Марина Адлер Вершитель хаоса

Тяжело вздыхаю и мы продолжаем подниматься. Я рассматриваю свои царапины, ссадины, которые стали выглядеть гораздо лучше. Этажи сменяют друг друга, и я начинаю замечать закономерность в расположении дверей. Некоторые из них повторяются — я вижу красную дверь с золотой ручкой несколько раз, но каждый раз она выглядит немного иначе. Ее краска становится все более тусклой, ручка теряет блеск.

— Почему двери меняются? — спрашиваю я.

— Потому что они живые, — отвечает мистер Хаос, словно это самое очевидная в мире вещь. — Каждая дверь — это портал в живой мир. Миры растут, развиваются, меняются. Двери отражают эти изменения. Красная дверь, которую ты видела в первый раз, ведет в Королевство, где правит справедливый король. Но со временем король стареет, умирает, его сын принимает власть, становится тираном. Дверь меняется, отражая эти перемены.

Я слушаю его, и мой разум работает на полную мощность. Это так логично, но в то же время так странно. Миры за дверями не просто статичные места, а живые, склонные меняться и развиваться.

— А значит, — медленно произношу я, — некоторые двери могут стать опасными?

— Точно, — кивает мистер Хаос. — Некоторые миры становятся настолько опасными, что я их запечатываю. Но Королева Пик постоянно создает новые двери, новые миры, искажает старые, влияя на них. Это ее способ развлечения. Манера держать меня в тонусе. Некоторые мои комнаты она меняет до неузнаваемости, превращая в очень опасные места.

Мы проходим мимо черной двери, из-под которой сочится красная жидкость. Я инстинктивно отступаю, мистер Хаос берет меня за руку и тянет дальше.

— Не смотри на эту, — говорит он. — Это один из самых старых миров. Там уже давно никто не живет. Только... остатки.

Я не спрашиваю, какие остатки, ведь искренне не хочу этого знать. Само слово «остатки» не внушает желания слушать эту историю.

Мы поднимаемся еще на несколько этажей, и мистер Хаос начинает рассказывать мне о других мирах. О мире, где люди живут под водой и дышат жидкостью. О мире, где время течет в обратном направлении, и люди рождаются старыми и становятся все моложе, пока не умирают. О мире, где существует только одна комната, и люди переживают одну и ту же минуту снова и снова.

— Это звучит как ад, — замечаю я после описания Хаосом последнего мира.

— Для некоторых это рай, — отвечает мистер Хаос с улыбкой. — Философия, Элис. Все зависит от того, как ты смотришь на вещи. Для человека, который боится перемен, мир, где ничего не меняется, может быть идеальным местом. Для человека, который ищет приключений, это может стать худшим кошмаром. Ты, судя по всему, ищешь приключений. — Улыбается он хитро, глядя прямо в глаза. — Возможно, именно поэтому оказалась именно здесь, со мной.

Я думаю об этом, пока мы продолжаем подниматься. Мистер Хаос прав. Я всегда думала, что счастье — это объективная вещь, но сейчас начинаю понимать, что это не так. Счастье — это нечто субъективное. Оно зависит от того, кто ты, чего хочешь, что тебя пугает или манит. А меня все больше настораживает то, что я могла стать катализатором своего «чудесного» приключения в этой искаженной версии Страны чудес.

— Да ты философ, — усмехаюсь я, и мистер Хаос ухмыляется в ответ.

— Я старый, Элис, — отвечает он. — Когда ты живешь настолько долго, да еще в одиночестве, ты либо сходишь с ума, либо становишься философом. Я выбрал второе. Хотя иногда и не уверен, что это был правильный выбор.

Я уже искренне смеюсь. С юмором у Чеширского Кота порядок. Это должно скрасить наше вынужденное общение. Мы останавливаемся на очередном пролете лестницы, и мистер Хаос указывает на окно, которое, похоже, появилось только сейчас и только по его желанию. Свет из него сочится ярким потоком, становясь для меня свежим глотком воздуха в этом мраке. За ним я вижу розовый лес, который видела в первый день из окон его комнаты. Но теперь он выглядит иначе. Розы увядают, их лепестки опадают, словно наступила осень в этом странном мире.

— Видишь? — говорит мистер Хаос. — Даже этот лес меняется. Недавно он был молодым, свежим, полным жизни. Теперь он стареет. Скоро он умрет, и Королева Пик создаст новую рощу из гигантских роз. Она будет еще ярче, еще краснее. Это цикл, Элис. Все рождается, растет, стареет и умирает. Даже миры. А розы будут только ярче, указывая на то, что если времени много, однако, оно не бесконечно даже для такого как я.

Смотрю на увядающий лес, и мне становится грустно. Неужели Королева Пик способна уничтожить создателя мира, ради которого стала чудовищем?

Я вспоминаю, как я падала в розовый бутон, боялась чудовища, и встретила девушку, которая была только картонной иллюзией. Это кажется вечностью назад, хотя прошло всего несколько дней. Потом задумываюсь о том, что не всегда ощущаю здесь голод или жажду спустя даже сутки. Здесь время течет действительно иначе. И не работают привычные для меня законы времени, пространства, физики, которые так важны в моем мире.

— Я хочу домой, — произношу слишком устало и так откровенно, что Хаос вздрагивает как от удара ножом в грудь.

Потом он кладет руку мне на плечо. Его когти осторожно касаются моей кожи. Я чувствую его касание, как он поглаживает меня. Немного иначе, не так как прежде. И моя кожа... черт, она покрывается мурашками. Мне приятно его прикосновение. Начинают нравиться эти когти, которые изначально внушали только ужас.

— Я знаю, — говорит он. — И я помогу тебе туда попасть. Но сначала нам нужно подняться еще выше, найти дверь, которая ведет в твой мир. А это непросто. Сразу предупреждаю. Это место делает все, чтобы ни одна Элис не выбралась живой или даже мертвой.

Страх смешивается с желанием. Я странно дергаю плечом, на котором Хаос выводит чувственные узоры большим пальцем. Он смотрит на меня испытующе, словно тоже заметил перемены в себе и пытается понять, что происходит у меня в голове. Но я лишь злюсь и отступаю назад, не позволяя меня очаровать. Гадкий Чешир лишь ухмыляется в излюбленной манере. Для него моя реакция — игра. Для меня же нечто, чего не ожидала сама от себя.

Мы продолжаем подниматься. Этажи сменяют друг друга, и я замечаю, что мы поднялись очень высоко. Я начинаю считать этажи снова, но где-то на пятидесятом этаже теряю счет.

— Сколько еще? — спрашиваю, чувствуя, как ноги начинают отказывать. Даже мои ежедневные тренировки никогда не смогли бы подарить столько выносливости телу, которая сейчас требуется.

— Не знаю, — честно отвечает мистер Хаос. — Лестница никогда не заканчивается в одном и том же месте. Она зависит от того, куда ты хочешь попасть. Если ты хочешь домой, лестница приведет тебя туда. Но это может занять время. Однажды здесь была девушка, которая дошла до верхнего этажа в первый же день. Видимо, Королева Пик сама не увидела в ней угрозы, просто отпустила, что и для меня стало сюрпризом. Я не знаю точно, чем она руководствовалась.

Я киваю, хотя глаза жжет от слез. Мои ноги болят, спина ноет, и я так голодна, что желудок то и дело сжимается внутри, грозясь прирасти к позвоночнику. Но я продолжаю подниматься, потому что у меня нет выбора. Мне нужно домой. Алекс ждет меня. И я до ужаса завидую той Элис, которая дошла до цели всего за один единственный день.

Мистер Хаос замечает мою усталость и предлагает сделать перерыв. Мы садимся на одной из площадок, размещаясь прямо на полу, и он достает взявшуюся из ниоткуда пачку с печеньем. Глаза расширяются при виде сладости.

— Откуда это? — спрашиваю настороженно, не веря своим глазам.

— Я могу доставать вещи из других миров, — объясняет он. — Это одна из моих немногих привилегий. Я не могу уйти, перенести большие предметы напрямую, но я могу выкрасть мелкие вещи сюда. Чешир тут же демонстрирует свои умения снова: в воздухе образуется небольшая воронка, в которую он засовывает свою руку. Эта воронка точь-в-точь как та, в которую он забросил меня несколько дней назад, только гораздо меньше. Мне становится не по себе. Вспоминаю снова, что именно он виновник всех моих несчастий. А в следующее мгновение, Хаос достает из нее металлическую баночку кока колы.

— Один лондонский супермаркет не обеднеет, если я украду это для тебя. Не так ли?

Хаос улыбается, но в его глазах таится что-то еще. Он понимает, что я вижу и вспоминаю о нашей первой встрече. Он словно бы приручает меня, позволяет привыкнуть к себе. Постепенно, осторожно. Так, чтобы я меняла в голове свои нормы вещей. И я это понимаю, а поэтому не покупаюсь. Или покупаюсь? Ведь с благодарностью принимаю кока колу, открываю ее и с жадностью пью. Прохладная газировка растет во рту приторной пеной, как это обычно бывало всегда, когда пила ее в родном мире. Я забыла про диеты танцовщиц. Они мне сейчас ни к чему. Готова проглотить весь существующий сахар, который Хаос мне предложит.

Печенье вкусное, тоже сладкое, и я съедаю его с удовольствием. Мистер Хаос смотрит на меня с улыбкой, и я замечаю, что его глаза немного светятся в полумраке лестничного пролета. Он любуется как я ем, вытираю крошки с губ, запиваю печенье колой.

— Весело? — с доброй укоризной спрашиваю Хаоса. — Я редко видела тебя настолько улыбающимся. Вернее, — подбираю слова. — Улыбающимся искренне.

Хаос не пытается юлить или лгать.

— Потому что я редко имею причину улыбаться по-настоящему, — отвечает он просто. — Но с тобой... с тобой я чувствую себя более живым. Это странно, учитывая, что я уже давно не живой в полном смысле этого слова. К примеру, мне не нужно есть или пить, как тебе, хоть я и могу это делать с большим удовольствием, если блюдо достойно внимания.

Его признание трогает больше, чем ожидала, моя улыбка тут же сползает с лица, и я понимаю, что начинаю ему симпатизировать, доверять. Не полностью, но достаточно, чтобы сидеть рядом с ним в тишине и чувствовать себя в безопасности. Достаточно, чтобы есть из его рук. А еще мне становится до ужаса интересно узнать о нем еще что-то. Кто он по-настоящему? Какие еще интересности таит в себе? Но Хаос опережает меня:

— Расскажи мне о себе, — говорит он. — О твоей жизни. О том, что ты оставила в своем мире.

— Хорошо. — Улыбаюсь я, рассматривая Хаоса. Не внешность. То, с какой страстью он мнет пальцы в нетерпении, хочет узнать о мире людей больше. — Я люблю Лондон, город в котором живу, его старые парки и узкие улочки. Даже люблю сварливых посетителей, которые приходят в кафе, где работаю слишком много и где платят слишком мало. Зато там готовят самые вкусные чизбургеры и черный кофе, которые я когда-либо пробовала. Сыр прямо течет из него. Горячий, ароматный. — Причмокиваю я, закатывая глаза. — Обожаю сыр… И иногда я позволяла себе съесть чизбургер.

Хаос смотрит с недоумением.

— Почему иногда, раз ты так любишь это блюдо?

— Танцовщицы должны соблюдать определенную диету. — Улыбаюсь я, наблюдая, как Хаос рассматривает с нарастающим чувством вины упаковку от печенья, лежащую на полу. А потом быстро поднимает взгляд к моему лицу.

— Обещаю, Элис Харрингтон, что обязательно накормлю тебя брокколи, когда выберемся отсюда.

Я смеюсь, эхо отскакивает от стен и поглощается бесконечностью дома.

— О нет! Только не брокколи, Хаос! — Он тоже начинает смеяться. — Если мы выберемся, то я бы с большим удовольствием съела с тобой по чизбургеру и выпила по чашечке ароматного черного кофе.

Усмехаюсь сама себе, вспоминая невзгоды своей жизни. Теперь эти проблемы не кажутся столь большими. А потом поднимаю взгляд к лицу Хаоса и замираю… Он смотрит на меня. Нет, не просто смотрит. Он любуется. И это сводит меня с ума. Внутри что-то предательски сжимается, а когда делаю вдох, то замечаю, что он выходит чересчур глубоким.

Часто моргаю и отвожу глаза в сторону, как и тему нашей беседы, ведь понимаю, что только что неосознанно пообещала Хаосу самое настоящее нормальное свидание в мире людей.

— Лондон огромен, но он и уютен по-своему, — продолжаю так, словно не заметила ничего странного. — Этого не объяснить, просто нужно прочувствовать. — Я с грустной улыбкой вспоминаю о школе современного танца. — Танец — моя жизнь, мое средство спасения от безумств мира и жизни. Я очень люблю танцевать. — Снова осторожно смотрю на Хаоса, и тот смотрит на меня в ответ, уже широко раскрыв свои глаза. Внимательно слушает, словно каждая деталь для него — самое важное в жизни. Ведь у него нет здесь жизни. Лишь ее блеклая тень, отражение в холодном зеркале вместо чего-то действительно реального. И я продолжаю рассказ, желая насытить голод Хаоса к обычным житейским мелочам, невзгодам, радостям: — Родители как раз везли меня из клиники, когда случилось самое страшное.

Глаза вопреки воле наполняются влагой, пощипывают. А Хаос едва заметно дергается, но сдерживается от вопроса. Я говорю сама, приклеив взгляд к полу:

— Меня мучают кошмары с самого детства. Изначально не так сильно, чтобы беспокоиться. Но чем старше становилась, тем хуже они отражались на моем здоровье. — Осторожно смотрю на Хаоса и вижу, что он стал бледнее, тяжело сглатывает. Наверняка он начинает понимать, что имеет дело с сумасшедшей. — Я очень беспокоюсь, что не смогу дать брату лучшую жизнь, что свихнусь или потону в долгах. Что нашу квартиру придется продать. А затем не останется вообще ничего.

Мистер Хаос слушает молча, и когда я заканчиваю, он берет меня за руку, сжимает ее.

— Ты очень сильная, Элис, — произносит он низко, так искренне, что замираю от неожиданности. — Сильнее, чем ты думаешь. Ты потеряла многое, но не сломалась и продолжаешь идти вперед.

— Потому что у меня нет выбора, — отвечаю я.

— Всегда есть выбор, — говорит мужчина. Его руки поглаживают мои. А мои просто тонут в его ладонях. Это действительно помогает каким-то чудесным образом. Согревает мою душу. — Ты могла бы сдаться, когда попала в розовый лес, открыть одну из дверей и исчезнуть. Но ты не сделала этого. Ты выбрала жизнь и борьбу. И знаешь, что? Могу сказать тебе, что вижу перед собой человека, который никогда не сдается. Это добивает еще больше, ведь я виноват в том, что сделал твою жизнь еще сложнее. Гораздо сложнее… Это неправильно. Прости, — повторяет он снова извинения.

Я же ощущаю совсем другое. Его слова придают мне сил, и я встаю, делая вид, что готова продолжить подъем. Но еще я готова разрыдаться. А потому, спешу деланно улыбнуться и неловко пожать плечами.

— Что ж. Раз ты действительно так уверен, что я такая сильная, то мне и самой не терпится проверить это. Вперед!

Отворачиваюсь к лестнице и спешу выше по ней. Смахиваю со щеки предательскую слезу, которая успела соскользнуть. Злюсь. То ли на себя, то ли на него. Я не хочу показывать этому мужчине, что его слова так меня тронули. Он не должен видеть, что вызывает у меня настолько сильные эмоции: благодарность, симпатию. И даже желание... когда касается меня настолько приятно, интимно. Но он вызывает. И я признаюсь в этом себе открыто, хоть и понимаю, что испытывать что-то к своему похитителю — глупо. Это какой-то Стокгольмский синдром, или что-то вроде того? Я готова ударить себя по лицу. Возможно, пощечина выбьет глупость из моей головы?

***

Когда наступает вечер, мистер Хаос останавливает меня перед дверью, которая выглядит совершенно неприметно. Она большая стеклянная, с множеством стеллажей внутри, видимых через стеклянные панели. Впервые сквозь одну из дверей в этом доме хоть что-то можно рассмотреть. И почему-то это настораживает, а не радует. На табличке рядом с дверью написано: «Комната вечных знаний».

— Эта дверь, — говорит мистер Хаос, — ведет в библиотеку. Самую большую библиотеку, какую можно увидеть. Там есть ответы на все вопросы, которые ты когда-либо задавала себе. И там можно отыскать информацию об этом доме, дверях в нем и о том, как выживать в разных мирах за этими дверями. — Со значимостью произносит он.

Я смотрю на дверь с интересом и опаской одновременно.

— Но есть проблема, — продолжает мистер Хаос, и его голос становится серьезным.

Я закатываю глаза: «Еще бы. Куда же в нашем деле без проблем?»

— Некоторые книги в этой библиотеке могут усыпить тебя навечно. Они содержат информацию, которая настолько скучна и монотонна, что твой мозг просто отключится и больше не проснется никогда. «Комната для спящих красавиц», если хочешь называть ее так, — разводит он руки в стороны, в уже привычной моему глазу манере. Улыбается кривой усмешкой на одну сторону.

Я проглатываю слюну, чувствуя, как страх начинает закипать в моей груди вместе со злостью.

— Почему ты мне это предлагаешь, если это опасно? — спрашиваю я.

— Потому что ты должна узнать, — отвечает мистер Хаос. — А узнав, сможешь понимать, в каком мире находишься, какие двери безопасны, а какие нет. Ты должна быть готовой к тому, что может произойти. И я верю, что ты сможешь узнать достаточно, не засыпая.

Я смотрю на самодовольного Кота, и вижу, что он искренен и верит в меня, хочет, чтобы я могла сражаться за жизнь и без него, если это потребуется.

— А ты? — спрашиваю я, опомнившись. — Ты пойдешь со мной?

— Я буду прямо за дверью, — обещает мистер Хаос снова. — Если ты не сможешь проснуться сама, я разбужу тебя утром. Я дам тебе восемь часов на чтение. Или, по крайней мере, именно так будет ощущаться то время, которое там проведешь, — все-таки уточняет он. — Этого должно быть достаточно, чтобы узнать то, что тебе нужно.

Я делаю глубокий вдох, и открываю дверь.

***

Библиотека поражает своими масштабами. Это не просто комната — целый мир, состоящий из книг. Полки уходят в бесконечность вверх и вниз, в стороны. Книги везде — на полках, стеклянных столах, на полу, и даже на потолке, который словно притягивает к себе их стопками. Они разного размера, цвета и возраста. Некоторые выглядят древними, их кожаные переплеты потемнели от времени. Другие совсем новые, их обложки современные, точно, как в моем мире.

Я начинаю искать книги, которые могут мне помочь. Ищу что-то о доме, дверях, о том, как выживать в мирах за дверями. Книги написаны странно. Буквы в них перепутаны, но почему-то это не мешает читать. Я вспоминаю, что где-то слышала или видела по телевизору — мозг видит знакомые комбинации и сам составляет буквы в слова, даже, если они стоят не по порядку. В этой библиотеке особенно ощутима рука автора. Хаос, он создавал ее, уверена. Но это сейчас не самое важное, главное — я могу понять, что в них написано. Вскоре я нахожу целую секцию, посвященную необходимым мне темам. Первая книга, которую беру, называется «Полный путеводитель по дому тысячи дверей». Я открываю ее и начинаю читать.

Информация, которую там нахожу, поражает. Оказывается, дом был создан Хаосом более сотни лет назад. Каждая дверь ведет в другой мир, и каждый мир имеет свои правила, свою логику, но и содержит опасность. Но ниже… ниже написано, что когда-то дом был другим. Безопасным, радующим глаз сотнями миров подобно развлечениям.

Я читаю о мирах, где люди могут летать, но только если они верят в себя. О мирах, где гравитация работает в разные стороны, где время движется по-разному в разных местах. Узнаю о том, как выживать в каждом из этих комнат после их превращения в опасные места. Какие двери ведут в уютные миры, какие в зловещие. Большинство из них теперь выглядят добродушно, а содержат в себе ловушки.

Информация четкая — входя в опасную дверь, ты непременно очутишься выше этажом, иногда несколькими пролетами выше. А если выбираешь безопасные, то можно даже спуститься ниже. Есть и двери за которыми лишь пустота, и они самые опасные, ведь из них нет выхода, только бесконечность и тьма.

Время проходит незаметно. Я читаю, и читаю. Голова начинает кружиться от количества информации, но я продолжаю читать, потому что это важно и может спасти мою жизнь. Но потом я начинаю чувствовать усталость. Веки становятся свинцовыми, мысли начинают путаться. Я пытаюсь бороться с сонливостью, но это становится все сложнее и сложнее.

Беру следующую книгу, которая называется «Классификация дверей по уровню опасности. Как узнавать их по внешнему виду». Начинаю читать, но слова расплываются перед моими глазами. Предложения становятся все более скучными, повествование монотонным. Я чувствую, как мозг начинает отключаться. Пытаюсь стоять, пойти к двери, когда она появляется передо мной, но ноги не слушаются. В конце концов, падаю на пол, окруженная книгами, и мир перед глазами темнеет. Последнее, что слышу перед тем, как потерять сознание — это звук открывающейся двери.

***

Просыпаюсь в объятиях Хаоса. Он несет меня на руках, словно я невесома или вешу не больше пера. Его лицо выглядит встревоженным, но, когда мужчина видит, что я проснулась, выражение смягчается.

— Спящая красавица проснулась, — говорит он с улыбкой, и я слышу облегчение в его голосе. — Уже решил, что тебе понравилось спать в моих объятиях.

Я смотрю на Хаоса, и мне кажется, что вижу его впервые. Удивительно, но неловкости от его слов не появляется. Мне не хочется срочно выбраться из его рук или упрекнуть за вольность. И это плохо. Очень, очень плохо, но поддаюсь соблазну, рассматриваю своего спасителя и вора в одном лице. Его лицо выглядит более мягким в свете утреннего сияния бра, синие глаза светятся нежностью, которую я не видела в нем прежде. Черные волосы падают на лоб, и я испытываю желание провести по ним рукой, чтобы убрать с глаз. Нет. Ощутить, мягкие ли она настолько, какими выглядят.

— Ты спал? — спрашиваю я.

— Возможно, — отвечает мистер Хаос расплывчато. — Возможно я и вовсе не сплю. Но главное — я вошел разбудить тебя и просто сел рядом. Смотрел, как ты спишь. Ты выглядела мирной. Это было... красиво.

Я чувствую, как мое сердце с силой ударяется о грудину после его признания и набирает темп. Что-то меняется между нами. То, чего не могу полностью понять, но что-то, что кажется важным. И одновременно пугающим.

— Спасибо, — говорю я. — Спасибо за то, что разбудил меня.

— Я обещал, — отвечает мистер Хаос. — И я держу свои обещания.

Он продолжает нести меня по лестнице, и я позволяю себе расслабиться в его объятиях. Мои ноги могут отдохнуть. Разум немного успокаивается. Я просто хочу быть рядом с ним, вдыхаю его аромат тела и понимаю, что он пахнет лавандой. Хаос действует на меня успокаивающе, как и его запах. Это невозможно приятно.

— Что ты узнала? — спрашивает мистер Хаос, когда мы поднимаемся на следующий этаж. Улыбается, глядя как я принюхиваюсь к нему, прижав щеку к его груди. Как слушаю стук его могучего сердца, убеждаясь, что он все-таки живое существо. Неловкость и стыд заполняют меня до краев. Быстро отстраняюсь и начинаю рассказ о том, что прочитала, чтобы развеять эту неловкость. О доме, дверях, как можно выжить за ними. Я рассказываю ему о том, что узнала — не каждый мир за дверью живой, не каждый иллюзорный. Некоторые двери ведут в реальные места из Страны чудес. А еще о том, что опасные двери самые продуктивные.

Мистер Хаос слушает молча, и когда я заканчиваю, он кивает.

— Ты узнала много, — говорит он. — Это хорошо. Это означает, что ты готова к тому, что может произойти дальше.

— А что может произойти дальше?

Хаос не отвечает. Лишь поджимает губы. Это настораживает, но я не желаю больше говорить о плохом. Мы продолжаем подниматься по лестнице, и я замечаю, что двери становятся все более странными. Если раньше они выглядели хотя бы относительно нормально, то теперь они превращаются в нечто совсем другое. Одна дверь сделана из живого дерева, из которого растут листья и цветы. Другая так, будто ее вырезали из радуги. Третья издает звуки музыки, как если бы за ней находился симфонический оркестр.

Я смотрю на эти двери со смесью восхищения и страха. Каждая из них обещает что-то новое, неизведанное. Но я также знаю, что любая может оказаться дорогой к смерти.

— Как ты выбираешь? — спрашиваю я мистера Хаоса. — Как понимаешь, какая дверь безопасна?

Он останавливается и смотрит на меня с доброй улыбкой.

— Я чувствую, — отвечает он. — Могу определить энергию каждого мира. Знаю, какие из них живые, какие уже умерли, а какие опасны. Ведь я их создал.

Он подходит к одной из дверей — красивой синей с серебряной ручкой, ставит меня на пол — и кладет на нее руку. Его глаза закрываются, а тело напрягается.

— Этот мир умирает, — говорит он, убирая руку. — Скоро он исчезнет совсем и там останется только пустота.

Мы проходим мимо этой двери, и я смотрю на нее, пока мы поднимаемся выше. Интересно, что находится за этой дверью? Какой мир умирает? Есть ли там существа, которые знают, что их мир исчезает? Как они выглядят, говорят, живут?

Эти мысли преследуют меня, пока мы продолжаем путь. Внутри растекается грусть, хоть я и не знаю, что именно хороню где-то глубоко внутри. От сердца словно отрывается кусочек после рассказа Хаоса.

Потом он рассказывает мне истории о разных мирах за дверями, о людях из моего мира, которых встречал, о приключениях, которые пережил. Его голос становится все более живым, выразительным, и я понимаю, что он наслаждается возможностью поделиться своими воспоминаниями. Просто поговорить с кем-то настоящим.