Александра Ивнева Дневник последней королевы

Эрис задумалась, но почти сразу её отвлёк шум. Со стороны кибитки послышался звон от падения чего-то металлического и громкое пыхтение. Через секунду полотно входа резко отдёрнули, и в закуток буквально влетела Милли.

Вид у подруги был очень злым и воинственным, такой Эрис видела её только однажды, на утёсе. Поначалу девушка решила, что Милли разозлилась именно на неё, и уже готовилась извиняться, когда подруга почти зарычала.

— Гуда! Это просто невероятно! Я даже представить себе не могла подобной наглости! Да как они смеют, чтоб их комары пожрали! Как смеют, подлецы! — В порыве злости девушка схватила деревянный ковшик и теперь потрясала им в такт своим словам.

— Ого, и кто ж тебя так довёл, страшно спросить? — осторожно начала Гуда, вид у неё был хоть и смешливый, но всё же опешивший. Она тоже не ожидала увидеть свою всегда спокойную и чопорную ученицу в таком состоянии.

— Эти Фагоровы гусыни! Чтоб им чихалось до самого цветеня! Знаешь, чего придумали, мымры?!

— Понятия не имею, — иронично отозвалась ведьма.

— Бродят по ярмарке, предлагая гадания и заговоры якобы от гнатских вед: на любовь, доход или удачу. За деньги! — прорычала Милли.

К удивлению Эрис, Гуда не стала по обыкновению подшучивать. Старуха нахмурилась, а глаза её стали острыми и серьёзными.

— Щенок, совсем совесть потерял, — прошипела она, с досадой хлопнув себя по колену.

— Думаешь, это его идея? — спросила Милли.

— Знамо дело, его. Думаешь, эти гусыни, как ты их назвала, сами додумались бы до такого? А у этого подонка мать была ведой, думаю, чего-то у неё нахватался, да и нашёл новый способ народ дурить, а своё племя под плаху ставить. — Гуда говорила очень жёстко, а руки её то и дело сжимались в кулаки. — Ну да ничего. Этого я так не оставлю.

— О ком вы говорите? Я совсем ничего не понимаю, — рискнула Эрис встрять в разговор.

— О Фагоре и его мерзкой шайке, которую они смеют называть табором, — зло прошипела Милли.

— Они что же, притворяются гнатами? — опешила Эрис.

— Нет им нужды притворяться. Как есть гнаты они, что только больше проблем всем нам создаёт, — хмуро ответила Гуда. — Но это было последней каплей, помяните моё слово. На Сборе я подниму вопрос, чтоб разогнать это кодло.

— Но как же...

— Я говорила тебе, Эрис, к сожалению, далеко не все наши таборы такие порядочные, как хотелось бы, — пробурчала Милли. — Хотя Фагор — это, конечно, отдельный случай.

— Этот парень лет семь назад вылез, собрал свой табор из самой безголовой молодёжи и теперь живёт вразрез со всеми традициями, что завещали нам предки, — начала пояснять Гуда, видя растерянность одной из своих учениц. — Позиция у них одна — коли думают о гнатах плохо, то нечего и пытаться быть хорошими.

— Да кто среди них пытался бы? — запальчиво перебила Милли. — Собрал вокруг себя ворьё да разбойников и рад, ещё и детям голову дурит. Даже среди наших пацанов его чуть ли не героем считают, что уж говорить о таборах послабее.

— Но если он разбойник, как его могут считать героем? — осторожно спросила Эрис.

— Дело в том, что табор его живёт не в пример лучше других. И байки все его в головы дурные ой как хорошо залетают. — Гуда хмурилась и быстро перебирала какие-то амулеты на запястье. — Рассказывает о несправедливости, о долгах, о плохих «них» и хороших «нас». И выходит у него, что не разбойничают они, а справедливость восстанавливают, не воруют — а своё забирают, ну и так далее. Только за фасадом этим сплошная грязь да гниль, что как плесень ползёт между нами.

— В каком смысле?

— С каждым годом приспешников у той «философии» всё больше и больше, — Гуда со злостью махнула рукой — а житьё у остальных становится всё хуже. Видишь ли, глупые «они» не жаждут видеть рядом новый гнатский табор, если предыдущий их карманы обчистил. Да только разве ж это докажешь тыквам пустоголовым. Летят как мухи за «хорошей» жизнью. А сколько та жизнь длиться-то будет и как, не думают, — ведьма вздохнула и как-то сгорбилась, вдруг становясь совсем старухой.

Милли подошла к наставнице и погладила её по спине.

— Ничего, зимой на Сборе он больше не отвертится. Я лично выслушала несколько якобы предсказаний от этих клуш. Так подставлять ковен, конечно, нужно быть полным идиотом, вед и так гонят больше других, а этот... Жаль, нельзя ему прямо сейчас пойти и настучать этим самым ковшом. — Девушка явно выговорилась и стала успокаиваться, поэтому голос её начал звучать гораздо тише и мелодичнее.

Эрис уже знала, что в самый холодный месяц зимы — сечень — почти все таборы собираются на Южной Пустоши. Там, в долине, окружённой горами, погода оставалась довольно мягкой, что позволяло таборам комфортно провести зиму. Пустошь не принадлежала ни одному из княжеств материка и была памятником Последней войны. Раньше Эрис не задумывалась особенно об этом месте. Голая пустыня, из-за обильных дождей становившаяся топью почти на полгода с весны и до самой осени. Проклятая земля, уничтоженная Тёмной королевой столетия назад. Вот и всё, что она знала о ней.

Теперь, изучив старую карту из дневника вдоль и поперёк, девушка понимала, что когда-то там было процветающее княжество Мирта. И каждый раз, как речь в таборе заходила про Пустошь или общий Сбор, по её спине бежали мурашки.

Для гнатов Пустошь была знаковым местом. Там не было возможности оставаться надолго — лишь несколько зимних месяцев было достаточно сухо, чтобы можно было спокойно передвигаться по земле. Но зато, когда на остальной территории материка бушевала зима, в той долине не было ни сильных заморозков, ни снега.

Это позволяло гнатам, обычно разбросанным по княжествам, собираться вместе, обмениваться новостями и принимать общие решения. Там игрались свадьбы, собирались новые таборы и распадались старые, а ещё проводились суды и советы. Просто так один табор не мог вступать в конфликт с другим, дабы не провоцировать внутренние войны, и только на общем Сборе, под присмотром старейшин, можно было высказывать претензии друг другу.

До этого разговора Эрис даже с нетерпением ждала, когда сможет поприсутствовать на таком событии. Теперь же в душе зашевелилась тревога — показалось, что на Сборе случится что-то плохое. Но, возможно, это было просто волнение от того, что ей предстояло собственными глазами увидеть, что осталось от Мирты? Девушка тут же пообещала себе вечером обязательно вернуться к дневнику. До прибытия на Пустошь нужно было покончить с ним и точно знать, что происходило там во время Последней войны.

— А почему мы, собственно, беседуем здесь? — вдруг прервал её размышления недовольный голос Милли. Кажется, подруга всё же не до конца успокоилась. — Ты что, опять тут пряталась от людей?!

— Ну не то чтобы... — несмело начала оправдываться Эрис, но Милли только фыркнула и снова зашипела как чайник.

— Неужели ты так и не поняла, где находишься? — возмущённо начала она, упирая руки в бока. Ковшик она так и не выпустила из руки, поэтому выглядела довольно забавно. — Это тебе не дурацкий замок с кучей придворных лизоблюдов! Даже если бы ты превратилась в волка на глазах у всех, тебя бы защитили и кости таскали бы всем табором, пока не придумали, как помочь! Поэтому немедленно взяла себя в руки и вышла отсюда! Все ведь переживают о тебе, эгоистка!

Несмотря на грубость некоторых слов и на явную опасность быть стукнутой ковшиком вместо Фагора, Эрис едва удержалась, чтобы не рассмеяться, до того мило сердилась подруга.

— Мы пробовали магичить, — внезапно встала на её защиту Гуда, вставая и подмигивая. — Но ты права, урок окончен, время есть! Так что топайте к костру быстрее, пока там всё не сожрали. Мне сюда попроси кого-то из девок принесть.

Говоря, она подталкивала девчонок к выходу, и Эрис поняла, что в этот раз ей точно не отвертеться — пришло время посмотреть в глаза табору и своим страхам. Благо долго бояться у неё не получилось. Стоило отойти от кибитки Гуды всего на несколько шагов, как на них выскочили Рус и Шико, громко смеясь и переругиваясь.

— Ну наконец-то! Ещё пару дней — и алыча твоя пропадать начнёт, нужно срочно лопать! — с наскока заявил Шико.

— Да-да, пропадёт совсем без нашего участия, — поддакнул Рус. — А это будет очень несправедливо, после того как гениально я всех отвлёк там, на ярмарке.

— Ты отвлёк? Это мы отвлекли! — толкая приятеля, заспорил Шико, смеясь. — И нечего на чужую алычу рот разевать, проглот.

— Конечно я, быстрее всех сообразил, между прочим! Пока вы глазами хлопали.

Эрис настолько опешила от того, как буднично мальчишки общались, что поначалу не могла вымолвить ни слова. Не было ни одного замечания про глаза или жуткий вид, ни малейшего взгляда в сторону или попытки отстраниться. Одним словом, ничего из того, что она ожидала увидеть.

— Я готова отдать вам всю алычу в этом княжестве, такие вы замечательные, — сипло выдавила она наконец.

— Эй-эй, ты ему такое не говори, а то и вправду сожрёт всё, — обеспокоенно ответил Шико, уворачиваясь от кулака Руса и убегая вместе с приятелем дальше по тропинке между телегами. — Я принесу чуть позже! — прокричал он издалека, скрываясь за кибитками.

— Это невероятно, — прошептала Эрис.

Милли же только вздохнула и собрала всю свою волю в кулак, чтобы не закричать: «Я же говорила!» Взяв подругу за руку, она потянула её дальше, к общему костру в центре лагеря. Оттуда вовсю уже расходились вкусные запахи наваристой грибной каши и громкие разговоры собравшихся у костра людей.

Как ни вглядывалась Эрис в лица, нигде она не видела ни страха, ни осуждения. Даже остатки настороженности, которые продолжали преследовать её после спасения Шико, как будто испарились. Ей улыбались, подавали еду, спрашивали о здоровье и делились последними новостями... А девушке казалось, что она во сне.

— Почему вы все такие спокойные? Вы что, не знаете, что произошло на ярмарке? — наконец не выдержала она и обратилась к тётке Фро, сидевшей неподалёку от них с Милли.

— А что на ярмарке? Ты про Фагоровых девчонок этих, что ряды баламутили сегодня? — уточнила женщина. — Да, бестолочи, конечно, но что с них возьмёшь?

— Да нет же, я про тот день, когда я на ярмарку ходила. — Эрис решила быть настойчивой и точно узнать все новости, что касаются её самой, из первых рук.

— А! Ну так мы ещё позавчера порадовались да успокоились, что ж перемывать это неделю? — тепло засмеялась женщина.

— Порадовались? — Эрис в очередной раз не могла понять этих людей.

— Ну да, раз княжна Солрийская в монастыре, значится, вряд ли кто искать её у нас станет, верно? — подмигнула Фро. — Да и магия, говорят, у тебя наша проснулась, значит, и ты теперь наша. Вот вредная всё же Гуда баба, вот вредная, — вдруг переключилась женщина. — Могла б и сразу объяснить, что да как. Так нет же, скрытничает вечно, всё обмолвками да обмолвками. А мы только переживали почём зря.

— И никого не смутили чёрные глаза и вены? — уже совсем в лоб спросила Эрис, краем глаза наблюдая, как Милли героически пытается не смеяться.

— Ну, скажешь тоже. Уж гнаты на магию тёмную насмотрелись на своём веку. Сейчас, конечно, уж поменьше будет, но лично я в детстве Гуду молодую очень уж хорошо запомнила, когда ей как-то настроение попортили, — засмеялась тётка Фро. — Я вот слыхала, что у белых магов зрачки вообще пропадают, когда магичат. Как по мне, тоже жуть редкая. Но что с них взять, да?

Фро ещё продолжала что-то болтать, но Эрис отвлеклась, чтобы шикнуть на подругу.

— Ну всё, всё. Ты была права, а я глупая утка, довольна? — показала она Милли язык.

— Почти полностью, — промурлыкала подруга и помахала рукой.

К костру, переговариваясь о чём-то, подходили Карон и Берт. Стоило Эрис увидеть последнего, как сердце подпрыгнуло к горлу и дыхание сбилось. Эти дни она старалась не вспоминать, как он прижимал её к себе на ярмарке: эти мысли заставляли её смущаться слишком сильно. Но увидеть его вживую девушка не была готова и подавно.

— О, привет, Эрис! Ты как? — мягко спросил парень с улыбкой, проходя мимо.

— Ммхн, — всё, что получилось выдавить, уткнувшись носом в землю. Эрис и сама не поняла, что это должно было значить, и в ту же секунду почувствовала себя ещё большей дурой, если это вообще было возможно.

Берт только пожал плечами и прошёл мимо, а Милли с интересом глянула на подругу.

— Что, решила всё же держаться от него подальше? Это верно, я переживала, что совсем голову потеряешь после того, как он тебя на ярмарке грудью прикрывал, — хихикнула подруга, не осознавая, что своими словами обеспечивает обратное. — Не пара он тебе…

Эрис вдруг вскинула голову и повернулась Берту вслед. «И правда, как ещё со стороны должно выглядеть моё мычание?» — с досадой подумала девушка и резко встала.

— Я сейчас.

Берта надо было догнать и извиниться: всё же он и правда больше всех прикрывал её на ярмарке, а она даже поздороваться нормально не удосужилась. Ещё на задворках сознания тлело раздражение на Милли. Та хоть и делала вид, что не замечает очевидного, но Эрис чувствовала — её симпатия к Берту уже давно не была секретом и подруга явно не одобряет это её увлечение. То, что Милли наконец высказалась вслух, только подтвердило все прошлые мысли Эрис. «Не пара, как же. Для княжны, которой больше нет», — фыркала девушка, проходя меж двух кибиток вглубь лагеря, внутри неё опять подняла голову злость на родителей и их предательство.

— Берт, постой! — Она наконец подошла достаточно близко к парню, чтобы окликнуть его. Тот обернулся и с интересом посмотрел в ответ, ничего не говоря.

— Извини, я, видимо... поперхнулась там, у костра, — неловко начала Эрис. — В общем, «привет» и «спасибо, я в порядке». Я правда очень благодарна за то, как ты повёл себя там, на ярмарке. Спасибо, что защитил и помог вернуться.

— Да брось ты, я там был не один, — снова заулыбался парень. — Я всего лишь самый длинный, при всём желании спрятаться за Шико или Вальта у тебя бы не вышло, так что ничего особенного.

Эрис усмехнулась и внимательно посмотрела Берту прямо в глаза. Действительно ли для него не было ничего особенного в том, как он гладил её по голове и обнимал в тот день? В голове ещё бились остатки недавних мыслей и эмоций, и в прямом и открытом ответном взгляде она увидела ровно то, что хотела. «Никакая я больше не княжна. И поступать могу как заблагорассудится!» — зло подумала девушка и поддалась какому-то необъяснимому порыву. Поднявшись на цыпочки, она схватила Берта за рубаху, притягивая ближе, и звонко чмокнула его прямо в губы, замирая на секунду.

Этой секунды хватило на то, чтобы благовоспитанная княжеская дочь внутри завизжала от страха и неловкости, сметая и решимость идти наперекор всему, и неожиданную смелость. Эрис почти отпрыгнула от Берта, мысленно благодаря все силы мира за то, что в этом закутке они были одни и никто не узнает про её безрассудный поступок.

Резко развернувшись, она юркнула обратно по тропинке и чуть не споткнулась. Сделав всего пару шагов, она наткнулась на строгий и хмурый взгляд Милли.