Марина Адлер Вершитель хаоса

Глава 7. Комната бесконечного времени

Дверь, которую выбирает мистер Хаос, выглядит совершенно невзрачно. Это обычная деревянная дверь, окрашенная в серый цвет, с простой железной ручкой и циферблатом вместо замочной скважины. На циферблате стрелки движутся в разные стороны — одна вращается по часовой стрелке, другая против, третья вообще прыгает туда-сюда, словно не может решить, куда ей идти.

— Эта дверь, — произносит мистер Хаос, указывая на нее когтем. — Комната бесконечного времени. Здесь ты будешь в относительной безопасности. Королева Пик боится времени — оно единственное, что ее контролирует полностью.

Я смотрю на дверь, потом на него, потом снова на дверь. Мой разум еще не совсем готов к тому, что я должна добровольно войти в неизвестный мир, чтобы спастись от другого неизвестного мира. Все снова начинает казаться иллюзией.

— Относительной? — переспрашиваю, подчеркивая это слово. — Твой рассказ не внушает доверия.

Мистер Хаос издает звук, похожий на смех, но это не его обычный хищный смех. Это звучит почти... по-человечески.

— Ничто в этом месте не утешительно, Элис, — говорит он, поправляя свою синюю шляпу. — Но это лучше, чем быть съеденной чудовищем, не так ли?

Он прав. Я делаю глубокий вдох и подхожу к двери. Моя рука дрожит, когда я касаюсь железной ручки. Она холодная, словно ее только что вытащили из ледяной воды. Оборачиваюсь к мистеру Хаосу.

— Ты пойдешь со мной? — Голос звучит тише, чем хотелось бы.

— Я буду прямо за дверью, — обещает он. — Если что-то пойдет не так, кричи, и я приду.

Это неправда, и я это знаю. Если что-то пойдет не так, он вряд ли станет помогать. Но выбора нет. Открываю дверь и переступаю порог.

***

Комната, в которую я попадаю, забирает дыхание от восторга увиденного.

Это не комната в обычном понимании слова. Это бесконечное пространство, где небо и земля сливаются в одно целое. Пол под моими ногами — это черно-белая шахматная доска, уходящая в бесконечность во все стороны. Каждая клетка размером примерно с комнату, и они чередуются так идеально, что у меня начинает кружиться голова.

Но самое поразительное — это часы.

Они висят вверху на небе, которое выглядит как звездное, ночное, но вместо звезд висят часы. Огромные, гигантские, прикрепленные к бесконечными цепям, которые уходят в неизвестность. Некоторые из них размером с дом, другие меньше, но все они одинаково впечатляют и одинаково пугают.

И они... падают.

Я замечаю это сразу — один из циферблатов, размером примерно с грузовик, срывается с цепи и начинает падать прямо на меня. Я кричу и прыгаю в сторону, едва избежав удара. Часы врезаются в черно-белый пол с оглушительным звуком, и я вижу, как они разбиваются, осыпаясь тысячами осколков стекла и металла. Но потом происходит нечто странное. Осколки начинают собираться обратно, словно время течет в обратном направлении, и часы восстанавливаются, поднимаясь обратно в небо и повисают на своих цепях.

Я стою в центре этого безумия, дрожа, и пытаюсь понять, что происходит. Вокруг меня падают часы — одни за другими, с интервалом в несколько секунд. Я бегу, прыгаю, уворачиваясь, стараясь не попасть под удар. Мои ноги спотыкаются об осколки, но я продолжаю бежать вперед. Но в какой-то момент я вижу ее — часовую башню.

Она стоит в центре этого бесконечного пространства, словно якорь в море. Это та же башня, которую я видела из окна кафе, где работала. Та же красная кирпичная башня с циферблатом, который показывает время. Может быть, это выход? Возможно, если я доберусь до башни, то смогу вернуться домой?

Я продолжаю бежать к ней, несмотря на падающие часы. Ноги несут меня через черно-белые клетки, и я чувствую, как адреналин заполняет все вены внутри. Башня кажется близкой, но в то же время всегда остается на одном и том же расстоянии. Это как сон, в котором ты бежишь, но не двигаешься с места.

Часы падают все чаще. Они падают прямо передо мной, сразу позади, рядом. Одни из них — огромные, с черным циферблатом — падают так близко, что успеваю почувствовать волну удара от их падения, вздрагивающую на полу, чувствую, как воздух бьет мне в лицо. Падаю на колени, и еще одни часы пролетают прямо над моей головой, удерживаемые только цепью. Так близко, что я слышу свист воздуха, разрезаемого огромным механизмом. Если бы я не упала вовремя, они бы точно размозжили мне голову. Если не оторвали бы ее совсем…

— Элис! — раздается голос мистера Хаоса. Оборачиваюсь и вижу, как он появляется в этом мире, словно просто материализуется из воздуха. Он зол. Очень зол. — Не беги к башне! Это ловушка!

Я смотрю на него, не понимая. Ловушка? Но это же похоже на выход! Мистер Хаос хватает меня за руку, крепко обнимает, прижав к своему торсу, и тянет в сторону. Хоть я и пытаюсь вырваться, его движения быстры и точны, словно он танцует в этом хаосе падающих часов. Он знает, где они упадут, знает, как избежать нового удара. Его хвост извивается позади него, помогая балансировать, когда он прыгает с одной черной клетки на другую, увлекая меня за собой.

— Башня — это иллюзия! — кричит он, продолжая уворачиваться вместе со мной. — Чем ближе ты к ней, тем чаще падают часы! Королева Пик использует иллюзии, чтобы заманить людей в ловушку!

Сопротивляться больше не хочется, позволяю Хаосу вести себя. Его объятия теплые, мягкие и надежные. Мой разум медленно обрабатывает информацию. Башня, которая казалась недавно спасением, на самом деле является смертью. Я была готова пожертвовать собой, думая, что ищу выход!

Мистер Хаос ведет меня к краю этого бесконечного пространства, где черно-белая доска начинает размываться. Часы здесь падают реже, и я могу наконец отдышаться, когда останавливаемся.

— Спасибо, — выдыхаю я, все еще дрожа от ужаса.

Мистер Хаос смотрит на меня, и его глаза светятся в полумраке этого странного места.

— Я же сказал, что буду рядом на случай, если что-то пойдет не так, — выдыхает мужчина мне прямо в макушку. — Я держу свое слово, Элис. Даже если ты в меня не веришь.

Мы садимся на краю черно-белой доски, и я смотрю на часовую башню, которая все еще стоит в центре этого мира, словно издеваясь. Часы продолжают падать, но здесь, на краю, они падают редко, и я чувствую себя в относительной безопасности.

— Почему она это делает? — спрашиваю я, имея в виду Королеву. — Почему она создает эти ловушки?

Мистер Хаос откидывается назад, опираясь на руки. Его хвост обвивается вокруг его левой ноги.

— Потому что она желает сберечь задуманный в Стране чудес хаос, — отвечает он просто. — Королева Пик — не может меня отпустить, ведь хаос — это я. Она правит этим миром, хоть и не создала его, но... — Мужчина задумывается. — Центр, обеспечивающий здешнее равновесие — я, если объяснять человеческим языком. И единственное, что для Королевы Пик имеет значение — это сохранить его таким, каков он есть. Знаешь ли ты, Элис, что ничего бы нигде не существовало, если бы не беспорядок? Все самое уникальное имеет небольшой дефект, который и делает творение уникальным — шедевром. У идеала нет стремления к уникальности. К жизни. К созиданию.

Я слушаю его, и мне становится грустно. Грустно не за Королеву Пик, и даже не за то, что этот мир может разрушиться без хаоса, а за самого мистера Хаоса. Я вижу, что он понимает свою королеву, может быть, даже сочувствует ей. Говорит важные вещи, пусть и не до конца понятные мне. И это делает его более человечным, мудрее чем могла ожидать.

— Ты давно виделся с Королевой? Возможно, она смогла бы передумать, если ее убедить?

Мистер Хаос кивает, но не смотрит на меня.

— Давно. Тогда я был еще наивен и глуп. Я тоже думал, что смогу ее переубедить в домыслах, что смогу показать ей... — Хаос замолкает и кривится словно от зубной боли. — Ее невозможно переубедить.

Я кладу руку на его плечо, и он вздрагивает от этого прикосновения так, словно давно забыл, каково это, когда тебя касается живой человек, да еще по своей воле. Его кожа теплая под шелком рубашки.

— Может быть, — с надеждой смотрю я, — если я выберусь отсюда, я смогу помочь тебе. Может, я смогу найти способ освободить тебя?

Мистер Хаос смотрит на меня с секунды три, и в его глазах горит что-то, что я не замечала в нем раньше. Надежда? Или это просто отражение света от падающих часов?

— Ты очень добрая, Элис, — улыбается Хаос. — Слишком добрая для этого злого места. Но я боюсь, что это невозможно. Боюсь, что я обречен остаться здесь навеки.

Хочется возразить, хочется сказать ему, что ничего невозможного нет, что если он верит, то мы найдем способ. Но потом осознаю, что это будут пустые слова. Я ничего не знаю об этом мире, о его правилах, о том, как работает магия, которая держит его в плену.

Вместо этого я просто сижу рядом с ним и смотрю на часовую башню, которая стоит в центре этого бесконечного пространства, напоминая мне о том, что я должна стремиться попасть домой, а не пытаться сочувствовать тому, кто отправил меня в этот ужасный мир, выглядящий как отражение в кривом зеркале.

Хаос осторожно придвигается вплотную, обнимает меня и предлагает поспать. Отказать сложно, ведь понимаю, что силы еще пригодятся. Впереди долгий путь по лестнице, а после — новые двери, которые могут таить в себе еще более опасный мир. А потому, послушно прижимаюсь к своему вчерашнему врагу и с блаженством кутаюсь в его теплых руках.

Ночь в комнате бесконечного времени проходит странно. Часы продолжают падать, но мистер Хаос держит меня рядом с собой, защищая от них. Его тело становится щитом между мной и опасностью. Я чувствую, как его когти впиваются в мою одежду, как его дыхание касается моей щеки, как его хвост обвивается вокруг моих ног, удерживая на месте.

И я понимаю, что начинаю ему доверять еще чуточку больше. Не потому, что глупа, а потому, что у меня нет выбора. Потому, что в этом безумном мире он — единственное, что кажется мне реальным. Единственное, что кажется безопасным. Пока что.

***

Утро приходит неожиданно.

Я просыпаюсь, прижавшись к груди Хаоса, и понимаю, что спала. Мы оба лежим на полу, сплетаясь руками, ногами и... хвостом. Часы вокруг нас постепенно исчезают, словно растворяются в свете восходящего солнца. Черно-белая доска под нами становится менее контрастной, более размытой.

Мистер Хаос спит, или, по крайней мере, выглядит так, словно спит. Его глаза закрыты, дыхание ровное, хвост неподвижен. Я смотрю на его лицо в свете рассвета и вижу, что он выглядит моложе, менее опасным, менее... инородным для моего восприятия.

Но потом его глаза открываются, и я понимаю, что он не спал. Он просто лежал рядом, охраняя мой покой.

— Доброе утро, Элис, — говорит он, и его голос звучит мягче, чем обычно. — Ты хорошо отдохнула?

Киваю, не зная, что сказать. Неловкость нарастает, но Хаос улыбается открыто и даже словно по-доброму издеваясь. Я спала с ним так, словно мы провели ночь с этим человеком... немного в ином смысле, чем просто «ночь». И это было хорошо. Это было чертовски хорошо. Впервые с тех пор, как я попала в этот мир, я спала спокойно, без кошмаров, без страха. Впервые я так спокойно спала в объятиях мужчины.

— Пора идти, — говорит мистер Хаос, встав и протянув мне руку. — Нам нужно вернуться на лестницу. День — это лучшее время для путешествия.

Я принимаю его помощь и встаю. Его кожа теплая, и я чувствую, как его когти осторожно касаются моей ладони, не причиняя боли.

Мы идем к двери, которая ведет обратно на лестницу. Она появляется из тумана, словно всегда была здесь, просто я ее не видела. Мистер Хаос открывает ее, и я вижу знакомую винтовую лестницу, уходящую вверх в неизвестность.

— Спасибо, — говорю я, прежде чем выйти. — Спасибо за то, что помогаешь мне.

Мистер Хаос улыбается, и эта улыбка выглядит более искренней, чем все предыдущие.

— Это мой долг, — говорит он. — И мой выбор.

Глава 8. Восхождение и откровения

Лестница кажется менее угрожающей, светлой, когда рядом со мной шагает настолько огромное, насколько и могущественное существо, хотя свет здесь — понятие относительное. Он тусклый и едва помогает видеть, что происходит вокруг. «Мужчина. Он мужчина» — напоминаю себе мысленно, и опять морщусь из-за того, что вспоминаю его руки на себе, его когти, которые гладят по голове, расчесывают волосы филигранно, нежно, чтобы случайно не поцарапать лицо. Краснею, когда вспоминаю его мягкий гибкий хвост на своих ногах. Черт... Я должна помнить, что он мужчина, чтобы не угодить в новую западню. Возможно, именно в этом его план?

«Ему нельзя доверять настолько», — думаю, а губы шевелятся сами по себе.

Мистер Хаос идет впереди меня, но вдруг замирает. На мгновение оборачивается, смотрит вопросительно.

— Ты что-то сказала?

— Нет-нет, ничего, — стараюсь поскорее оправдаться. — Просто я иногда говорю сама с собой, не замечая этого.

Хаос улыбается мне. Дежурно, как это привык делать всегда. Осматривает мое лицо внимательно, цепляясь за детали. А когда вновь отворачивается, замечаю, что взгляд его синих глаз становится странным, словно он тоже мечется в каких-то сомнениях. Словно его мучают те же мысли, что и меня. Когда догоняю его, замечаю, что синяя шляпа периодически ловит тусклый свет, отбрасывая причудливые тени на его лицо. Это выглядит зловеще, странно, но именно сейчас успокаивает, подтверждая, что могу ошибаться в нем. В его эмоциях, которые считываю лишь по мимике, ведь большего он мне не дает. Не открывается полностью. А то, что рассказал может быть вовсе неправдой.

Мы молчим первые несколько этажей, которые проходим вместе рука об руку, плечом к плечу. Я не знаю, о чем говорить, и кажется, что он тоже не спешит нарушать тишину. Но молчание становится все более неловким, и в конце концов решаюсь заговорить первой.

— Сколько лет ты здесь? — спрашиваю я, стараясь звучать как можно более естественно.

Мистер Хаос замирает на несколько секунд, потом продолжает подниматься.

— Время здесь течет не так, как ты привыкла, Элис, — отвечает он, не оборачиваясь. — Иногда кажется, что прошла одна ночь, иногда — целая вечность. Если считать по вашему времени... — Он делает паузу, словно подсчитывая. — Я бы сказал, что прошло около ста пятидесяти лет. Может быть, больше.

Я спотыкаюсь о ступень, услышав эту цифру. Сто пятьдесят лет? Это невозможно. Он выглядит на двадцать семь, максимум тридцать.

— Как это возможно? — выдыхаю я. — Ты же не выглядишь...

— Старым? — Мистер Хаос наконец оборачивается и смотрит на меня с той самой хищной улыбкой, но в его глазах есть грусть, которую я не видела раньше. — Это магия, дорогая. Моя природа позаботилась о том, чтобы я не старел, не умирал, не менялся. Я — вечный, как сама Страна чудес. А теперь еще и вечный узник в синей шляпе. — Подмигивает он мне, ухмыляясь, а я понимаю, что любуюсь его ртом, его пирсингом в губе. Это незаконно — мужчина не должен обладать настолько чувственным ртом. — Но это не самое страшное. Цифра, которую тебе назвал, — продолжает он, — это лишь годы в заточении.

Я моргаю несколько раз, прежде чем перевожу взгляд к его глазам. Мы продолжаем подниматься, и я пытаюсь переварить эту информацию. Сто пятьдесят лет. Длинная жизнь, прожитая в одиночестве, в доме с тысячей дверей, охотясь на девушек, которые могут быть его спасением. Окидываю мужчину взглядом. Новым взглядом, представляя себе то, сколько вообще он прожил. Но отчего-то задавать вопрос о том, сколько всего ему лет, уже не хочется. Вряд ли мой воспаленный мозг способен переварить эту информацию. Только не сейчас.

— А что с той Элис? — спрашиваю я осторожно о другом. Мне просто интересно. До ужаса интересно узнать о той человеческой девушке, которая смогла покорить сердце почти вечного существа. В моих глазах она настоящая героиня. Я точно не такая. Я совершенно обычная девушка, которая хочет домой, жить свою обычную жизнь. — С Элис Лидделл. Она... она прожила долгую жизнь? Что с ней произошло?

Мистер Хаос останавливается на площадке между этажами. Здесь бра светят чуть ярче. Я вижу его лицо в полной мере, и оно выглядит так, словно кто-то только что пробил ему сердце кулаком. Просто каменеет в бледности.

— Да, — говорит он тихо. — Она вышла замуж, родила детей, прожила долгую и счастливую жизнь в вашем мире. Она забыла обо мне. Забыла о Стране чудес. Забыла о том, что было между нами. Королева хорошо позаботилась об этом и о том, чтобы я никак не мог явиться в мир людей в то время. Только наблюдать, иногда разузнавать что-то о ней. Знаешь, в мире людей я даже сейчас не могу разгуливать свободно. Тот клуб, это тоже моя своеобразная комната. Войти может каждый из людей, назвав кодовую фразу Шляпника, но лично я не могу ее покинуть.

Я чувствую, как мое сердце сжимается от сочувствия. Это так грустно — быть вечным узником. Это ужасно — любить кого-то, кто позабыл о тебе. Любить воспоминание о человеке, которого больше не существует.

— Мне жаль, — поддерживаю Хаоса совершенно искренне. Понять сложно, насколько ему было тогда сложно наблюдать за счастьем любимой и не иметь возможности самому к нему прикоснуться. Быть узником, немым наблюдателем, всемогущим древним существом, которое оказалось в ловушке.

Мистер Хаос издает смешок, но он вовсе не веселый.

— Не жалей, — говорит он. — Она была счастлива. Это главное. Я долго думал обо всем. Времени здесь хватает на размышления. — Смотрит он на меня своими синими глазами, наполняющимися грустью. — Я выбрал видеть ее счастливой в другом мире, нежели несчастной рядом со мной в этой тюрьме. Это мой выбор. Не ее.

Больше не спрашиваю ничего об Элис Лидделл. Ведь вижу, что мне точно больше ничего о ней не расскажут. Да и сама ощущаю, что сунусь, куда не положено. Их отношения — не мое дело. В голове крутятся мысли об реинкарнации и других чудесах, которые крутят обычно только по телику и только для фанатиков подобной чуши, но сейчас смотрю на Хаоса и понимаю — он не просто так ищет ту, что давно умерла. Он свято верит, что она есть или может появиться где-то в мире людей в любой момент. Значит — чушь, не такая уж и чушь? Как и этот мир, не такой уж воображаемый? Его настоящность я определенно успела испытать на себе.

— А ты не можешь перенести меня, к примеру, на самый верхний этаж? Или просто открыть ту дверь, что ведет в клуб? — осмеливаюсь спросить я.

Чешир смотрит на меня и широко улыбается, словно я сказала самую глупую вещь на свете.

— Если бы смог, так бы и сделал. Отсюда можно выйти только пройдя до конца по лестнице до самого верхнего этажа. Только ты сможешь это сделать. Только так. Есть условия, которые нужно выполнить, иначе выйти не получится никогда. Это придумал не я. Королева.

Тяжело вздыхаю и мы продолжаем подниматься. Я рассматриваю свои царапины, ссадины, которые стали выглядеть гораздо лучше. Этажи сменяют друг друга, и я начинаю замечать закономерность в расположении дверей. Некоторые из них повторяются — я вижу красную дверь с золотой ручкой несколько раз, но каждый раз она выглядит немного иначе. Ее краска становится все более тусклой, ручка теряет блеск.