Александр Казанцев Пустоши Альтерры. Книга 4

Свет дрогнул, скользнул обратно к белому черепу, задержался на нём. Коридор снова стал совсем тихим, и тишина эта тоже смотрела на них.

Грач медленно наклонился, опустил лампу ближе к телу. Свет скользнул по поблекшей эмблеме на груди, по глубоким трещинам в бронепластинах. Всё вокруг застыло.

Он опустился на одно колено, не торопясь осмотрел корпус: разошедшиеся швы брони, поясной ремень. Вдруг заметил крошечную выпуклость у основания груди и осторожно провёл пальцем рядом.

– Тьма… – выдохнул почти беззвучно. – Заминирован.

Мрак нахмурился, не отрываясь от останков.

– Как это?

– Ну типа крайняя мера, – в ответе Никиты прорезались несерьёзные нотки. Он не любил правила Кодекса даже здесь. – Если не уверен, что спасут, но шансы есть – мина в грудь.

Грач наклонился ближе, изучая шлем. Металл местами вспух, покрылся пятнами старой окалины. Лобовая пластина вмята, но вырезанные руны подразделения всё ещё различимы. Офицер замер.

– Такой модели не видел ни у кого… Разве что в музее. В архиве Кодекса эти шлемы сняли с производства давно.

Грач долго вглядывался в останки. Блики скользили по броне, искривлённым пластинам нагрудника, треснувшему шлему. Кости мертвеца сжимали серую запаянную папку.

– Взведён, точно. – Офицер прищурился, оценивая разъедённый металл. – Хотя лет двадцать тут лежит, не меньше. Взрывчатка скорее всего сдохла.

Поднявшись, коротко глянул на Мрака и Анессу:

– За угол. На всякий случай.

– Грач… – начала Анесса, но офицер поднял ладонь, пресекая возражения.

Мрак протянул ему свой щит, Грач благодарно принял его и склонился к телу.

Металл тихо скрипнул под сапогом. Офицер поставил щит под углом, прикрылся почти полностью. Связал небольшое лассо, накинул на папку и медленно вытянул из окостеневших рук.

Кости посыпались пылью, будто мертвец закончил свою вахту, грудная клетка провалилась, послышался щелчок взрывателя и тишина. Ни вспышки, ни искры, ни запаха горелого.

– Чисто.

Приподнял находку над щитом, осмотрел при тусклом свете. Поверхность тускло поблёскивала: пластик древнего образца, маркировка Кодекса почти стёрта, но линии ещё читались.

Мрак и Анесса вышли из-за угла. Девушка смотрела настороженно, ждала подвоха.

– Что там? – спросила тихо.

Грач качнул головой:

– Папка целая. Без подсказки, без кода. Внутри что угодно – данные, карты, приказы.

Мрак нахмурился:

– Не успели доставить?

Грач сжал контейнер в руках:

– Может, знали, что всё кончено.

Решили ещё раз обойти комплекс, вдруг в спешке что-то упустили. По пути назад, тщательно исследуя стены, Мрак остановился и указал на панель чуть выше уровня глаз:

– Погодите… Гляньте.

Приблизившись, рассмотрели небольшую дверцу, почти незаметную под слоем грязи и пыли. Приоткрытая, она вела в низкий узкий проход, который в первый раз попросту не заметили.

– Куда ведёт? – с удивлением прошептала Анесса, вглядываясь в чёрный проём.

– Узнаем.

Мрак первым нагнулся и осторожно пролез внутрь. Проход оказался коротким и тесным, пришлось ползти почти на карачках. Наконец Мрак выбрался наружу и огляделся. Небольшая комната напоминала то ли караулку, то ли малый арсенал. По стенам висели пустые стойки для оружия, в углу стоял массивный оружейный шкаф, покрытый ржавчиной и пылью.

– О, это уже тема… – пробормотал Грач, подходя ближе и осторожно выдвигая один из ящиков стеллажа.

Большинство ящиков оказалось пустым. Кое-где валялись сгнившие приклады да ржавые обломки давно непригодного оружия. Грач угрюмо перебирал эти останки, когда носком сапога сдвинул деревянный ящик и замер.

– Э, сюда гляньте. – Офицер отодвинул трухлявые обломки. Под ними лежали два плотно закрытых металлических кейса, почти не тронутых временем.

– Открывай, – коротко приказал Мрак.

Грач аккуратно взломал проржавевшие замки. Подняв крышку первого кейса, увидели уложенные внутри стволы, покрытые густым слоем консервационной смазки. Оружие выглядело на удивление хорошо, ни пятнышка коррозии.

– Нормально так. – Грач бережно достал один ствол, осматривая. – Вот только патронов не видно.

– Проверь соседний, – напряжённо приказал Мрак.

Грач открыл второй ящик, ни единого патрона.

– Отлично… Оружие есть, а стрелять нечем, – раздражённо бросила Анесса.

Они быстро осмотрели оружие, убедившись, что боеприпасов действительно нет. Настроение снова упало: оружие без патронов, бесполезный груз. Уже собираясь уходить ни с чем, Грач краем глаза заметил в углу комнаты небольшой пыльный ящичек. Он отличался от остальных: матовый металл едва тронут ржавчиной, а на крышке проступали буквы «ХИС».

– Стоп, погодите… – прошептал Грач. Подойдя, он смахнул толстый слой пыли и осторожно открыл защёлки. Крышка заскрипела, но поддалась легко, явив содержимое.

Грач застыл на мгновение, затем тихо присвистнул.

– Чтоб я сдох…

– Что там? – напряжённо спросила Анесса, приблизившись.

– Химические источники света, – медленно произнёс Грач, не скрывая удивления. – Такие уже сто лет не делают. Пацаном видел одну палочку, и то у барыги-коллекционера за стеклом.

– ХИС? Что это вообще такое? – с недоверием спросила Анесса, пытаясь лучше разглядеть находку.

– Лампа без огня, – пояснил Грач. Он бережно вынул из ящика палочку. – Хрясь, и светится. Химия какая-то мешается внутри. Гореть нечему, кислород не нужен, вообще красота.

– Звучит как чудо, – хмыкнул Мрак, внимательно следя за руками Грача.

– Щас покажу, – усмехнулся тот и аккуратно переломил палочку. Секунду ничего не происходило, а потом комнату залило мягкое, успокаивающее зелёное сияние. У всех от изумления расширились глаза.

– Невероятно… – тихо выдохнула Анесса, завороженно глядя на светящуюся палочку. – Почему я о таких никогда не слышала?

– Да потому что не стреляет и не лечит, – ответил Грач, рассматривая ровный зелёный свет. – В Альтерре такое никому не упало.

Мрак осторожно взял одну из светящихся палочек, бережно, точно боялся спугнуть хрупкое нечто.

– Долго светит?

– Часа на три-четыре хватит, – ответил Грач и начал раздавать источники света товарищам. – Только когда сдохнут, новых не будет, так что не разбрасываемся.

– Забавно, – буркнул Мрак, убирая запасные палочки в сумку. – Грач, сколько бы дали за ящик, а? Можешь прикинуть?

– Слушай, нууу, – неуверенно протянул Никита, – да целый караван бы выручить можно. Всратый конечно, но пара грузовиков и багги точно.

– Так много? – отозвалась Анесса заинтересованно, в ней заиграла жилка торговки.

– Ну типа да, – отозвался Никита. – Редкость же, людям такое в падлу искать, а кто найдёт – озолотится.

– Экономить не будем, – решил Мрак, – используем по необходимости. Это всё мечты, а нам надо выбраться.

Остальные молча согласились. Переглянувшись, решили потушить керосиновую горелку: у них появился безопасный источник света, не сжигающий кислород.

Вернувшись к казарме, они молча разобрали несколько старых коек, взяв лишь металлические рамы да наиболее целые матрасы. Грач и Мрак взвалили большую часть на себя, Анесса несла остальное. Тяжело дыша, с трудом протискиваясь по узким коридорам, перетащили кровати в пищеблок и решили обустроить лагерь там.

Помещение встретило их всё той же картиной: запустение, следы давней схватки и гнетущая тишина давно погибших рейдеров. Стараясь не смотреть на обглоданные кости в углу, они быстро расчистили свободное пространство. Поставили рядом рамы кроватей, накинули матрасы и принялись готовиться к отдыху.

Они осели на матрасы прямо у стены, колени ныли, плечи горели от переноски железа. Караванщик наблюдал, как Грач и Анесса, следуя рефлексу, вдолбленному с детства, растерянно огляделись в поисках еды и воды.

Безусловный рефлекс: устал, присел отдохнуть, надо что-то потянуть в рот, укрепить тело. Мрак видел это и не торопился. Дал тишине улечься, а желудкам напомнить о себе, потом потянулся к сумке.

Внутри лежало то, за что Анесса в Вулканисе шипела на него кошкой. Тогда он набивал рюкзак так, будто выезжал в последний рейд, где торговаться уже будет не за что. Она косилась, ругала за растраты: «зачем тебе столько», «мы же не на войну». Он тогда не спорил, где-то взял в долг немного, использовал последние резервы.

На фоне всеобщего веселья Мрак знал, что рейд будет непростым, перемены в Альтерре шепнули: будь готов. И караванщик подготовился, как смог.

Промасленный свёрток вышел на свет, тяжёлый для своего размера. Бумага хрустнула. На матрас лёг брикет размером с буханку, плотный, с жирным блеском на ребре. Пахло сушёным мясом и топлёным жиром.

Анесса уставилась на это богатство.

– Это что… – слова сели, горло пересохло.

Грач присмотрелся, прикинул вес, и по лицу пробежала улыбка.

– Пеммикан, – сказал он тихо. – Мясо с жиром. Для автономки. Засветы на таком неделями ходят.

Мрак усмехнулся.

– В Вулканисе достал по знакомству. По цене такой, что если бы Несса узнала – убила бы.

Девушка стрельнула в него быстрым, злым огоньком: вспомнила. Да, именно так бы и сделала.

– Думала, ты просто любишь сорить деньгами.

– Я люблю возвращаться.

Мрак достал нож и аккуратно отрезал каждому его долю. Слишком мало, чтобы насытиться, но сколько они ещё пробудут здесь, не знал никто.

Тем временем Грач занялся водой, бросил туда пару таблеток-очистителей и принялся тщательно размешивать, наблюдая, как медленно, нехотя оседает муть. Спустя час вода заметно посветлела: всё ещё грязноватая на вид, но уже пригодная для питья.

– Готово, – тихо объявил он, отхлёбывая пару глотков. – Не вкусно, но пить можно. Немного.

Мрак поморщился и с кривой улыбкой добавил:

– Лишь бы завтра не засветиться, как эти палочки.

– Не засветимся, – устало откликнулась Анесса, отпив воды. – Надеюсь.

Они осторожно перекусили дорогим мясом, запили очищенной водой и разделили между собой каплю найденных сахара и глюкозы. Усталость накатывала волнами, и разговоры постепенно стихли, сменившись тихими вздохами да настороженными взглядами в тёмные углы.

– При такой экономии еды на неделю, воды на две, – рассудительно произнёс Мрак. – Время есть. Нужно разобраться с записями бойца Кодекса. Везде тупик, путь только через ставни с черепом.

Грач достал из сумки сохранившиеся листы, разложил их на матрасе и всмотрелся в строки зашифрованного текста.

– Работы дохрена. Посплю и сяду разбираться, что за рисунки такие.

– Что-то подсказывает, ответы не понравятся, – негромко заметил Мрак.

– Скорее всего, – отозвался Грач, серьёзно глядя на товарищей.

Мрак аккуратно соорудил кострище из железной посуды, нарезал щепы и развёл небольшой костёр, согреть нутро и просто немного снять стресс. Троица улеглась на матрасы: наконец им удалось отдохнуть в относительной безопасности.

Долгие сутки тянулись мучительно медленно. Грач, сутулясь, сидел над выцветшими листками, вглядывался в переплетение букв и цифр, изредка фыркая и бормоча себе под нос. Вокруг росли россыпи исписанных клочков бумаги: он раз за разом перепроверял каждое слово, пытаясь подобрать ключ.

Анесса устроилась рядом, держа палочку ХИС так, чтобы её свет падал на страницы. Сначала наблюдала молча, но, заметив, как Грач всё чаще потирает лоб и сердито чертыхается, тихо спросила:

– Может, помочь чем-то?

Грач тяжко вздохнул:

– Скопируй на стену вот эту часть. У меня уже всё плывёт.

Она взяла обгорелую щепку и аккуратно вывела буквы и знаки на бетонной стене. Вскоре на серой поверхности проступила сложная таблица: ряды непонятных символов, соединённых линиями и стрелками.

Тем временем Мрак, которому не нашлось дела, отправился ещё раз осмотреть базу, пообещав вернуться через несколько часов.

Никита упёрся в листы, будто мог продавить бумагу до бетонной крошки. Уголёк скрипел, оставляя жирные чёрные борозды на полях, а вместе с ними расползалось раздражение. Ответы сжимались до обрубков.

– Вот нахрена писать так криво? – шипение сорвалось с сухих губ. Уголёк хрустнул в пальцах. – Череп нарисовать, а потом спрятать всё под шифром.

Анесса сидела рядом, плечи опущены, пальцы мёрзли на палочке ХИС. Свет ложился на страницы узким пятном и съедал остальное пространство во тьму.

– Параноик, – сказала она тихо. Улыбка вышла слабая.

– И потомков жалеть не умел, – огрызнулся Грач, не поднимая лица от бумаги. Слова вышли колючими, почти чужими.

Время вязло. Костёр давно выдохся, посуда остыла, и холод из бетона снова лез под одежду. В животе тянуло пустым ремнём. Никита ловил себя на том, что мысль соскальзывает не на смысл символов, а на еду, на мясной запах, на сахар, на что угодно, что могло бы подпитать мозг. От этого злился ещё сильнее.

Через несколько часов уголь вылетел из руки. Никита поднялся рывком, будто его дёрнули за ворот. Плечи хрустнули, в шее прострелило.

– Всё, гори оно. Рехнулся, – голос у него стал глухой, без шутки. – Ничего не сходится.

Анесса подалась ближе, ступая осторожно, чтобы не наступить на клочки.

– Отдохни. Сутки без паузы.

Никита хотел отмахнуться, уже наготове стояла колкость, чтобы прикрыть бессилие. Вместо этого он только втянул воздух. Пахло пеплом и старой ржавчиной.

Анесса порылась в кармане. Движение было медленным, будто рука ныряла в ледяную воду. На ладони показался смятый бумажный свёрток. В нём несколько крупинок сахара и ломтик тёмной, сухой крошки. Их суточный мизер. Она развернула и подтолкнула к Никите.

– Держи. Тебе нужнее.

Секунду он стоял, разглядывая это богатство, и внутри поднялось что-то злое и стыдное сразу. Хотел сказать: «Сама сдохнешь». Хотел сказать: «Не надо». Вышло иначе.

– Не геройствуй, – выдавил он с язвительной интонацией, которая прозвучала пусто. Взял всё равно. Пальцы сомкнулись, точно боялись, что крошка испарится.

Сахар растаял на языке почти мгновенно, оставив короткую вспышку тепла в голове. Она была смешной, слабой, и всё же хватило, чтобы Никита вдруг ощутил собственную дрожь. Он сел, упёрся локтями в колени, закрыл лицо ладонями. Дыхание выровнялось с третьего раза.

– Ладно, – сказал он наконец, без прежней колкости. – Пять минут. Потом продолжу.

Анесса уже взяла щепку. Обгорелый край царапал бетон. Она поднялась к стене и стала выводить азбуку символов: ряд за рядом, терпеливо, с усилием. Свет ХИС дрожал от усталых пальцев, пятно уезжало, возвращалось, цеплялось за шероховатость. Знаки получались неровными, зато живыми. Где-то линия ушла чуть дальше. Где-то стрелка повернулась иначе, чем в листке.

Когда Никита снова поднялся, усталость уже не давила так яростно, она просто лежала тяжёлой плитой. Он провёл рукой по лицу, подхватил листки, перевёл внимание на стену.

Таблица на сером бетоне смотрелась иначе, чем на бумаге. Ряды знаков выстроились в жёсткую сетку, стрелки превратились в дорожки и перекрёстки.

– Так, – буркнул он и ткнул угольком в один из углов. – Вот здесь вверх. Потом вправо. Потом…

Он замер. Плечи напряглись, будто их снова заклинило. Подошёл ближе. Вынул щепку из руки Анессы, приложил к листку, сверяя.

– Ты… – начал он и почти сорвался на привычную язву. – Направление перепутала.

Анесса устало подняла подбородок. Лицо серое от недосыпа, губы сухие.

– Вроде нет…

– Вроде, – он произнёс это так, словно хотел укусить словом. Потом замолчал. Потому что пальцы, удерживающие щепку, вдруг перестали злиться.

Никита ещё раз сверил. Потом снова посмотрел на стену, на «неверную» стрелку, на то, куда она уводила ряд. Сдвинулся на шаг, чтобы увидеть всю таблицу целиком. В голове что-то щёлкнуло, как реле в щитовой.

Уголёк выпал из пальцев и стукнул по полу. Язва исчезла. На лице пустота, в которой быстро собиралось понимание.

– Погоди, – тихо сказал он и наклонился к стене так близко, что дыхание разошлось о бетон. – Погоди…

Он провёл щепкой по ряду, перескочил на следующий, будто проверяя ход по рельсам. Стрелки, те самые «ошибочные», ломали привычную дорожку через равные интервалы. Раз. Ещё раз. И снова.

Никита выпрямился. Воздух в груди стал острым.

– Вот оно, – слова вышли шёпотом, но в них было больше силы, чем в его ругани за целые сутки. Он резко развернулся к столу. – Двойное дно.

Анесса моргнула, пытаясь догнать.

– Что?

– Двойная кодировка, – Никита уже перетасовывал листы, раскладывал их в новый порядок. – Думал, один слой поверх другого. А ключ переключается. Через шаг. Через неодинаковое число символов. Потому и расползалось всё.

Он схватил уголь, и в руке снова появился вес. Чернота легла на бумагу быстро, ровно, уверенными штрихами вместо нервных царапин.

Анесса стояла рядом, держась за палочку ХИС, и в её усталости впервые за долгое время мелькнула искра.

– Ты понял, что они спрятали?

Никита не поднял лица.

– Пока нет, – отрезал он. И уже мягче, будто сам себя удержал на краю: – Зато теперь ясно, куда копать.

Она снова принялась чертить символы, фиксируя новые находки. В помещении повисла напряжённая, но обнадёживающая тишина: шуршал уголь, слышалось приглушённое дыхание двух людей, шаг за шагом приближавшихся к разгадке.

Когда Мрак вернулся в пищеблок, Грач уже свободно читал записи, почти не замечая товарища. Шлем лежал на матрасе, лицо было бледным и измученным, под глазами залегли тени, волосы растрепались, на лбу блестели капли пота. Он выглядел так, словно вернулся с тяжёлого боя.

Караванщик тихо поставил на стол массивную старую коробку с потёртой, незнакомой маркировкой.

– Нашёл кое-что, – сказал он, изучая напряжённое лицо Грача. – Потом глянешь.

Никита нехотя оторвался от листков, скользнул по ящику и нахмурился:

– Чё там?

– Без понятия. То ли взрывчатка, то ли ещё что.

Грач поднялся, медленно подошёл к ящику и осторожно смахнул пальцами слой пыли, прищурившись, рассматривая странные знаки. Несколько мгновений изучал, затем бережно приподнял крышку. Внутри обнаружились незнакомые устройства, аккуратно разложенные по отсекам и утопленные в старую стружку.

– Не видел такого… – тихо сказал Грач, беря один из предметов. – Типа взрывчатка, но активация другая. Рисковать не буду, потом разберусь.

Мрак отступил. Никита вернулся к столу, ещё раз пробежал глазами по расшифрованным листкам.

– Ну что там? – не выдержав, спросил караванщик, напряжённо глядя на офицера.

Грач медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу и заговорил глухо:

– Короче, экспедиция «внешнего треугольника» Кодекса. Ну, типа такие группы высылают в дальние походы, за пределы обжитых территорий. Искать утерянные технологии, оружие, артефакты… Состав стандартный: учёные, бойцы, прикрытие снаружи.

Он сделал паузу, убедившись, что друзья осознают смысл сказанного, затем продолжил:

– Судя по записям, отряд попёрся далеко за внешнюю гряду. Но что-то пошло не так. На конвой налетел Рой. Подробностей мало, но ясно: с такой дичью они раньше не сталкивались. Охранение и машины – всё смело нахрен.

– Их загнали сюда? – уточнила Анесса, стараясь говорить спокойно.

– Как и нас, – подтвердил Грач. – Рой отрезал пути, пришлось укрыться. Думали пересидеть, а в итоге заперлись. Как те рейдеры в столовой. Последний боец решил рискнуть – вылез наружу, попытался вызвать подмогу.

Грач сделал паузу, ещё раз пробежал глазами по листкам. Лицо его потемнело, в чертах проступило ожесточение.

– Но это ещё не всё, – медленно произнёс он, подбирая слова. – Здесь они нарыли кое-что, из-за чего дверь с черепом и запечатали. Нарисовали знак, забив на все протоколы. А это значит, за той дверью…

Он оборвал фразу, резко вдохнул и посмотрел на товарищей. У тех внутри всё похолодело.

– Короче, всё хуже, чем я думал.

Он поднял на друзей тяжёлые глаза. Помолчал несколько мгновений, точно собираясь с духом, а затем начал тихо и размеренно:

– За дверью, в ангаре, тварь сидит. Паукообразная, здоровая. Судя по журналу, она там ещё до экспедиции была, пряталась, может, от Роя. Когда бойцы Кодекса открыли ангар, наткнулись на кокон, но слишком поздно врубились, с чем имеют дело.

Мрак нахмурился, напряжённо слушая. Грач продолжал:

– Тварь сразу кинулась. Записи короткие, но ясные. Их было четверо, и они не ожидали такой атаки. Двоих она завалила сразу, другого ужалила, а четвёртому повезло чуть больше: ему руку отсекли, чтоб яд не пошёл дальше. Из рубки выжили двое – Засвет, чьи записи я расшифровал, и ещё один старший, который потом свалил за подмогой и видимо сдох где-то в дороге.

Анесса нервно переплела пальцы и тихо спросила:

– Почему дверь заперта, но не заминирована? Они же понимали, какая это угроза.

– Да песок его знает, – вздохнул Грач, устало потирая глаза. – Автор записей на тот момент уже был отравлен. Может, сознание плыло от токсина, и он действовал на автомате, по вбитому протоколу. Череп на двери – типа последнее предупреждение. Зачем зашифровал сами записи – не понял. Может, яд его с ума сводил, и он боялся, что записи попадут не к тем людям.

Анесса осторожно уточнила:

– Ты уверен, что правильно всё понял?

– Уверен, – Грач устало покачал головой. – Эта погань – хищник, смертельно опасный, может впадать в спячку на годы. И она до сих пор там.

Мрак мрачно посмотрел на дверь с черепом:

– Значит, рано или поздно придётся открыть.

– Ну типа, – тяжело выдохнул Грач. – Зато теперь знаем, с чем столкнёмся.

Мрак помедлил, потом спросил:

– А ещё что-то? Четверо бойцов Кодекса не справились…

Грач чуть оживился:

– Есть кое-что. В записях сказано: тварь боится света. Яркого. Не переносит вспышек и отступает, когда слишком светло. Двое так и выбрались.

Он поднял руку:

– Но даже если отпугнём, поди угадай, надолго хватит света и что будет, когда погаснет. Может, ей вообще пофиг. И неизвестно, можно ли её завалить нашим оружием.

Повисла тишина. Анесса обхватила себя руками, лицо побелело, в глазах почти детский ужас.

– Паук… Почему именно паук? – выдохнула она.

Мрак тревожно покосился на неё, но промолчал и снова повернулся к Грачу:

– Есть ещё кое-что, – тихо сказал он. Достал потрёпанную карту и развернул на столе. – Нашёл схему комплекса. Смотрите.

Пальцем указал на сектор за ангаром:

– Вот здесь крупная секция. Похоже на хранилище или гараж. Если повезёт, найдём что-то, что поможет выбраться.

Тяжёлая пауза. Все понимали: решение одно из самых трудных в их жизни.

– Идём через дверь, – негромко произнёс Мрак. В голосе твёрдость, лицо тяжёлое. – Используем свет, оружие, всё, что есть. Другого шанса нет.

– Ага, – тихо согласился Грач. – Вариантов ноль.

Анесса сидела в стороне, сжавшись на старом матрасе и уставившись в пол. Её мелко трясло, пальцы теребили край куртки. Первым тревогу заметил Мрак. Он молча подошёл, присел рядом и мягко обнял её за плечи.

– Эй, ты чего? – голос Мрака лёг рядом, тёплый, почти домашний. – Справимся.

Анесса втянула воздух резко, будто вынырнула. Плечи дёрнулись под его рукой. На секунду лицо застыло белым листом, и страх, чистый, детский, прошёл по нему рябью, без защиты.

– Я… – голос сорвался на шорох. – Не могу туда. Не к этой твари.

Мрак придвинулся ближе, ладонь легла на плечо увереннее, прижимая её к себе.

– Почему? Другого пути нет.

Она увела лицо в сторону коридора. Тьма там лежала плотным слоем, и от одной мысли о ней внутри поднималась тошнота. Тело предало её мелкими вещами: пальцы сами вцепились в край куртки, суставы побелели, дыхание стало коротким, рваным.

– Паук, – выдохнула она. Слово вышло почти неприличным, чужим. – С детства… В Краегоре они заползали в дом. По стенам, по потолку. Я тогда… ночами лежала и слушала, как что-то шевелится. Казалось, они везде. Глупо, знаю. Просто… не могу заставить себя это пройти.

Она замолчала, подбородок опустился. От привычной уверенности почти ничего не осталось.

Мрак не стал спорить, прижал её крепче, чтобы она ощутила рядом вес живого человека, тепло, силу.

Понемногу дыхание выровнялось, дрожь осталась, но перестала рвать изнутри. Анесса позволила себе опереться, закрыла глаза на пару секунд, принимая это тепло как редкую роскошь. Потом осторожно отстранилась, провела ладонью по лицу, вытирая слабость вместе с потом на верхней губе. Подняла подбородок.

– Я пойду, – сказала она и сама удивилась, что голос звучит ровно. – Пойду. Пересилю.

Слова легли правильно, даже слишком хорошо. Она поверила им, потому что очень хотела поверить. В голове уже выстроился знакомый порядок: свет впереди, шаг за шагом, без лишних мыслей. До двери ещё сутки, почти вечность, и за эту вечность страх можно загнать в угол, придавить коленом, заставить молчать.