Александра Ивнева Дневник последней королевы

— Они были тёмными, Маркус! — истерично зашептала она. — Дарийцы, пришедшие на этот материк, поклонялись Тьме! И силы их были тёмными. И все артефакты тоже. И мы, мы с тобой, выходит, тоже тёмные, раз мы их потомки! О, Пресветлые силы, я вообще перестала понимать хоть что-то в своей жизни. — Она горестно закрыла лицо руками и села прямо на бортик фонтана.

Через минуту до неё дошло, что Маркус продолжил хранить молчание. Опустив руки, она посмотрела на него. Тот так и стоял прямо, лишь обозначилась лёгкая складка между бровей, а взгляд, направленный на струи фонтана, стал задумчивым.

Она ждала возгласов изумления, неверия. Возможно, опровержений и попыток успокоить её, объяснив, что всё не так. Но не этого задумчивого молчания.

— Маркус?

Мужчина перевёл на неё взгляд.

— Ну что ж, это многое объясняет, — проговорил он.

— Что именно это должно объяснить? — холодно спросила Алисия. Ей это не объясняло ровным счётом ничего. Только выводило из себя, добавляя ещё больше потрясений в и без того перевернувшуюся с ног на голову жизнь.

— Разницу в обрядах, некоторые фрески в наших храмах, силу имперских артефактов и той магии, что дошла до нас в легендах. Если задуматься, дарийцы очень сильно отличались от жителей материка. И хотя это можно кое-как объяснить другой культурой, но версия с тёмной магией и поклонением Тьме выглядит куда более стройной, — всё так же спокойно сказал Маршалл.

— И тебя это не пугает? — потрясённо спросила юная королева. — Тьма — это ведь противоположность Свету. Всё самое ужасное, что есть в этом мире! Как можно воспринимать спокойно, что твои предки были... в этой грязи?!

— Элис, — мягко начал он, глядя на неё с какой-то теплотой. «Как на ребёнка», — резанула Алисию внезапная мысль. — Я военный, это ремесло открывает столько серых оттенков, что хочешь не хочешь, а перестаёшь делить мир на чёрное и белое. Если бы дарийцы были такими уж чудовищами, как хочется сразу подумать, то они попросту вырезали бы весь континент в угоду каким-то тёмным ритуалам, и история не дошла бы до того места, в котором мы стоим сейчас. — Он перевёл дыхание и продолжил: — Если целый народ поклонялся Тьме, то у них уж точно были свои резоны. Нельзя быть просто злым и просто поступать плохо, понимаешь?

— Да, — раздражённо бросила Алисия. Объяснения Маркуса были разумны, и она снова почувствовала себя глупым ребёнком. «Ведомая королева, впадающая в истерику по любому поводу», — зло подумала она. — Я реагирую слишком бурно, прости, что приходится быть нянькой, — постаралась она как-то сгладить.

Маркус вздохнул и тоже сел на борт фонтана.

— Элис, тебе всего шестнадцать. Ты реагируешь ровно так, как и должна. — Алисия порадовалась, что он теперь не смотрит на неё и не заметил, как она скривилась от этих слов. — И я надеюсь, что скорее выполняю роль друга, а не няньки, — усмехнулся мужчина, и девушке стало стыдно за своё поведение. — Ты нашла не слишком приятную правду о своих предках, но это не приговор. Просто оставь пока эту тему и вернись к ней позже, с холодной головой и без предвзятости. И я буду рад, если ты и дальше станешь делиться со мной подробностями.

— Да, ты прав, — уже более спокойно и искренне ответила Алисия. — Есть идеи, на что я могу отвлечься сейчас, о мудрейший и опытнейший? — Она не смогла удержаться и не съязвить.

— Расскажи мне, как прошла твоя первая неделя в Эдаре.

— Знаешь, у нас в замке был один лекарь. Он любил шутить, что лучше всего от боли помогает боль в другом месте. Мне кажется, вы бы нашли общий язык, — пробурчала Алисия.

— Интересная мысль, — засмеялся Маркус, — хорошо, что у нас в замке лекари пользуются более традиционными методами.

— Да... Я опять забылась. Разумеется, «у нас» — это тут, в Эдаре... Но в целом моя оговорка отлично показывает, как прошла эта первая неделя... — тоскливо закончила Алисия.

— Тяжело?

— Не то слово. Тут всё, всё совсем другое и чужое, Маркус. Нет, здесь интересно и люди хорошие, но это не дом, понимаешь? — Она с отчаянием посмотрела на Маршалла. Как так получилось, что он стал самым близким её другом тут? Только ли потому, что его судьба была слишком похожа на её?

— Выкладывай всё, станет легче.

— Тут так жарко, и практически все мои платья совершенно невозможно носить, — начала Алисия, внимательно глядя на мужчину. Она пыталась увидеть хотя бы намёк на смех или возмущение несерьёзностью её слов. Но Маркус всё так же участливо смотрел в ответ, и она продолжила: — Мне постоянно душно, не спасают даже открытые окна. А ещё все такие шумные. В Джедаре неприлично так громко смеяться и разговаривать, — сказала она, глядя на одну из фрейлин, которая как раз смеялась во весь голос над какой-то шуткой.

— Это юг, Элис, — мягко ответил Маркус. — Да, тут довольно душное лето, но зато у нас очень мягкие и приятные зимы. Я уверен, часть твоих платьев точно ещё пригодится. А если даже нет, это отличный повод обзавестись новыми. И да, народ у нас довольно громкий, — он улыбнулся, глядя в ту же сторону, что и Алисия, — но зато очень искренний и отзывчивый. Тут не принято плести интриги или скрывать свои эмоции. И, я уверен, однажды ты точно сможешь по достоинству оценить это.

Алисия не стала спорить. В словах, тоне и улыбке, с которой Маркус говорил, было столько любви к этому краю и его людям, что не было никаких шансов, что он сможет понять её.

— А ещё все постоянно пытаются до меня дотронуться, — пробормотала девушка. — Что за странная привычка хватать за руку во время разговора? Это жутко раздражает.

Маркус с удивлением взглянул на неё.

— Знаешь, а я и не замечал, — озадаченно сказал он. — А ведь и вправду так и тянется рука: то по плечу похлопать, то взять за руку, когда говоришь с кем-то, — засмеялся мужчина. — Видимо, тоже южная привычка.

— Как раз-таки у тебя такой привычки я не видела, — заметила Алисия. — Ты до меня ни разу не дотронулся во время наших разговоров.

Маркус как-то неловко взъерошил волосы и резко поднялся на ноги.

— Это всё пройдёт, — невпопад сказал он. — Ты просто скучаешь по дому и по родным, да и в целом сейчас тяжёлое время для всех нас. Но однажды ты обязательно почувствуешь себя тут как дома, — уверенно закончил он, всей своей позой намекая, что им можно идти обратно в замок.

Алисия снова не стала спорить. Вежливо улыбнувшись, она приняла его руку и поднялась. В замок они возвращались уже бок о бок с фрейлинами, и юная королева даже была рада, что неловкое молчание было разбито очередной историей Листы.

После обеда Алисия никак не могла найти себе места. Она ходила взад-вперёд по королевскому кабинету и то и дело бросала взгляд на зеркало. После разговора с Маркусом она немного успокоилась, а потом придворная круговерть попросту не оставила времени для посторонних размышлений. Но как только дверь кабинета закрылась за Канцлером, пришедшим к ней с наискучнейшим докладом, волнение и мысли о Тьме вернулись.

Не выдержав, она всё же подошла к зеркалу и уже привычным движением проколола палец шпилькой. «Если Мори занята, то просто не ответит, и тогда мы свяжемся позже вечером, как и собирались», — уговаривала себя Алисия, с волнением вглядываясь в собственное отражение. Когда оно начало затягиваться дымкой, она одновременно почувствовала и облегчение, и ещё более сильное волнение.

— Алисия, что-то произошло? — обеспокоенно спросила сестра.

— Привет, Мори! И да, и нет. Мне нужно поговорить с тобой, ты одна?

— Оставьте меня, — непривычно холодным голосом сказала Морана куда-то в сторону. Раздался отдалённый звук шагов, и через минуту сестра кивнула, подтверждая, что теперь их никто не слышит.

— Мори, я нашла сегодня дневник Полия Первого, — с волнением начала Алисия.

— Он закрыт? — спокойно спросила сестра. Сам вопрос и тон сестры вызвали у Алисии смутную тревогу.

— Часть страниц была будто склеена, — осторожно начала Алисия, — но в какой-то момент я оцарапалась и... почему-то подумала об этом зеркале. Я прикоснулась к страницам кровью, и дневник открылся.

К удивлению Алисии, сестра широко улыбнулась и посмотрела на неё с гордостью.

— Молодец! Ты оказалась куда сообразительнее своей сестрицы, — неожиданно тепло, почти как раньше, сказала Морана. — Я дошла до этого по чистой случайности, потому что в раздражении пыталась разъединить страницы ножом, — засмеялась она.

— Ты... тоже нашла дневник?

— О да. В моём случае это записи самого императора Боргуса, — легко сказала сестра.

— И ты прочла их, — Алисия уже не спрашивала.

— Конечно, уже практически всё, — подтвердила её мысли Морана. — И я, кажется, понимаю, что именно тебя смутило, милая.

— Смутило? — почти истерично переспросила Алисия.

Морана вздохнула и посмотрела на неё внимательно.

— Очевидно, в дневнике Полия также идёт речь об Изначальной Тьме. И я понимаю твои эмоции прекрасно. Всё же нас воспитывали совсем в другом ключе, — мягко заговорила сестра, и Алисия почувствовала то же раздражение, что и при разговоре с Маркусом.

— Да, ты всё правильно понимаешь. Но я бы не назвала свои чувства смущением, Мори. Я в ужасе. И хоть в целом я понимаю, что делить мир на чёрное и белое ошибочно, но я пока не знаю, как реагировать и что делать дальше с этими знаниями.

Морана снова посмотрела на сестру с гордостью.

— Как же мне хочется обнять тебя, сестрёнка, — с улыбкой сказала она. — Обстоятельства, что заставили нас взрослеть, ужасны. Но я так горжусь тобой. Я объясню тебе всё, что узнала сама. И, уверена, ты сможешь принять правду о наших предках, ведь в ней нет ничего ужасного. — Морана перевела дыхание и продолжила: — Вера в Дарии действительно отличалась от той, что испокон веков была на нашем материке, но не настолько разительно, как ты могла бы подумать. Можно сказать, что дарийцы просто смотрели на картину шире и видели больше. Видишь ли, они никогда не отрицали того, что Первородный Свет дал жизнь всему живому, потому и было легко прийти к единой вере с местными народами. Но Свет не взялся из ниоткуда. — Голос сестры стал ниже и торжественнее.

— Их имена говорят сами за себя — Свет Первородный и Тьма Изначальная. Тьма была первой. Она существовала задолго до всего живого, и именно она дала жизнь Первородному Свету. Боргус так и писал в своём дневнике: «Первородный Свет лишь первое из созданий Матери, нет зла в том, чтобы почитать его». Ты только вдумайся, Элис. Ведь действительно, никто и никогда не объяснял, откуда, собственно, появился Свет. Он просто был, а Тьма выступала его противовесом. Но ведь жизнь куда сложнее, и нет в ней исключительно злых и исключительно добрых созданий...

Голос Мораны иногда прерывался от воодушевления. Алисия давно не видела сестру такой и поневоле сама стала успокаиваться и проникаться логикой дарийцев.

— Но почему тогда дарийцы просто не объяснили всё это местным? Почему в итоге нас с тобой не учили этой вере с пелёнок?

— Элис, вспомни свои эмоции, когда ты прочитала про Тьму. Ты сама говорила только что, тебя это повергло в ужас. А теперь представь, что на твою землю приходят чужаки, они сильнее и могущественнее тебя и тебе приходится поклониться и принять их волю. Они меняют твой уклад жизни, твои права, твою землю в конце концов — только вспомни о горах, которыми они окружили материк. У людей здесь должно было остаться хоть что-то привычное и понятное, иначе они никогда не смогли бы принять власть дарийцев над собой. И без того Империя просуществовала всего лишь пять веков...

— Но ведь не могло взяться из ниоткуда знание, что Свет хороший, а Тьма плохая? — Алисия всё же пыталась уцепиться за остатки своих убеждений.

— Люди всегда боялись ночи, тут нет ничего удивительного. Свет более понятен, предсказуем. Тьма же не имеет границ. Зажги свечу в темноте, и ты увидишь рамки света. Но ты никогда не сможешь увидеть всю тьму.

От тона и слов сестры у Алисии побежали мурашки по спине.

— И почему в таком случае наши предки скрыли эти знания?

— Потому что, хоть Тьма и не зло сама по себе, она и не игрушка для всех желающих, — просто ответила сестра. — Насколько я поняла из записей Боргуса, в Дарии произошла какая-то трагедия, связанная с бесконтрольным использованием Тёмной силы. Далеко не каждый маг способен пробудить Тьму, это родовая способность. Но те, кому это под силу, способны и на то, чтобы наделять этими силами других. Я точно не знаю, что произошло у дарийцев, но Боргус не хотел, чтобы и его потомки начали воевать друг с другом, используя силы Тьмы. Потому они с братом завещали закрыть эти знания и обращаться к ним только в самые тяжёлые времена.

— То есть, скорее всего, наши родители и все их родители тоже находили эти дневники и знали о Тьме? — Алисии в голову вдруг пришло совершенно простое решение.

— Конечно, я допускаю, что кто-то из них мог не догадаться, как открыть дневники, или и вовсе не интересоваться этим. Но в большинстве своём точно знали, — уверенно ответила Морана.

— Значит, и нам не обязательно придавать этому так много значения, — искренне улыбнулась Алисия впервые за весь этот день. Ей вдруг стало легко-легко: Морана, как всегда, всё разложила по полочкам и показала выход. Да, это история её семьи, но в ней и правда нет ничего ужасного, как и говорил Маркус. А самое главное, что все её предки столетиями спокойно жили с этими знаниями, значит, и ей не нужно волноваться попусту.

— Нет. Думаю, как раз наоборот, — спокойно ответила Морана.

— Что? — Алисия не сразу сообразила, что сестра имеет в виду.

— Я думаю, что тяжёлые времена как раз настали, Элис, — так же ровно продолжила Морана. — Наш род почти уничтожен. Где-то рядом убийца и заговорщик, а возможно, и не один. Мы должны использовать любую возможность, чтобы защитить себя и отомстить за смерть семьи. Именно поэтому я собираюсь пробудить свою Тьму.