Глаза

Александр Константинович Груша
Глаза

День 8

29 марта

Будильник прозвенел, и я вскочил с кровати. Наверное, я расписываю дневник, как будто я бегаю прямо с ним в руках и пишу происходящее попутно самому происходящему. А читатель будет думать, что действия как будто бы только сейчас происходят, но это не так. Вероятно, к большому сожалению, должен сообщить о том, что сейчас я в квартире и я…если так можно, конечно, выразиться, в порядке. Хоть и не совсем так, но я жив и меня, кажется, никто не преследует. Сейчас я чрезвычайно переполнен уверенности, но и также сильного стыда к себе. Но прежде я должен описать, что случилось, и как прошёл мой план. За все последствия, что произошли в этом переполохе, о которых я еще знать не знаю, я себя никогда не прощу…

Итак, меня разбудил будильник. Я вскочил с кровати и на всякий случай проверил время. Три часа ночи. Отлично. Через час начнёт вставать солнце, так что действовать надо быстро. Конечно, я мог сделать всё в час ночи или в два ночи, но мне было страшно, я думал, что в час ночи здесь еще будет полным-полно полиции. Два часа неплохой вариант, но мои действия требуют хорошей работы моего мозга, поэтому разум должен быть ясным, мне нужно было выспаться. Поэтому я решил, что три часа ночи лучший вариант из перечисленных. В очередной раз хватаясь за поручни, чтобы спокойно спуститься по лестнице, меня сильно ударило током. Такую тенденцию в этом доме за три дня я уже давно заметил. За чтобы я не схватился, меня всё время бьет током. Я стал слегка переживать из-за времени и собрался быстро спускаться, но вдруг одна из моих ног на ступеньке поскользнулась, и я кубарем полетел вниз по лестнице. По каждой ступеньке я ударялся спиной. После произошедшего я просто лежал и пытался перевести дух. Когда я слетел с первой ступеньки, то моё сердце сжалось от страха. В эту секунду я понял, как же сильно я переживал, что что-то может пойти не так. И это было не без основательно. Стоит мне только просчитаться в одной вещи, и я запрыгиваю обоими руками в кандалы.

Вставая, у меня жутко болела спина, было даже ощущение, что я её сломал. Но отложив все мысли о боли в спине, я побежал в подвал. На этот раз я спускался уже куда спокойнее, чтобы вновь не свалиться с лестницы. Я шёл медленно и осторожно. Наступая на последнюю ступеньку, в моей голове возникла мысль, что сейчас я вновь свалюсь. И ведь чуть так и не вышло! Наступив на эту ступеньку, я слегка соскользнул с неё, но все же смог удержаться. Я улыбнулся такой поставе судьбы, а после развернулся на 90 градусов и стал рассматривать все ингредиенты для моего будущего отвлекающего манёвра. Всё было на месте. Мой план состоял в том, чтобы одновременно отвлечь полицию и поисковую группу на горящее пугало, а также избавиться от трупа, сжигая его вместе с пугалом. Если всё получится, то у меня есть большие шансы на спокойную жизнь. Первым делом нужно было заняться трупом. Я взял с полки бутылёк одеколона и стал обрызгивать им трупа. Кажется, у него уже наступила стадия гниения, или как она там называется, но от трупа нехило так воняло. Нужно было обрызгать им весь труп до единого, но прежде… Я схватил перчатки и надел их, вспомнив о том, что на одежде до сего момента я оставлял отпечатки пальцев, я стал раздевать женщину, лежащую передо мной. Словно марионетка в моих руках, она двигалась за счёт моих рук. С кофтой и обувью я расправился быстро, но на очереди были брюки, которые мне оказалось снять сложнее всего. Мало того, что они очень плотно сидели на ногах трупа, так и еще когда ты не в состоянии контролировать ноги, и они, словно как два бревна, совершенно неподвижны, то снять с этого штаны вдвойне сложно. Наконец я закончил, труп остался лишь в нижнем белье. Я долго думал о том, что я должен делать с оставшейся одеждой, но чисто из-за уважения к погибшей, именно что, как человеку, я не стал раздевать её далее. Тем более, в этом не было нужны. Отпечатки я оставил лишь на верхней одежде. Всю одежду я складировал в рюкзак, собственно, как и небольшую канистру с бензином. Я не смог бы тащить и чучело с трупом внутри и канистру в другой руке. В помощь мне пришёл рюкзак, который также поможет мне незаметно избавиться от всех вещей женщины. В последствии я скорее всего их сожгу где-нибудь, когда со всем разберусь. Но пока их нужно хорошенько припрятать и не привлекать ими к себе внимание. Уж тем более нельзя, чтобы кому-то попала эта одежда в руки.

Далее, по плану, я должен был просто всунуть труп в пугало, но до меня вдруг дошло, что именно я уже делаю не так. Если я хотел сжечь труп, то нужно преждевременно облить бензином сначала труп. Даже когда я оболью бензином куклу из сена, а затем подожгу, то труп будет гореть с трудом. Нужно, чтобы горел и труп, и чучело. Поэтому я вытащил канистру из портфеля и стал аккуратно обливать труп, а потом перевернул его на другую сторону, чтобы облить его бензином и со спины в том числе. Бензином пахло не дурно, но я всё равно чувствовал неприятный запах гниения. Я схватил одеколон и стал обрызгивать им всего трупа, чтобы хоть как-то перебить запах. Я уже опрыскал весь бутылёк, но запах, вперемешку с запахом бензина и запахом одеколона, всё равно пропускал запах гнили. Нужна была тяжёлая артиллерия. Я быстро поднялся по лестнице, а после спустился с двумя баллонами дезодоранта. Я набрызгал им во всю обойму, и теперь запах был настолько острый и отвратительный, что мне пришлось дышать ртом, пока я работал.

Схватив труп, я, приложив некоторые усилия, всунул его в чучело, а после стал быстро завязывать куклу с той стороны, где была до этого дырка. Затем одел рюкзак и стал поднимать чучело на плечо, как вдруг на меня резко стало обильно капать бензином. Громко ругнувшись, я быстро поднялся по лестнице, открыл дверь и тихо прошмыгнул в кусты на улице. Я стал осматривать обстановку. Думаю, мне придётся на время отступить от событий с пугалом и объяснить, читающему этот дневник человеку, для чего именно я так отчаянно скрывал отпечатки пальцев. У пугало думаю, итак, понятно, но зачем я раздевал женщину? Когда я её хватал, на её кофте, брюках и ботинках остались мои отпечатки. Я не считал свой воплощаемый в жизнь план безупречным, так что в случае если чучело смогут быстро потушить и достать оттуда труп до того, как он сгорит, то я избавил себя от возможности обнаружения с помощью отпечатков. Возвращаемся к происходящему.

Выбежав на улицу, я рассматривал всю территорию посёлка. Ночью это место было особенно завораживающим, возможно потому, что я гулял ночью в этом районе всего второй раз. Всё, что я могу увидеть, это: две патрульные машины, пару стражников порядка, что светили фонарями в разные стороны, и какие-то два парня в странной одежде нулевых, напоминающих то ли детективов, то ли каких-то следователей. Я пригнулся в траве и стал разрабатывать свой маршрут до кукурузного поля. Оно находилось за пять метров от моего дома; приблизительно где-то так. Я вскочил, приподняв чучело, которое, как оказалось, получилось в сумме вместе с трупом очень тяжелым. Я побежал до ближайшей припаркованной рядом с чьим-то домом машиной. Пока я бежал, я увидел, как из-за машины поднимается чья-то голова. Нырнув под машину, я смог тихо приземлиться рядом с её дверкой, чтобы спрятаться за ней, от наблюдавшего рядом, но вот чучело ударилось о машину из-за чего вызывало довольно громкий шум в такую тихую пору. Объект наблюдения подошёл ближе к машине, будто высматривая источник шума. Я закрыл рот рукой и задержал сильно дыхание, чтобы мою громкую отдышку после небольшой пробежки с рукодельной работой не было слышно. Задыхаясь от нехватки дыхания, я услышал, как этот мужчина стал обходить машину, я резко привстал и стал обходить машину вслед за ним, прячась уже за капотом, чтобы он меня не услышал. Он осмотрел дверку и с глупым выражением лица развернулся к тому месту, где он стоял до этого. Я не мог вернуться к той дверки, но и здесь сидеть я дальше не мог. Ведь, такими темпами и утро наступит! Я принял отчаянный шаг и постучал по машине. Мужчина возмутился и пошёл ровно туда же, где я произвёл источник шума. Я напрягся от его чересчур резких действий, которые могли бы привести к тому, что он вот-вот бы меня спалил! Я мигом на корточках оббежал машину и побежал в сторону тростникового поля, от которого было примерно 2 метра до кукурузного поля.

– 

“Кто здесь?!”, – нервно прокричал мужчина.

Я со всех ног побежал в кусты, выкинув в сторону пугало, прыгая в кусты рядом с ним. Мужчина, к моему несчастью, оказался полицейским. Кажется, в темноте ему было очень плохо видно, и он ориентировался на слух. Включив свой длинный фонарь, он пошёл в сторону шума. Я отползал и проталкивал куклу в бок, чтобы как можно скорее отдалиться от полицейского и приблизиться к кукурузному полю. Полицейский шёл по траве и светил фонариком под ноги. Если бы он нашёл на меня, то мне была бы крышка! Он проходил ровно в метре от меня, и благо он не стал светить ровно в ту сторону, где лежал я. Он прошёл далее. И я могу сказать наверняка, еще бы чуть-чуть, и из моего сердце бы брызгало кровью от перенапряжения! Однако полицейский был еще рядом… Я опёрся одной рукой о землю, другой схватив пугало под подмышку, я пополз на коленках по траве в сторону кукурузного поля. Оно было очень высоким и густым, поэтому скрыться там будет намного легче. Вдруг полицейский развернулся, и я тут же вместе с чучелом полетел на землю. Он что-то протараторил себе под нос, кажется какой-то номер, а его следующие слова я уже разобрал.

– 

Кажется, тут что-то есть

Я испугался и развернул голову в ту сторону, где я до этого видел полицейских с фонарями. Свет нескольких фонарей резко повернул в другую сторону и стал увеличиваться.

– 

“Черт! Они идут сюда!” – заистерил я, но продолжил ползти на коленках в сторону кукурузного поля.

Полицейские приближались быстро. Я то и дело, да ронял на землю чучело, но тут же поднимал его и продолжал ползти дальше, пока полицейские не пришли к полю, где полз я, и рядом где-то мельтешил другой законник. Я резко остановился и решил посмотреть, как они дальше будут поступать. Они о чём-то зашептались, а после разошлись в разные стороны поля. Я должен был двигаться быстрее, иначе они в скором времени бы настигли меня. Я продолжал бежать в траве на корточках, озираясь по сторонам, чтобы меня не настиг этот смертельный луч, будто если бы он прошёлся по мне, то он бы просто сжёг меня насмерть. Но, кажется, эти ребята совершенно потеряли надежду найти кого-либо в этих кустах и просто шли, светя фонариком хаотично в разные стороны, толком даже не смотря на траву. Я воспользовался этим шансом, выбежав из травы, неуклюже вбежав в кукурузное поле. Я не терял ни секунды, поставил пугало на стойку, глубоко втоптав его в землю. Резким движением руки я раскрыл портфель и достал оттуда канистру с бензином. Отстранив крышку куда-то в сторону, я облил всё чучело бензином, а после схватил крышку с земли и закрыл канистру. Сложив её в рюкзак, я надел портфель обратно на спину, достал спичку и зажёг её. Ни секунды не смотря на неё, я швырнул её в чучело. То резко воспламенилось, и это крупное и яркое пламя поразило меня до глубины души. Пару секунду я и с места сдвинуться не смог, просто смотря на него и поражаясь красотой извивающегося огня, но потом вдруг вспомнил, что я поставил на кон. Резко обернувшись спиной к пугалу, я сорвался с места и, стремительно разбежавшись, прыгнул в сторону кукурузы, совершенно не боясь боли. Я собирался тихонько ползти до леса, чтобы оттуда уже пешком сбежать с посёлка, но вдруг обратил внимание, на лежачее рядом со мной бельё и одежду. Я выронил его пока доставала канистру из портфеля! Я выхватил портфель, громко и небрежно раскрыв его, достал канистру и открыл её, уронив крышку, даже не видя, куда она падает. Я просто выливал всё содержимое на одежду, но при виде бегущих полицейских к огню, я просто бросил на землю канистру открытым отверстием к низу и побежал в сторону, доставая спички. Я зажёг еще одну спичку и точно также швырнул её приблизительно в то место, где секунду назад я разлил бензин. Кукурузное поле воспламенилось еще сильнее, да так, словно это место взорвалось и покрылось большими языками пламени, но при этом никакого звука взрыва не прозвучало. Совершенно испугавшись своих действий, я просто нырнул под кукурузу и стал ползти к лесу. Я услышал, как полицейские прибежали к чучелу и стали орать что-то невнятное в истерике. Я обернулся и видел, как стремительно распространялось пламя по полю, оно настигло и меня, но я просто не мог встать и побежать, так как в двух метрах от меня стояли полицейские, я просто не мог им раскрыть себя! Я полз, несмотря ни на что. Огонь уже приблизился ко мне, и я почувствовал, как же жарко стало вокруг. Огонь стал по-настоящему обжигать меня, но я продолжал ползти несмотря ни на что, но уже намного быстрее, чем до этого. Физическая подготовка у меня никакая, но под страхом смерти я полз особенно быстро. на уровне солдата в армии, а то и лучше. Я уже обжог себе все руки и всю левую щёку. Мои глаза болели от сильного жара вокруг меня. Когда я понял, что до леса оставалось всего ничего, а полицейских уже скорее всего совсем не заботит моя физиономия, я просто вскочил с места, при этом пригнув голову, и побежал до леса, где я в итоге и скрылся.

 

После этой заварушки мне еще сильно давило на виски, голова сильно разболелась, а глаза болели так, словно они сильно высохли и съежились от жгучести. Мне было особенно тяжело смотреть на дорогу и был такой эффект, как будто я не сплю уже два дня, мои ноги меня уже не держат, я сейчас вот-вот упаду и лягу спать. Но я держался, шатаясь из стороны в сторону, я дошёл до какого-то ближайшего магазинчика и вызвал себе такси, чтобы добраться до дома. Желательно было бы, конечно, идти пешком, чтобы не навлечь на себя лишних глаз, но как-то я сомневаюсь, что мне бы удалось дойти. Когда я сел в такси, то я просто откинулся головой на зеркало и лежал так до самого конца пути. Я ни о чём не думал. Стоило только воздуху дунуть на мою щёку, или рукой дотронуться до чего-либо, то было очень странное чувство. Не то боль, ни то моя кожа более не дееспособна. Будто бы когда я нажимал сгоревшем пальцем до чего-либо, то моя кожа, словно бумажная, прогибалась под давлением, и я чувствовал именно свой костяной палец. А может так разыгралась тогда моя фантазия. Сейчас же, когда я дотрагиваюсь до щеки, то ощущения такие, словно мой палец кто-то прокалывал сто раз тоненькой иголкой во всех его частях, и теперь я чувствую такую необычную боль. Так вот, насчёт дороги. Я ехал и буквально ни о чём не думал. Я словно тогда уснул с открытыми глазами и не соображал, что я видел, что я только что сделал, и что со мной будет. Только когда меня несколько раз окликнул водитель, я слегка опомнился и вручил ему сочную пачку денег, а после вышел из машины. Доковыляв до двери, я вошёл внутрь. Отбросив портфель, я упал на кровать и пролежал в таком положении добрых 3 часа. Мне не хотелось ни спать, ни думать, ни есть, ни пить, ничего я не хотел. Я просто лежал без доли мысли, умерев как личность, пялясь только в свою подушку вверх ногами.

Вскоре до моего разума стала доходить суть моих действий. Теперь я даже не мог просто лежать. Я настолько не мог стерпеть своих поступков, что стал оценивать ситуацию, а точнее, что именно произошло. Я винил себя прежде всего в том возгорании на кукурузном поле, которое я сделал из-за своей несобранности. Мы ведь специально смастерили с родителями стойку, чтобы не было никакого пожара… Мы так улыбались, когда это делали… У них были такие благие намерения… Мы хотели привнести людям счастья, а я решил одарить их лишь горем и страданиями. Я опять всё испортил, снова испоганил всё причастное к ним! Простите меня…мама, папа. За всё то, что сгорит из-за меня, я буду винить прежде всего себя.

День 9

1 апреля 2016 года

Знаете что? Пошло оно всё нахрен! Да, в жопу всё это, что я начал, будучи глупцом, и не видя всей правды. Я начал этот дневник думая, что я не смогу выбраться из этого дерьма! Что я совершу убийство и не выдержу накала, что меня поймают и будут обвинять во всех смертных грехах. А этот дневник был лишь оправданием моей беспомощности перед лицом бескомпромиссного будущего. Моего отчаяния…

Но теперь-то я уверен в себе! Все те испытания, что встали передо мной… Они в прошлом! Я смог пройти всё это и выжить. Выйти сухим из воды! И да, пускай я наделал много ошибок ранее, и да, бесспорно, именно я в них виноват. Именно я убил эту женщину, совершил этот поджёг, но всё это в прошлом. Теперь я начинаю новую жизнь, забыв обо всех заботах и страхах. Теперь ничто меня не сокрушит. Больше никаких убийств, никаких беспочвенных выходок, и никаких дневников! Обычная жизнь, обычного мальчика… Так я и сделаю… Я смогу. Смогу.

День 10

13 апреля 2016 года

Безусловно, меня можно назвать дураком. Пускай я говорил, что более не буду заполнять дневник, но новые обстоятельства в моей жизни просто вынуждают меня делать это. После сегодняшнего дня я по-настоящему узнал, насколько велико вожделение моего разума к убийствам. Похоже, что близиться час, когда я вновь убью. Без лишних слов стану объяснять, что происходило за все эти две недели, и что именно произошло сегодня.

Начнём с того момента, как я забросил заполнение дневника. Пройдусь поэтому кратко. После моего побега в новостях стали трубить о крупном пожаре. Задело несколько домов, полностью сгорели поля, и сильно задело леса. Полиция сообщила о том, что в пугале нашли труп. Когда я впервые услышал эту новость, то меня всего перекосило. Ведь я надеялся, что труп сгорит! Но каково было моё удивление, когда я понял, что чтобы сжечь так подчистую труп, нужны очень большие усилия. Первое время я сильно нервничал, ведь от испуга своей огромной ошибки, я вспомнил важное: я оставил отпечаток на её лице, который никак не стирал. Я просто о нём забыл, но, к моему счастью (хотя радоваться такому совершенно непристойно), на сгоревшем трупе невозможно было опознать отпечатки пальцев. Однако, факт подтвердился, виновник торжества действительно присутствовал в посёлке. Они смогли определить по очертаниям, что это подросток.

Как бы я не боялся этого факта, но за две недели со мной так ничего и не сделали. Я не видел, чтобы меня кто-то преследовал, меня никто не допрашивал, никто не сковывал в наручники и не садил за камеру. Казалось бы, успокойся, да живи спокойной жизнью. Но нет, за все две недели мне очень плохо спалось. От силы я сплю по 11-12 часов в неделю. Когда же мне удаётся заснуть, то мне сняться жуткие кошмары, где я вижу эти чертовы бледные глаза той мёртвой женщины. Я не могу ничего с этим поделать, всё чаще и чаще они приходят ко мне уже не только во сне, но и в реальной жизни. Чтобы вам стало яснее, я опишу вкратце всю неделю вплоть до сегодняшнего дня, который будто открыл мне глаза на всё то, что происходит в последнее время.

За всю эту неделю со мной происходило много странных вещей, но больше всего мне хотелось рассказать о видениях, которые я стал видеть впервые. Эти видения длятся всего секунду, но каждый раз это секунда, словно отточенный острый нож – заходит прямо глубоко в сердце. Так происходило постоянно. То я сижу и качаюсь на качели, которая скрипит так, будто тяжёлый человек на виселице только что вскинул стул, а его тело, из которого вышел тот огонь жизни, качается из стороны в сторону после резкого толчка, буквально-таки совершая действия из загробного мира, передо мной на секунду мелькают вплотную эти бледные глаза. Ранее в душе моей был сильный зной от скуки и потери тех самых глаз, на которые я мог смотреть бесконечно те два дня, что пролетели как две минуты, со временем он лишь усиливался, но в один миг этот зной просто пропал. На его место пришли пугающие видения, эти глаза словно пытались завладеть моим разумом, а я и не был против. Или, например, другая ситуация, как я стою в душе и моюсь, поднимая из дырки в ванне душ, он издаёт такой громкий дребезжащий звук, которой показался мне сильно похожим на звук ломающихся костей, когда я пробил грудь той женщине своим ножом. Сравнив эти звуки, передо мной стали вновь мелькать эти глаза. Только уже намного чаще. Секунда проходила снова, и снова, и снова, и снова. Казалось, что передо мной вплотную проигрывается сцена, как глаза мёртвой женщины открываются и пытаются проникнуть в мой разум. Другая ситуация, иногда батарея начинает жутко скрипеть и стучать, словно какой-то человек застрял в тонкой трубе, по которой он захотел проползти, но он застрял и не может двинуться, а эти звуки – его отчаянные попытки привлечь к себе хоть какое-то внимание, заставляют меня посмотреть в окно, чтобы отвлечь хоть на минуту себя от этих мыслей, и я вижу луну. Яркую, бледную, светящуюся. Она столь сильно завораживает мой взор, что я просто не могу отвернуться и смотрю на неё, наполняя свою голову различными размышлениями о жизни, но вдруг, луны становиться две, они светят еще сильнее и как-то более охватывающее разум, мне кажется, или они так сильно похожи на глаза? Бледные глаза… Эта женщина резко появляется передо мной в облике мстительного духа, что пришёл меня покарать. Она будто бы схватила меня за глотку и заставляет смотреть в её глаза. Как только я увидел эту женщину перед собой, то я почувствовал леденящие душу мурашки по телу, но потом, долго не насытившись, видя перед собой эти два луча луны, я вожделею в том, чтобы эти две луны превратились в два бледных глаза, на которые я мог бы вновь смотреть бесконечно. Я чувствую, как мне не хватает этого! Эти белые глаза…Меня пленит, меня раздирает на два куска, когда они появляются на мгновения передо мной. И страшно, и приятно.

Положительные чувства от этих постоянных видений, конечно, можно было получить. Но это как еда. Ты очень голоден, а еды нет, поэтому ты можешь откусить старый кусочек затвердевшего хлеба, но по итогу ты лишь сильнее дразнишь свой голод. И если бы всё так и оставалось, но всё стало лишь хуже. Сильное вожделение моего разума вновь получить желанные глаза разыгралось не на шутку. И пиком всего этого мучения стал сегодняшний день. Сейчас мне сложно сосредоточиться на письме из-за трепещущей меня проблеме в организме, к которой я подведу позже, но могу лишь сказать, что столь сильного помутнения разума у меня не было никогда.

Началось всё как обычно. Водные процедуры, выход на улицу. Погода сегодня была особенно отвратительная. Стоял сильный ветер, из-за этого очень часто бил песок в глаза. Приходилось идти, приподняв руку перед лицом. То и дело зонтик, который я взял на случай дождя, дёргало из стороны в сторону от сильного ветра, и меня это то и дело, да выбешивало… Наконец, дойдя до школы, я мог насладиться тишиной и покоем. Спокойно переодевая сменку, я совершенно не обращал ни на кого внимания, и уж тем более не смотрел никому в глаза. Я переоделся, надел сменку, а после стал подниматься на урок. Настроение было отвратительное, мне не хотелось никому смотреть в глаза хоть на секундочку, я просто уселся за последнюю парту и упёрся в неё лицом, скрываясь, и сбегая ото всех. И от этого мира в том числе.

 

Когда же начался урок, мне всё же пришлось поднять глаза, и не прошло ни секунды, как я наткнулся на глаза нашей учительницы. Мир вокруг меня стал мигать. Пока мои глаза не стала застилать пелена с изображением. Всё было также, но при этом совсем по-другому. Я вновь видел глаза этой женщины, но теперь уже куда дольше. Ни секунду, а всё время… Окружение вокруг меня изменилось. Я видел лишь широко открытые глаза в застывшей позе. Они смотрели только в одну точку… Вокруг лица женщины всё было тёмным, но я видел белые точки, которые плавно падали на землю и перемещались в пространстве. Почему-то я сразу понял, что это была пыль. Но по каким-то причинам, также, как и глаза, они сильно светились белым цветом. Но… Что-то в них было не так! Будто бы мой разум уже давно понял, что в них что-то поменялось, но я никак не мог заметить, что именно. Я бегал по разным кусочкам глаз, как вдруг, до меня дошло, что именно не так. Я уже давно это приметил, но не сразу дошло, что так не должно быть. В середине глаза была чёрная точка, несмотря на белую окружность вокруг неё. Когда до меня это дошло, то изображение тут же исчезло, но что-то так или иначе поменялось.

Я поднял взгляд на учителя и понял… У учителя были бледные глаза с черной точкой в середине. Даже с последней парты я смог это рассмотреть. Мои вены набухли, я весь напрягся и сжал руки в кулак. Мне стало трудно сдерживать себя. Эти глаза, которые я столь сильно желал – прямо передо мной! Почему бы не заполучить её. Встать и не подойти к учителю, чтобы рассмотреть глаза, а при надобности убить, чтобы и дальше продолжать смотреть на эти глаза…Нет! Я не должен этого делать. Я ни могу позволить показать всем свою истинную сущность… Я должен терпеть.

Именно такие мысли тогда были у меня, когда я пытался сдерживать себя, смотря на учителя, чьи глаза так странно изменились, больше походя на те глаза, о которых я столь сильно мечтал. На моём лице проявился злобный оскал и грозный взгляд исподлобья. Я сжимал свою руку в тески, чтобы хоть как-то сдержать себя от первородного инстинкта, как вдруг, боковым зрением я увидел, что кто-то из одноклассниц испуганно наблюдает за мной. Когда я это увидел, то моя гримаса тут же сбросилась с лица. Будто бы весь мир стал рушиться подо мной, всё окрасилось лишь в тёмные тона, учебный класс сильно изменился. Парты с учениками так и остались стоять на месте, но вот всё остальное окружение… С минуту на минуту я разобрался, что с происходит. Будто бы все вещи из класса переместились в какой-то странный гараж, слегка напоминающий мне подвал в нашем доме, но выглядел он более мрачно и жутко. Пыли стало больше, и она разлеталась сильнее, чем обычно. Издалека приглушённо раздался звук колоколов, возможно, церкви. Все ученики встали и направились кто куда, кто-то остался в классе, а кто-то ушёл. Но что странно, когда их глаза попадали в моё поле зрения, то они точно также светились и искрили вместе с чёрной точкой в середине глаза. Пот стекал по моему лицу, я испуганно, ни как помешанный, смотрел на них, вскочив со стула, отбросив его куда-то в сторону. Они все уставились на меня. Я испуганно бегал по их глазам и не знал, куда мне деться. Сердце внутри меня сжалось. Я посмотрел под ноги и ужаснулся. Всё вокруг было увалено голыми бледными трупами! Их глаза также светились белым, но точка в середине глаз была белой. Рядом с некоторыми трупами лежали дети и рыдали, просили о помощи господа и пытались сделать всё, чтобы вернуть к жизни убитых. Вдруг, одна из лежачих у доски стала пошевеливаться, а потом и вовсе встала, и грозно уставилась на меня. Мне стало особенно страшно. Издалека напротив меня стояла та самая женщина, что сгорела в огне 2 недели назад. Её взгляд выражал гнев и отвращение ко мне. Она выставила вперед палец и показала им прямо на меня. Её глаза также светились не без бледного кружка в середине. Мне стало так страшно, что я уже не понимал – видение это или реальность. Я стал подходить ближе к женщине, указывающей на меня пальцем. Стоящие вокруг фигуры следили своими блистающими глазами вслед за мной.

– 

Всё это твоих рук дело.

Я дёрнулся от ужаса на месте. Она заговорила!

– 

Сколько бы ты не обманывал себя и не скрывал ото всех всю правду, но от самого себя не убежишь. Ты убийца. И будешь убивать ради своего удовольствия

– 

«Нет!» —прокричал я в ужасе и схватился за уши, чтобы не слышать лжи из этой галлюцинации.

– 

Хватит себя обманывать. Ты убил меня и убьешь их всех, разрушишь чужие жизни и семьи, только ради одной цели – подсластить своей жалкой и грязной душе.

– 

Заткнись! – выкрикнул я ей в агонии, продвигаясь к ней уже куда быстрее.

Её взгляд был направлен в мои глаза. Еще никогда я не ощущал такой груз вины за свои действия.

– 

Нравятся мои глаза? Красивые правда? – заговорила она с тем же выражением лица, но каким-то манящим голосом.

Я подошёл к ней вплотную и встал напротив неё, бессильно свесив руки. Она стояла свыше меня, как будто бы возвышаясь надо мной, будь это глаза живого человека, то я бы прямо сейчас умер на месте от сильного эмоционального давления. Мне стало так тяжко, когда я перемолол в голове, все сказанные слова женщиной, что просто потерял контроль над собой и, дёрнувшись с места, стал душить уже когда-то убитую женщину, что почему-то стояла сейчас передо мной. Я сдавливал её горло, пока я не услышал шум, крики, как кто-то бьёт меня по плечу, и как кто-то пытается оттащить меня от женщины.

– 

Вот, кто ты такой. Ты тот, кто ты есть. И тебе этого никогда не скрыть.

Услышал я уже в своей голове голос, и всё стало резко меняться. Я снова оказался в своём классе. Но теперь передо мной уже стояла моя одноклассница, в чьём взгляде был такой пронзительный страх, что я даже не обращал внимание на толпу, отдирающую меня от напуганной до смерти одноклассницы, я стал гладить рукой её правую щеку. Я её уже не держал. Она остолбенела от страха, затем её глаза как-то нездорово стали смотреть в одну точку, а затем она упала без сознания. Я стоял и продолжал смотреть на неё. Во всём мире для меня пропал звук, но постепенно он возвращался, и мир вокруг меня нормализовался. Я обернулся и вокруг меня стояла шокированная толпа одноклассников. Первое время их глаза были такими живыми, но оттого и отталкивающие, что мне было трудно на них смотреть. Но они были такими живыми… Но их глаза резко стали менять свой вид, у каждого из ошарашенного одноклассника стали бледнеть глаза и так странно дергаться, что я аж вздрогнул от проникающего в меня ужаса. Я более не мог этого стерпеть. До меня доходило, что я только что сотворил, что просто не смог совладать со своими нервами, дёрнулся с места и, выбежав из класса, громко хлопнув дверью.

Я бежал куда глаза глядят, выбежав из школы, я побежал до своего дома прямо в той одежде, в которой был в классе. Всю одежду, что я оставил в гардеробе, я просто взял и оставил. Погода стала еще жёстче. Ветер над головой выл, а дождь бил обильно каплями в лицо. На улице был самый настоящий шторм. Небо окрасилось в тёмно-синий цвет. Погода сегодня оказалась по-настоящему мрачной. Я бежал не останавливаясь, чувствуя, как кожа моих рук на морозе высыхает и трескается. Только когда я добежал до дома, я почувствовал, как сильно горит моё лицо руки от сильного холода. Я промок до нитки и весь дрожал, дрожал настолько, что попал чипом по замку лишь с четвертой попытки. Оказавшись в лифте, я нажал на кнопку своего этажа, а потом просто упал на заднюю стенку лифта и покатился вниз по лифту, пока ноги не упёрлись о другую стенку лифта спереди. Так я лежал, бессильно думая о том, что я только что натворил, весь дрожа от холода и ужаса.

Рейтинг@Mail.ru