Марина Адлер Вершитель хаоса

***

Для тех, кто любит игры на выживание, необычных героев (очень необычных мужчин с хвостами) и немного страшные сказки с хорошим концом…

***

Плейлист:

Evanescence — Bring Me To Life

Escape from New York — Fire in my heart

Neytan — Ice in My Mind

Drunken night — Fallen Circuit

Nero's Day At Disneyland — In Aisles

The Villain Music — Villain's love letter

Playful Devotion — When You Shake

Tame Impala— Dracula

Shadow Muse — Kneels for you

Essecer — Кукловод

Queen — Don't stop me now

Taylor Swift — The Fate of Ophelia

Tommee Profitt — Daylight

Teddy Thomas — All I Do

Danny Elfman — Alice`s Theme

Глава 1. Мечты, как зеркало - разбиты

Свет софитов режет глаза, но я привыкла. Привыкла к этому ощущению, когда сцена становится твоей второй кожей, музыка течет в венах вместо крови. Сегодняшний вечер должен изменить все. Я чувствую это, как чувствую бешеный ритм биения своего сердца под грудиной. Так, как приходят сны или знамения святым, или буддам в храмах, хотя лично я точно не отношусь к таковым.

Стоя за кулисами, поправляю ленты пуант. Мои пальцы дрожат — не от холода, а от предчувствия. Где-то в зале сидит продюсер из Нью-Йорка. Новая жизнь. Новые возможности. Алекс больше не будет есть лапшу из дешевого китайского ресторана третий день подряд. Я смогу дать ему нормальное детство. Или хотя бы то, что от него осталось. Рядом со мной суетятся другие танцовщицы, готовятся к выступлению, нервно передергивая плечами. Их шепот раздражает, как комариный писк.

— Говорят, он сам выбирает таланты, — шепчет Мария, девушка с острыми чертами лица и еще более острым языком. — Именно я ему понравлюсь. А контракт подпишу прямо за кулисами или в гримерке. — Она злобно смеется и смотрит прямо на меня, ожидая реакцию. Другие девушки столпились возле нее и ехидно насмехаются, вторя заводиле.

— Не слушай ее. — Касается моего плеча Софи. — Ты лучшая среди нас. И ты это знаешь. Я знаю, как тебе необходимо это место, контракт, новая жизнь.

Я улыбаюсь подруге и с благодарностью сжимаю ее пальцы в ответ. Софи единственная никогда не сторонилась меня в школе, всегда поддерживала. Она моя давняя подруга. Даже не подруга. Ее в пору назвать сестрой. Именно эта девушка единственная знает о моей семейной трагедии, случившейся в прошлом и о том, что едва свожу концы с концами, при этом заботясь как единственный опекун о несовершеннолетнем брате. А еще она не хочет переезжать так далеко, не рассматривает возможность, которая так манит остальных. Это делает ее в моих глазах и вовсе нереальной – человеком, который не только всегда держит свое слово, но и заботится о родителях, жертвуя карьерой.

Мысли вновь улетают к проблемам. Сначала чужим, а потом и своим, которых так много, что на них попросту невозможно не обращать внимания слишком долго. На счету осталось ровно столько, чтобы прожить месяц. Может быть, полтора, если экономить. Работа в кафе позволяет заработать копейки, а танцы — это моя единственная надежда. Моя стихия. Единственный способ не потерять квартиру, не отправить Алекса в государственное учреждение, последовать за своей мечтой. В школе современного танца платят больше за выступления, здесь оказалась и вовсе словно случайно. До сих пор не верю, что меня взяли, отобрав на сложном конкурсе. Эта удача кажется сном, и я точно ее не подведу.

Вдруг мой телефон звенит в сумке, спрятанной в гримерке, отвлекая от вдохновения рушить горы этим вечером. Далеко, едва слышно с такого расстояния и из-за звуков, доносящихся со сцены, где выступают другие девушки. Я почти не обращаю внимания. Вероятно, это звонит кто-то с работы, чтобы напомнить о завтрашней дополнительной смене. Но потом знакомая песня знаменитой рок-исполнительницы звучит снова. Голос Эванесианс сглаживает углы тревоги, но не настолько, чтобы не обращать на нее внимания. Снова долгий звонок, девушки смотрят на меня с укором, из-за того, что забыла поставить телефон на беззвучный. Что-то начинает щемить в груди.

Понимаю, что до моего выступления еще есть время и быстро бегу по коридору к гримерке. Войдя, подхожу к своему ящику, вытаскиваю телефон из сумки. На экране — Алекс. Мой маленький, не совсем маленький, но младший брат, которого привыкла считать ребенком, хоть он и вымахал на голову выше меня. Ему семнадцать. Он должен уже быть дома, делать домашнее задание после смены в подобном кафе, каком подрабатываю и я. Вместо этого он звонит в разгар выступления, хотя знает, как важен этот вечер.

Я беру трубку.

— Алекс? Что случилось? Я же сказала: сегодня звонить только в экстренном случае, — мой голос звучит тверже, чем хотелось бы. Нервы с тихим хрустом где-то под черепом сдают.

На другом конце линии — дыхание. Тяжелое, испуганное дыхание. Внутри все проседает от ощущения опасности. Я знаю брата, и понимаю еще до первого произнесенного им слова, что что-то случилось.

— Лис, я... — голос брата садится, он почти хрипит от ужаса, а у меня практически начинают шевелиться волосы на голове. — Лис, мне нужна помощь. Я вляпался. Я вляпался по уши в дерьмо, и я не знаю, что делать. Прости! Не знаю, или ты сможешь меня простить!

Мой желудок сворачивается в узел. Уже ясно понимаю, что брат на самом деле попал в беду.

— Алекс, говори толком. Что произошло?

— Я проигрался. В покер. Я думал, что смогу выиграть, что смогу вернуть деньги, которые взял из твоего ящика, но я только проигрывал и проигрывал, и теперь...

Голос его обрывается. Я слышу, как кто-то отнимает у него телефон. Звук борьбы, испуганный возглас Алекса.

— Алекс! – уже кричу, не заботясь о том, кто может войти и увидеть меня в таком состоянии.

Но вместо брата в трубке вдруг слышу другой голос. Мужской. Спокойный, почти ласковый, как шоколад, который скрывает в себе яд. Этот голос пробирает меня до костей.

— Мисс Элис? Как приятно с вами познакомиться, хотя и таким образом, — тянет незнакомец с усмешкой, которая без труда читается в его довольном голосе. — Ваш брат, очень милый мальчик, кстати, должен мне деньги. Довольно крупную сумму.

— Кто вы? Что вы сделали с моим братом?

— Зовите меня просто — мистер Хаос, этого будет достаточно. С ним все в порядке. Пока. Он просто помогает мне убедить вас в серьезности ситуации. Вам нужно приехать в один клуб в восточной части Лондона. Сейчас же. Точный адрес я вам отправлю смс. Когда войдете, скажите охраннику кодовую фразу: «десять шиллингов и шесть пенсов». Он вас пропустит.

Я морщу лоб, запоминая все возможные детали. Странная фраза. Это старая британская валюта, которую давно отменили. Почему именно это? Очень странное прозвище, чтобы скрыть настоящее имя. Дело попахивает глубокой задницей и в нее встрял мой родной брат. «Черт, черт, черт!» Я выдыхаю и сажусь на стул возле зеркала.

— Сколько? — Сжимаю телефон в руке, опасаясь услышать ответ.

— Оговорим на месте. Я вас очень жду, пока направляйтесь в восточную сторону города, — лукаво произносит этот мистер Хаос. — Но ваш брат ждет еще больше, полагаю. — Затем следует небольшая пауза, мужчина порывисто выдыхает в трубку. — И да, мисс Элис, надеюсь вы понимаете, что жду вас одну. Никаких выходок. Возможно, мы сумеем оговорить все и прийти к взаимовыгодному соглашению без лишних жертв.

На фоне слышатся крики Алекса. Комната начинает кружиться. Я понимаю, насколько все серьезно без лишних предупреждений. Звонок обрывается, встаю, уставившись в экран телефона. Мои руки трясутся. Где-то вдалеке слышен голос ведущего, который называет мою фамилию. Мне нужно выступать, танцевать перед продюсером. Я должна получить этот контракт. Но Алекс. Мой Алекс. Я должна выручить брата. Мнусь пару секунд на месте, перешагивая с ноги на ногу. Он просто глупый наивный мальчуган... Нет ничего важнее брата.

Выдыхаю и беру сумку, вытаскиваю остальные вещи из ящика, быстро натягиваю свое светлое платье, белые носки, берцы, косуху и распускаю темные кудрявые волосы, которые не успеваю расчесать. Просто надеюсь на то, что они не слишком длинные, всего чуть ниже плеч, и причешу их пальцами по пути, чтобы выглядеть опрятно, скрывая сколько на них воска.

Темную бордовую помаду и сценический грим решаю оставить, хоть сегодня он уже и не понадобится. Софи прибегает как раз не вовремя, чтобы поторопить меня и замирает, смотрит с удивлением. В голубых глазах подруги мелькает удивление, затем понимание и грусть. Она осознает, что случилось нечто серьезное лишь по выражению моего лица.

— Элис? Ты куда? Твой номер! – Обеспокоенно осматривает меня Софи огромными голубыми глазами, поджимая губы.

Я не отвечаю. У меня нет на это ни нервов, ни времени. Просто подхватываю сумку за кожаный ремешок и убегаю, добавляя ко всему прочему еще и чувство вины перед близкой подругой. Слезы катятся из моих глаз, когда ловлю такси на улице. Мне до чертиков не хочется покидать концертный зал. Не хочется терять возможность, о которой так долго мечтала. Но я должна…

Такси едет по вечернему Лондону, а я сижу на краю сиденья, вцепившись в ремень безопасности. Мы мчимся по моей просьбе на восток, как и велел незнакомец. Вечерний город мелькает в окне размытыми пятнами огней и теней построек. Дождь сделал улицы блестящими и унылыми. Приоткрываю окно машины, чтобы не задохнуться ядами жизни. Прохладный воздух охлаждает разгоряченное лицо, пахнет озоном и сыростью опавшей листвы. Темнокожий водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида с сочувствием.

— Тяжелый день или неразделенная любовь? — спрашивает он с акцентом.

Я не отвечаю, просто киваю ему и смотрю в экран телефона. На сообщение, которое пришло. Адрес в Ист-Энде, в той части города, где почти никогда не бывала. Старый Лондон, окраина. Мама запрещала бывать там одной. И это въелось в память навсегда. После смерти родителей, их ежедневные советы обрели иной смысл, становясь святыней.

Горький ком утраты и горя падает мне в желудок, когда тяжело сглатываю, вспоминая об аварии. Стараюсь дышать, не думать о плохом весь путь. Смотрю в окно и вижу, что мы подъезжаем к указанному адресу. Это переулок, узкий и темный, зажатый между старыми кирпичными зданиями. Фонари мерцают, словно вот-вот погаснут. Быстро расплачиваюсь с водителем наличкой и выхожу из машины. Видно, что мужчина переживает за меня, но не суется не в свои дела. Просто трогается и уезжает.

Переулок пахнет сыростью и помойкой. Мочой? Может быть и чем-то похуже. Место действительно злачное. Иду вперед быстрее, чтобы миновать выстроившиеся в ряд у одной из стен домов мусорные баки. Лужи отражают свет фонарей, как маленькие зеркала. Я иду по переулку, прислушиваясь к каждому звуку. К каждому шороху. Страшно. Очень страшно.

Дергаюсь от неожиданности, когда в меня ударяет поток ветра. Немею от ужаса, ведь это... Слышу шепот. Прямо над ухом. Кто-то шепчет мое имя.

— Элис... — Четко ощущаю чье-то горячее дыхание на своей щеке.

Резко оборачиваюсь, но переулок пуст. Совершенно пуст. Ни одной живой души. Только я, ветер и темнота. Показалось. Из груди вырывается вздох облегчения. Мое сердце громко колотится в груди.

— Это ветер, — говорю я себе. — Просто ветер между зданиями. И мое воображение, разыгравшееся от волнения.

«Я не схожу с ума. Я не схожу с ума», — Прижимаю пальцы к вискам и пытаюсь сконцентрироваться на случайном рисунке на стене здания: граффити в виде колоды карт. Ярко-красные и черные краски, масти карт. Это, должно быть, своеобразный указатель к нужному месту. Подсказка. Становится легче, я, возможно, почти у цели. Продолжаю свой путь. Но внутри понимаю, что это был не ветер. В воспоминаниях вновь картинки прошлого: кошмары, таблетки, врачи, авария, гибель родителей. Я продолжаю идти, прижимаясь к стене и мысленно обещая себе, что непременно отдохну и схожу к своему доктору. Обязательно возобновлю курс лечения и избавлюсь от кошмаров, бессонницы. Стану заботиться о себе больше.

Ищу клуб глазами, но вижу только закрытые двери и разбитые окна подворотни. Достав телефон, звоню Алексу.

Трубку, конечно, берет он. Мистер Хаос. Его голос звучит почти весело.

— Мисс Элис! Вы уже прибыли? Как быстро! Я впечатлен.

— Где мой брат? — спрашиваю я, стараясь, звучать твердо.

— Ваш брат в безопасности. Пока. Но вам нужно поторопиться. Мое терпение не бесконечно, хотя я уверен, что оно намного обширнее, чем ваши возможности. — Смеется он.

— Я не знаю, где этот клуб. Адреса недостаточно. — Стараюсь не реагировать на очевидный сарказм.

— О, вы найдете его! Ищите ржавую дверь. Железную и очень старую. Вы ее узнаете, когда увидите. Скажите охраннику кодовую фразу, и вас пропустят, — напоминает он.

— Почему именно эта фраза? Почему десять шиллингов и шесть пенсов? – все-таки решаюсь спросить я, не сдерживаясь.

Он смеется так, словно понимает мой интерес. Так, будто ему уже задавали этот вопрос тысячу раз. Его смех звучит как разбивающееся зеркало. И как разбивающиеся мечты.

— Потому что это цена, мисс Элис. Цена входа в мой мир. Цена, которую платят те, кто хочет спасти то, что им дорого.

Звонок обрывается. Я стою в темном переулке, с телефоном в руке, и понимаю, что только что согласилась на что-то страшное.

Взгляд почти сразу находит нужную дверь, которой, казалось еще не было здесь мгновение назад. Ржавая, железная, почти невидимая в темноте. Она такая, словно ее никто не открывал столетие. Краска облезла, обнажая ржавчину, которая выглядит как кровь, высохшая на металле. Подхожу и стучу.

Глава 2. Вход в хаос

Железная дверь звучит под моим кулаком с глухим эхом, которое разносится по переулку и тут же поглощается влажным воздухом лондонской ночи. Я дрожу — не от холода, хотя октябрьский ветер пробирает насквозь, а от адреналина, который терзает вены вместе с несущейся по ним кровью. Мое сердце колотится так быстро, что боюсь, может сбежать из груди прямиком в горло.

Дверь приоткрывается, и передо мной предстает громила — высокий, широкоплечий мужчина с лицом, которое выглядит так, будто его много раз переламывали и собирали заново. Его серые маленькие глаза холодные смотрят с безразличием сверху вниз. Он оценивает меня, потирая лысую голову рукой, будто какой-то товар на рынке.

— Я... я ищу клуб, — выдавливаю из себя, стараясь говорить уверенно, хотя голос дрожит. — Мне нужно войти.

— Пароль, — бросает охранник небрежно, не двигаясь с места.

Я вспоминаю слова того человека, мистера Хаоса, и произношу их, чувствуя себя идиоткой:

— Десять шиллингов и шесть пенсов.

Что-то мелькает в его глазах. Признание? Уважение? Или кажется? Он отступает в сторону, широко распахивая дверь.

— Проходи. Тебя ждут в комнате номер семь. Вверх по лестнице, направо, в конце коридора.

Я киваю, не доверяя своему голосу, и переступаю металлический порог.

Внутри клуба царит полумрак, пронизанный красноватым светом неоновых ламп. Музыка — если это вообще можно назвать музыкой — обрушивается на меня волной. Это не мелодия в привычном смысле. Это, скорее, хаотичный перелив звуков, диссонирующих нот, которые словно бы танцуют в воздухе в полном беспорядке. Я знаю музыку, ведь танцую под нее всю жизнь, но это... Это что-то совсем другое. Это раздражает мой слух, заставляет нервничать еще больше.

На танцполе движутся люди. «Или это не люди?» — закрадывается в голову безумная мысль. Их лица размыты, словно я смотрю на них сквозь грязное стекло. Тела извиваются в странном, неестественном ритме, не совпадающем с музыкой, которую слышу. Или они танцуют под совсем другую мелодию? Под музыку, которая слышна лишь им? Мне становится дурно от этого зрелища.

Я прижимаю руку к груди, стараясь успокоить дыхание, и начинаю пробираться сквозь толпу. Ноги, привыкшие к грациозным движениям, ощущаются тяжелыми, шаги неловкими. Иногда сталкиваясь с кем-то, извиняюсь, хотя танцующие даже не замечают меня. Их внимание полностью поглощено этой странной музыкой, танцем, который напоминает какой-то обряд.

Смесь дыма, дешевого парфюма, пота, и чего-то металлическое пробирается мне в нос, навевая дурное предчувствие, ощущаясь почти как кровь, которую где-то пролили на полу во время драки. Я морщусь и ускоряю шаг. Лестница, ведущая наверх, узкая и крутая. Перила липкие. Предпочитаю не думать, от чего они стали такими. Свет здесь еще более тусклый, и я почти наощупь пробираюсь на второй этаж. Коридор, как и обещал охранник, тянется передо мной вереницей дверей. Здесь освещение уже лучше, но все равно недостаточное для отличного обзора. Лампочки кое-где мигают. Двери располагаются по обе стороны от меня, номера на них выцветшие и едва различимые.

Нахожу комнату номер семь в конце коридора. Остановившись перед ней, собираюсь с духом. Я сжимаю дрожащие пальцы в кулаки, стараясь выглядеть хоть немного собранной. Стучу, хоть и понимаю, что внутри меня не ждет ничего хорошего. Но ради брата беру себя в руки.

— Входи, — раздается голос изнутри. Тот самый. Голос мистера Хаоса.

Открываю дверь.

Комната погружена в полумрак. Единственный источник света — лампы с зелеными абажурами над столами, которые отбрасывают кривые тени на стены. Обстановка дорогая, но мрачная: темное дерево, кожаные кресла, зеленые столы для покера. На полу ковровое покрытие, а потолки низкие, темные, как и стены большого помещения. На столах разложены карты, лежат стопки денег, стаканы с виски на подносах, фишки разбросаны. Люди здесь тоже странные. Мужчины и женщины сидят вокруг столов для покера, играют, покуривая сигары, даже не смотрят в мою сторону, словно специально. Их лица я вижу лучше, чем лица танцоров внизу, но они все равно кажутся мне какими-то нереальными, словно те персонажи из сна. Кажется, дым в этом клубе не совсем обычный, как и сигары в руках присутствующих, но это лишь моя догадка. Только ей и объясняю происходящее.

Мой взгляд сразу же находит Алекса, как только его выводят двое охранников из-за ширмы в дальнем углу зала. Его садят на простой деревянный стул, а Алекс безропотно слушается. Лицо как полотно, кажется даже немного зеленоватым при этом странном свете. Светлые кудри растрепаны и падают на лоб. Голубые глаза смотрят на меня испуганно, красные от слез. Когда брат видит меня, мимика его искажается еще больше. Смесь стыда, облегчения и отчаяния проносятся поочередно тенями эмоций по его бледному лицу.

— Элис! — выдыхает он, пытаясь встать, но мужчина рядом кладет ему руку на плечо, удерживая на месте.

Я делаю шаг вперед, и тут мой взгляд падает на человека, который сидит за покерным столом прямо в центре зала. Это мистер Хаос. Я сразу узнаю его по исходящей от мужчины ауре властности. Он молод — не более тридцати лет на вид, может быть, даже моложе. Лет двадцать семь, даже при этом ужасном освещении. Его волосы короткие, почти черные, но челка длиннее и падает ровными рваными прядями на лоб и глаза. Лицо красивое, но холодное, словно вырезанное из камня. Ловлю себя на мысли, что его пухлые губы не подходят такому лицу, взгляду, острым чертам, делая общий вид несколько мягче. Но вскоре рот искривляет едва заметная ухмылка с острыми уголками, когда он смотрит на меня и это впечатление растворяется, настолько его мимика «говорящая». Глаза — самое примечательное в нем. Они выведены темным как у рок-исполнителя, не умаляя общей мужественности, но делая взгляд глубже, темнее. Еще опаснее... Серо-синие, почти неопределенного в этом свете цвета, в них горит какой-то странный огонь, когда он смотрит на меня. Ощущаю, будто он видит не только мое тело, но и мою душу, страхи и даже грехи.

Неосознанно сминаю в руках юбку своего короткого светлого платья в розовый цветочек, и мужчина сразу замечает этот жест. Его веселит такая очевидная робость. Или, возможно, одежда? Он улыбается шире. Эта улыбка холодная, хищная, наверняка как улыбка акулы перед тем, как та кусает добычу. И хоть мужчина, красив, в общепринятом понятии, но есть в нем что-то отталкивающее.

— Элис Харрингтон, — говорит он, произнося мое имя настолько мурлычаще, будто шепчет важное заклинание. Это настораживает еще больше. — Наконец-то мы встретились лично. Я рад видеть, что ты так быстро откликнулась на мой призыв.

Его голос гладкий, приятный, почти музыкальный. Но под этой лживой манящей низостью бархатистого тембра я слышу нечто еще — что-то опасное, даже нечеловеческое, как бы абсурдно эта мысль сейчас не звучала в моей голове.

— Отпустите моего брата — приказываю, стараясь говорить твердо, хотя внутри вся холодею от страха. — Что ты с ним сделал? Как мог войти в такое место несовершеннолетний?

— С ним? — игриво кивает подбородком на Алекса мистер Хаос, словно происходящее для него забава. — Я ничего с ним не делал. А мои люди не няньки проверять каждого на совершеннолетие. Твой брат сам пришел в мой закрытый тайный клуб, назвал кодовую фразу, сам сел за стол для покера, сам начал играть. И сам проиграл.

Он определенно делает акцент на последних словах, затем встает из кресла, медленно подходит ко мне. Каждый его шаг размеренный, грациозный, специально медлительный, как движения хищника. На мистере Хаосе бордовая шелковая рубашка. Она небрежно расстегнута на широкой груди, рукава закатаны до локтей, обнажая руки. На сильной шее тату в виде неизвестных моему глазу символов, тянущихся по кругу как ошейник. Черные кожаные брюки облегают узкие мужские бедра и заправлены в ботинки с тяжелой подошвой. Я все еще намеренно отмечаю каждую деталь его внешности, чтобы позже описать полиции, если что-то выйдет из-под контроля. Контроля, которого у меня и вовсе нет в данном положении.

— Он должен мне тридцать тысяч фунтов, — чеканит мужчина. — Это немалая сумма. Для обычного человека — это целое состояние. Для твоего брата, похоже, просто забава. Он пришел и сказал, что достаточно взрослый, чтобы играть. Достаточно состоятелен. А после того, как проигрался, выяснилось, что я имею дело с семнадцатилетним подростком.

Я медленно закрываю глаза. Наверняка Алекс хотел для нас лучшей жизни. Нужда толкнула к отчаянным действиям. «Дурак» — смотрю на брата, и тот читает по этому взгляду мысль. Снова опускает глаза от стыда, понимая, что загнал нас обоих в еще худшее положение за один единственный вечер. А ведь все только начало налаживаться...

— Тридцать тысяч? — выдыхаю я. Это больше, чем я зарабатываю за год. Гораздо больше, чем остаток наших сбережений. – Невозможно… — шепчу еще тише.

— Да, — подтверждает мистер Хаос, останавливаясь передо мной. Он гораздо выше, и я вынуждена немного запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза, хоть и сама довольно высокая. — Но я человек справедливый. Готов предложить тебе сделку.

— Какую сделку? — спрашиваю настороженно, боясь услышать ответ. Я знаю, что люди, подобные этому, не предлагают справедливые сделки. Они предлагают сделки, которые выгодны только им.

Мистер Хаос улыбается, ему становится еще веселее.

— Твой брат может уйти отсюда свободным. Я не трону его. Но взамен ты останешься здесь. Со мной.

Комната начинает кружиться. Я буквально чувствую, как кровь отливает от лица.

— Что? В каком смысле? — шепчу, едва дыша.

— Ты слышала меня, Элис, — говорит он спокойно. — Ты останешься здесь. Со мной. На столько, насколько потребуется.

— Нет, — отвечаю, отступая.

Уже рисую перед собой то, что задумал этот извращенец, как раз облизывая нижнюю губу под которой виднеется пирсинг. Серебряная сережка чуть блестит, как и самодовольные глаза мужчины, как и его язык, мелькнувший и сразу спрятавшийся во рту. Отмечаю, что у него есть серьги и в ушах: едва заметные в тусклом освещении серебряные колечки. Их я не считаю. Смотрю вновь в глаза мистера Хаоса. Он забавляется, пугая меня, а я продолжаю на всякий случай запоминать все мелкие отличительные черты его внешности. Он напоминает очень темного Джокера, сошедшего прямиком с игральной карты, или Чеширского Кота.