раздумывая, зализал место укуса. Язык коснулся кожи и рана мгновенно затянулась, не оставив ни следа, ни шрама.

— Всё, — тихо сказал он. — Достаточно. Спасибо.

Эрика улыбнулась, закатала рукав и слегка коснулась его плеча:

— Ну вот, теперь ты готов к обсуждению.

Радомир откусил яблоко, нарочито бодро объявил:

— И это исключительно для вида. Чтобы никто не заподозрил, что я не совсем обычный гость этого дома.

Венера фыркнула:

— «Гость», это ты зря. Ты часть нашей команды. И мы найдём способ всё уладить.

Радомир на мгновение задержал взгляд на подруге, затем кивнул:

— Спасибо. А теперь давайте ужинать по-настоящему. Чем больше вариантов обсудим, тем лучше.

Пока Радомир раскладывал на столе закуски, атмосфера в комнате стала легче. Даже этот необычный ритуал, ставший частью их повседневной жизни, больше не казался чем-то пугающим. Он был просто ещё одним штрихом в картине их дружбы, доверия и общей борьбы за будущее.

Когда тарелки опустели, а чай был допит, Эрика глубоко вздохнула:

— Завтра. Завтра я поговорю с Алёной Николаевной.

— Мы с тобой, — одновременно произнесли Венера и Радомир.

Когда тарелки опустели, а чай был допит, Эрика вдруг посмотрела на часы и воскликнула:

— Боже мой, уже восемь часов! Мне уже пора быть на смене. Я же сегодня иду в ночь.

Она встала из-за стола, и слегка хлопнула себя по лбу:

— Все, ребята, расходимся. Радомир, оставайся в комнате, читай книги и изучай внешний мир через интернет, как всегда. Венера, иди к себе!

Венера, которая как раз допивала последний глоток чая, чуть не подавилась:

— Ой, и правда, время летит. Хорошо, пойду.

Радомир отодвинул тарелку и поднялся:

— Может, я хоть чем-то помогу? Вдруг ночью что-то понадобится…

Эрика покачала головой:

— Нет, пока лучше не стоит. Оставайся здесь, так будет безопаснее для всех. К тому же ты только что восстановил силы. Отдыхай.

— Ладно, — Радомир кивнул. — Но, если что — зови. Хоть по телефону.

Эрика улыбнулась:

— Обязательно.

Она повернулась к Венере:

— А завтра, после моей ночной смены, в восемь утра — встречаемся возле кабинета главного врача. Там и расскажем ей всё.

— Поняла, — Венера кивнула, поправляя ремешок сумки. — Буду вовремя. Постараюсь к тому моменту тоже что-то придумать, может, найду какой-то способ подать это так, чтобы она сразу не испугалась.

— Отлично, — Эрика окинула друзей взглядом. — А я, пока буду на смене, если выдастся свободная минутка, ещё раз всё продумаю: как лучше начать разговор, какие примеры привести, как ответить на возможные вопросы.

— Главное — не взваливай всё на себя, — мягко добавил Радомир. — Мы команда. Даже если ты будешь на смене, мы будем рядом мысленно. И готовы подключиться в любой момент.

Эрика благодарно улыбнулась:

— Знаю. Именно это и даёт мне силы.

Она накинула куртку, поправила бейджик, ещё раз окинула взглядом комнату

— Радомир уже устроился у ноутбука, Венера стояла у двери, готовая выйти.

— Всё, я побежала. До завтра, в восемь, у кабинета!

— До завтра, — твёрдо произнесли Венера и Радомир одновременно.

Зайдя в стационар, Эрика привычно приняла смену у дневной медсестры. Знакомый запах антисептиков и лекарств, приглушённый гул аппаратов, тихие разговоры в палатах, всё это мгновенно вернуло её в рабочий ритм.

Она приступила к своим обязанностям: аккуратно заполнила медицинские карты, проверила назначения, отметила динамику состояния пациентов.

Затем Эрика прошла по палатам, внося в график приём лекарств и процедур. Каждому пациенту она уделила внимание: кому-то мягко улыбнулась, кому-то шепнула пару ободряющих слов, кого-то просто внимательно выслушала. В её взгляде читалась не просто профессиональная забота, в нём была та особая чуткость, что позволяла ей замечать то, что ускользало от других.

По графику она ввела седативные препараты тем, кому они были назначены. Руки действовали уверенно, взгляд оставался спокойным, но внутри всё равно теплилось беспокойство: мысли то и дело возвращались к завтрашней встрече с Алёной Николаевной.

Закончив с обходами, Эрика вернулась на пост. Быстро и аккуратно заполнила вечернюю документацию — отчёты, журналы, отметки о процедурах. Пальцы привычно скользили по строчкам, а разум всё равно продолжал прорабатывать завтрашний разговор:

«С чего начать? Какие факты привести? Как отреагирует Алёна Николаевна? Что, если она не поверит?»

Она откинулась на спинку стула и на мгновение прикрыла глаза. За окном уже совсем стемнело, в коридоре приглушили свет. Тишину нарушали только редкие шаги медперсонала да отдалённый звук монитора в соседней палате.

Эрика глубоко вздохнула, открыла глаза и достала блокнот. На чистом листе написала крупными буквами: «РАЗГОВОР С АЛЁНОЙ НИКОЛАЕВНОЙ».

В этот момент в дверь поста раздался лёгкий стук, и, не дожидаясь разрешения, дверь приоткрылась.

На пороге стоял Гоша, с тех пор как Эрика пришла сюда работать, он стал её добрым другом. На вид ему было около 65 лет. Гоша был из бывших пациентов: когда-то попал сюда, а после того, как пошёл на поправку, остался помогать персоналу. Никто из коллектива так и не узнал, что именно побудило его остаться в стационаре санитаром. Может, некуда было идти. Может, привычное место давало ему ощущение стабильности. А может, что-то ещё, скрытое, личное, о чём он никогда не говорил вслух.

Высокий, под два метра, с седыми волосами и глубокими залысинами, он сразу привлекал внимание. Усталые, но добрые глаза смотрели так, будто видели человека насквозь, без осуждения, с пониманием и теплом.

Он охотно помогал «девочкам», разносил капельницы и штативы, участвовал в лёгкой уборке, ассистировал при обработке пациентов. Делал всё это ненавязчиво, с мягкой улыбкой, будто не работу выполнял, а оказывал дружескую услугу.

Все в отделении относились к Гоше по-доброму: его ценили за отзывчивость и надёжность.

Он умел поднять настроение парой слов, а если кому-то требовался совет, к нему шли без колебаний. К Эрике Гоша относился почти как к дочери: с особой заботой, бережностью и ненавязчивой опекой. Их связывала тёплая, искренняя дружба, редкая и ценная в стенах больницы.

Гоша заметил блокнот в руках Эрики, слегка улыбнулся и тихо спросил:

— О чём задумалась, дочка? Вид у тебя серьёзный.

Эрика подняла глаза на Гошу и посмотрела на него тяжёлым, полным внутренней борьбы взглядом. В нём читалась и тревога, и отчаянная надежда, будто она стояла на краю и решалась сделать шаг в неизвестность.

— Гоша, дорогой мой друг, — тихо произнесла она, и голос чуть дрогнул, выдавая волнение. — Я даже не знаю, с чего начать… Но мне так сильно хочется поговорить с тобой об этом.

Больше всего на свете мне сейчас нужно, чтобы кто-то близкий мне поверил.

Она на мгновение замолкла, сжала пальцами край блокнота, потом глубоко вздохнула и продолжила:

— В общем, я собираюсь рассказать Алёне Николаевне правду о выздоровлении пациентов. О том, что происходит на самом деле. О том, почему некоторые выздоравливают быстрее, чем должны. О том, что я вижу и чувствую то, чего не видят другие…

Эрика перевела дыхание, вглядываясь в лицо Гоши, в его добрые, мудрые глаза, в которых никогда не было осуждения.

— Я хочу, чтобы ты сейчас меня выслушал. И не посчитал, что я сошла с ума. Просто мне так нужно твоё мнение… Ты ведь знаешь, ближе тебя и Венеры у меня здесь никого нет.

Она слегка улыбнулась, но улыбка вышла нервной, дрожащей.

— Ты человек, проживший глубокую жизнь, много видел на своём веку. У тебя такой взгляд, будто ты всё понимаешь, даже то, что ещё не сказано вслух. И мне действительно очень важно поделиться этим именно с тобой. Мне нужна твоя поддержка, Гоша. Хоть слово. Хоть знак, что ты не отвернёшься.

Гоша молча слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилось особое внимание, глубокое, сосредоточенное. Он слегка наклонил голову, сделал шаг ближе к посту и тихо, но твёрдо произнёс:

— Говори, дочка. Я здесь. Я слушаю. И никуда не уйду, пока ты не выскажешься до конца.

Эти слова подбодрили её. «Ну уж если Гоша поверит, — подумала Эрика, — то наверняка поверит и Алёна Николаевна». Вдохнув поглубже, она начала свой рассказ — с самого начала, с Малиновской больницы и работы в реанимации.

— Тогда я впервые начала чувствовать пациентов… не так, как остальные, — тихо заговорила Эрика, глядя куда-то вдаль, словно заново переживая те дни. — Я ощущала тех, кто вот-вот уйдёт. Ещё до того, как начинали пищать мониторы. Это было… как шепот на краю сознания.

Она рассказала Гоше всё:

о том, как они с Венерой отдали последние деньги бабушек — буквально всё, что было, — врачу, приезжавшему на проверку;

о дневнике Антонины Фёдоровны, который она случайно нашла: выцветшие страницы, странные символы, записи о древних ритуалах;

о ключевом открытии из дневника: для ритуала восстановления сил необходим

древний вампир — существо, способное балансировать между мирами;

о внезапном перемещении в прошлое — как будто сама реальность треснула и затянула её внутрь;

о поисках и встрече с Радомиром — последним из древнего рода, запертым во времени;

о том, как она помогла ему вернуться в их эпоху;

о том, как Радомир учится адаптироваться к новому миру, осваивает современные реалии и учится контролировать свои силы;

и, наконец, о том, как между ними возникло нечто большее, чем просто связь дара и носителя, — настоящая близость, взаимное понимание и поддержка.

Эрика говорила долго, не пропуская деталей. Она описывала запахи того времени, цвета неба в прошлом, ощущение холода древних стен, дрожь в руках, когда впервые поняла масштаб открывшихся возможностей. Рассказывала о страхах, сомнениях, моментах отчаяния и о том, как вера в правильность пути помогала идти дальше.

Когда она закончила, в комнате повисла тишина. Эрика выдохнула, только сейчас осознав, как сильно напряжены мышцы спины и плеч. Ладони слегка дрожали, а сердце билось часто-часто. Она подняла глаза на Гошу и замерла, ожидая его реакции.

Гоша стоял неподвижно, задумчиво поглаживая подбородок. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь Эрику, словно он переваривал услышанное, раскладывал по полочкам, сопоставлял с собственным опытом. Несколько долгих секунд он молчал, а затем медленно кивнул и тихо произнёс:

— Понимаю… — он сделал паузу, подбирая слова. — Это многое объясняет. И в то же время… открывает куда более глубокие вопросы. Но одно я знаю точно: если ты говоришь, что это правда, я тебе верю. Потому что знаю тебя, Эри. И вижу: ты не из тех, кто станет выдумывать ради забавы.

Эрика добавила, чуть помедлив:

— Гоша, а ведь ты тоже бывший пациент… Я понимаю, что ты уже давно поправился и не употребляешь алкоголь. Но я могу попробовать проникнуть в твоё сознание и посмотреть, что стало причиной, изначально, твоего употребления. Может быть, я смогу помочь?

Гоша замер. В его глазах мелькнул страх — давний, глубоко спрятанный, но всё ещё живой. Он на мгновение отвёл взгляд, будто взвешивая что-то внутри себя, а потом тихо произнёс:

— Ну что ж… Попробуй.

Эрика подошла к нему вплотную. Мягко положила ладонь на его лоб, заглянула в глаза, в самую глубину, туда, где таились тени прошлого. На мгновение её дыхание замерло, а зрачки расширились: она проникла в его сознание.

Но, к её удивлению, она не увидела там никаких чудовищ, никаких демонов, терзающих душу. Перед её внутренним взором развернулись сцены из его прошлого, яркие, болезненные, живые.

Сначала она увидела Гошу на работе, он трудился на заводе, в цеху с грохочущими станками. Долгие смены, усталость, чувство, что жизнь проходит мимо. Потом, тяжёлый развод с супругой. В памяти Гоши всплыли их последние ссоры: крики, хлопанье дверей, холодное «нам лучше расстаться».

Дальше, сложные отношения с дочкой. Девочка-подросток, бунтующая, не понимающая отца, который всё время на работе или пытается справиться с болью внутри. Разлука длилась годами: она уехала в другой город, они почти не общались. В сознании Гоши отчётливо звучала фраза, которую он повторял себе снова и снова: «Я плохой отец. Я всё испортил».

Эрика увидела и то, что стало последней каплей: однажды вечером, после особенно тяжёлого дня, он зашёл в магазин и купил бутылку. Сначала — чтобы заглушить боль. Потом — чтобы не чувствовать пустоту. Потом — просто по привычке.

А затем перед её глазами возникла картина настоящего: Гоша в стенах стационара. Он идёт по коридору, помогает медсестрам, улыбается пациентам, разговаривает с Эрикой. И в его мыслях звучит тихий голос: «Здесь я в безопасности. Если я уйду отсюда, я сорвусь. Снова начну пить. Я не готов встретиться с тем, что ждёт меня за этими стенами».

Эрика отпрянула, опустив руку. Её глаза наполнились сочувствием.

— Я видела… — прошептала она. — Видела всё. Гоша, ты не плохой человек. Ты просто пытался выжить. И ты смог остановиться. Это уже победа.

Гоша глубоко вздохнул, провёл ладонью по лицу, будто стряхивая с себя груз воспоминаний.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Не думал, что кто-то когда-нибудь увидит это так… ясно. Будто ты заглянула прямо в душу.

— Потому что я видела не вину, — мягко ответила Эрика. — Я видела боль. И силу, которая помогла тебе не сломаться. Ты гораздо сильнее, чем думаешь.

Гоша помолчал, потом кивнул — медленно, будто принимая что-то важное.

— Может, ты права… — он выпрямился, и в его глазах впервые за долгое время появился какой-то новый свет. — Спасибо, Эрика. За то, что увидела. И за то, что не осудила.

Эрика улыбнулась и слегка сжала его руку:

— Мы же друзья, Гоша. А друзья именно для этого и нужны.

За окном уже светало. Первые лучи рассвета робко пробивались сквозь плотные шторы, окрашивая стены поста медицинской сестры в нежные персиковые тона. Воздух наполнялся тишиной предрассветного часа, той особенной тишиной, когда мир замирает на мгновение между ночью и днём.

Эрика стояла у окна поста, всё ещё под впечатлением от того, что увидела в сознании Гоши.

Её мысли крутились вокруг нового открытия: она может проникать в сознание людей не только тогда, когда там есть «лярвы», не только ради изгнания тёмных сущностей.

«Я могу просто заглянуть внутрь… — думала она, чувствуя, как внутри нарастает волнение. — Увидеть самое глубинное, потаённое. Не читать мысли — это другое. Я вижу то, что люди годами прячут даже от самих себя. Их истинные мотивы, невысказанную боль, страхи, которые они не могут назвать вслух…»

Перед глазами вновь всплыли картины из памяти Гоши: его усталость, боль от разлуки с дочерью, страх сорваться снова. И осознание, что за внешней добротой и готовностью помочь скрывалась такая глубокая рана.

Её охватило внезапное желание поделиться этим открытием с Венерой и Радомиром. Вот бы сейчас позвать их, рассказать, показать, как это работает! Но она посмотрела на часы — стрелка неумолимо приближалась к восьми. Через час её уже будет ждать у кабинета главного врача Венера.

«Ладно, — мысленно вздохнула Эрика, — расскажу об этом позже. Сейчас впереди самое тяжёлое — разговор с Алёной Николаевной».

Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. В груди теснились и страх, и решимость: она должна рассказать правду. Не только о способностях, не только о Радомире — но и о том, что теперь понимает глубже: каждый человек носит в себе невидимые раны. И, возможно, именно это понимание поможет ей найти нужные слова.

Эрика поправила халат, провела ладонью по волосам, бросила последний взгляд в окно.

Рассвет набирал силу, небо из бледно-розового становилось золотисто-голубым. Где-то в глубине души она почувствовала: этот день станет поворотным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.