Александр Казанцев Пустоши Альтерры. Книга 3

Третий круг пошёл легко. Настойка растекалась по жилам, убирая скованность, делая мысли мягче. В комнате поселилось расслабленное тепло, прежние конфликты теряли остроту, решения принимались уверенно и даже с лёгким смехом.

Дождавшись, пока остальные осушат кружки, Мрак отставил свою и словно между делом бросил:

– Первым поменяем пулемёт.

Анесса слегка приподняла бровь, крутанув в пальцах ложку:

– Почему?

– Пять пять шесть оставим на ручной вариант. На крыше он бесполезен.

Вектор фыркнул, устало прикрыв глаза:

– А стрелять-то чем будем?

– Новым стволом, – ровно ответил Мрак. – Минимум девятку. Лучше двенашку, но там с боекомплектом не развернёшься, места мало остаётся для груза.

Анесса задумчиво прищурилась:

– Зачем тогда трогать старый?

Мрак откинулся назад, перебрал пальцами по краю кружки, взвешивая слова:

– Он не тянет броню на дистанции. Спецбоеприпасов почти нет, бронебойных тоже. Вариантов для модернизации мало, этот калибр в пустошах – игрушка.

Помолчал, добавил буднично:

– К тому же, если нас опрокинут, буду работать с рук.

Слова оборвались, оставив после себя глухую, неудобную паузу. Впервые кто-то решился произнести вслух то, о чём раньше молчали.

Вектор потёр лицо:

– Ну, вдохновил так себе.

Караванщик лишь пожал плечами, снова берясь за кружку:

– Просто говорю как есть. Если гости решат, что игра окончена, я их удивлю.

Анесса качнула головой, пальцы непроизвольно скользнули по краю рукава.

– Ладно, допустим. Что дальше?

Мрак не торопился с ответом, спокойно перевёл взгляд на парня.

– Расчёты.

Илья моргнул, слегка заторможенный от выпитого:

– Хочешь знать, сколько выйдет в итоге?

Зевнув, Вектор сосредоточенно стал прикидывать в уме цифры. Алкоголь путал мысли, пару раз пришлось пересчитать заново.

– Двадцать купюр минимум, – наконец выдал он.

Анесса подняла голову, слегка нахмурившись:

– Это же примерно шестая часть стоимости машины?

– Угу, – подтвердил Вектор.

Сумма ощутимо нависла над ними, реальная и серьёзная. Прямо сейчас у них не было и половины этих денег. Мрак не показал ничего – ни удивления, ни сомнения. Просто спокойно произнёс, наливая новую порцию:

– Значит, зарабатываем.

Вектор покачал головой, откидываясь на спинку стула:

– Хорошо, – медленно произнёс он, – но зачем нам такая переделка?

Караванщик немного помолчал. Несколько секунд смотрел в кружку, словно видел там что-то, давно не дающее покоя. Затем коротко бросил:

– Чтобы дожить.

Простая фраза прозвучала буднично, без эмоций, и в ней было всё. Анесса вдруг ясно поняла: суть была глубже рейдов и важнее самой машины. Это о другом – о Краегоре, незаконченном прошлом, долгах и вендетте, которую требовалось довести до конца. Губы девушки чуть дрогнули, она промолчала. Захочет – расскажет сам. А пока просто выпили.

И тут Анесса осознала: перед ней открылся шанс.

Без задней мысли Мрак приоткрыл дверь, долгое время запертую намертво. Он упорно отказывался принимать её деньги, удерживая её в роли полезного, но временного союзника. Сейчас это могло измениться. Если броневик был ключом к его целям, если сам говорил о необходимости вложений, но продолжал упрямиться, значит, пришло время действовать.

С самого побега из Грейвилла под тканью её пояса лежали вшитые купюры. Когда-то они были страховкой, скрытым резервом на крайний случай. Теперь стали инструментом, шансом занять своё место в команде. Там было около пятидесяти купюр. Ещё в тот вечер после первой сделки она решила вложить деньги в машину так, чтобы даже упрямый караванщик и его правильный напарник не смогли отказаться. Но именно этот несгибаемый человек упорно игнорировал её средства, будто специально не давал ей стать кем-то большим.

Алкоголь тем временем размывал сознание, замедлял мысли, позволяя воспоминаниям мягко проникать сквозь тёплую дымку настойки. Старые отзвуки шептали голосами прошлого: тягучий, сладкий шёпот Аннабель напомнил времена, когда приходилось выживать телом, уверенный голос Лиссы – о том, что хитрость и расчёт всё ещё были оружием. Стоило моргнуть и глубоко вдохнуть, как голоса растворились в полумраке.

Пальцы девушки машинально сжали кружку, мысли привычно выстраивали схемы – как предложить деньги Мраку, чтобы тот согласился. Но поймав себя на этом, Анесса остро осознала: нельзя хитрить. Со своими нельзя.

Она резко разжала пальцы, сбрасывая старые привычки. Именно в этот миг почувствовала на себе чужой взгляд.

Вектор смотрел иначе, чем обычно. Осторожность исчезла, растворилось и привычное восхищение – выпивка стёрла барьеры, обнажив чувства, которые парень так долго скрывал. Теперь они читались ясно и открыто. Парень хотел её, и старший это видел. Уже понимал, что обычным разговором не обойдётся, и внутренне готовился к тяжёлому объяснению.

– Ладно, – Мрак отставил кружку и спокойно посмотрел на Илью. Голос звучал устало, с примесью раздражения человека, которому надоело ходить вокруг да около. – Теперь давай разберёмся с твоими делами.

Илья настороженно отвлёкся от своих мыслей, нахмурился:

– Это с какими?

Караванщик наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

– Дело в том, что тебе нравится Анесса. Ты не получил, чего хотел, вот тебя и бросает.

Вектор замер, затем раздражённо вздохнул:

– Да ладно тебе. Просто… сложилось так.

Мрак не повёлся:

– Нифига. Ты мечешься между попытками угодить ей и беспричинными срывами. Это заметно.

Вектор поморщился, опустил глаза. Мрак выдержал паузу, затем продолжил жёстче:

– Помнишь стычку у Зеро? Ты должен был прикрывать водителя, вместо этого бросился защищать Анессу, хотя угрозы там почти не было. Из-за этого твари пробились к машине и погрызли нам шины.

Илья стиснул зубы, пытаясь оправдаться, но слова застряли.

– Просто… она оказалась в зоне риска, я решил, что ей нужна помощь, – наконец выдавил он.

– Ты решил неправильно, – ровно бросил Мрак. – Ещё пример. Торговля на северном посту. Анесса тогда выбила лучшую цену, а ты сорвался на пустом месте, устроил скандал, что могла продать дороже. Хотя сам в тот день даже цифры не смог озвучить.

Вектор молчал, напряжённо глядя в стол, дышал тяжело.

– Теряешь контроль, – резюмировал Мрак, откидываясь на спинку стула. – Это уже не личная проблема, это касается всей команды.

Внутри парня кипело раздражение, но спорить он не стал – напарник сказал правду, крыть было нечем.

– Ладно, – наконец пробормотал Вектор. – Что теперь от меня нужно?

Мрак чуть склонил голову, пристально следя за ним:

– Хочу, чтобы ты сам разобрался в себе. Прямо сейчас.

Илья помолчал, провёл пальцами по краю кружки, собирая слова, потом негромко вздохнул:

– Да, она мне нравится, – сказал прямо, без увиливаний. – Но, наверное, это не любовь. Просто сильное притяжение.

Мрак чуть дёрнул щекой – услышал именно то, чего ждал.

– Понятно.

Он взял кружку, сделал небольшой глоток и перевёл взор на Анессу:

– Теперь ты.

Она растерянно моргнула:

– Что?

– Что сама думаешь?

Пальцы девушки чуть дрогнули, она быстро взяла себя в руки, хотя в голове уже путались мысли. Понимала: этот разговор рано или поздно случится – только в другом месте, иначе. Не перед человеком, который видел её насквозь.

Внутри мелькнул знакомый голос, старый шёпот, который она мгновенно оттолкнула. Когда-то можно было легко соврать, повернуть ситуацию как удобно. Но сейчас всё оказалось сложнее.

Анесса приоткрыла рот, слова заблудились. Она просто смотрела на Мрака и впервые за долгое время не могла ничего сказать.

Бутылка пустела быстрее, чем требовал обычный разговор. Две трети уже ушли, алкоголь размыл внутренние барьеры, снял часть напряжения и делал язык развязаннее. Анесса вдруг пришла в себя, ясно поняв одну вещь: Мрак спрашивал не о себе.

Этот вывод отрезвил Анессу лучше холодного воздуха. Замешательство ушло так же быстро, как появилось. Она медленно выдохнула, сбросила с себя неопределённость и заговорила чётко, ровно, без попыток подобрать правильные слова.

– Вектор хороший, – произнесла задумчиво, разглядывая капли на дне кружки. – Я его люблю.

В глазах Ильи мгновенно вспыхнуло напряжение, он уже собирался что-то сказать, когда девушка поспешно добавила:

– Почти как брата.

Парень медленно откинулся назад, губы невольно скривились, взгляд стал темнее. Он явно не знал, как воспринять её слова.

– Почти? – переспросил хмуро.

Анесса чуть пожала плечами:

– Родной брат поступил со мной ужасно.

Деталей она не пояснила, никто и не спрашивал. Призрак прошлого на миг повис в воздухе, затем исчез – возвращаться к этому девушка не хотела. Вектор задумчиво постучал пальцами по столу, негромко хмыкнул, но тоже ничего не добавил.

Прошло несколько минут, прежде чем разговор возобновился – теперь уже без напряжения, проще и откровеннее. Они быстро пришли к очевидному выводу: Илья тосковал по женскому вниманию.

Вектор слегка нахмурился, с недоверием качнул головой:

– Да не, бред какой-то…

Мрак, до этого момента лишь молча наблюдавший, вдруг коротко хмыкнул:

– Ты рос в Альдене.

Парень непонимающе посмотрел на него:

– И?

– Там с женщинами проблем не было.

Илья моргнул, медленно осознавая смысл услышанного, затем вдруг негромко рассмеялся и прикусил губу, понимая, насколько тот оказался прав.

В Альдене женское внимание всегда было в избытке. Ласка, тепло и простые прикосновения казались естественными – всё иначе, чем в Краегоре или Вулканисе, где царили другие правила. Здесь женщина чаще становилась союзником, врагом, партнёром, но никогда чем-то само собой разумеющимся.

– Твоё тело просто помнит, что ты мужчина, – спокойно заметила Анесса, опираясь подбородком о ладонь. – Это не значит, что мы друг другу подходим.

Вектор отвернулся, задумчиво пробарабанил пальцами по столу.

– Да уж… – пробормотал он.

Последние месяцы команда жила от рейда к рейду. Броневик стал домом, дорога – рутиной, перестрелки и сделки – привычным ритмом жизни. Дни сливались в однообразный поток, не оставляя времени и сил на что-то ещё. Мрак обходился без этого спокойно, Анесса тщательно скрывала, чего хотела, а вот Вектор…

Полгода в непрерывном напряжении, без близости, без той лёгкости, к которой привык раньше. До этого он старался прогонять пустоту, заглушать её, игнорировать. Теперь же, после прямого разговора, осознание нахлынуло внезапно и неприятно ясно.

Он задумался, неохотно перекатывая в голове новую мысль. Неприятно было признавать, однако всё это время он видел в Анессе просто женщину, доступную. Его желание не значило чего-то большего, чем стремление закрыть пустоту после Альдены.

Разговор с Мраком и Анессой помог понять. Конечно, сейчас, в пьяной дымке, Илья попытался оттолкнуть мысль, отмахнуться от неё, сделать вид, будто ничего не произошло. Но где-то глубоко уже произошла перемена. Теперь он ясно осознавал простую истину: с Анессой ничего не выйдет.

Это понимание ударило по самолюбию, оставило горький привкус, но одновременно принесло неожиданное облегчение. Исчезла недосказанность, пропала необходимость ловить настроение, постоянно угадывать и стараться понравиться. Вектор расслабился, наконец позволив себе выдохнуть. Просто продолжить путь, зная, что рядом – свой человек. Но не больше.

Мрак сразу заметил перемену в Илье. Парень словно сбросил груз, который долго мешал думать и действовать. Напряжение, копившееся последние месяцы, исчезло, уступив место лёгкому сожалению – без надрывов и цепляний за невозможное.

Это было к лучшему.

Мрак тихо хмыкнул, осушил кружку и отставил её в сторону. Бутылка почти опустела, воздух наполнился испарением крепкой настойки, остывающего мяса, специй и едва различимым запахом плавящегося воска.

Разговор подошёл к главному.

– Ладно, – произнёс Мрак, подаваясь чуть вперёд, сцепив пальцы в замок. – Теперь твоя очередь.

Девушка моргнула, словно не сразу осознавая суть его слов. Через мгновение всё стало ясно.

– О чём? – спросила с нарочитым равнодушием, потянув время.

Мрак усмехнулся.

– Мы с Вектором о себе рассказали. Я коротко, он вообще не затыкался, расхваливая свою Альдену.

– Было дело, – пробормотал Илья беззлобно, потирая шею.

Караванщик вновь посмотрел на Анессу:

– Теперь ты.

Комната разом затихла. Анесса мгновенно поняла – это её собеседование. Мрак задавал вопросы с умыслом, верил только делам и принимал в команду лишь тех, в ком был уверен. Если он решил спросить прямо сейчас, то второго шанса не предвиделось. И единственный способ пройти это испытание – сказать правду.

Девушка не знала главного: у Мрака имелся свой пунктик. Он сближался только с теми, кто побывал на дне, но нашёл силы выбраться, кто падал в грязь, вставал, сжав зубы, и цеплялся за жизнь до последнего. У самого мужчины таких надломов хватало – голодное детство, где каждую крошку приходилось воровать или выгрызать зубами, потеря брата, незаживающая рана, которая толкала вперёд и заставляла держаться за броневик, словно за последний рубеж перед падением обратно в тьму.

Илья, выросший в богатой Альдене, тоже оказался за бортом – там его вытолкнули на задворки, сделали лишним среди своих. Он тоже знал, что значит быть ненужным, и потому цеплялся за рейды как за единственный шанс остаться собой.

Их объединяло простое: возврата назад не было. Каждый повидал достаточно, чтобы больше никогда не вернуться туда, откуда пришёл. Караваны стали единственным путём к свободе. Деньги, товар, оружие – инструменты, которые позволяли стоять на ногах без чужой помощи.

Но Анесса… Да, в Грейвилле девушка сломалась. Там, в красных лучах заката, её прежняя личность рухнула, рассыпалась на части, оставив зияющую пустоту, в которой пришлось заново искать опору. Но этого было мало. За побегом из Краегора должно было стоять нечто большее, чем погоня за выгодой или лёгкой жизнью. Если бежала ради выживания – хорошо. Если нет – их дороги вскоре разойдутся.

Мрак отрицал полумеры.

– Почему ты ушла? – спросил он, пронзительно глядя в глаза.

Прижал вопросом к стене, без возможности уйти от ответа.

Анесса сильнее сжала пальцы на кружке, почувствовав, как под рёбрами что-то сжалось в комок. Она привыкла увиливать, менять версии, подбирать слова так, чтобы скрывать лишнее. Сейчас слова застыли в горле, отказываясь выходить наружу. Сказать правду означало сломать всё, что так тщательно выстроила за последние месяцы, сделать шаг вперёд, который мог обрушить её новый, хрупкий мир.

Хотелось уйти от вопроса, умолчать, однако Мрак не оставлял ей выбора.

Алкоголь мутил мысли, размывал границы, но вместо ожидаемой лёгкости наступила болезненная ясность. Девушка смотрела в его лицо, ощущала цепкий взгляд, и впервые честно призналась самой себе: любит этого человека. Именно сейчас, под его пронизывающим взором, признание становилось невыносимо страшным.

Как сказать ему правду? Как признаться, что была шлюхой?

Не по своей воле – продали, держали силой, лишили выбора и возможности уйти. Но сейчас уже без разницы, почему она там оказалась. Рано или поздно в голове Мрака неизбежно всплывёт вопрос, который возникает у каждого мужчины: сколько?

Сколько чужих рук касались кожи, сколько голосов шептали слова, сколько тел брали то, что никогда им не принадлежало?

В Альтерре к путанам относились без презрения, не считали изгоями. Но даже та, кто смогла вырваться и жить дальше, навсегда запоминала количество раз, когда её продавали как вещь.

Что, если отвернётся? Что, если доброжелательность сменится отвращением и он никогда больше не посмотрит на неё так, как смотрит сейчас? Под рёбрами болезненно сжалось, дыхание замерло, но девушка не позволила себе показать слабость.

Тем временем Вектор потерял интерес к разговору. Он захмелел, скучая, посматривал вглубь зала, заметил девушек у стойки и коротко усмехнулся, уже думая о другом. Через мгновение парень полностью выпал из тяжёлого разговора.

Теперь они с Мраком остались один на один. Караванщик не сводил взора, смотрел пристально, без лишнего давления, но и без возможности уклониться от ответа. Между ними сгущалось молчание.

Анесса чувствовала – момент настал, единственный шанс рассказать правду. И всё же решила взять паузу. Слишком много всего навалилось сразу, перепуталось в мыслях, повисло невысказанным. Мрак ждал ответа, жёг требованием, только девушка не могла выпалить правду сразу, одним махом – хотя бы не при Илье.

Вектор отвлёкся в самый подходящий момент. Парень смотрел на девушек у стойки и явно обдумывал, как к ним подойти. Анесса чуть шевельнулась, незаметно вынула монету и щёлкнула пальцами:

– Лови.

Металл звякнул о стол и лёг в раскрытую ладонь Ильи. Парень вздрогнул, нахмурился, сжал в руке прохладный кружок и вопросительно поднял брови.

– Это ещё что?

Анесса улыбнулась легко, с едва заметной иронией:

– Плата за неудобства, которые я доставила тебе своим поведением.

Сказала спокойно, с лёгким вызовом и мягкой издёвкой. Вектор растерялся, молча переводя взгляд с монеты на девушку, пытаясь сообразить, что та задумала. Анесса не дала ему времени.

Чуть замявшись, словно ещё колебалась, она поднялась из-за стола и направилась к стойке. Мрак промолчал, только проследил за ней, отмечая кошачью, плавную походку. Вектор ошарашенно проводил глазами её спину, снова уставился на монету в ладони и стиснул её покрепче.

У стойки Анесса легко наклонилась к незнакомкам, заговорила – спокойно, непринуждённо. Девушки сразу оживились, разговор пошёл гладко, с улыбками и лёгкими, почти незаметными жестами, точно все трое говорили на своём, понятном только им языке.

Через минуту одна из них коротко засмеялась, скосив глаза, другая одобрительно улыбнулась. Илья внезапно понял, к чему это, и осознание ударило резко: напарница его «продаёт». Когда Анесса вернулась за стол, она просто пожала плечами, словно не произошло ничего особенного, и спокойно бросила:

– Девушки ждут, что их угостят.

Вектор моргнул, с трудом уловив суть фразы:

– Что?

– Парочка из промышленного района, – пояснила напарница, опускаясь обратно на стул. – Рассказами о дороге легко их впечатлишь.

Парень быстро глянул в сторону стойки, снова посмотрел на монету в ладони и непонимающе прищурился:

– Ты серьёзно сейчас?

Анесса загадочно улыбнулась, спокойно поднося кружку к губам.

Вектор кинул вопросительный взгляд на Мрака, но караванщик лишь равнодушно пожал плечами – твои проблемы, решай сам. Парень хмыкнул, ещё раз взглянул на монету и, решив больше не сопротивляться, поднялся и направился к девушкам.

Мрак молчал, его присутствие ощущалось отчётливее слов. Анесса выдохнула, и слова сорвались легко, точно лопнула струна, долго державшая прошлое.

– Меня продали.

Голос звучал ровно, холодно, вопреки хаосу внутри.

– В пятнадцать или семнадцать лет, забыла. Собственный брат отдал меня в бордель.

Молчание караванщика сделалось тяжелей, давило всё сильнее.

– Родителей похоронила раньше, а сама стала товаром. Почти десять лет принадлежала другим.

Фраза простая, короткая, а за ней зияла тёмная бездна. Пальцы чуть дрогнули, но девушка не дала себе сбиться.

– Держалась. Встретила подходящих людей, научилась давить, шантажировать, использовать чужие слабости. Так получила свободу.

Она выбросила это резко, успокаивая бешеный стук сердца в висках.

– Продолжила играть. Сделала ставку, которая оказалась слишком высокой. Перешла дорогу Бритве.

Мрак замер. Анесса не видела его лица, только ощутила, как стало холоднее.

– Бритва, барон Краегора, – добавила чуть медленнее. – Глупо и опасно, просто тогда казалось, что всё под контролем.

Глухо усмехнулась, без веселья, лишь короткий выдох.

– Пришлось бежать. Осела в Грейвилле, решила залечь на дно и почти попала в новую клетку.

Последние слова она произнесла почти неслышно, не поднимая глаз. Просто сидела, смотрела на руки, сцепленные на коленях. Затянувшееся молчание давило всё сильнее, заставляя невольно сжиматься и избегать зрительного контакта.

Анесса не увидела, как изменились глаза собеседника – нервозность последних месяцев ослабла, позволяя плечам расправиться, а в глазах мелькнула тень понимания.

Мрак снова убедился – выбрал правильно.

Сколько раз девушку предавали? Без счёта, и всё кричало об этом: как коротко, резко рассказывала свою историю, спрятав глаза, произнося слова быстро, боясь замешкаться или передумать. Она избегала жалости, оправданий и сочувствия. Просто излагала факты, оставляя решение за ним: судить, принимать или отвернуться.

Теперь караванщик понял, почему она осталась. Девушка могла уйти, исчезнуть в любом другом городе, найти новую игру, придумать очередную роль, стать кем-то ещё. Но зацепилась за команду.

Причина была проста и страшна: эта красивая, в тусклом свете свечей почти хрупкая девушка никогда раньше не имела друзей. Не союзников или партнёров – людей, которые стояли бы рядом, прикрывая спину до конца. Впервые почувствовав уверенность в этих двоих, осознав, что можно не притворяться, вцепилась намертво. Без хитростей, манипуляций и привычных схем, заменявших раньше любые отношения. Отсутствие попыток вывернуться, обойти или сыграть ещё раз подтвердило догадку Мрака: Анесса стала своей.

Теперь оставалось решить только одно: что делать дальше? Но мог ли караванщик после всего услышанного выбросить девушку из команды?

Картина могла закончиться на этом моменте, если бы не Вектор. Парень пьяно облокотился на стол и с самодовольной улыбкой заявил, что завтра до обеда пропадёт. Мрак даже не удивился, коротко хмыкнув, когда тот заплетающимся языком попросил пару монет в долг, сразу забыв о возврате.

Возражать не стал. Если Вектор нашёл свой способ сбросить пар – пусть развлекается. Парень ловко подхватил монеты, подмигнул и, не дожидаясь замечаний, растворился среди столов, уверенно направляясь к девушкам у стойки.

Когда фигура исчезла в сумерках зала, Анесса медленно подняла голову, встретившись взглядом с Мраком. Ожидание превратилось в физическое напряжение, только в глазах караванщика не было отвращения. Он глядел спокойно и прямо, без холодной стены или прежнего недоверия.

– Вроде разобрались, – тихо произнёс он, чуть наклонив голову, принимая окончательное решение. – Можешь вложиться в броневик, сколько сочтёшь нужным.

Анесса замерла, обдумывая смысл слов. Затем, к собственному удивлению, почувствовала, как внутри отпустило, пропала старая привычка искать запасные ходы. Впервые за долгое время ей не требовалось высчитывать последствия каждого шага.

Девушка кивнула, скользнула пальцами по краю стола, закрепляя момент в памяти, и решила – ковать железо надо сейчас, пока горячо:

– Я вложу своих личных пятьдесят купюр. Этого хватит, чтобы треть машины стала моей с учётом модификаций.

Караванщик на секунду застыл, нахмурился, бросил на девушку подозрительный взгляд. Слова звучали слишком щедро, почти нелепо, он уже хотел возразить, но вовремя вспомнил, как минуту назад разрешил ей решать самой.

– Треть? – переспросил хрипло, с явным сомнением.

– Именно, – спокойно подтвердила Анесса.

– Ты точно понимаешь, о какой сумме речь?

– Ну я-то считать умею, – ехидно подколола девушка.

Мужчина засмеялся, выдохнув:

– Ладно. Твои деньги, воля твоя.

Сумма меняла планы. Вместо долгой подготовки и ожидания можно ехать на модернизацию прямо сейчас. Отрезая себе пути к отступлению, сжигая резервы, не строя обходных маршрутов, она вложится полностью – теперь было зачем.

– Когда начнём? – Анесса подняла глаза. – С учётом этих денег?

Мрак не стал раздумывать:

– Тянуть глупо. Есть горячие заказы?

– Пока нет, – она пожала плечами, стараясь говорить спокойно. – Всё интересное мы вытянули.

Он на секунду замолчал, потом посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно:

– Ты поедешь с нами в Краегор?

Анесса сразу отвернулась, точно в этом взгляде было что-то опасное. Пауза растянулась, ответ прозвучал глухо:

– Нельзя.

На самом деле хотела сказать другое: да, поеду, к чёрту риск, только бы не остаться здесь одной, не провожать вас глазами, глотая чужую пыль с обочины. Но язык присох к нёбу – она понимала: если поедет, то подставит их. Мрак смотрел слишком внимательно. Она отвела взгляд, стараясь не выдать, как сильно внутри стянулся узел.

Он всё понял и произнёс мягко:

– Значит, переждёшь тут, всё будет в порядке, я договорюсь. Мы быстро, обещаю.

Анесса механически кивнула.

– Хорошо, – произнесла наконец, почти шёпотом.