Александр Казанцев Пустоши Альтерры. Книга 3

Глава 2

Крикун

Грейвилл растворился в зеркале заднего вида, но расслабляться было рано: за следующим поворотом дорогу перегородил караван, и Мрак понял это раньше, чем увидел.

Щёлкнул выстрел, Вектор пригнулся за турелью, а Мрак сбросил скорость и удержал машину от заноса. Стреляли мимо, для острастки.

Метрах в трёхстах трассу плотно перекрывала вереница грузовиков с фурами, и между ними неторопливо ходили охранники в пыльных куртках, без перекриков и сигналов. На крыше замыкающего дымилась турель, а стрелок за пулемётом стоял с пустым лицом манекена.

Илья быстро осмотрелся: редкие кусты, камни, промоины в земле – место под засаду удобное до неприличия.

Мрак стиснул челюсти и крутанул частоту.

– На связи броневик. Подходим к колонне. Кто главный?

Рация хрипнула и замолчала, Вектор медленно повёл стволом по периметру, и от того, как застывшая колонна не делала вообще ничего, по броневику расползалось ощущение неправильности.

Динамик ожил глухим усталым голосом.

– Дорога закрыта. Разворачивайтесь.

Мрак всматривался в фуры, пытаясь понять, что у них там.

– Нам в Краегор.

Шипение тянулось дольше нужного.

– Ваши проблемы.

Объясняться никто не собирался, и Мрак сжал рацию, сменив тон на тот, которым обычно успокаивал нервных заказчиков.

– Что у вас случилось? Помощь нужна?

– У вас рейд по контракту?

Ответили сразу, вопрос держали наготове.

– Частная перевозка.

– Тогда валите обратно.

У Вектора по позвоночнику прошёл холодок. Если поломка – почему перекрыли всю дорогу, а не оставили полосу? Если стычка – где следы, разбросанные вещи, обгоревший металл, кровь на песке? Охрана патрулировала периметр слаженно и молча, для каравана, застрявшего в Пустоши слишком спокойно.

– Странно это, – выдохнул Илья.

– Ага. Слезь с турели, не нервируй их.

Мрак потянулся под сиденье, достал бинокль и медленно повёл окулярами по колонне. Не Гильдия. Караванщика на нашивках не обманешь, чужие цвета и повадки он знал как свои, и на бортах поблёскивали чёрные птицы. Грифы.

– Грифы, – сказал он спокойно.

– Точно?

– Капот подняли для вида. Под фурой чисто, инструмента нет, никто под ней не лежит. Спектакль.

Вектор быстро прошёлся стволом по обочинам и серой равнине за караваном.

– Засада?

Мрак не ответил. Он смотрел уже не на колонну, а на то, что её окружало: плоская мёртвая равнина, потрескавшийся асфальт уходит за горизонт, справа высокий бархан даёт хорошую тень кому угодно. Их до сих пор не расстреляли по одной причине – Грифы не знали, сколько машин стоит за оврагом и кто прикрывает броневик, и потому тянули время, прощупывали.

В обход подвеска ляжет километров через десять, стоять значило отдавать инициативу, а за спиной оставался Грейвилл, куда им хода не было.

В рации зашуршало.

– Слыш, броневик. Ты чо там делаешь? Сколько вас?

Голос звучал нервнее прежнего, и турель на головной машине Грифов медленно, без суеты, ползла стволом в их сторону, не оставляя сомнений в направлении. Резкий манёвр назад заканчивался очередью в лоб.

Мрак перебирал варианты, не сводя глаз с колонны. Грифы либо нашли что-то такое, ради чего стоило встать посреди трассы открыто, либо везли груз, не выдерживающий лишнего внимания: рабов или что похуже. У обочины засуетились, потащили бидоны, кто-то ткнул пальцем в сторону броневика и коротко рявкнул соседу, и это было мельтешение людей, спугнутых посреди дела, которое не должен был видеть посторонний.

Что-то редкое, тянущееся из глубин Пустоши. Мрак цеплялся за обрывок памяти, который не желал подаваться, но додумать не успел, потому что воздух прорезал визг.

Высокочастотный скрежет вошёл в череп напрямую, минуя уши, и сознание провалилось куда-то вбок, под ребро. Мрак зажал ладонями виски, но вибрация шла изнутри, выкручивала их и держала плотно, не отпуская ни на секунду. Вектор согнулся в кресле и завыл, шлем съехал набок и повис бесполезный, а пальцы стрелка свело судорогой на ремне так, что тело выгнулось дугой и затряслось.

Мрак стиснул зубы, прорвался сквозь шум, нащупал рычаг, дёрнул передачу, и броневик откатился.

Когда машина потащилась прочь от колонны в сторону бархана, караванщик наконец увидел, что происходит у фур. Грифы валились без выстрелов и без рывков, оседали под собственным весом – кто у борта, кто лицом в асфальт, – а турель, секунду назад выходившая на броневик, встала со стволом на полуповороте, и стрелка за ней уже не было.

Бархан закрыл колонну, и вой ослаб, опускаясь до тонкого писка, который тянулся откуда-то из-за песчаного склона, как звук медленно умирающего механизма, всё ещё работающего по инерции. Мрак выровнял дыхание, дождался, пока разожмутся сведённые пальцы, плавно утопил педаль, и машина пошла назад быстрее.

Вектор приходил в себя долго. Отлепился от кресла, качнулся, вспоминая, как пользоваться собственным телом, и наконец просипел в полутьме броневика:

– Что это было?

Мрак ответил не сразу. Вывел машину на ровную площадку, развернул боком к бархану и заглушил двигатель, и повисла глухая тишина, по которой только ветер шуршал песком о борт. Караванщик вытер пот со лба и коротко глянул на стрелка.

– Аномалия. Или Крикун.

– Крикун?

Имя Вектору было незнакомо, и в голосе слышалось скорее замешательство, чем настоящий испуг.

Крикуны попадались редко, в основном у внешнего края Альдены, в сырых оврагах за треугольником, где ещё цеплялась за камень мохнатая флора. Ночные твари, раздутые и уродливые, с телами, обросшими волокнистыми наростами наподобие пучков сухих корней. Откуда такой взялся здесь, на голой сухой Пустоши без единой капли воды на сотню километров, Мрак понять не мог.

– Они не живут у людей, – пробормотал Илья, выгребая из памяти чужие истории, и говорил через силу. – Свет пугает, шум бесит. А тут ни еды, ни воды, голый камень.

Мрак выдержал паузу, положил руки на руль и смотрел в сторону бархана, пытаясь разглядеть то, что лежало по ту сторону песка. По кузову тёрся песок тонкими струйками, и за этим шорохом угадывалась тишина остановленной колонны.

– Значит, его сюда занесло, – заговорил он наконец, медленно и с холодным расчётом. – Может, подранили где-то, и он ушёл умирать. Бочки, которые Грифы тащили, под фермент из его кишок. Антибиотик редкий и дорогой.

Караванщик повернулся к стрелку.

– Илья.

– Что?

– Если уйдём, оставив караван без проверки, нам конец. В любом городе сядем, и не на месяц.

Парень сглотнул, сжал губы и долго молчал, прежде чем выдавить:

– Это же Грифы…

– На трассе все караваны равны, не важно, чьи нашивки. Закон смотрит, бросил ты людей или нет, остальное его не касается.

Мрак повернулся к бархану и забарабанил пальцами по рулю, глухо и неровно, и Илья, который редко такое за напарником замечал, понял, что караванщика зацепило сильнее, чем тот показывал.

– Зайдём, посмотрим. Кого можно вытащить – вытащим. Если совсем глухо – пятимся в Грейвилл. Внутрь не сунемся, информацию скинем через ворота.

– А если это всё-таки Крикун?

– Да он и есть. Близко тварь не подойдёт, надо просто пересидеть звук.

Караванщик потянул рычаг и опустил верхний люк, превращая броневик в стальную капсулу, а Вектор только поморщился, заранее представив, что их ждёт.

Они достали тряпки, оторвали воск от огарка свечи и, разогрев его в пальцах, пропитали лоскутки, чтобы плотно утрамбовать в уши. Вектор повторял за напарником молча и нервничал сильнее: слух после первого удара ещё не оправился, и каждое движение давалось с лишним напряжением.

Когда машина тронулась и вышла из тени бархана, волна ударила снова – резкий режущий визг, который вгонялся в череп раскалённым гвоздём и пытался пробиться сквозь кость. На этот раз Мрак только наклонил голову ниже и продолжал вести, а Илья зашипел сквозь зубы и вцепился в стойку панели, пережидая, пока боль из жгучей сделается терпимой.

Колонна из семи машин вытянулась вдоль дороги сломанным позвоночником. Люди в основном были живы: кто-то морщился у борта, прикрывая голову руками, кто-то полз по асфальту, цепляясь по инерции за оружие, кто-то сидел, упираясь лбом в колесо. Из броневика угадывались приглушённые крики и виделось сдавленное бормотание, за которыми разум на грани держался только потому, что человек упирался. Асфальт был усеян мокрыми пятнами разных цветов, у нескольких на лице и ушах засохла кровь тёмными корками. Лежачих без движения Мрак не насчитал.

Слева тянулась голая ровная равнина, справа громоздились барханы с оврагами и тёмными провалами пещер, и где-то там, в глубине теней, сидела тварь. Грифы, скорее всего, подошли слишком близко и решили, что добыча давно сдохла, а Крикун выставил между ними и собой звук.

Долго эту атаку никто не выдержит. Минут через десять кто-нибудь начнёт стрелять в воздух или побежит в пустошь.

Мрак откатил броневик за бархан, и в тени визг почти сразу опал до приглушённого фона. С воском в ушах слова стали бесполезны, и старший просто показал глазами на колонну: вытаскиваем. Напарник полез под сиденье, выудил моток старой верёвки и помахал им перед лицом караванщика, дождавшись короткого ответа жестом.

Они быстро навязали на верёвке петли и закрепили её на фаркопе – вышло грубо, но другого варианта таскать без выхода наружу у них не было. Поверх ушей соорудили нелепые подушки из ветоши, пропитанной воском, и обмотали ими головы и затылки так, что обоих можно было принять за пугал из тряпья, если бы рядом было кому смотреть.

Броневик тронулся, и верёвки поползли по асфальту, извиваясь между лежащими телами и подпрыгивая на трещинах, вслепую нащупывая того, кто ещё мог зацепиться. Вытащить было нетрудно, куда сложнее оказалось донести через жесты и пыль, что от человека требуется. Большинство не реагировало, и только когда петля скользнула по руке одного из бойцов, пальцы сами сжались на грубом узле. Мрак потянул машину дальше, тело поползло за броневиком по асфальту, и это было лучшее, что он мог сейчас показать остальным.

Дальше зашевелились те, у кого ещё работала голова. Они тянулись к петлям с залитыми кровью глазами и побелевшими костяшками, ползли, карабкались по асфальту, цеплялись за верёвку слепыми пальцами, и броневик тащил их по одному, стараясь двигаться плавно. Петли застревали в пыли, обматывались вокруг ног, терялись и снова попадали кому-то в руку, и всё шло почти на ощупь, в мутной мгле, и каждая ходка отнимала больше времени, чем предыдущая.

Те, кто оказался в герметичных капсулах броневиков, не отзывались вообще. Мрак моргнул фарами, дал короткий гудок – никакой реакции. Вектор не выдержал и дёрнулся к двери, готовый рвануть наружу, к ближайшей машине, и Мрак поймал его за плечо, сжал до боли, остановил. Покачал головой и показал рукой коротко: откроешь – срубит, и тогда вытаскивать будет некому.

Они откатились обратно за бархан, заняли прежнее место и заглушили двигатель. Металл потрескивал, остывая. Защита приглушала визг, но полностью не отсекала, и звук продолжал тихо и упрямо вытягивать из них остатки сил, пока оба сидели опустошённые и ждали, когда вернётся способность думать.

Выжившие остались лежать на дороге. Кто-то хватал ртом воздух, кто-то выплёвывал кровь вместе с кашлем, ещё несколько просто уткнулись лицом в землю и беззвучно тряслись.

Первым поднялся командир Грифов, тот самый, со шрамом через щёку, что недавно спрашивал про машины. Лицо у него было землисто-серое, губы в трещинах. Он подошёл к броневику и ударил кулаком в створку, требуя, чтобы водитель вышел, и пока напарники разматывали тряпьё и выколупывали воск, командир молча ждал, пытаясь отдышаться. Когда дверь открылась, заговорил с хрипотой, как после долгой немоты:

– Боевую группу надо. Из Грейвилла. Срочно, пока светло. Иначе тварь уйдёт, и придёт Ужас Ночи.

Коса говорил твёрдо, выдавливая слова сквозь сухие трещины на губах:

– Машины бросить не можем. Там груз. Из Вулканиса в Краегор, контракт с подписью.

Ужасом Ночи на Пустоши называли всё, что выползало из песка после захода солнца, – десяток разных тварей, и на караваны они почти не лезли, но неподвижная цель с оглушёнными людьми становилась для них верной добычей. Мрак знал это не из чужих рассказов и сейчас старался лишний раз об этом не думать.

Командир сплюнул кровавой слюной, открыл дверцу броневика и без слов хлопнул Вектора по ноге, выгоняя его пересесть к пулемёту. Шрам у него на щеке шёл по диагонали грубой стянутой полосой, и за этот шрам Грифы дали ему позывной Коса.

– Гони в Грейвилл, – приказал он, не оборачиваясь. – Прямо сейчас.

Илья наклонился к нему, прищурившись:

– Спросить хотя бы думал?

Коса даже не повернул головы.

– Если караван останется, а кто-то из нас исчезнет, к утру нас или прикопают, или посадят за решётку. Моей техники нет, твоя на ходу, значит, везёшь ты.

Мрак спорить не стал, потому что спорить тут было не о чем, и броневик рванул с места так, что колёса закусили щебень и за машиной поднялся длинный шлейф пыли, разваливающий горизонт мутной полосой.

До Грейвилла дошли ровнее, чем рассчитывал караванщик: подвеска визжала на пределе, но машина держалась. На подлёте Коса связался с городом, и хрип из голоса ушёл, осталась короткая выученная дикция человека, который точно знает, что говорить в эфир.

– Это Коса, командир каравана Грифов, вышел от вас четыре часа назад. На трассе Крикун, активен. Семь машин под ударом, часть эвакуирована. Нужен боевой рейд, не меньше шести бортов, обязательно с «ушами». Подтвердите.

В Грейвилле не любили лишних расспросов, когда дело пахло сорванным контрактом, и проверять станут потом, а пока ворота распахнулись раньше, чем броневик подошёл к форпосту, и навстречу выкатилась колонна: три караванных машины с битой бронёй, кустарный БТР с живой турелью и наводчиком, у которого пальцы уже лежали на гашетке, техничка с худым фельдшером в кабине и смутно знакомой багги во главе, которая обошла Мрака на ходу и ушла вперёд. Брошенный караван в Пустоши находили быстро – рейдеры и бритвенники шли на металл и на кровь, и им было всё равно, что тащить.

Когда вышли к колонне, солнце уже завалилось к горизонту, и бойцы дождались темноты, чтобы натянуть «уши» – вакуумные наушники, глухо отрезающие любой внешний звук, – и только тогда пошли по машинам. Из бронекапсул вытаскивали тех, кто ещё дышал; половина оказалась живой, контуженной и плохо соображающей, но живой, а остальных Крикун добил в герметичных коробках, где сердце или сосуды не выдержали резонанса, и двое или трое успели прислонить пистолет к виску, не дождавшись эвакуации.

Техничка встала за барханом, и фельдшер быстро проходил выживших, проверяя зрачки и пульс. Внятно отвечали ему единицы, прочие шептали странное и вздрагивали от каждого скрипа ветра по песку.

Командир огневой машины решил не ждать рассвета и убедиться, что тварь действительно ушла. По его знаку двое гранатомётчиков коротко обработали ближайшие барханы, и два глухих фугасных удара подняли в воздух тяжёлые облака песка, прокатились по пустоши и стихли, а вслед им не отозвалось ничего.

Грифы начали собираться: технику цепляли к тягачам и строили машины в колонну, пока фельдшер монотонно осматривал последних раненых, не глядя никому в лицо. Коса торопил их сам, ходил вдоль борта и время от времени поглядывал на горизонт, потому что в Краегоре их ждали к следующему утру, а в Грейвилле, как уже передали по рации, форпост успела занять Гильдия, и встать обратно было некуда.

Мрак чувствовал под собой, как ужимаются минуты. Колонна стояла собранная, готовая рвануть, и Коса медлил уже дольше, чем требовали последние приготовления.

Тут у крупного багги Мрак заметил фигуру и узнал её раньше, чем разглядел лицо. Кляп стоял в стороне от своих, в тех же перчатках без пальцев и с той же сальной ухмылкой, с какой когда-то говорил Анессе «цени время». Глаза у них сошлись на секунду, и Кляп едва заметно прищурился, не отводя взгляда.

Караванщик быстро обвёл лагерь взором и Вектора не нашёл. Тот, как выяснилось через мгновение, спокойно болтал у технички с кем-то из бойцов, не понимая, в каком моменте сейчас находится; Мрак рявкнул его имя и пошёл к нему через толпу.

Боевик зашёл в спину естественно, почти случайно, под прикрытием толкотни, где никто по сторонам не смотрел. В руке у него блеснул складной нож, удобный для тесной работы, и удар пошёл снизу вверх, в печень, без замаха.

Тело сработало раньше головы. Мрак вывернул корпус, увёл плечо, и клинок прошёл вскользь, распоров куртку и кожу по боку, а в следующую секунду пальцы караванщика уже держали запястье нападавшего, и сам убийца впервые за вечер не улыбался. Мрак молчал, стиснув зубы.

Боевик медленно разжал ладонь. Нож звякнул о камень, лёг в пыль, и несколько голов в кругу повернулись на звук.

– Он на меня напал! – крикнул убийца, отступая на шаг. – Держите его!

Двое из группы Кляпа кинулись на Мрака, ещё двое уронили Вектора лицом в песок и заломили руки, а караванщику в грудь смотрели стволы. В кругу стало тихо тем особым молчанием людей, которые понимают, что сейчас будет лишняя кровь, и предпочли бы её не видеть.

Мрак стоял неподвижно и видел, что нажимать не хочет никто.

– Чем напал-то?

Коса вошёл в свет неспешно, без рывков, оглядел Мрака, скользнул по Вектору в песке и остановился на боевике с поднятым ножом.

– Вот этим. – боевик из группы Кляпа протянул клинок командиру рейда.

Коса принял оружие, повертел в пальцах и шагнул к караванщику.

– Свой покажи.

Мрак откинул полу куртки. На бедре висел тяжёлый клинок с насечкой на гарде, и с тем, что Коса держал в руках, у него не было ничего общего. Командир хмыкнул без удивления и снова занялся ножом боевика, поворачивая его задумчиво.

– Слышь, Коса. – Кляп лениво подал голос и шагнул ближе. – Отдай мне обоих. Доставлю в Грейвилл, там разберутся.

Сказал он это ровно, спрятав насмешку в самый край интонации, но её всё равно расслышали все.

Коса смотрел на него долго.

– На проверку, значит.

– Ну да, чего церемониться.

Коса ещё секунду колебался, переводя тяжёлый взгляд с Мрака на Кляпа. Он знал, как легко здесь вспыхивают конфликты, и прекрасно понимал, чем чревата любая ошибка. Но сомнения быстро развеялись – слишком свежо было в памяти, как именно вёл себя этот караванщик. Он рисковал собой ради Грифов, и Коса не верил, что тот теперь стал бы устраивать бессмысленную поножовщину.

– Нет. Караванщик только что лазил за нашими по трассе. Не похоже, чтобы он ради вашего ножа полез в драку.

Сказано было так, что оспаривать не нашлось желающих, и Коса чуть повысил голос, чтобы дошло до всех:

– Чтоб больше ничего не вылезло, все по машинам, прямо сейчас. Возвращаемся в Грейвилл. Караванщик с напарником идут авангардом, с нами.

У Кляпа на скулах коротко прошла дрожь. Он перетоптался, шумно потянул носом воздух и отступил на шаг, потому что приказ командира рейда в Пустоши не оспаривают, но, уже разворачиваясь, задержался на полуобороте, поднял руку и медленно провёл большим пальцем поперёк горла, не сводя глаз с караванщика.

Дальше рейд шёл тихо, без сюрпризов. Колонна держалась плотно, Мрак с Вектором катились впереди, как и полагается авангарду, и удача была на их стороне: подвеска у броневика дотягивала на последнем издыхании, и в случае поломки без буксира они застряли бы посреди пустоши, а так за ними шла вся техника Косы.

В Ранвее, последнем форпосте перед Краегором, командир сам подошёл к броневику и постучал в дверь. Когда Мрак её открыл, Коса сунул внутрь увесистый мешок, в котором ощутимо звенел металл.

– За глаза, уши и за то, что вытащили. Не в долг.

Караванщик принял молча.

Ночь колонна провела на укреплённом форпосте у границы пустынной зоны, где обычно становились на ночлег, и Коса оплатил места и харчи не только своим, но и экипажу броневика, заказал горячий гуляш и пару бутылок местного слабого пойла – без жестов.

К утру дорога под колёсами стала твёрже, а на подъезде к Краегору и вовсе легла нормальным полотном до самых стен. Когда впереди проступили серые контуры города, в рации щёлкнуло:

– Авангард, до места дотащили. Дальше сами, можете уходить с маршрута.

Мрак выдержал паузу.

– Понял. Доведём до ворот. Удачи.

– Вам она нужнее.

Глава 3

Краегор

Первым делом Мрак прошёлся по Шлюзу: вопрос с защитой нужно было решать быстро, потому что броневик без прикрытия в доках неизбежно притянул бы и проблемы, и лишние вопросы.

Жорик вспомнился почти сразу. Пересекались раньше, пару раз обменивались фразами, да и слухи о нём ходили приличные: местный авторитет средней руки, жестковатый, но слово держал и лишнего не просил. Караванщик оставил задаток и купил себе спокойствие хотя бы на первое время, так что мелкие неприятности броневику больше не грозили.

С мастерской оказалось сложнее. Всё толковое было занято, а свободные помещения либо разваливались на глазах, либо выглядели так заброшенно, что проще было пройти мимо.

Мрак быстро понял, что надо идти к «мужикам». Так в Краегоре называли работяг, которые держали город на спине, пока блатота жрала, грабила и палила друг в друга; мужики крутили гайки по ангарам, во дворах и наскоро сколоченных времянках, иной раз вчетвером на один сварочник под потрескавшимся бетонным козырьком.

Крыша у них была баронская. Кто отказывался платить, сначала получал аккуратное предупреждение, потом лёгкий ушиб, а потом синяк под глазом у кого-то из близких. Рабочих бароны убивать не любили, но урок преподать могли без колебаний.

Разговаривать приходилось осторожно. Под подкладкой куртки лежали больше сорока купюр, огромные деньги для Краегора, и стоило пустить слух о таких бабках, как через минуту от человека остались бы только дым да пятна крови. Поэтому караванщик платил мелко, почти незаметно: жетоны парами, изредка монету, ровно столько, чтобы человек начал говорить.

Очередная наводка привела его к ангару, где трое работяг – двое в масках, третий с перебинтованной рукой – копались во вскрытом движке.

– Мастер нужен. Подвеска боевая, карго-броня, модификация усиленная.

– Для кого? – спросил один, даже головы не подняв.

– Для меня.

– Деньги есть?

– За наводку получишь пару жетонов.

Потёртые овалы тихо звякнули о металл, и только после этого рабочий поднял голову, оценивающе осмотрел Мрака, прикидывая, к кому послать, а потом дёрнул подбородком в сторону пролома между ангарами:

– Там ищи. В «Трубе». Спроси Шило.

Мрак молча двинулся дальше.

«Труба» полностью оправдывала название. Огромный цилиндр, вырванный когда-то из нутра техногиганта, валялся среди бетонных развалин и служил ремонтным доком; внутри пахло горелым маслом и прогорклой пылью, железо скрипело под ногами, а с потолка сочилась густая чёрная жижа, оставляя потёки на стенах и полу. Из оборудования – жалкий подъёмник, пара древних станков и груда поломанного инструмента.

Караванщик остановился у входа и долго хмурился, прикидывая, стоит ли связываться.

Из глубины вышел мужик: высокий, жилистый, со щетиной, уже тронутой сединой. Пальцы кривые, обожжённые десятками сварочных вспышек, в одной руке маска, на поясе потёртый разводной ключ.

– Шило, – представился он коротко.

– Машина есть. Работы много, – ответил Мрак.

Шило двинулся к броневику, не отвечая, и осмотр занял минут двадцать: мастер щупал, мял, проверял узлы, металл, износ, и за всё это время не сказал ни слова. Закончив, указал на кабину, забрался внутрь и сел.

– Подвеску менять полностью. Тут ремонтом уже ничего не решишь, модернизация от днища до крыши, – сказал он, вытирая руки об штаны. – Боевой отсек расширяем, бронепластины удлиняем.

– Да.

– Колёса, широкая база, арки вырезать и ставить заново.

– Ага.

– Башня, пулемёт менять будем. Какое крепление ставить?

– Девятку. Но чтобы крепления тянули двенашку.

– Всё?

– Барабанный гранатомёт на морду и рукояти внутрь, для стрельбы из кабины.

Шило положил руки на колени, и лицо у него стало жёстким.

– Это уже переделка под войну.

– Знаю.

– Зачем тебе это, спрашивать не стану. Только здесь у меня не оружейная палата: половина станков дохлая, резка идёт криво, токарка вообще без точности. Под такой заказ нужно оборудование у половины города арендовать – подъёмники, пресс, раскатку, сварку поновее. Мозгов, может, и хватит, а вот железа нет.