Алена Даркина Шелкопряд

— Нет, мамочка, мне не жалко! — тут же вспылила Галя. — Только знаешь, я попросила ее воды мне принести попить, она сказала: «Обойдешься!» Вот и я ей сказала: «Как ты мне, так и я тебе!» Значит, как ей помощь нужна, так она к Гале, а когда я ее прошу, так ей тяжело пустяк какой-то сделать.

— Хорошо, дай ей трубку.

— Поля! Тебя мама!

— Поля, ты, оказывается, поссорилась с сестрой, поэтому она тебе краски не давала.

— Я с ней не ссорилась! Это она со мной поссорилась. Она сидит «Властелин колец» смотрит, а я тоже хочу. Но я почему-то должна идти ей за водой.

— Да ты сто раз уже видела этот фильм! — послышался далекий голос Гали.

— А ты как будто сто раз не видела! Но ты же смотрела. И я тоже хотела. Почему я должна была идти за водой?

Варя поняла, что правых и виноватых не найдет. Прямо как у Достоевского: у каждого своя правда.

— Послушайте меня, красавицы, — прервала она их. — Галя и Поля, слышите меня?

— Да, — нестройно ответили они.

— Вы можете немного потерпеть и меня не расстраивать? Я приеду, всё наладится. Вы немного потерпите, не ссорьтесь. Ладно?

— Мама, а Галя теперь живет в твоей комнате, а я живу с тетей Беатой. Ей так удобно. Но почему-то Галя всё время у меня в комнате переодевается и оставляет здесь свои вещи. Скажи ей, что у меня не гардероб!

— Тогда зал тебе не кинотеатр! — тут же парировала Галя.

Варя опять не выдержала и рассмеялась.

— Так, принцессы мои. Я надеюсь, вы всё поняли и будете умничками. Будете?

— Будем. Только ты приезжай скорее. Без тебя плохо.

— Я постараюсь, мои солнышки.

Она нажала отбой и тяжело вздохнула. Домой хотелось невыносимо, но ничего пока не изменилось: по словам Багрянского, ее всё еще ищут, чтобы навредить, и этот дом — единственное безопасное убежище. Да и детям безопасней, когда она далеко. Она очень надеялась, что безопасней. В комнату вошла Дина, устроилась на диване с журналом в руках. Варя машинально просматривала страничку Вконтакте, перелистывала фото детей.

Странно, что ей часто хотелось отдохнуть от работы, иногда от друзей и даже долгое общение с мамой порой надоедало. Но от детей она не уставала никогда. Почему?

Когда она выходила замуж, даже предположить не могла, что их будет пятеро. Думала, что будет как у всех: мальчик и девочка. Ужасалась, глядя на многодетные семьи. Была уверена, что это не для нее. А вышло всё совсем не так, как она мечтала и планировала. Абсолютно не так...

Варя судорожно вдохнула, наткнувшись на фотографию мужа, и быстро ее перелистнула. Надо жить дальше, нельзя позволять себе плакать и тосковать. Кто‑то обязательно скажет, что она так вцепилась в детей именно потому, что вдова. Но ведь и раньше, когда Женя был жив, ей никогда не хотелось отдохнуть от детей, отправив их, например, к бабушке.

Дина шумно потянулась, так что даже косточки захрустели. Потом подошла к окну, пристально посмотрела на улицу, тут же присела на стул, напротив Вари, подперла щеку рукой.

— Давай сходим куда-нибудь, погуляем? — попросила она.

— На ночь глядя? — удивилась Варя.

— Ну и что? Ты когда-нибудь гуляла ночью?

— Гуляла, — улыбнулась женщина. — Только очень давно.

— Значит, надо еще раз это сделать. Когда у тебя будет еще такой шанс? Ты же когда с детьми, никуда одна не выходишь из дома?

— Нет, — слабо улыбнулась Варя. Почему бы и нет? Погода хорошая, вечер теплый. Если только Дина придумает в какое интересное место можно пойти… Интересное им обеим.

— Слушай, я тебе кое-что покажу — ты поразишься. Одевайся скорее, — Дина вскочила и потянула подругу за руку.

— Не буду одеваться, пока не расскажешь! — Варя не сдвинулась с места, только улыбнулась шире, чтобы смягчить отказ.

— Если я расскажу, будет неинтересно. Это надо увидеть! — попыталась переломить ее девушка, но потом сдалась. — Ладно. Здесь недалеко есть необычное место. Говорят, что раз в год там исполняются желания, меняются судьбы людей.

— И об этом никто не знает? — заговорщицки подмигнула Варя.

— Почему же не знают? Знают, конечно. Только немногие. Иначе половина Волгограда там бы собралась. Пойдем посмотрим, — умоляюще взглянула Дина.

— То есть ты меня хочешь отвести на какое-то собрание верующих в волшебное место? — уточнила Варя со смешком. — Как-то странно это всё. Не находишь?

— Варь, я же не прошу тебя что-то делать! — возмутилась Дина. — Мы потихоньку подойдем, посмотрим и уйдем. Я уже видела такое, очень круто.

— А сама не участвовала? — с подозрением спросила женщина.

— Нет! И не собираюсь. Только посмотрим. Пойдем? Там очень красиво.

— Ладно, уговорила, — снова засмеялась Варя. — Вечер сегодня очень уж хороший, жалко дома его проводить. Но, я надеюсь, ты не забыла о моей больной ноге и это действительно недалеко. Не хотелось бы мне обратно ползком добираться. На себе ведь потащишь.

— Если что, позвоним Олегу и он нас на машине заберет, — отмела Дина последние возражения. — Но это и вправду недалеко. Вот увидишь!

— Хорошо. Опять джинсы надевать? — несколько помрачнела Варя. Она привыкла носить брюки только в дороге, на огороде или тренировке.

— Не обязательно джинсы, — успокоила Дина. — Надевай, что хочешь. Я же говорю: это недалеко. Да и вообще мы не на пикник. Просто погуляем и вернемся.

Варя с удовольствием надела любимую прямую юбку до колена и жемчужно-серуюводолазку с вышивкой. Быстро провела расческой по волосам, собрала их в хвост. Самую малость косметики. «Чтобы прохожих не напугать», — любила шутить она. Можно было выходить.

Дина собиралась чуть дольше. Она надела джинсы с заниженной линией талии, так что из-под молодежной кофточки выглядывал плоский животик. Варя вздохнула: может, была бы у нее такая фигура, она бы тоже брюки любила. Конечно, для мамы пятерых детей она стройная, да и выглядит моложе своих лет, но всё же килограмм пять сбросить не мешало бы. Но борьба с этими килограммами и раньше велась безуспешно, а сейчас, когда вроде как и не для кого следить за собой, Варя вообще на них рукой махнула. Не поправляется — и то хорошо.

Дина чуть дольше простояла у зеркала — она любила краситься ярко, но делала это очень умело, так что вульгарно не выглядела. Поэтому Варя издала еще один завистливый вздох. Ей всегда казалось, что она не умеет подать себя. Хорошо, что Женя был из тех мужчин, которым душа важнее внешности. Ему вполне хватало тех немногих усилий Вари, чтобы всегда восхищаться женой. В первые годы замужества Варя к этим восторгам относилась скептически, а потом поверила. И сейчас понимала, что есть немало мужчин, которым нравятся именно такие простые, неброские женщины, как она. Иначе не знакомились бы с ней так часто... Только Варя любое знакомство начинала со слов: «У меня пятеро детей». Так что дальше пятиминутного разговора дело не шло. Она и не стремилась. Другим голова занята была.

Наконец они вышли из дома. Проходя мимо магазина, Варя мельком глянула в витрину и с удовольствием заметила: несмотря на то что Дина моложе, стройнее и ярче, она вовсе не смотрится бледно на ее фоне. Вполне себе две современные молодые женщины. Даже разница в возрасте сильно не заметна.

Идти и вправду оказалось недалеко. Сначала шли прямо по трассе, потом свернули в узкую улочку частного сектора. Небольшой спуск, мостик через ручеек, кусты ивы, еще немного прошли через лесок…

Неожиданно Дина ее остановила.

— Теперь тихо, как мышки. Люди обычно с другой стороны приходят. Идем.

Она взяла Варю за руку. Женщина в очередной раз удивилась, как Дина умеет мягко ступать — ни одну веточку не заденет. Девушка привела ее к поваленному бурей дереву, корни которого остались в земле, и теперь оно росло внаклонку.

— Садись, — шепнула Дина. — Здесь удобно и всё хорошо видно.

— Мы прямо как в засаде, — хмыкнула Варя.

— Точно! — хихикнула девушка. — Настоящее приключение, правда? А то бы дома сидели.

— А ты часто сюда ходишь, что ли? Уже и дерево разведала...

— Ну так... — отмахнулась Дина. — Была пару раз. Ты смотри.

Варя стала вглядываться сквозь ветви. К таинственному месту вела хорошо укатанная грунтовка. Дина привела их по малоизвестной тропе, а обычно желающие подъезжали на машинах. Поодаль стояло около пяти самых разных автомобилей: иномарки, российские, новые и совсем дряхлые. Даже «Газель» притулилась на обочине. В центре небольшой поляны, сразу за грунтовкой, в аккуратно выложенном круге из камней плескалась вода. На поляне было около двадцати человек. Казалось, большинство из них незнакомы: они стояли небольшими группками и посматривали друг на друга равнодушно, а иногда с пренебрежением. Все будто ждали чего-то. Вскоре Варя догадалась: ждали заката.

Когда стемнело так, что не разглядишь лиц, от одной из групп отделилось два человека. В руках они держали палки длиной около полуметра с навершием из плотно намотанных тряпок. Парочка прошла по кругу и воткнула их в землю. А еще через несколько мгновений запылали факелы. Неровное, пляшущее от ветра пламя придавало происходящему какую-то иллюзорность.

Варя несколько раз напомнила себе, что она всё еще в двадцать первом веке и всего в двадцати минутах ходьбы от города. Люди затихли. От другой группы отделилось еще двое мужчин. Раздалось жалобное блеяние — они тащили барашка к каменному кругу. Неужели будут приносить жертву? На сатанистов собравшиеся не походили, но всё равно по коже Вари побежали мурашки.

Но те, что зажгли факелы, преградили дорогу.

— Нет, — твердо запретил парень постарше. На вид ему было около двадцати пяти.

Мужчины с барашком, сильно походившие на армян, попытались возразить.

— Что зря везли, да? Какая вам разница?

— Нет, — повторил парень. — Завтра или в любой другой день. Не сегодня.

«Кавказцы» сникли и отошли. Барашка тут же выпустили, он опрометью бросился бежать куда-то по дороге. Варя еще долго видела белое пятнышко вдали. А может, ей казалось, что видела. Почему-то она ужасно радовалась за спасенного.

Зазвучала странная музыка. Она текла будто из ниоткуда. Варя с трудом догадалась, что это какой-то духовой инструмент. Не флейта, не саксофон. Что-то незнакомое. Люди выстроились возле искусственного озерца, так что оставалось еще свободное пространство между ними и каменным кругом. Выстроились лицом к Варе, но рассмотреть их всё равно не получалось — позади них горели факелы. Варя только заметила, что женщин среди них меньше. Они снова чего-то ждали.

Музыка вилась без особого ритмического рисунка, то плакала и стенала — и Варе виделась выжженная деревня, на черной земле которой, рыдает старуха, разгребая золу крючковатыми пальцами. То вдруг взлетала ввысь легко и торжественно, — и Варе казалось, что она взмывает над горами и видит землю с высока.

Неожиданно одна из женщин начала пританцовывать. Сначала двигались только плечи, затем руки, а затем она, стройная и гибкая потекла к роднику. На ней было длинное вечернее платье, черное с блестками. Вместо рукавов — прозрачный шифон, будто лепестки цветка. В танце она наклонилась к воде. В руках откуда-то появилась чаша. Она зачерпнула воды и запрокинула голову. Руки взметнулись вверх. Хрустальная струйка сверкнула в свете факелов, но ни одна капля не пролилась мимо приоткрытых губ. Чаша исчезла. Женщина продолжила танец, идя вокруг воды. Остальные не шевелились.

Варя вздрогнула: течение музыки нарушил визг тормозов. На поляну приехала еще одна машина, но остановилась далеко. Хлопнула дверца...

Мелодия споткнулась на мгновение, танцующая женщина тоже, но это был словно порог у горной реки: перелетев через него, музыка потекла дальше, еще резвее, женщина ускорила движения, а вскоре к ней присоединился мужчина — высокий, красивый, в белой рубашке и темных брюках. И как-то стало понятно, что именно он и приехал. Что именно его и не хватало в ее танце, а теперь всё стало на места. Он задержался, но всё же успел.

Они двигались вместе, иногда повторяя движения друг друга, иногда будто споря и доказывая что-то. Но в то же время Варя вдруг перестала «чувствовать» танец. В нем как бы погас огонь. Движения выглядели четкими, заученными, очень правильными и очень... мертвыми. Будто эти двое танцевали не по своей воле, а в каком-то трансе. Варя еще раз вздрогнула, когда над ухом горячо ахнула Дина:

— Получилось! — и горячо зашептала на ухо. — Не всегда получается. Понимаешь, я их знаю... Ну не то чтобы очень близко, но знаю. Они когда-то были женаты. Потом жизнь так сложилась — расстались. Она здесь каждый год бывает. Не знаю, о чем просит, но посмотри, ведь приехал, услышал... Может, что-то и получится, а? Как ты думаешь?

В голосе девушки слышалась мольба и надежда. Варя взглянула на нее искоса. Так спрашивает, будто это от нее, Вари, зависит, что дальше будет. Но что она может сделать? А если этим двоим не надо быть вместе? Если порознь им лучше, только они не хотят это признать?

Музыка оборвалась так резко, что сердце ухнуло. Будто музыканта убили внезапно. Пара остановилась, не закончив движения. Казалось, их кто-то разбудил. Если женщина еще смотрела с надеждой, то мужчина буквально отшатнулся, а потом развернулся и бросился бежать в темноту, словно увидел нечто страшное. И снова взревел мотор.

— О чем ты думала? — разочарованно спросила Дина.

— Что? — удивилась Варя.

— О чем ты думала, глядя на них? — повторила девушка.

— Я думала… — Варя вдруг почувствовала себя виноватой. — Мы ведь на самом деле не знаем, что лучше, а что хуже, — она оправдывалась. — Женщина так хочет вернуть мужа, а что если не надо этого делать?

Дина только вздохнула.

— Пойдем домой, — предложила она. — Больше ничего интересного не будет.

Варя взглянула на поляну: факелы уже погасили, и поляна погрузилась во тьму. Видны были только размытые силуэты людей, бредущие к машинам. Они что-то тихо обсуждали.

…Дина вела ее домой так уверенно, будто могла видеть в темноте. А может, и правда? Она же сказала, что тоже оборотень…

Когда подруги перешли мостик, Дина заговорила:

— А я все-таки верю, что у них получится. Они любят друг друга.

— Он сбежал, — робко возразила Варя.

— Ты не знаешь всего, — не согласилась девушка, а потом, спохватившись, добавила: — И я не знаю. Но он услышал и пришел. Почувствовал. Значит, что-то их связывает. Я верю, что они будут вместе. И, мне кажется, это правильно. Не знаю, откуда у тебя такие сомнения. У тебя же хороший муж был?

— Хороший, — подтвердила Варя еле слышно, потому что горло сжал спазм.

Жизнь отобрала его жестоко и несправедливо. Но если бы всё получилось не так, если бы он жил сейчас где-то... она никогда бы не попыталась его вернуть. Раз расстались — значит, так надо. И, честное слово, лучше бы он был где-то живой, чем как сейчас...

Они медленно брели по темным улочкам. Дина по-прежнему впереди. Варя не пыталась ее догнать: им обеим надо было побыть наедине со своими мыслями. Вот только осторожные шаги за спиной мешали.

Женщина оглянулась: чуть пошатываясь за ней шагал какой-то алкаш. Разило от него за несколько шагов. Он то останавливался, любовно обняв столб, то вновь начинал движение, неизменно уклоняясь от дороги, и врезаясь в забор. Он что-то бормотал себе под нос: наверняка возмущался тем, сколько заборов неожиданно появилось на его пути, а затем предпринимал следующую попытку. Варя очень не любила пьяных, но не боялась. А этот так и вовсе казался совершенно безобидным. Поэтому она поджала губы и отвернулась.

Зачем Дина привела ее на эту поляну? Почему спрашивала, что она думает об этих двоих? Почему так расстроилась, когда они разбежались? Неужели поверила Шаманову, будто Варя может менять судьбы людей? И, если поверила, об этой ли парочке Дина должна беспокоиться, если ее собственная нить вот-вот оборвется?

Пустая улица. Ночь. Алкаш позади. Что-то тревожно кольнуло Варю, и она опять оглянулась.

Черное дуло уставилось ей прямо в лицо, хотя она видела, что целят не в нее, а в Дину. И алкаш стоял удивительно прямо. И рука ни капли не дрожала.

— Дина! — завизжала Варя, а потом прыгнула прямо на спину подруге, повалив ее на землю.

Раздался грохот выстрела, спину обожгло будто кипятком, а затем запоздало пришла мысль: «И зачем я это сделала?»

Пятая красная нить

Если бы она сказала, что Антипов с радостью согласился с ней встретиться, это было бы очень большим преувеличением. Регина услышала долгое сопение в трубке, а затем вялое:

— Это срочно? Ну хорошо... Куда мне подъехать?

Это так задело самолюбие, что она едва удержалась, чтобы не послать его и нажать отбой. Нет, она не требовала благодарности. Всё, что она делала для Алексея, она делала прежде всего для себя, для успокоения своей совести. И всё же порядочный человек должен понимать, что она сделала гораздо больше, чем нужно, оплатив лучшего адвоката и добившись пересмотра дела. И порядочный человек хотя бы не выражал неприязнь так явно. Антипов непорядочный? Или для него человеческая мораль чужда, потому что он ругару14? Регина задавила гнев и холодно попросила подъехать в участок.

— А может, лучше на нейтральной территории? — так же неохотно предложил Алексей. — Вы же меня о каторжанах хотите спросить? И зачем вам демонстрировать, что я с вами встречаюсь?

Нарутова сделала паузу.

— Хорошо. Кафе «Индиана». Между Нефтяником и Нефтяным техникумом. Найдешь?

— Знаю я его. Когда?

— В 18.00 устроит?

— Я буду.

Регина положила трубку и посидела немного в задумчивости. Итак, неприязнь Антипова небезосновательна. Он решил, что из него собираются сделать стукача. В качестве оплаты всех благодеяний, оказанных следователем. И сразу показал, как к этому относится. Вот умеют же люди... Ни слова не сказал, а уже все точки над «ё» расставил. И дал понять, что особо на него рассчитывать не стоит, и Регина себя чувствует, будто ее с дерьмом смешали. Вроде не такая уж она и бескорыстная. Ох, трудной будет встреча.

Но всё оказалось не так уж и сложно.

Кафе «Индиана» облюбовали сотрудники Каторги потому, что люди, работающие здесь, понятия не имели о Каторге и прочих ужасах. Здесь не было ни одного каторжанина, а значит, можно было спокойно обсудить дела, не загораживаясь заклинаниями и не опасаясь длинных ушей. Каторжанам запрещено было появляться в радиусе двухсот метров. Разве что по специальному приглашению сотрудников.

Алексей пришел чуть раньше. Когда она вошла в уютное помещение, со стенами, украшенными сухим бамбуком, он сидел в дальнем углу, потягивая пиво. Успел переодеться после работы в футболку и спортивные штаны. И всё равно выглядел очень колоритно.

«Хорош, зараза!» — невольно подумала Регина. С ее невеликим ростом она всегда восхищалась высокими, рельефными мужчинами. Хотя испытывала при этом больше эстетическое удовольствие, как при разглядывании греческих статуй. Даже с Куклой так было, пусть он и бывал в ее постели время от времени.

У Алексея не было совершенной красоты эльфа, но и волчья порода в нем не проглядывала даже отдаленно. Янтарные глаза и седые волосы — перец с солью — особенность их расы. А в остальном очень интеллигентное лицо. Тщательно выбрит, очень спокойный взгляд и легкая улыбка, смягчающая любое возражение или сарказм. Прямо кандидат наук, а не собровец. Даже несмотря на то, что пьет такой неинтеллигентный напиток, как пиво.

При виде Регины он приподнялся, но она быстро плюхнулась напротив, успокоив его:

— Ладно, ладно! Не до церемоний, — и спросила в лоб: — Не нравится, что я тебя вызвала?

— Не нравится, — честно ответил он. — Но я особенно не переживаю. Я предполагал, что так будет, поэтому принял некоторые меры.

— Да ты что? — Нарутова не могла сказать, что ее больше задело: то, что он предполагал, что она будет его использовать, или то, что он принял меры. — И какие же?

— Вы не заводитесь, Регина Юрьевна, — он чуть насмешливо стрельнул глазами. — Я имел удовольствие быть вашим подследственным, так что немного вас изучил. Да и другие много рассказывают. Конечно, вы бы никогда не использовали меня в служебных целях. И уж тем более вам бы в голову не пришло помогать мне с дальним прицелом, потому что я выгодное «приобретение», — смотрит волчьими глазами, будто оценивает, стоит ли говорить дальше. Продолжает: — Но только я же не дурак и понимаю, что вы одна, а разных всяких много. И они-то обязательно подумают о том, что вы по своей искренности упустили. А меры я предпринял очень простые. Я запретил своим знакомым говорить о чем-то по-настоящему серьезном в моем присутствии. Во избежание, так сказать. Так что вряд ли смогу чем-то помочь.

— И ради этого ты решил встретиться со мной в кафе? — скривила губы Регина. — Чтобы сообщить, что ничего не скажешь?

— Во-первых, я хотел поставить в известность не столько вас, сколько ваше начальство, что сексотом15не буду. И мне хотелось донести эту мысль максимально убедительно, — он глотнул пива. — Во‑вторых, мне вовсе неинтересно светиться у вас в участке. Потом не отмоешься, так и скажут, что именно я всех сдал. А в‑третьих, вдруг вас интересует что-то не такое уж секретное. Чем смогу — помогу.

— Очень мило, — поджала губы Регина. — Есть что-нибудь будешь?

— Я заказал две порции горячего салата и шашлык. Вас это устроит?

— Вполне.

— Я только не знаю, что вы пьете.

— Апельсиновый сок вполне подойдет.

— Салат уже несут.

— Очень мило, — повторила она.

Какое-то время они ели молча. Алексей первым прервал трапезу.

— Так что вам поручили узнать? Хотя нет, дайте я угадаю. Вам нужно что-нибудь выяснить о Ткаче? Возраст, внешность, место пребывания, цель прибытия?

— В точку, — нехотя подтвердила Регина. — Ничего не знаешь, конечно?

— Кое-что знаю. Он человек, прибыл сюда из мира класса один. Но, по слухам, родина его все-таки Каторга. Сюда вернулся по специальному приглашению. Каторжане очень надеются, что он сможет прекратить убийства. Изменить судьбу. Все по-настоящему напуганы.

— Кроме тебя?

Алексей так выразительно на нее посмотрел, что стало ясно: не так уж многое изменилось, он по-прежнему хочет умереть больше, чем жить. При таком раскладе понимаешь, что прав Кобалия. Вряд ли Антипов поблагодарит ее, за то что она с того света его вытащила.

— Нестыковочка получается, — вернулась она к насущным проблемам. — Он человек, но играет на стороне каторжан, так?

— Всякое бывает, — пожал плечами Алексей, прожевав кусок мяса. — Вы действительно с таким еще не сталкивались?

И опять она умолкла. Наверняка Лекс считает, что и она на стороне каторжан играет. И доля истины в этом есть.

— Насколько велики его возможности?

— Пока не особенно. По слухам опять же, может он многое, но после каждого вмешательства в ткань, очень долго болеет, медленно восстанавливает силы. Поэтому и ищет Шелкопряда.

— Кого-кого? — Регина мгновенно перестала жевать. Даже вилку отложила.

Антипов же крепко задумался. «Не сболтнул ли я чего лишнего?» — явственно читалось на его лице. Но потом он, видимо, отпустил себя, поняв, что назад сдавать всё равно поздно.

— Подробностей не спрашивайте. Мало того, что я в этом ничего не понимаю, так еще и намеренно старался не знать.

— Час от часу не легче, — Регина сжала виски. — Не успели испугаться по поводу Ткача, как уже надо бояться Шелкопряда. И одному Богу известно, во что это нам выльется.

— Ничего опасного не произойдет, — отмахнулся Алексей.

— Ничего опасного для людей или для каторжан? — доверительно склонилась к нему Нарутова.

— Они только хотят защититься, — спокойно возразил Антипов.

— Страх смерти — самый большой страх. Чтобы избавиться от него, можно пойти на многое. Даже на смерть людей. Разве не так? Особенно когда во главе тоже стоят люди, по какой-то причине свой род недолюбливающие.

— Я думаю, ваши опасения напрасны. Если вы так переживаете, найдите мерзавца, убивающего каторжан. Тогда Ткачу не придется браться за дело.

— Ты так говоришь, будто точно знаешь, что мы ничего не делаем. И как-то упускаешь из вида, что опасность угрожает не только каторжанам, но и сотрудникам Каторги. Борик всё еще в коме, но состояние его ухудшается.

— Но людям ведь ничего не угрожает, правда? — невинно осведомился Алексей. — Хотя что это я? Теперь, когда вы знаете о Шелкопряде, вы решите, что именно он и угрожает людям. И все силы бросите на его поимку, махнув рукой на маньяка. В этом вся людская природа. Может, будь вы не такими эгоистами, преступлений было бы в разы меньше.

— Знаешь, что, философ? — Регина уже не скрывала раздражения. — Мы ищем маньяка, никто бросать расследование не собирался. Но, в отличие от каторжан, нам и вперед нужно смотреть, чтобы еще чего-нибудь похуже не случилось. Ладно, спасибо за ценную информацию и за откровенность, больше тебя беспокоить не буду, — она решительно поднялась.