Александр Казанцев Пустоши Альтерры. Книга 3

Илья ходил по рынку, осторожно задавал вопросы, подходил к лавкам, заглядывал в тёмные ангары, стараясь выглядеть спокойным и вежливым, и чем больше спрашивал, тем сильнее ощущал, как вокруг сгущается напряжение: чужие лица становились колючими, ответы звучали коротко и неохотно.

Ошибку свою он понял быстро. Слишком чужой, слишком вежливый, слишком заметный – совсем не тот человек, который может задавать вопросы в сердце Краегора. Он поспешно вернулся в мотель, запер дверь и упал на кровать, пытаясь восстановить дыхание.

– Ну и жопа… – прошептал Вектор, проведя рукой по лицу. – Полная задница.

Нервы были на пределе. В одиночку, без имени и связей, лезть в глубину этого проклятого города было самоубийством. Нужно было идти к Жорику, просить информацию, платить за охрану, нанимать кого-то авторитетного, кто держал бы местных на расстоянии, хотя бы одного бойца, чтобы не получить пулю в спину раньше, чем дойдёшь до нужных людей. Но и это было опасно: Жорик умён и быстро сообразит, что Илья остался один, а за броневиком больше никто не стоит. Машина целая, деньги огромные, и оба эти факта могли запросто стоить ему головы.

Вектор ещё раз вжал пальцы в глаза, ощущая, как подступает глухая паника. На миг захотелось просто лечь и закрыть лицо руками, забыть обо всём, отключиться от этой удушающей неопределённости.

Вместо этого накрыла другая волна. Тревога вспыхнула ярко, а затем схлынула, оставив после себя холодную злую решимость. Он резко вскочил, подошёл к умывальнику и окатил лицо ледяной водой, а потом смотрел в своё отражение до тех пор, пока в глазах не осталась только жёсткая уверенность.

Если Мрак решил влезть в какое-то дерьмо – это его дело, выбрал путь, пусть сам за него и отвечает. А у Вектора есть броневик, детали и деньги, которые нужно правильно потратить, и ждать он больше не собирался.

– Всё, хватит, – тихо и твёрдо сказал он себе. – Пора заканчивать эту хрень и идти покупать грёбаные детали.

С таким настроением он снова вышел на рынок и теперь двигался иначе: шёл уверенно, без суеты, руки держал на виду, лицо застыло каменной маской. Он не пытался казаться круче или опаснее, просто устал притворяться и перестал думать о том, как выглядит со стороны.

Окружающие перемену уловили. Презрительные ухмылки исчезли, шепотки об «альденском выродке» смолкли, и разговоры с ним пошли по-другому – спокойно, сдержанно, иногда даже с уважением. Илья говорил мало, резко, иногда через губу, и дело было вовсе не в хамстве, просто он устал от длинных объяснений с мелкими барыгами.

А вскоре на него обратили внимание другие люди. Совсем другие – те, кто здесь действительно решает вопросы.

К Илье подошёл тощий парень в коричневом комбинезоне, с цепочкой на запястье и кривой неопределённой улыбкой, какие здесь носят многие. Выглядел он человеком, знающим все ходы и выходы, держащим в голове карту рынка и берущим процент за любое движение. Прошёл мимо почти не замедляясь и тихо бросил, еле шевеля губами:

– Если ищешь что-то серьёзное, чего в лавках нет, могу помочь.

Юноша помедлил, присмотрелся к посреднику. Тот уже отступил на пару шагов, но остановился и ждал терпеливо и спокойно.

– Да гори оно, – тихо сказал Вектор себе под нос. – Дороже, так дороже.

Главным сейчас было вложиться в броневик и потратить деньги как можно быстрее, пока они не стали причиной серьёзных проблем.

Илья шагнул за парнем. Они свернули за угол, прошли мимо сварочного поста, миновали стойку с горелыми фильтрами, потом повернули в тёмную подворотню без вывески, и Вектор ощутил, как по позвоночнику пробежал холодок, а инстинкт тихо прошептал: «Не туда ты, парень, лезешь».

«Допрыгался, альденец», – мелькнуло в голове.

Вместо засады или удара тесаком его встретил обычный толстый торговец, спокойно сидящий за широкой доской. Перед ним лежали металлические кольца с пометками, обрывки кабелей, образцы пластин и деталей, словно он одновременно был антикваром и логистом.

– Слушаю, – буркнул торговец с места.

Пара вступительных фраз ни о чём. Голос низкий, ленивый, слегка раздражённый самой необходимостью вести разговор. Потом мужчина прищурился и спросил:

– Ты чей будешь?

– Из Альдены, – спокойно ответил Илья.

Толстяк качнул головой, плечи у него расслабились, и стало ясно: гость без масти, лишних вопросов задавать незачем, можно вести дела напрямую.

Перешли к деталям. Парень достал подготовленную доску с записями, назвал позиции, точно объяснил, что ему нужно и под какую платформу всё должно быть собрано. Торговец слушал, время от времени уточнял по креплениям, пару раз удивился, но в целом вёл себя уверенно и профессионально.

Когда дело дошло до цены, настроение резко изменилось. Сумма была неприятной.

– Многовато, – спокойно произнёс Вектор, стараясь не показывать волнения. – Перебор на пять купюр, и это без особых излишеств.

Толстяк равнодушно пожал плечами.

– Маржа, друг. Сам понимаешь, через меня только так.

Вектор молчал, прикидывая. Пять купюр – слишком большая разница, её не срезать и скидку не выпросить, значит, этот вариант отпадает. Толстяк, прочитав его мысли, добавил лениво:

– Есть наводка. Хочешь дешевле – топай сам. Скажу, куда и к кому, только гарантий никто не даст, торгуйся. И про цену наводки не забывай.

– Сколько? – коротко спросил Илья.

– Само собой, за копейки такое не отдают, – улыбнулся торговец.

Теперь окончательно стало ясно: придётся идти напрямую к производству, к тем, кто держит станки, детали и управляет рынком изнутри. Договариваться предстояло самому, и, возможно, платить чем-то большим, чем деньги.

Наводку он купил без колебаний. Торговец был человеком дела: болтовнёй не разводил, другом не прикидывался, сразу объяснил условия – через него надёжно, но дороже, а в другом месте дешевле, зато без гарантий. Твой риск, твоя выгода, копейка только за информацию. Для Краегора подход редкий и заслуживающий уважения: уйдёшь ни с чем – сам дурак.

Адрес оказался простым – старая узкая улица, зажатая между огромными производственными корпусами. Ангар, к которому подошёл Вектор, был громоздким металлическим гигантом, похожим на перевёрнутый броневик. Внутри беспрерывно гнули металл, варили, клепали детали, и ритмичный грохот станков смешивался с выкриками рабочих и тяжёлым гулом механизмов. Это было серьёзное производство. На втором ярусе виднелись комнаты с матовыми стёклами, за некоторыми – решётки.

Илья двигался осторожно, ощущая, как пространство сжимается и давит вниманием. У входа стояли двое охранников: один с кривым перебитым носом, второй коротко стриженый, с тяжёлыми цепкими глазами сторожевого пса. Оба быстро оценили незнакомца: руки без мозолей, лицо чистое, явно не местный.

– Тебе чего тут? – спросил один, шагнув чуть вперёд.

– Перо здесь? Сказали, его можно найти.

– Сказали, – передразнил охранник, скалясь. – Кто сказал-то, парень?

Вектор выдержал паузу и просто посмотрел ему в глаза, без извинений и суеты. Спину держал ровно, голову чуть выше обычного и смотрел так, будто перед ним стояло пустое место – без грубости, без лишнего интереса, как на препятствие, которое уже оценил и сразу отмёл.

– Подожди тут, – буркнул второй охранник и скрылся внутри.

Илья замер у входа. Прозвище «Перо» сразу вызвало неприятные ассоциации – скользкое, двусмысленное слово. То ли клерк, вечно склонённый над бумагами, то ли убийца, точно знающий цену одному движению ножа. Скорее всего, и то и другое. В Краегоре клички зря не давали, каждая была тщательно подобранной маской, за которой пряталось настоящее лицо.

Охрана повела Илью наверх по узкой винтовой лестнице. Ступени истёрты до блеска, стены покрыты густой копотью от давнего пожара. Поднимались молча, и шаги глухо отражались от металлических стен, напоминая удары по жестяному барабану.

Коридор оказался широким, застеклённым с одной стороны. Сквозь мутные стёкла с трудом пробивался тусклый свет, приглушённый слоями застарелой грязи. Охранник не стал стучать – дверь распахнулась сама, и он лишь молча отошёл в сторону, пропуская Вектора вперёд.

Предчувствие его не обмануло. Перед ним сидел человек, одетый чиновником: безупречно выглаженный костюм, серо-голубая рубашка с чистым воротником, жилет с перламутровыми пуговицами, на пальцах массивные кольца – тёмные, тяжёлые, без лишнего золота и показухи. На первый взгляд идеальный служащий, если не смотреть в глаза.

А глаза были другими. Холодные, цепкие, внимательно ищущие уязвимую точку, в которую можно одним точным движением воткнуть заточку. Обычно такие бывают мутны от скучной повседневности, но сейчас горели лихорадочным, нездоровым блеском.

Хозяин кабинета не встал и не поприветствовал гостя, ограничился коротким движением подбородка в сторону стула напротив и одним словом:

– Говори.

Вектор не стал тратить время и чётко изложил суть: партия деталей под одну машину, модификация боевая, оплата крупными купюрами, качество важнее скорости. Перо слушал молча, не перебивая, внимательно изучая лицо гостя, фиксируя каждое движение губ, едва заметные жесты и эмоции, словно собирая информацию для какого-то внутреннего отчёта.

Ответа он не дал сразу. Медленно положил на стол ручку, сложил перед собой пальцы и с заметной ленцой проговорил:

– Партия мелкая. Много возни.

– Понимаю, – спокойно ответил парень.

– Выгоды ни шиша, – продолжил авторитет, сверля его глазами.

– Возможно, – подтвердил Илья без тени эмоций.

Он уже готов был услышать отказ, а Перо всё медлил: что-то в госте зацепило, вскользь, занозой под кожу, мелочь, на которую стоит обратить внимание позже. Во взгляде на миг мелькнул азарт – короткий, едва уловимый, – но Вектор успел его ухватить. Бандит решил поиграть, посмотреть, дрогнет ли этот странный парень в неподходящий момент.

– Допустим, мена, – произнёс Перо лениво, постукивая пальцами по столу. – Бабки-то при тебе?

Как током ударило. На мгновение Вектор почти коснулся кармана, где лежали купюры, но вовремя перехватил движение, прежде чем оно стало очевидным. Сердце стукнуло, замерло, потом снова ожило. Илья медленно откинулся на спинку стула и усмехнулся, изображая безразличие.

– Конечно нет, – ответил ровно. – Если договоримся, принесут.

Бандит задержался на нём чуть дольше, чем требовалось, и смотрел не на лицо, а чуть ниже, туда, где заметил едва уловимое напряжение в плечах. Промолчал. Было ясно: сама сделка его мало интересует.

Его интересовал юноша. Странная, немаркированная деталь, объект, который нужно изучить и классифицировать. Перо чуть улыбнулся уголками губ, оставаясь неподвижным. В делах Краегора действовала своя хитрая политика, и отпускать парня, не разобравшись в раскладе, было бы глупо.

Разговор тянулся медленно. Перо задавал вопросы лениво, без видимого интереса, а Илья отвечал осторожно, двигаясь по тонкому льду: от любого неверного слова могла пойти трещина, и сделка рухнула бы в пропасть, увлекая за собой, возможно, и самого Вектора.

Авторитет, казалось, вовсе не собирался договариваться. Откидывался на спинку кресла, лениво перебирал пальцами тяжёлые кольца и спрашивал не ради дела, а будто бросая камешки в воду и наблюдая, как далеко разойдутся круги. Илья ощущал себя марионеткой, вынужденной натянуто улыбаться, когда нити до боли впиваются в кожу, и давно бы уже ушёл, если бы не цеплялся за малейший шанс довести дело до конца.

Разговор плавно, сам по себе, перетёк на тему рейдов.

– Что последнее водил? – спросил Перо, глядя куда-то за окно, будто и не слушая вовсе.

– Суда гнали, – спокойно говорил Вектор. – Через Грейвилл шли, встретили Грифов.

Авторитет едва заметно повернул голову. Илья продолжил, подбирая слова, без суеты и без лишних подробностей:

– Уткнулись в Крикуна. Грифы его разбередили, и там срубило всех.

Он сделал паузу, вспоминая то, что предпочёл бы забыть.

– Караван целиком лёг сразу. Людей в кабинах выворачивало наизнанку, кровь из ушей, из глаз. Вытаскивали выживших на верёвках, тащили по земле, цепляли за ноги, за воротники, пока сами не начали сходить с ума.

Илья говорил без запинки, история лилась ровно и гладко, пропитанная настоящей пылью пустошей, и с каждым словом парень втягивался в рассказ, не замечая, как в глазах авторитета испаряется прежняя скука, тихо и незаметно, высыхает каплей воды на раскалённом металле.

Теперь во взгляде появилась осторожная внимательность. Перо вдруг понял, что перед ним сидит совсем не шут на потеху. А Илья продолжал говорить, не понимая, что разговор уже давно вышел за рамки сделки.

Вектор замолчал, обдумывая, как продолжить, чтобы случайно не упомянуть Мрака – слишком много нитей вело к нему, и лишние вопросы были ни к чему. Он нарочно тянул паузу, делая вид, что подбирает слова, но хозяин кабинета вдруг встрепенулся и перебил его, впервые за весь разговор посмотрев прямо и остро:

– Погоди-ка, родной, – оживился он, и тон стал внимательным и холодным. – Это вы Косу из-под Грейвилла выдернули?

У Ильи внутри что-то дрогнуло, пальцы едва заметно повело, но внешне он остался неподвижен. Перо продолжил уже резко и цепко:

– Этот балбес недавно у меня был, мозги пудрил, почему с грузом задержался. Мямлил что-то невнятное про «непредвиденные обстоятельства». Я думал, его где-то на боковушке прижало, а он говорит – мол, Крикун прямо на трассе, и какая-то парочка дёргала на канатах народ прямо из-под удара. Я тогда посмеялся, конечно. Крикун на трассе – такое и не придумаешь. А теперь ты слово в слово повторяешь ту же байку. – Перо наклонился вперёд, глаза сузились. – Ты, дружок, эту сказочку в забегаловке поймал и теперь мне втюхиваешь? Или как?

Слова были резкими, шилом под рёбра. Вектор на мгновение замер, и в груди стало холодно и тесно. Совпадение становилось опасным – ещё чуть-чуть, и он превратится в простого болтуна, а таких в Краегоре не терпят.

Но отступать было поздно. Илья медленно выдохнул, коротко качнул головой и без дрожи в голосе ответил:

– Мы были. Если сомневаешься – спроси у Косы сам. Или меня спроси что-нибудь такое, чего в кабаке не расскажут. Отвечу сходу.

Парень ступал по лезвию ножа. Коса мог соврать или просто скрыть что-то важное, но шаг назад сделать было уже невозможно. Бандит молчал, глядя на него пристально, и в глазах вдруг появился огонёк, уже не злости и недоверия, а холодного интереса.

– Ну ладно, дружок, – медленно проговорил Перо, сложив пальцы в замок, и слегка прищурился, изучая Илью взглядом, похожим на тонкое лезвие. – Вопрос простой. Во что Коса был одет в том рейде?

Внутри Вектор ощутил короткий всплеск победы, а внешне остался спокоен, даже слегка безразличен. Он помнил. Очень хорошо помнил.

Дорога до Грейвилла заняла добрый час, и за это время Илья невольно разглядывал спасённого, отмечая каждую мелочь. Куртка, застёжки, штаны, ботинки, снаряжение – всё впитывалось его технарским любопытством и намертво откладывалось в памяти. Особенно запомнился странный погон на левом плече – тёмный, потёртый, со знаком, похожим на змею, обвивающую треугольник. Тогда парень отмахнулся, просто отметил необычную деталь, а позже, уже в пути, узнал: такие погоны носят только свои, внутренняя ячейка Грифов. Клановый знак, сродни командирской повязке в Гильдии Перевозчиков, – если видишь его на человеке, вопросы задавать не стоит. В рейде такой человек командует и решает, кому жить, а кому лечь в песок.

Илья без лишних эмоций начал описывать:

– Куртка тёмно-серая, старая, с утеплённой подкладкой. Швы слегка подточены, одна застёжка латунная, отличается от остальных по цвету. На штанах усиления на голени, ботинки обычные, на левой щиколотке пряжка чуть оттопырена. Погон на левом плече, тёмный, почти неразличимый знак. Похож на кольцо или змею…

Он не стал продолжать – этого было достаточно.

Перо молчал. Уточняющих вопросов не задавал и подловить на мелочах не пытался, только смотрел Илье в лицо, разбирая услышанное по деталям, потом откинулся на спинку кресла, медленно выдохнул и уставился куда-то в угол потолка, будто разговор с гостем уже закончился, а другой, куда более важный, только начинался у него в голове. Пальцы переплёл, положил на стол, глаза стали рассеянными – для него собеседника больше не существовало. Губы едва заметно шевелились, и он заговорил тихо, почти неслышно, рассуждая сам с собой, забыв о присутствии Вектора:

– Ну, значит, так получается, – лениво и с лёгкой насмешкой протянул он. – Я тебе должок имею?

Смотрел мимо Ильи.

– Вытащил-то ты чужих людей, – продолжал он, не поднимая головы, – но если бы не твоя канитель, доставка встала бы намертво. Эти остолопы, будь они неладны, неделю пили бы за помин души, а дальше? Выковыривай из бараков, ставь к станкам, слушай про «душевную травму» да «работать никак». Потеряли бы месяц, легко.

Он невесело усмехнулся, слегка качнув головой, потом, будто очнувшись, внезапно повернулся к Илье и взглянул ему в лицо – внимательно, почти агрессивно.

– А чего сразу не сказал-то, а? – Прищурился, заново взвешивая собеседника. – Значит, не знаешь, кто под кем ходит, верно? Занятно. Тогда два варианта: или ты так меня проверяешь, или совсем баклан, что ещё хуже.

Илья молча выдержал паузу, понимая, что сейчас даже одно лишнее слово может всё разрушить.

Перо снова задумался, глядя куда-то мимо, и медленно продолжил рассуждать:

– Допустим, баклан. Что я тогда с тебя получаю? Слух может пойти дурной – мол, с безмастными чужаками дела кручу. Такая грязь липнет быстро, а отмывается долго. – Сделал паузу, глаза сузились, и он резко наклонился ближе. – А если подсадной, значит, за тобой кто-то стоит серьёзный. Кто-то с авторитетом и, возможно, с зубом на меня. Тогда мне маза есть. Пусть небольшая, но всё же будет.

Он вдруг резко выпрямился и коротко хлопнул ладонью по столу:

– Ну что, дружок, решаем вопрос?

Цена, которую озвучил Перо, оказалась точь-в-точь как у перекупщика на рынке, с заложенной маржой. Но теперь Вектор знал реальную стоимость и осторожно вступил в торг, показал осведомлённость, но без наглости. Авторитет окончательно убедился, что перед ним не наивный баклан, а скорее подсадной, и потому быстро согласился на предложенные условия, без лишних возражений.

Когда Илья небрежно и уверенно достал всю сумму из внутреннего кармана куртки, в глазах бандита впервые промелькнул тревожный холодок. Прийти на первый контакт с такой пачкой означало либо безумие, либо абсолютную уверенность в крыше. Перо демонстративно не пересчитал купюры, но проследил за каждой, подтверждая своё впечатление. После этого сделка обрела совсем другой вес.

Они спустились вниз, в производственный ангар. На полках ровными рядами лежали детали, каждая на своём месте, ожидая момента, когда её установят в машину, готовую отправиться навстречу смерти или в долгий путь через пустошь.

Запчасти были старыми, но добротно восстановленными – аккуратно смазаны, грани тщательно отшлифованы, на поверхности маркировка краской или чёткие, недавно сделанные надписи на металле, кое-где пробивались серийные номера. Стабилизаторы, амортизаторы, ремкомплекты, шарниры и пара массивных блоков для тяжёлой оси – всё, за чем последние дни охотился Илья.

Он не торопился принимать детали сразу. Игнорируя нарастающее раздражение авторитета, Вектор склонился над ящиками и принялся скрупулёзно проверять каждый элемент: пальцы внимательно проходили по стыкам, он фиксировал серийные номера, а там, где они отсутствовали, детально описывал глубину резьбы, изгибы зубцов, характерные царапины и вмятины. Работал спокойно и методично, ничего не пропуская.

Перо наблюдал со стороны с холодным напряжённым безразличием, но вмешиваться не пытался. Последние сомнения в дилетантстве юноши окончательно рассеялись.

Оформляли сделку прямо на коленке: детали перечислили на грязном листке бумаги, авторитет небрежно расписался, вместо печати жирно прочертил крест и ткнул пальцем в грязь, оставив мутный отпечаток-кляксу. Типичная краегорская бюрократия, где формальности соблюдают скорее по привычке.

Груз отправили в «Трубу». Один из охранников сел в кузов, второй за руль, чтобы всё дошло без сюрпризов.

Парень остался на месте, держа в руках квиток и понимая, что стал на двадцать купюр беднее. Ровно половина денег ушла, половина осталась, и теперь предстояло заплатить охране Жорика – сумма была фиксирована до конца месяца, – потом рассчитаться с Шилом и его ребятами. Если всё пройдёт гладко, останется лишь контролировать сборку и ждать результата. А главное – теперь можно было заняться поисками караванщика: время шло, а тот до сих пор не объявлялся.

Зря юноша думал, что всё решил. Следующие две недели Илья крутился волчком. Каждый день начинался в «Трубе» с проверки деталей и сборки, потом шли переговоры с Шилом, где-то помогал искать запчасти, потому что мастер справлялся плохо. Вектор решал вопросы, подписывал бумаги, мотался между мотелем, складами и мастерскими, выжимая из времени всё до последней капли.

Вслед за ним постепенно начал тянуться шлейф слухов. Сначала едва ощутимый, он сгущался день за днём, и вскоре Илья заметил повышенное внимание к своей персоне. На него больше не смотрели сквозь – смотрели с интересом, с прищуром, запоминая черты лица чуть внимательнее, чем раньше. Один из охранников на седьмом блоке коротко, почти уважительно качал головой, когда Вектор проходил мимо. Прямо никто ничего не спрашивал, но вопросы уже витали в воздухе.

Кто он? Под кем ходит? Почему в Краегоре до сих пор жив, с деньгами, с броневиком, и никто не предъявляет?

Пока всё списывали на серьёзную, пускай и невидимую поддержку. Сам Илья держался сдержанно и уверенно, говорил коротко, скупо, иногда бросал фразы так, будто решения принимает кто-то у него за спиной, которого на самом деле не было.

Лисса пять лет жила в Краегоре именно так – на слухах, недосказанности и тенях. Но Вектор не был Лиссой. Он видел: начал тикать таймер, отсчитывая дни до момента, когда кто-то перестанет довольствоваться слухами и задаст вопрос прямо.

Но парень успел всё сделать вовремя. Нашёл недостающие детали, закрыл вопрос с Жориком, полностью оплатил работу Шила и ребят, согласовал мелкие изменения в конструкции броневика. Модернизация шла своим ходом, оставалось только ждать. А значит, настало время искать Мрака.

Илья начал осторожно, без прямых вопросов вроде «вы не видели такого-то?». Просто прислушивался. Спрашивал, кто из местных пропадает на ночь, какие улицы лучше обходить стороной, где видели кого-то похожего, кого называли «молчаливым». Собирал информацию по кусочкам, как разбитую мозаику, тщательно подбирая один обломок к другому, чтобы хоть что-то стало яснее.

И в какой-то момент картинка начала складываться. Ни имени, ни точных примет – только кличка «Бритый» и место. Адрес был простым: улица, боковая ветка, заведение. Парень вдумался в название, и волосы встали дыбом, пальцы сами сжались в кулак, а лицо застыло, скрывая то, что поднялось внутри.

Место Вектору очень не понравилось. Совсем.