Полная версия:
Алиса Беспалова Исцеление сквозь миры
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Эрика тем временем начала готовить документы для переезда: запрашивала характеристику с места работы и связывалась с администрацией закрытого реабилитационного комплекса, уточняя список необходимых бумаг для трудоустройства медсестрой.
В кабинете нарколога Наталья Ивановна растерянно сжимала в руках платок. Врач Максим Андреевич Моисеев, мужчина около шестидесяти лет, с неприятным выражением лица и хитринкой во взгляде, неторопливо объяснял условия получения направления:
— Да, вам нужно будет встать на учёт. Но учтите, — он сделал паузу и многозначительно посмотрел на бабушку Венеры, — процесс оформления и само лечение не бесплатны. Есть определённые… организационные расходы.
Наталья Ивановна побледнела. Они с Венерой молча переглянулись. Венера опустила глаза, чувствуя вину за то, что снова становится обузой. Бабушка вздохнула, расправила плечи и тихо сказала:
— Мы найдём деньги.
Она не стала уточнять, что это будут их «похоронные сбережения», те самые, что они годами откладывали «на чёрный день». Теперь этот день настал. Той же ночью Наталья Ивановна и Ирина Савельевна встретились, сложили вместе свои накопления и отсчитали нужную сумму. Утром Эрика и Венера сами передали взятку наркологу, направление для Венеры было получено. Тем временем Эрика завершила все формальности: написала заявление на увольнение.
Прощание с коллегами далось тяжело, её ценили как отличного специалиста, опытную медсестру, умеющую сохранять хладнокровие в самых сложных ситуациях. Но все отнеслись с пониманием: в городе действительно делать было нечего, эпидемия алкоголизма парализовала жизнь, больницы были переполнены, а надежды на улучшение не предвиделось. Коллеги обнимали Эрику, желали удачи, обещали писать и звонить. Одна из старших медсестёр, тётя Люба, сунула ей в сумку банку домашнего варенья и прошептала:
— Держись там, девочка. Ты сильная. И подругу вытащишь, и сама не пропадёшь.
Наконец все документы были готовы. Назначили дату отъезда.
В день отъезда бабушки проводили девочек на вокзал. Утро выдалось хмурым, моросил мелкий дождь, но никто из четверых не замечал погоды. Наталья Ивановна крепко прижимала к себе Венеру, шёпотом повторяя:
— Будь сильной, моя девочка. Молись, слушай врачей, слушай Эрику. Мы справимся. Я буду ждать твоих писем, каждый день буду ждать. Ирина Савельевна обняла Эрику, поправила ей шарф, смахнула слезу:
— Береги себя и Венеру. Помни, мы всегда рядом, даже на расстоянии. И если что, сразу звони, мы приедем, поможем, сделаем всё, что нужно.
Венера, обычно такая эмоциональная, сейчас молчала, только крепко сжимала руку бабушки. Её глаза были полны слёз, но в них уже не было отчаяния, только решимость. Эрика старалась держаться бодро, подбадривала подругу и бабушку:
— Всё будет хорошо, бабуль. Мы там быстро освоимся. Веня пойдёт на поправку, я устроюсь на работу, будем вам письма писать, может, даже видеозвонки делать получится. Поезд дал гудок. Двери начали закрываться. Венера в последний момент высунулась в окно:
— Бабушка, мы обязательно вернёмся! Вернёмся другими, здоровыми, сильными, счастливыми!
Наталья Ивановна кивнула, вытирая слёзы. Ирина Савельевна помахала рукой:
— Возвращайтесь здоровыми и счастливыми! И пишите каждый день!
Состав тронулся. Эрика и Венера смотрели, как фигуры бабушек уменьшаются на перроне, пока совсем не скрылись из виду. Дождь усилился, капли стекали по стеклу, словно слёзы. Эрика повернулась к Венере, взяла её за руку:
— Ну что, — тихо сказала она, — начинаем новую жизнь?
Венера глубоко вздохнула, вытерла глаза и улыбнулась, по-настоящему:
— Да. Начинаем.
Они отошли от окна, нашли свои места. Эрика достала термос с чаем, который бабушка упаковала им в дорогу, разлила по кружкам. Венера достала бутерброд, завёрнутый в салфетку с вышитой бабушкой надписью «С Богом!». За окном мелькали унылые городские пейзажи, но внутри вагона было тепло и уютно.
Впервые за долгое время девочки почувствовали не страх, а надежду. Впереди их ждали испытания, но теперь они знали: главное, они есть друг у друга.
Глава 3 (часть 2). Дорога перемен
Эрика аккуратно разливала чай из термоса по кружкам, когда дверь купе слегка скрипнула.
На пороге стояла пожилая женщина с небольшим дорожным саквояжем в руках.
— Можно к вам? Моё место тоже в этом купе, — мягко пояснила она.
— Конечно, проходите, — Эрика тут же поднялась, чтобы помочь поставить саквояж на полку. — Присаживайтесь!
Женщина вошла, и девочки сразу отметили, что она выглядит необычно для своих лет.
Антонина Фёдоровна была стройной, с прямой спиной и лёгкой походкой. Её седые волосы были аккуратно уложены в сложную причёску, не как у большинства старушек, а скорее как у дамы из старинного романа. Лицо покрывали тонкие морщинки, но они лишь подчёркивали черты, не придавая возраста. Кожа выглядела удивительно гладкой, а руки, ухоженными, с аккуратным, почти незаметным маникюром.
Одета Антонина Фёдоровна была в тёмно-синее платье с кружевным воротничком и лёгкую шерстяную шаль с вышивкой по краям. На шее висела тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде полумесяца.
Но больше всего поражал её взгляд. В глазах Антонины Фёдоровны читалась глубина, будто она знала гораздо больше, чем говорила. При этом взгляд не был тяжёлым, напротив, он излучал тепло и доброту. От неё словно исходило мягкое, почти ощутимое сияние, которое сразу расположило к ней девочек.
— Благодарю, — женщина улыбнулась, устраиваясь напротив. — Меня зовут Антонина Фёдоровна.
— Я Эрика, а это моя подруга Венера, — представила она, кивнув на Венеру, которая как раз раскладывала бутерброды на бумажной салфетке.
— Очень приятно, девочки, — Антонина Фёдоровна поправила шаль на плечах. — Далеко путь держите?
Венера переглянулась с Эрикой. Та едва заметно кивнула, и Венера, чуть волнуясь, ответила:
— Мы едем в Здравград, это закрытый реабилитационный комплекс за городом. Я… у меня проблемы с алкоголем, и я решила начать лечение. А Эрика поедет работать там медсестрой, чтобы быть рядом.
Антонина Фёдоровна внимательно выслушала, не перебивая. Когда Венера закончила, она тепло улыбнулась и взяла девушку за руку:
— Какая же ты молодец, что решилась. Признавать свои трудности и бороться с ними — это требует огромного мужества.
Она повернулась к Эрике:
— А ты, милая, просто золото. Не каждый готов так поддерживать друга. Ты правильно понимаешь: зависимость, это болезнь, а не просто слабость характера.
— Угощайтесь чаем, — предложила Эрика, протягивая Антонине Фёдоровне кружку. — И бутербродами, если хотите. Бабушка нам целую сумку в дорогу собрала.
— С удовольствием, — кивнула женщина, принимая кружку. — Спасибо, девочки.
Разговор потечёт плавно: они делились впечатлениями о поездке, обсуждали виды за окном. Постепенно Венера начала клевать носом, усталость последних дней давала о себе знать. Через полчаса она уже мирно спала, склонив голову на подлокотник кресла.
Антонина Фёдоровна посмотрела на спящую девушку, улыбнулась и тихо сказала:
— Пусть отдохнёт. Ей предстоит непростой путь.
Она повернулась к Эрике и задумчиво посмотрела на неё своими проницательными глазами:
— Девочка, скажи, а не было ли у тебя ситуаций, когда ты раньше других понимаешь, что пациент скоро умрёт? Или предпринимаешь какое-то действие интуитивно, ещё до того, как другие это заметят? В общем, чувствуешь то, чего другие не ощущают?
Эрика замерла. Вопрос застал её врасплох. Она оглянулась на Венеру, та крепко спала и тихо ответила:
— Да… такие ситуации действительно бывают. Уже несколько лет. Я чувствую и вижу гораздо больше, чем остальной персонал. Но стараюсь не говорить об этом вслух, боюсь, что сочтут странной.
Антонина Фёдоровна понимающе кивнула:
— Не бойся. Это не странность. Это дар. И он дан тебе не просто так.
Она порылась в своём саквояже и достала свёрток в кружевной салфетке. Развернула, внутри лежал пряник, явно сухой и не очень свежего вида.
— Съешь, пожалуйста, — настойчиво сказала Антонина Фёдоровна. — Очень прошу. Из вежливости, если уж не хочется.
Эрика удивилась такой настойчивости, но из уважения к пожилой женщине взяла пряник и откусила маленький кусочек.
— Спасибо, — улыбнулась Антонина Фёдоровна. — Этот пряник испекла моя бабушка в день моей свадьбы. Я храню его как талисман.
Она вздохнула и продолжила:
— Я еду в Севастополь, на мыс Фиолент. Там развею прах своего мужа. Это было самое значимое место для нас, именно там мы познакомились и полюбили друг друга. Он всегда говорил: «Если я уйду первым, развей мой прах там, где родилась наша любовь».
Ближе к полуночи Антонина Фёдоровна взглянула на старинные серебряные часики, висевшие у неё на цепочке:
— Мне выходить через две остановки, — тихо сказала она. — Где-то в три часа ночи. А вы, значит, едете до самого Здравграда?
— Да, — кивнула Эрика. — Прибудем туда к шести утра.
— Вот и славно, — улыбнулась Антонина Фёдоровна. — Успели поговорить по душам.
Она аккуратно сложила салфетку, поправила шаль и начала собирать вещи.
— Спасибо вам за компанию, девочки, — сказала она, вставая. — И за тёплый приём. Пусть дорога принесёт вам то, что вы ищете.
Эрика поднялась, чтобы помочь ей достать саквояж с полки.
— Было очень приятно с вами познакомиться, — искренне сказала она.
— И мне, мои хорошие, — Антонина Фёдоровна на мгновение задержала взгляд на Эрике, словно хотела что-то добавить, но лишь мягко улыбнулась. — Берегите друг друга. И помните: иногда помощь приходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь.
Она поправила шаль, кивнула на прощание и вышла из купе.
Поезд мерно стучал колёсами, увозя их всё дальше от Малиновска, навстречу Здравграду.
Эрика доедала пряник, чувствуя, как по телу разливается странное покалывание. В голове вдруг прояснилось, а усталость отступила. Она посмотрела на спящую Венеру и задумалась над словами Антонины Фёдоровны. Что-то меняется. Что-то важное начинается прямо сейчас.
Глава 4. Знакомство с новым миром
За окном уже светало. Розовые лучи рассвета пробивались сквозь занавеску купе, рисуя на полу яркие фигуры. Эрика осторожно потрясла Венеру за плечо:
— Вставай, соня. Мы подъезжаем.
Венера приоткрыла глаза, сонно моргнула и села, потягиваясь:
— Уже? Так быстро…
Эрика улыбнулась:
— Время в дороге летит незаметно. Собирай вещи — поезд скоро остановится.
Поезд замедлил ход и плавно остановился на платформе Здравграда. Девочки собрали многочисленные вещи: рюкзаки, сумки, пакеты с вещами первой необходимости, которые собрали им бабушки. Они вышли из вагона на перрон, вдыхая свежий утренний воздух.
Светило солнце, небо было ясным, без единого облачка. Лёгкий ветерок шевелил волосы, а где-то вдалеке слышалось пение птиц. Погода словно поддерживала их, день обещал быть тёплым и ясным.
— Ну что, — сказала Эрика, оглядываясь по сторонам, — до закрытого центра ещё идти и идти. Нужно добраться до трассы, поймать машину или вызвать такси.
Платформа была почти пустой, лишь несколько человек торопливо шли к выходу. Здравград выглядел тихим, почти сонным в этот ранний час. Узкие улочки, невысокие дома с черепичными крышами, редкие вывески… Всё казалось каким-то застывшим, будто город жил по своим, особым правилам.
Девочки пошли по тропинке, ведущей от вокзала. Венера несла рюкзак и небольшую сумку, Эрика две тяжёлые сумки и пакет.
— Далеко ещё? — спросила Венера через несколько минут, слегка запыхавшись.
— По навигатору, минут двадцать до трассы, а там уже сориентируемся, — ответила Эрика, вытирая со лба капельки пота. — Главное, поймать кого-нибудь. В таком городке такси может и не быть.
Они шли мимо невысоких домов, заборов с цветущими кустами, мимо старых скамеек у подъездов. Город просыпался: где-то залаяла собака, зашумела вода в водостоке, открылась дверь магазина на углу.
Наконец тропинка вывела их к широкой дороге.
— Вот и трасса, — вздохнула Эрика. — Теперь главное, поймать машину.
Они встали у обочины. Мимо проехали две легковушки, но ни одна не остановилась. Потом промчался грузовик, обдав их клубами пыли.
— Может, попробовать дойти пешком? — неуверенно предложила Венера. — Если тут недалеко…
— Слишком далеко, — покачала головой Эрика. — И с такими сумками мы устанем ещё на полпути.
В этот момент сзади раздался мягкий гудок. Девочки обернулись: рядом с ними остановился старенький, но ухоженный микроавтобус. В окне виднелось добродушное лицо пожилого мужчины в кепке.
— Девчата, вам куда? — крикнул он.
— В реабилитационный центр, — обрадовалась Эрика.
— О, так это же почти по пути! Садитесь, подвезу. Я как раз в ту сторону еду, к сестре.
— Правда? — глаза Венеры засветились надеждой. — Большое спасибо!
Они быстро загрузили вещи в салон, сами уселись на мягкие сиденья.
Водитель, представившийся дядей Валерой, улыбнулся в зеркало заднего вида:
— Вижу, вы издалека. Впервые в Здравграде?
— Да, — ответила Эрика. — Мы как раз в центр приехали.
— Хорошее дело, — кивнул дядя Валера. — Там люди толковые работают. Вы не переживайте, всё наладится.
Машина плавно тронулась с места. Девочки переглянулись, обе почувствовали, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Солнце светило всё ярче, дорога шла через рощу, а впереди их ждал новый этап жизни.
— Спасибо вам, — тихо сказала Венера.
— Да что там, — махнул рукой водитель. — В Здравграде своих в беде не бросают.
Микроавтобус свернул на лесную дорогу, ведущую к воротам закрытого центра. Дядя Валера аккуратно припарковался у массивных железных ворот с камерой наблюдения над ними.
— Ну вот и приехали, — сказал он, оборачиваясь к девочкам. — Удачи вам, девчата. Помните: главное, не сдаваться.
Эрика и Венера поблагодарили водителя, выгрузили вещи. Микроавтобус развернулся и уехал, оставив их одних перед внушительными воротами.
Девочки остановились, глядя на тёмные железные створки. Солнце уже стояло высоко, согревая землю, но им обеим стало зябко. Они долго не решались подойти к домофону, каждая мысленно готовилась к тому, что начнётся сейчас, к новому этапу жизни.
Венера первой преодолела нерешительность. Она сделала шаг вперёд, протянула руку к кнопке домофона и нажала. Раздался короткий сигнал.
— У меня направление на лечение, — тихо сказала Венера в микрофон, её голос слегка дрожал.
— И я приехала устраиваться медсестрой, — быстро добавила Эрика, доставая из сумки пакет с документами. — Пакет документов готов.
Несколько секунд стояла тишина. Девочки замерли, сжимая ручки сумок. Где-то рядом стрекотала лягушка, ветер шевелил верхушки сосен. Затем раздался щелчок автоматической кнопки, и ворота медленно, со скрипом, приоткрылись.
— Проходите, — раздался из динамика спокойный женский голос. — Ждём вас во дворе.
Эрика с Венерой переглянулись. Венера чуть улыбнулась и кивнула: «Пойдём». Они вкатили сумки в приоткрывшийся проём и оказались во внутреннем дворе реабилитационного центра.
Двор оказался неожиданно уютным. Широкая мощеная дорожка вела к главному зданию, двухэтажному дому с большими окнами и террасой. По бокам росли молодые клёны и кусты сирени, вдоль дорожек стояли скамейки.
Слева виднелся небольшой сад с грядками, справа спортивная площадка с турниками. Воздух здесь был особенным, чистым, хвойным, с лёгкой примесью травяного аромата. Тишина не давила, а успокаивала.
Первым их встретил пожилой дворник. Он подметал дорожку неподалёку от ворот, высокий, сухощавый мужчина лет семидесяти с копной совершенно седых, слегка растрёпанных волос. На нём был тёмно-синий комбинезон поверх клетчатой рубашки и старые резиновые сапоги. Рядом, у стены, стояла небольшая сторожка с окошком и дымящей трубой, видно, там он и жил.
Заметив девочек, дворник выпрямился, оперся на метлу и широко улыбнулся, обнажая несколько отсутствующих зубов. Его глаза за толстыми стёклами очков блестели каким-то восторженным светом.
— О-ля-ля! — воскликнул он с неожиданным французским акцентом. — Какие прелестные мадемуазели пожаловали к нам! Бонжур, бонжур!
Он сделал неуклюжий поклон, чуть не потеряв равновесие, и продолжил бормотать что-то на французском, время от времени вставляя русские слова:
— Quelle beauté… (Какая красота…) Ах, какие красавицы… прямо как парижские розы… Ma chérie… (Моя дорогая…) молодость, молодость…
Венера невольно улыбнулась, а Эрика слегка напряглась, не зная, как реагировать. Дворник тем временем подошёл ближе, размахивая метлой, как дирижёрской палочкой.
— Позвольте помочь с багажом, прекрасные дамы! — он попытался взять одну из сумок, но перепутал и чуть не уронил другую. — О, пардон, пардон! Старость — не радость, но галантность — навсегда!
— Спасибо, мы сами, — вежливо ответила Эрика, перехватывая сумку.
— Как скажете, как скажете… — дворник не обиделся, а только ещё шире улыбнулся. — Но, если что — я тут всегда, Владимир меня зовут. Когда-то давно я учился на переводчика… Эх, жизнь сложилась иначе, но французский — он во мне остался, понимаете?
Пока он говорил, из главного здания вышла женщина лет пятидесяти с собранными в аккуратный пучок тёмными волосами с проседью и в тёмно-зелёном медицинском халате. Её лицо было строгим, но не жёстким, а взгляд — внимательным и добрым.
— Владимир, оставьте девочек в покое, — твёрдо сказала она. — Дайте им пройти.
— О, Алёна Николаевна! — радостно воскликнул дворник. — Я всего лишь хотел помочь прекрасным дамам!
— Вижу, вижу, — улыбнулась женщина. — Но теперь позволь мне заняться гостями.
Она повернулась к девочкам:
— Здравствуйте. Я — Алёна Николаевна, главный врач центра. Вы, должно быть, Венера и Эрика?
— Да, — ответила Эрика, стараясь говорить уверенно. — Это Венера, она поступила на лечение. А я приехала устраиваться медсестрой.
— Очень хорошо, — кивнула Алёна Николаевна. — Давайте сначала разместим вас, а потом уже разберёмся с документами. Вам нужно отдохнуть с дороги.
Пока они шли по дорожке, Венера оглянулась на дворника. Тот снова напевал французскую песенку и подметал листья, время от времени покачивая головой в такт музыке.
— А он здесь живёт? — тихо спросила Венера у Алёны Николаевны.
— Да, в сторожке у ворот, — ответила врач. — У Владимира психиатрическое заболевание, он не опасен, но имеет свои особенности. Когда-то он учился на переводчика, мечтал о Париже… Но жизнь сложилась иначе. Мы его приютили: он помогает по хозяйству, а мы кормим три раза в день и даём крышу над головой. Он добрый человек, хоть и со странностями.
Эрика заметила её взгляд и тихонько сказала:
— Видишь? Нас здесь ждут. И даже те, у кого жизнь не сложилась, находят здесь место.
Венера улыбнулась. Алёна Николаевна разделила их: Венеру направили на первичный осмотр к фельдшеру, а Эрику, в администрацию, для оформления на работу.
Осмотр Венеры
Венера последовала за указаниями и вскоре оказалась в небольшом кабинете с табличкой «Фельдшер». За столом сидел молодой мужчина лет тридцати — Алексей. Он поднял глаза от бумаг, и его лицо мгновенно озарилось улыбкой.
— Добро пожаловать в центр, — сказал он, вставая. — Меня зовут Алексей, я фельдшер. Проходите, присаживайтесь.
Он помог Венере устроиться на стуле, чуть дольше задержав руку на её локте, чем требовалось. Пока заполнял карту пациента, несколько раз поднимал глаза и тут же отводил взгляд, слегка краснея.
— Расскажите немного о себе, — попросил он, но слушал невнимательно, то и дело поглядывая на Венеру.
Когда осмотр подошёл к концу, Алексей неловко предложил:
— Если будут вопросы или понадобится помощь — сразу обращайтесь ко мне, хорошо? Я почти всегда здесь или рядом.
Венера кивнула, слегка смущённая таким вниманием, и вышла из кабинета.
Ей предстояло заселиться в корпус для пациентов — светлое двухэтажное здание с большими окнами, увитое плющом.
Устройство Эрики
Эрика тем временем дошла до административного корпуса и вошла в отдел кадров. Она передала пакет документов, заполнила необходимые формы и вскоре получила ключи от комнаты в общежитии для сотрудников.
Комната оказалась небольшой, но уютной: две кровати, шкаф, стол у окна и небольшой холодильник в углу. На одной из кроватей сидела девушка.
Эвелина была настоящей красавицей: длинные каштановые вьющиеся волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, карие глаза смотрели внимательно и чуть настороженно. Она отложила телефон, в котором листала ленту, и поднялась навстречу Эрике.
— Привет, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Я Эвелина, твоя соседка.
— Эрика, — представилась новенькая, ставя сумку у своей кровати.
Эрика невольно замерла на мгновение, разглядывая новую соседку. Сама она выглядела совсем иначе: очень длинные ярко-рыжие волосы, словно языки пламени, спускались почти до талии; худая фигура с заострёнными чертами лица; ярко-зелёные глаза, выделяющиеся на фоне россыпи веснушек, покрывавших нос и щёки; длинные рыжие ресницы, которые многие считали чем-то невероятным.
По тому, как Эвелина на мгновение замерла, разглядывая Эрику, как её улыбка чуть дрогнула, а взгляд скользнул по огненным волосам, задержавшись на веснушках, Эрике сразу стало ясно: соседка завидует её внешности. Это читалось в лёгком напряжении плеч, в том, как Эвелина машинально поправила прядь своих каштановых локонов, в чуть сжатых губах.
«У нас мало общего», — мысленно отметила Эрика. Эвелина производила впечатление девушки, привыкшей быть первой красавицей в любом месте, а появление Эрики с её необычной, броской внешностью явно нарушило этот порядок.
— Ну что, — бодро сказала Эвелина, стараясь вернуть голосу непринуждённость, — давай знакомиться и устраиваться. Здесь неплохо, главное — найти свой ритм.
Она говорила приветливо, даже дружелюбно, но Эрика уловила нотку напряжения в её тоне.
Эрика улыбнулась в ответ, но внутри всё ещё чувствовала лёгкую настороженность. Она подошла к своей кровати и начала раскладывать вещи.
— Да, конечно, — ответила она. — Давай обустраиваться.
Раскладывая вещи, Эрика невольно наблюдала за соседкой.
Эвелина двигалась плавно и уверенно, каждое движение было отточено, словно она постоянно помнила, что на неё смотрят. Когда она проходила мимо зеркала, то на мгновение задержалась, поправила волосы, проверила, всё ли в порядке с макияжем.
Эрика же, напротив, никогда не придавала внешности большого значения. Её рыжие волосы часто были собраны в небрежный хвост, веснушки она не маскировала, а худоба была скорее следствием беспокойного образа жизни, чем целью.
— У тебя очень красивые волосы, — вдруг сказала Эвелина, когда Эрика расправляла свою подушку. В голосе прозвучала странная смесь восхищения и чего-то ещё, чего Эрика не смогла точно определить.
— Спасибо, — просто ответила Эрика. — Твои тоже очень красивые.
Эвелина слегка кивнула, но Эрика заметила, что комплимент не слишком её порадовал — словно он был недостаточным ответом на восхищение её внешностью.
Пока она раскладывали вещи, выглянула в окно. Во дворе Владимир всё так же подметал листья, напевая что-то по-французски. Венера шла к корпусу для пациентов, оглядываясь по сторонам с робкой улыбкой.