Алиса Беспалова Исцеление сквозь миры

© Алиса Беспалова, 2026

ISBN 978-5-0070-8429-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Дорогой читатель,

прежде чем ты шагнёшь в этот мир, с его магией, тенями, вампирами и рассветами, которые пахнут надеждой, я хочу сказать тебе несколько слов от себя, просто как человек, который слишком много видел.

Последние годы моя жизнь тесно переплелась с наркологией. Я как столкнулась с зависимостью в своей семье, так и каждый день встречала её в чужих судьбах. Смотрела в глаза людям, которые не были «плохими», не были «слабыми» в привычном смысле — они просто сбились с пути. И с каждым новым разговором, с каждой попыткой помочь становилось всё тяжелее от одной и той же мысли: перед тобой не враг, не наказание, не повод для презрения. Перед тобой заблудшая душа, которой отчаянно нужна рука, протянутая вовремя.

Именно это чувство, беспомощность перед чужой бедой и одновременно упрямое желание не отворачиваться, и родило эту книгу. Я не хотела писать сухую лекцию или строгий учебник о том, как «надо» и «не надо». Мне хотелось рассказать об этом иначе, через историю, где боль прячется за магией, а спасение приходит не из кабинета врача, а из верности друзей, из смелости сказать «я с тобой», из готовности рискнуть собой ради того, кто потерялся.

В этой книге зависимость — это не просто диагноз. Это лярвы, тёмные духи, что шепчут на ухо и тянут вниз. Это сила, которая умеет казаться судьбой. Но ещё это, возможность быть спасённым. Потому что рядом всегда может оказаться тот, кто увидит не «проблему», а человека. Кто не станет судить, а просто встанет рядом и скажет: «Ты не один. Мы вытащим».

Я верю, что иногда самое сильное лекарство — это понимание. И если эта история поможет хоть кому-то не отвернуться от того, кто сбился с дороги, если она напомнит: зависимость — это болезнь, а не клеймо, и человек в ней не виноват так, как нам порой хочется думать, значит, каждая бессонная ночь над строками была не зря.

Пусть эта книга станет для тебя не просто приключением, а напоминанием: даже в самой густой тьме кто-то может зажечь фонарь. И этим кем-то можешь быть ты.

С теплом и надеждой, Алиса Беспалова.

Глава 1. Обычная помощь

Телефон на прикроватной тумбочке затрещал резко, словно выстрелил. Эрика, не открывая глаз, нашарила трубку.

— Эрика, детка, ты меня слышишь? — голос Натальи Ивановны дрожал, как натянутая струна.

Эрика рывком села на кровати. Сон слетел мгновенно.

— Да, тётя Наташа, я здесь. Что случилось?

— Она опять напилась, — коротко выдохнула бабушка в трубку. Послышался тяжёлый вздох, — Я не справляюсь. Приходи, пожалуйста, прокапай её. Только ты умеешь это делать так, чтобы она не вырывалась.

Эрика сжала трубку. Слова «опять» и «не справляюсь» резали слух. Она знала, что за этой сухой фразой скрывается хаос: разбросанные пустые бутылки, запах перегара, бессонные ночи Натальи Ивановны и та самая Венера — бледная, с лихорадочно блестящими голубыми глазами, которая в порыве отрицания могла разбить флакон с лекарством о стену.

— Я выбегаю, — коротко ответила она.

Эрика знала маршрут наизусть, от её дома до старой двухэтажки на окраине, где жили бабушка с Венерой.

Дверь открыла Наталья Ивановна — под глазами тёмные круги.

— В спальне, — махнула она рукой и тут же ушла на кухню, будто стыдясь происходящего.

Эрика осторожно толкнула дверь.

Венера лежала на кровати, свернувшись калачиком. Её светлые коротко стриженные волосы растрепались, юбка в стиле бохо сбилась набок, обнажая худые ноги. На шее, словно тёмный оберег, выделялась татуировка — мандала. Левая рука с четырёхлистным клевером безвольно свисала с кровати. Мышцы в тонусе, от алкоголя не слушались ещё сильнее обычного.

— Вень, — тихо позвала Эрика, закрывая за собой дверь.

Девушка подняла голову. Голубые глаза смотрели мутно, но в них всё ещё теплился тот самый блеск, за который Эрика боролась все эти годы.

— Привет, док, — хрипло усмехнулась Венера, пытаясь сесть. Тело задрожало от усилия.

— Давай без глупостей. Я поставлю капельницу, а потом ты выпьешь сорбент, договорились?

Венера не ответила. Лишь прикрыла глаза, будто сдаваясь.

Эрика привычно расстегнула рубашку подруги, оголяя вены. Пальцы действовали уверенно, точно — она делала это уже сотни раз.

— Расслабь руку, — скомандовала она, натягивая жгут. — Не напрягай кисть, иначе вены спрячутся.

Она нашла вену с первого раза и ввела иглу. Капельница зашипела — пошёл физраствор.

— Ну что, подруга, опять решила устроить бабушке инфаркт? — спросила Эрика, закрепляя систему на штативе. Её голос был нарочито строгим, но в углах губ дрожала едва заметная улыбка.

— Да ну тебя… Я просто… устала, — ответила Венера.

Эрика подняла бровь.

— От чего? От того, что сама себя мучаешь? От того, что твои татуировки кричат о поиске гармонии, а ты тонешь в бутылке?

Она говорила резко, но в глазах читалось волнение. Она знала, что иногда только жёсткая правда может пробить стену отрицания.

— Мандала на шее — символ баланса, клевер — символ удачи, а ты сейчас балансируешь на краю. И никакой клевер тебя не спасёт, если сама не остановишься, — покачала головой Эрика.

Венера закрыла глаза, но в уголках блеснули слёзы.

— Я не могу остановиться, — прошептала она. — Я боюсь…

— Чего боишься? — Эрика присела на край кровати, понизив голос.

— Что если я перестану пить, то перестану чувствовать вообще, что-то… Даже боль. А я не хочу снова чувствовать эту пустоту внутри, — тихо ответила Венера.

Эрика наклонилась. Её ладонь легла на руку подруги — лёгкая, но твёрдая поддержка, без слов говорящая: «Я здесь».

— Ты чувствуешь? Ты чувствуешь меня? Слышишь мой голос? Видишь эти дурацкие нравоучения? Ты живая, и ты сильнее, чем думаешь. Просто, дай себе время, — сказала Эрика твёрдо, но с теплом в голосе.

Она достала из сумки упаковку сорбента и бутылку воды.

— Глотай. Постарайся поспать. Я останусь здесь, пока капельница не закончится, — добавила она, аккуратно протягивая подруге таблетки.

Венера на мгновение замерла, будто пытаясь осознать сказанное. Её пальцы неуверенно взяли сорбент. Эрика терпеливо ждала, не отрывая взгляда, — её присутствие само по себе было поддержкой.

Венера постепенно расслабилась, её дыхание стало ровным и глубоким. Она наконец уснула.

Эрика осторожно сняла капельницу, прикрыла плечи подруги одеялом и на мгновение задержалась у кровати, вслушиваясь в мирное дыхание Вени.

Девушка тихо вышла из спальни и направилась на кухню. Кухонька была крошечной — хватало места для стола, двух стульев и старенькой плиты. Обстановка предельно бедная, но всё сияло чистотой: клеёнка аккуратно расправлена, чашки, расставлены, выстиранное добела полотенце висело на ручке шкафа. Потрескавшаяся краска на стенах, старый холодильник с едва слышным гулом — всё говорило о долгих годах службы. Но бабушка изо всех сил старалась поддерживать порядок.

Наталья Ивановна сидела у окна, сгорбившись, и машинально перебирала край фартука.

При виде Эрики она подняла глаза — в них читалась усталость, смешанная с бесконечной тревогой.

— Спасибо, детка, — тихо сказала она; голос дрожал. — Ты единственная, кто может с ней справиться.

Эрика села напротив, чувствуя, как наливается усталость после бессонной ночи.

— Тётя Наташа, она же не со зла… — начала было Эрика.

Бабушка перебила её, и в голосе прозвучала непривычная твёрдость:

— Поговори с ней, объясни ей, что я не вечная. Мне уже восемьдесят лет, а такие «развлечения» здоровья и молодости мне не прибавляют. Я не хочу уходить, зная, что она так и не нашла себя, что всё… — она вздохнула, и на секунду её плечи опустились ещё ниже.

— Я помню, какими вы были в детстве: две весёлые девчонки, мечтали о будущем. А теперь… Она же умная, талантливая — а тонет в этом…

Наталья Ивановна замолчала и лишь махнула рукой.

Эрика молча кивнула. Она понимала, что бабушка права, но не знала, как тяжело будет донести эти слова до Венеры.

— Я постараюсь, — тихо ответила она.

Бабушка слабо улыбнулась, и в этой улыбке было столько благодарности, что у Эрики защемило сердце.

— Иди отдыхай хоть немного, детка, ты же ещё на работу, — сказала Наталья Ивановна.

— Пора, — Эрика поднялась. — Если что, звоните сразу.

Наталья Ивановна кивнула, провожая её взглядом.

Уже веяло рассветом: небо порозовело, первые лучи солнца пробивались сквозь облака, освещая обшарпанные дворы старого района. Эрика шла медленно, почти механически прикуривая по пути сигарету — усталость накатывала волнами.

Двор, через который она шла, был знаком до мелочей. Вот старая детская площадка: качели без одной цепи, горка с облупившейся краской. Ещё несколько лет назад здесь кипела жизнь. В маленьких магазинчиках продавали свежие булочки и сувениры ручной работы, а теперь на их месте, бесконечные «наливайки» и пивные ларьки с запотевшими стёклами.

На лавочках у подъезда, где раньше с самого утра сидели старушки и играли дети, расположились компании с хриплыми голосами — они громко разговаривали и смеялись невпопад. В песочнице сиротливо валялись пустые банки и окурки — вот и всё, что осталось вместо детских лопаток. Эрика замедлила шаг, глядя на то как умирает её родной Малиновск.

«Как быстро всё изменилось…» — подумала она.

В памяти всплыли картины из детства: мама ведёт её за руку мимо булочной, откуда доносится аромат свежего хлеба; на рынке яркие ткани переливаются на солнце, туристы покупают открытки с видами города. Теперь витрины магазинов заколочены, асфальт изъеден выбоинами, на стенах домов, выцветшие объявления о продаже квартир.

Она вспомнила, как они с Венеркой бегали здесь после школы, делили пополам мороженое и строили планы на будущее. Тогда всё казалось таким светлым и ясным… А теперь Малиновск, как и Венера, тонули в какой-то тёмной бездне. И Эрика чувствовала, что должна спасти их обоих.

Эрика открыла дверь своего дома тихо, почти бесшумно — привычка, выработанная годами ночных смен. В прихожей пахло ванилью и старыми книгами. Бабушка Ирина Савельевна любила печь по утрам и всегда оставляла что-нибудь к чаю.

— Эри! — донёсся из кухни знакомый голос. — Это ты?

— Да, бабуль, — улыбнулась Эрика, скидывая кроссовки. — Устала. Я ненадолго — через пару часов на смену.

Она прошла на кухню. Ирина Савельевна сидела у окна: в руках — вязальные спицы, на коленях клубок шерсти. Перед ней чашка с остывшим чаем.

— Выглядишь вымотанной, — бабушка внимательно посмотрела на внучку. — Опять к Венерке бегала?

Эрика опустилась на стул, потёрла виски.

— Да, опять. Наталья Ивановна позвонила ночью. Веня опять напилась, — ответила она.

Бабушка отложила вязание, подвинула к Эрике тарелку с печеньем, налила чаю.

— Рассказывай, просто сказала она.

Эрика вздохнула, обхватила чашку ладонями, согреваясь.

— Всё как обычно. Прихожу — Венера спит, вся измученная. Наталья Ивановна на кухне, глаза красные — не спала две ночи. Ставлю капельницу…

— Она, бабуль, такая слабая стала. Не только от алкоголя… Внутри она как будто ломается.

Ирина Савельевна помолчала, потом тихо спросила:

— Что сказала Наташа?

— Попросила поговорить с Венерой. Сказала: «Объясни ей, что она не вечная. И такие «развлечения» здоровья не прибавляют. — Голос Эрики дрогнул. — И знаешь, она права… Но как это сказать Венере? Она же сразу замкнётся, начнёт винить себя ещё сильнее.

Бабушка кивнула задумчиво, постукивая пальцами по столу.

— Ты ведь помнишь, как с Венеркой в детстве дружили? — спросила она. — Две непоседы, вечно что-то выдумывали… Венера тогда ещё не знала про диагноз, думала, что просто неуклюжая, а ты её всегда защищала.

Эрика улыбнулась сквозь слёзы.

— Да, мы строили шалаши в сирени, делили пополам мороженое. Венера всегда смеялась громче всех… А теперь она будто боится быть счастливой, думает, что не заслужила.

— В этом вся беда, — вздохнула Ирина. — Она не простила себя за то, чего не совершала. И пока не простит, будет тонуть. Ну что мне делать? — Эрика сжала чашку. — Я не могу бросить её, но и сил уже почти не осталось: смена в реанимации, потом к Венере, потом снова смена… Я боюсь, что однажды просто не справлюсь.

Бабушка встала, подошла к внучке и положила ей руку на плечо.

— Ты не одна, — твёрдо сказала она. — Помни об этом. Я с тобой, Наталья Ивановна с тобой, и Венера — хоть и борется сама с собой — тоже с тобой. Но ты должна беречь себя. Без тебя она точно пропадёт.

Эрика подняла глаза на бабушку. В этих словах было столько тепла и смысла, что внутри что-то отступило.

— Спасибо, бабуль, — прошептала она. — Иногда мне кажется, что только твои слова и держат меня на ногах.

Ирина Савельевна улыбнулась, потрепала её по рыжим волосам.

— Пей чай, отдыхай — у тебя ещё два часа. А я пока довяжу тебе носок, чтобы в реанимации ноги не мёрзли, — подмигнула бабушка.

Эрика рассмеялась — впервые за долгое время искренне.

— Только не зелёный с оранжевым, как в прошлый раз, ладно?

— А вот и сделаю, — подмигнула бабушка, — чтобы ты улыбалась, когда на них смотришь.

Эрика сделала глоток чая. Он был сладким, с нотами мяты — как в детстве. На мгновение она почувствовала себя маленькой девочкой, которой ничего не страшно, потому что рядом бабушка.

Усталость всё ещё давила на плечи, но теперь она знала: она не одна. И пока есть эта связь, она будет бороться.

Глава 2. Тени в белом коридоре

Глава 3. Дорога в новый мир