- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Александра Ивнева Дневник последней королевы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Алисия перевела взгляд на второй лист, который держала в руках.
«Пропавшие артефакты:
1. Кулон «Просветление» — основное орудие: вытягивание тёмной магии, разрушение др. артефактов, стр. 116.
2. Зеркало — малое, связь на расстоянии с королевскими зеркалами, стр. 16.
3. Перстень «Луч света» — два, защита от Тьмы, стр. 39.
4. Кулон «Искупление» — потенциальная угроза, несёт смерть надевшему, стр. 47.
5. Медальон «Память» — хранение воспоминаний, стр. 63.
6. Браслет «Открытие» — для быстрого усвоения информации, стр. 72.
7. Кольцо «Чувство» — острый слух и зрение, стр. 86».
— Всего пропало семь артефактов? — спросила она медленно.
— Восемь, перстня там было два, — ответил Маркус, наблюдая за реакцией девушки.
— И в списке этот ужасный кулон, о котором я тебе читала, — прошептала Алисия, внутри заворочался ком беспокойства. — Некоторые из этих вещей мне тоже знакомы, но они менее опасны…
— Да, кулон вызывает больше всего вопросов. Но я бы не стал исключать и остальные из списка проблем. Каждый тёмный артефакт в чужих руках — это потенциальная опасность.
— Да, ты прав. И ты молодец, что не оставил это, все эти доказательства пригодятся, когда мы будем предъявлять обвинения Мирте. Но, пожалуйста, перестань спорить с Мораной и давай наконец поможем ей в её деле. Это действительно сейчас куда важнее.
— Я и без того помогаю, Алисия, — хмуро отозвался Маркус, протягивая ей ещё несколько листов из своей папки. — Здесь родословные всех княжеских семей. Мы с Виштесом проверили всё.
— И что я должна тут увидеть?
— То, что наш сосед — самый близкий родственник Дарийских на данный момент. Все зацепились за его слова о подвеске, но на Ладире была масса украшений, и доказать, что он передал именно ту подвеску, почти невозможно. А вот родство с Боргусом Шестым даёт ему мотив. Если бы ты осталась одна и была коронована в Джедаре, то именно он стал бы, вероятнее всего, королём Эдара. И это как раз факт, который укрепит позицию твоей сестры и с которым никто не сможет спорить.
— Так ты согласен с нами? — Алисия разулыбалась от облегчения, а Маркус только покачал головой.
— Пусть будет так, — только и ответил он после паузы. — Идём, Величество, нам пора на Совет.
***
Алисия сидела в парке около одного из фонтанов и нервно теребила вышивку на юбке. Её снова ждала встреча с Легосом Миртским, уже третья с момента их первой совместной прогулки. И каждая из них давалась всё тяжелее, поэтому девушка переживала.
Возможно, дело было в том, что перед каждой встречей Алисия узнавала всё больше деталей расследования. А возможно, потому, что князь становился всё более настойчивым в своих ухаживаниях. Он постоянно норовил встать ближе, подержать её за руку подольше, а в последний визит и вовсе позволил себе поцеловать ей пальчики. Медленно, демонстративно и очень противно. Алисия хоть и пыталась подыгрывать ему, дабы не вызывать подозрений и не дать повода князю подготовиться к обвинениям, но в этот момент еле сдержалась, чтобы не завизжать. Благо, что тот, кажется, принял её возмущение за волнение и только разулыбался сильнее.
А ещё во все свои визиты он дарил ей всё новые подарки и теперь настаивал, чтобы королева смотрела их сразу, внимательно следя за её реакцией. А девушка трепетала каждый раз, боясь увидеть кулон со змеем, так напугавший её когда-то. Хоть и уговаривала себя, что князю она наверняка нужна живой, иррациональный страх никуда не девался.
Успокаивало только то, что Маркус усилил её охрану и во время визитов Миртского теперь сам присутствовал где-то неподалёку. Вот и сейчас он стоял на балконе второго этажа, делая вид, что беседует с кем-то из своих подчинённых, а на деле наблюдая за садом в ожидании гостя.
Миртский уже шёл по дорожке навстречу Алисии в окружении нескольких мужчин из своего сопровождения. Дорогу ему указывала Листа, а ещё пара фрейлин развлекали беседой его спутников. Алисии казалось, что некоторые из придворных девушек точно состояли на службе у Маршалла, так ловко они вели себя с гостями.
— Ваше Величество, приветствую вас! Вы как всегда прекрасны и блистательны, как рассвет над морем, — поклонился князь.
— Благодарю, Ваша Светлость. Рада видеть вас при нашем дворе, — Алисии подумалось, что от такой наглой лжи под ней точно должна разверзнуться земля. — Как прошёл ваш путь и что нового в Мирте?
Это было беспроигрышным решением — стоило спросить князя о его делах, как дальше можно было уже не участвовать в беседе следующие полчаса так точно. И верно, князь тут же начал монолог о тяготах своего пути, а Алисия уже привычно задумалась, вглядываясь в его черты. Сопровождающие тем временем рассредоточились группками по дорожкам сада, отойдя на приличествующее расстояние. Впрочем, кажется, князю хотелось ещё большего уединения.
— Не хотите ли переместиться в беседку? — вдруг предложил гость, указывая в сторону увитой диким виноградом беседки, стоящей неподалёку. — Всё же солнце ещё достаточно сильное, в тени вам точно должно быть комфортнее.
«Тебе-то откуда знать», — привычно подумала Алисия, а вслух только вздохнула и проворковала:
— Ну что вы, Ваша Светлость, я бы не хотела делить вашу компанию с кем-то ещё, а уединяться в беседке вдвоём с мужчиной совсем неприлично для незамужней девушки.
Она почти сразу пожалела о том, что сказала, увидев на лице князя какое-то предвкушение и удовлетворение.
— Что ж, вы полностью правы, моя госпожа. Для незамужней девушки существует так много ограничений. Однако есть и решение. Весьма простое.
Гость вдруг встал и достал из кармана сюртука небольшую продолговатую коробочку, а у Алисии от волнения потемнело в глазах.
— Я как всегда с подарком, Ваше Величество, — князь открыл и протянул ей коробочку, продолжая ещё более глубоким и мягким голосом, — думаю, мои намерения должны быть очевидны для вас, Алисия. Я хотел бы, чтобы вы стали моей женой.
Разумеется, она прекрасно понимала, что именно подразумевают его ухаживания. Но даже в худшем варианте развития событий Алисия не могла предположить, что он решит сделать ей предложение так скоро. Тонкий и изящный брачный браслет, лежащий на бархатном дне коробки, не оставлял вариантов. Хотя в душе больше всего девушке хотелось, чтобы она ослышалась. Ну или уснула и видела кошмар.
— Это… так… неожиданно, — еле выдавила она из себя. — Но как же… Траур. — Последнее слово прозвучало слишком радостно, но Алисия сейчас не задумывалась о том, как выглядит со стороны. — Эдар в трауре, и пока не может быть и речи о том, чтобы играть свадьбу, Ваша Светлость.
— О, ну разумеется, — князь усмехнулся, пристально глядя на неё, — свадьбу, конечно же, придётся отложить. Пока речь только о помолвке, моя госпожа. И траур совершенно не помешает нашим договорённостям.
Алисия чувствовала себя в западне: сердце колотилось, руки дрожали, слова в голове совершенно отказывались складываться в предложения.
— Но… вы же князь… А как же Мирта? — Это было глупое оправдание, она сама понимала это, но ничего умнее придумать так и не вышло.
— Эдар и Мирта уже были одной страной когда-то, — улыбнулся князь чуть шире и продолжил почти торжественно: — И это были времена процветания для обеих наших стран. Почему бы не вернуть их снова? Вместе мы станем сильнее. Объединим территории и обеспечим нашим народам прекрасное будущее. Будущее в самой большой, сильной и процветающей стране на всём материке…
— Надо же, план именно такой, как я предполагала, — вдруг раздался холодный голос из тени беседки. — Но мне казалось, вопрос о браке принято задавать сначала старшим родственникам невесты, не так ли?
Алисия обернулась в ту сторону и увидела, как из тени медленно вышла Морана. Сестра остановилась всего в нескольких шагах от них и в упор смотрела на князя. Алисии было видно, как подрагивают её зрачки от сдерживаемой ярости, и она ахнула от ужаса, осознав, что Миртский тоже наблюдает это.
Алисия резко перевела взгляд на князя, рассчитывая увидеть шок, неверие, да что угодно, кроме расчётливого интереса, который выражало лицо гостя.
— Значит, я не ошибся в тебе, — холодно проговорил Миртский. — Всё же не смогла удержаться от Тьмы… Боюсь, на этом месте я вынужден откланяться.
Он действительно холодно кивнул Алисии и развернулся, направляясь обратно. Краем глаза Алисия увидела, как фрейлины и свита князя направились в их сторону.
— Я не отпускала тебя! — рыкнула Морана, сжимая кулаки.
— Мне не нужно позволение проклятой, — бросил князь, не оборачиваясь, сокращая расстояние со своими людьми.
— И это говорит убийца?! — выкрикнула Морана. И это заставило гостя остановиться и обернуться. — Я знаю всё, знаю, что это ты убил мою семью, и я уничтожу тебя за это! — зашипела сестра.
— Неужели? А может, это ты убила свою семью, чтобы открыть себе путь к Тьме, а теперь пытаешься отвести подозрения? — Мужчина склонил голову и смерил сестёр острым взглядом. — В любом случае, ты совершила огромную ошибку, попытавшись воспользоваться этой силой. — Миртский говорил жёстко, холодно и совершенно не походил на обычного себя. — Видят Пресветлые, я этого не хотел, но Тьме не место на этой земле. Как и убийце не место на престоле.
Последнюю фразу он сказал так громко, что вряд ли хоть один человек, присутствующий сейчас в саду, не услышал. Морана зарычала от злости и, взмахнув рукой, бросила в князя сгусток Тьмы. Женщины закричали, сотники из королевской охраны бросились бежать к сёстрам, а Миртский даже не шелохнулся. Тьма рассеялась вокруг него, будто натолкнувшись на купол.
— Не трать силы, — бросил он Моране, снимая перчатку и демонстрируя кольцо с большим чёрным камнем, расчерченным белой жилой по центру. После чего повернулся к Алисии и добавил уже тише: — Советую не следовать за сестрой, у тебя пока ещё есть шанс на жизнь.
С этими словами князь снова развернулся и начал быстро удаляться. В ярости Морана опять взмахнула рукой, собирая новую пригоршню Тьмы, но Алисия подбежала к сестре, сжимая её руку.
— Остановись, тут полно людей, и после его провокации ты дискредитируешь себя, — зашептала она сестре. — К тому же Тьма не нанесёт ему вреда.
— Что ты говоришь? — рыкнула Морана, её трясло от злости.
— Тот перстень, что он показал… он защищает от Тьмы, — бессвязно попыталась объяснить Алисия.
— Ничто не может защитить от Тьмы, кроме самой Тьмы! — запальчиво крикнула сестра.
— Верно. Луч — тёмный артефакт, — раздался голос наконец добежавшего к ним Маркуса. — Один из тех, что хранились в пропавшей шкатулке.
Глава 16
Эрис подпрыгнула, затем присела и, шустро перекатившись на бок, ушла от удара.
— А ты молодец! С каждым днем все лучше и лучше получается, — похвалил Берт, отводя палку в сторону и протягивая руку.
Схватившись за неё, Эрис ловко поднялась и зарделась от удовольствия. Самое приятное в словах Берта было то, что они были правдой. Она сама чувствовала, что с каждым разом тренировки даются все легче, и это вдохновляло. Она больше не боялась падать или получать удары, а еще после обретения сил девушке казалось, что зрение как будто стало четче, а реакции быстрее. И хоть руки по-прежнему оставались слабыми и Эрис все еще требовалось повторять общие упражнения в два раза больше остальных, она все равно стала куда более уверенной в себе и своих силах.
Табор уже третью неделю стоял у хутора вблизи Ражеской границы, и это была последняя длительная остановка перед тем, как они отправятся в путь к Пустоши. Идти они будут медленно, и дорога займет много сил и примерно полтора месяца, но Эрис ждала её с нетерпением. Теперь, когда не нужно было прятаться во время переходов, можно было вовсю насмотреться на самые разные виды. Все же в бытность княжной она ни разу не покидала пределов Солрии, и каждое новое путешествие воспринималось ею как приключение.
Вообще, жизнь в очередной раз наладилась, хоть девушка старалась не думать об этом. Никак не получалось избавиться от мысли, что стоит ей слишком сильно порадоваться, как судьба обязательно подкинет какую-то гадость.
Табор окончательно принял её, обучение магии шло полным ходом — кроме скучных рун и трав, которыми Гуда все так же продолжала мучать ее, добавились практические уроки использования этих самых рун. Она уже легко меняла температуру воды, зажигала пламя (не только костра, но даже крохотных свечек) и помогала себе и табору в других мелочах... Жаль, в дневнике не было информации, как ходить тенями. Эрис очень хотелось попробовать, но Гуда либо не знала тонкостей этой магии, либо не считала нужным пока ими делиться.
Дарийский язык тоже давался все легче, и теперь она читала примерно на одном уровне с Милли. Хоть и оставалось еще достаточно незнакомых слов, которые они по-прежнему разбирали с Гудой, отрываться от дневника становилось все тяжелее. Даже несмотря на то, что хозяйка этого дневника по-прежнему вызывала у нее только изжогу.
— Каждая третья запись, если не вторая, посвящена тому, как ей, бедной, тяжело и как её никто не понимает! — пыхтела Эрис регулярно. — Как в королевском роду умудрились вырастить такой нежный цветок и как, объясните мне, две сестры могли оказаться такими разными?!
— Ты же не можешь почитать дневник второй королевы, — смеялась Милли в ответ. — Как знать, может, несмотря на всю браваду, старшая сестра страдала в каждой первой.
Но несмотря на это дневник завораживал возможностью заглянуть в историю, скрытую от всего материка. Её (как и всех вокруг) учили, что война случилась из-за сумасшедшей королевы, которая пробудила тьму и отправилась уничтожать все на своем пути. А армия объединенных княжеств под знаменами Света победила зло и всегда выступала единственно возможной положительной стороной в этом конфликте. Теперь, читая дневник, Эрис понимала, что произошедшее на самом деле куда сложнее. Морану вынудили стать темной, а война была всего лишь её попыткой отомстить за смерть родных. Удачной попыткой, судя по тому, что осталось от Мирты.
Теперь каждый день они с Милли обязательно разбирали записи в любое удобное время. Ради этого Эрис даже носила дневник всюду с собой. Она была решительно настроена покончить с ним до прибытия на Пустошь, хоть и сама не понимала, откуда уверенность, что это необходимо. Тем не менее отступать девушка была не намерена и злилась, что потеряла столько времени из-за собственной нерешительности.
Сегодня её тоже ждал дневник, и урок магии, и что-то еще... Но пока Эрис было не до того. Даже думать связно не получалось, не то что вспомнить про какие-то дела. Все потому, что Берт так и не отпустил её руки.
— Нужно раздобыть тебе перчатки, твои руки слишком нежные для этой палки, — мягко проговорил парень, поглаживая её ладонь.
Эрис не стала отвечать, а даже если бы попыталась, вряд ли вышло бы что-то вразумительное. Сердце колотилось, а мурашки, бегущие по спине, казалось, сейчас затопчут.
В такие моменты, когда Берт обнимал её или брал за руку, Эрис чувствовала себя как никогда счастливой. Иногда ей даже казалось, что все злоключения с магией стоили этих странных, волнующих и захватывающих эмоций, которые вряд ли ожидали её в той, прошлой жизни. И хотя они с Бертом больше ни разу не поцеловались с того самого вечера, да и в целом вели себя довольно скромно, Эрис теперь знала наверняка, что парень ухаживает за ней. Его забота и внимание чувствовались в каждую их встречу, и это делало жизнь прекрасной.
«Почти прекрасной!» — подумала Эрис, услышав покашливание за спиной.
Обернувшись, она увидела Милли с уже привычно недовольным лицом. Нет, в любое другое время подруга была нормальной, но стоило рядом оказаться Берту, как она тут же строила эту моську. Недовольную настолько, что это было бы смешно, если бы не злило Эрис так сильно.
— Нас ждет Гуда, — сухо проронила Милли, глядя при этом на Берта с таким злобным предупреждением, будто тот собирался ценой жизни препятствовать их встрече с наставницей.
Берт только рассмеялся и, легко проведя рукой Эрис по плечу, отошел в сторону.
— Конечно-конечно, не смею задерживать, — проговорил он со смешком, отвешивая Милли поклон. — Увидимся вечером, Эрис?
— Да, разумеется! — Она виновато улыбнулась в ответ и, подняв с земли свои вещи, поспешила к подруге. Схватив Милли за руку, девушка почти потащила её к табору с твердым намерением наконец вытрясти из подруги причину ее раздражающего поведения.
Молодая веда стала странно себя вести с того самого вечера, когда увидела их с Бертом неловкий поцелуй. Милли не сказала ничего ни тогда, ни в следующие дни, и поначалу Эрис очень этому радовалась. Слишком неловко ей было объяснять свое поведение. Но дальше, все чаще замечая недовольство подруги по отношению к Берту, она постаралась поговорить с Милли и... ничего. Подруга закрывалась, переводила тему, твердила «это твои дела и проблемы» и отказывалась что-то нормально объяснять. Наверное, именно это злило Эрис сильнее всего. Она уже привыкла, что с Милли можно обсудить все на свете.
— Куда ты меня тащишь?
— В лес! Буду проводить страшные ритуалы с тобой в качестве жертвы, если ты немедленно не объяснишь свое поведение, Милли!
Она действительно привела подругу глубже в лес, на небольшую опушку в стороне от табора. Тут можно было относительно спокойно поговорить.
— Нас ждет Гуда, — упрямо повторила девушка, скрещивая руки на груди.
— И подождет лишние пятнадцать минут, а если не хочешь, чтобы ей пришлось ждать дольше, начинай говорить. Ибо я не сойду с этого места, клянусь. — Эрис в сердцах топнула ногой.
— Я тебе уже все сказала. Твои дела с Бертом — это твои дела. Можем идти.
— Милианна, перестань меня злить! Раз это мои дела, то перестань изображать непонятно что каждый раз, как застаешь нас вместе. Даже слепой увидит, что тебе не нравится наше общение, и раз уж ты не в силах сдерживать свои порывы, то хотя бы объяснись!
— Как хорошо, что ты не слепая, — едко ответила подруга. — Да, мне не нравится, к чему все это идет. Что еще нужно объяснять?
— Все! — почти зарычала Эрис. — Ты же умная, даже мудрая. Почти как Гуда, только не такая вредная. Была! Сколько прекрасных советов ты мне дала, сколько раз объясняла самые сложные вещи. А теперь ведешь себя как ребенок!
Эрис выдохлась и почти упала на поваленный ствол на краю поляны, обхватив себя руками. Если они не поговорят нормально, то сломается что-то очень важное, и осознание этого тяготило.
Со вздохом Милли опустилась рядом и положила голову ей на плечо.
— Да понимаю я, что как дурочка себя веду, — тоскливо пробормотала подруга.
— Он что, нравится тебе? — прошептала Эрис, внутренне сжавшись. Этого она боялась больше всего, наверное, потому и оттягивала разговор так долго.
— Пфф... Не говори ерунды! — фыркнула Милли. — Я же говорила, мы с ним росли вместе, и он мне как брат.
— И что тогда? — Эрис постаралась звучать как можно спокойнее, чтобы ничем не показать своего облегчения.
— Я уже говорила тебе, это не закончится ничем хорошим, Эрис. И я беспокоюсь о тебе. Он тебе не пара, вы слишком разные!
— Потому что я когда-то была княжной? Какие глупости, Милли. Посмотри, где я. Никакая я больше не княжна и нет больше никакой разницы...
— Ну, я тоже могу сейчас влезть на это бревно и заявить, что никакая я больше не гнатка, — засмеялась Милли, — но что это меняет? Даже окажись я в княжеском дворце, я останусь все той же гнаткой, потому что всю свою жизнь ею была. И как бы тебе ни хотелось, ты — княжна и будешь ею, куда тебя ни отправь, потому что тебя растили княжной. Но на самом деле это ерунда, ты права.
— Ты совсем запутала меня.
— Ну, я много думала об этом. Не поверишь, но меня тоже раздражала моя реакция на вас, и мне тоже не сразу стало понятно, почему я злюсь, — засмеялась Милли. — Дело в том, что я очень привязалась к тебе, королевна. И я не хочу, чтобы тебе было больно. Но на самом деле, если ты наконец заметишь, что этот парень нос рукавом вытирает и осознаешь разницу, о которой я твержу, это будет довольно безобидно. Потому что главная проблема Берта не в том, что он простой мальчишка-гнат.
— А в чем тогда? — резко спросила Эрис. Она снова начала злиться. Ей было непонятно, как Милли, сама будучи простой девушкой, может так уничижительно говорить о Берте.
— Да в том, что у этого парня в голове коровья лепешка! — Милли с досадой стукнула ладонью по бревну и встала, начав ходить туда-сюда по полянке. — Вспомни свой первый день в таборе, Эрис. Как к тебе отнеслись, когда ты пришла просить помощи?
— При чем тут это, сейчас я нормально общаюсь со всеми ребятами. А тогда... Ну, мое появление было довольно эпичным, ничего удивительного, что ко мне отнеслись... так.
— Да ну? Сколько раз ты спрашивала, почему взрослые табора такие отзывчивые, а дети ведут себя как волчата? Так тебе не показалось, Эрис. Для гнатов помочь ближнему — это первейший долг. И неважно, кому и как он при этом выглядит. Ты совершенно не понравилась мне при первой встрече, но я никогда не стала бы оскорблять тебя или прогонять.
— Сейчас меня тоже никто не станет прогонять или обижать, Милли. И любой из ребят мне всегда поможет, Берт в первую очередь, кстати.
— Да, все так. Потому что ты стала своей, а до этого была чужой... Понимаешь, о чем я?
— Ты намекаешь на... Забыла, как его зовут. На того разбойника с собственным табором?
— На Фагора, — с презрением выплюнула Милли. — И я не намекаю, Эрис. Ненавижу говорить о нем, но ты уже в курсе. Так вот, заветная мечта Берта — перейти в табор к Фагору, когда его признают взрослым. И именно он промывает мозги всем нашим мальчишкам, да и девчонкам, чего уж. Для него Фагор — герой и пример для подражания. Но нельзя восхищаться ублюдком и остаться при этом хорошим человеком, Эрис!
Милли говорила жестко, рублено, а лицо ее скривилось от непонятных эмоций. Что-то очень личное было за этими словами, но Эрис не рискнула расспрашивать прямо сейчас. Подруга казалась перетянутой струной — коснись, и лопнет. Вместо этого девушка задумалась, как отнестись к тому, что услышала. Для нее табор Фагора не был чем-то слишком ужасным и, положа руку на сердце, она могла понять причины популярности этого человека среди гнатов. Но вспомнились и слова Гуды о том, что хорошая жизнь в таком таборе не будет долгой.
Это она знала наверняка с самого детства. Люди, переходившие грань закона, редко доживали до старости, и если бы она осталась княжной, то уже в этом году сама должна была бы присутствовать на публичных судилищах, многие из которых заканчивались казнями. И даже думать о том, что жизнь Берта, её Берта, закончится вот так, было страшно. А Вальт? Рус? Шико? Эти балбесы, которые внезапно стали такими родными, вряд ли они выберут другой путь. Да и из чего им выбирать?
Нет, Эрис не слишком удивили слова Милли. По обмолвкам и поведению давно было понятно, что ребятня в таборе не разделяет позицию взрослых о всепрощении и безграничном альтруизме. Гораздо сильнее ее поражало, что этот Фагор появился только сейчас и гнаты так долго сохраняли свои добрые принципы в тех условиях, в которых им приходилось существовать. Она провела в таборе уже несколько месяцев, но привыкнуть к беспросветной нищете и несправедливости так и не смогла. Да и вряд ли когда-то сможет.
И вдруг в груди все сжалось от боли за всех этих людей. Сердечных и открытых в сути своей. С таким добрым и мудрым взглядом на жизнь и такими богатыми традициями. С песнями, от которых сердце замирает, и способностью устроить праздник в самую темную из ночей. И с полным отсутствием возможности обеспечить своим детям достойную жизнь. Эрис крепко зажмурилась, но по щеке все равно поползла слеза.
— Ох, прости меня, прости! Я не хотела расстраивать тебя, — тут же кинулась к ней Милли.
— Брось, ты меня не расстроила, — просипела Эрис. — В смысле, не ты. Это просто так ужасно. Выбор без выбора. И хочу осуждать, и не могу. Потому что альтернативы-то и нет. Нет третьего пути, понимаешь?
— Если честно, нет, — аккуратно ответила подруга.
Эрис зло потерла глаза и посмотрела на Милли, пытаясь подобрать слова.
— У любого из гнатов, по сути, только два пути — нищета или нарушение закона. И будем честны, ради второго даже не нужно идти в табор Фагора — вчерашняя рыба, что была на ужине, разве досталась нам законно? По-настоящему страшно, что выбора-то и нет, нет возможности жить честно и нормально, как другие люди вокруг. Нет третьего...
Эрис вдруг замерла и широко раскрытыми глазами посмотрела на Милли. В голове будто свечу зажгли, и мысли, до того метавшиеся в беспорядке, вдруг начали становиться ровными рядами. Решение было настолько очевидным, настолько правильным, что девушка задохнулась от осознания и поначалу не могла выдавить из себя и слова.