- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Злата Сотникова Исповедь девственницы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Раздав листочки, Мальвина торжественно растворила створки доски. На свет показались цифры, которые призваны были решить судьбы многих, сидящих за партами, особенно тех, кто собирался идти дальше в ВУЗы.
Когда я раскрыла свой листочек, то обалдела. Там аккуратным почерком были решены все задания. Видимо это был листочек самой Мальвины с правильными ответами, по которому она потом собиралась проверять работы. Мне оставалось только сидеть и полтора часа водить ручкой по воздуху. Что я блестяще и исполнила.
Через полтора часа прозвучал приговор:
- Сдаём работы!..
Под жалкие стоны зашуршала бумага, и к учительскому столу медленно потянулись тела одноклассников, сначала отличников и далее – по убывающей. Я, не торопясь, сдала работу, как и положено двоечнице, одной из последних.
- Ну как? – подошла ко мне Ирка, когда весь класс был выставлен в коридор.
- А ты? – спросила я в свою очередь. Я не знала, стоит ли мне говорить кому-либо о том, какой подарок преподнесла мне Мальвина.
Степанова покачала головой и махнула рукой.
- Первый пример вроде решила правильно, остальные не знаю. Пятый не успела даже прочитать.
- А я, похоже, вообще ничего не решила, - тут я не соврала. Я же и правда не решила не одного задания.
Степанова покосилась вбок.
- Орловская до сих пор прореветься не может.
- Довыёживалась, - ответила я.
- Слушай, а как ты с Вичкой скорефанилась? И вообще, откуда на тебе такие шмотки? Ты что, в банду вступила?
- Я давно в неё вступила, - сказала я.
Мне вдруг расхотелось быть дочкой удачливого отчима, подарившего деньги несчастной падчерице, тем более, что дружбой с Вичкой я действительно была обязана именно соучастию в уголовном преступлении. Не говоря уже о вчерашнем присвоении чужих денежных средств, добытых, сто процентов, преступным путём.
- Что-то не похоже было… - усомнилась Ирка, видимо, припоминая, как я позволяла издеваться над собой последние несколько лет.
- Было бы похоже, давно бы, как Санчо, зону топтала. А мне надо школу окончить, в институт поступить.
- Ну ты даёшь… - удивилась Ирка, всё еще сомневаясь в моей версии относительно банды.
Мы дождались Муху, вышли из школы и стали глазами искать Вичку, которая обещала с нами выпить. Но Вички нигде не было. Вместо неё мы наткнулись на Милу Губерман, которая плакала, прислонясь к заборчику.
- Ты чего ревешь? – спросила Степанова.
Губерманиха только покачала головой и сквозь слёзы показала два пальца.
- Да ладно! Ты же по математике крутая! – удивилась Ирка. От этих слов Губерман заревела ещё печальнее.
- Мальвина совсем озверела, - сказала Степанова, - зачем такие сложные задачки задаёт?
- Им же из РАНО спускают, - заступилась я за учительницу.
Так, беседуя о превратностях судьбы советских школьников, мы дошли до помойки. Тут наши пути разошлись.
По дороге к дому я испытала странное чувство: все школьные заботы стали вдруг стали очень далеко от меня. Деньги вселили олимпийское спокойствие. Я с интересом и восторгом смотрела в новую жизнь, которая маячила на недалёком горизонте. Но было одно обстоятельство, которое омрачало мои розовые мечты. У тех денег под моей кроватью есть хозяин. И он будет их искать. И моё внезапно возросшее материальное положение может вызвать у него интерес. Наш район большой, но тесный, и Санчо там не последний человек. Что если он как-то причастен к деньгам в чемоданчике, а в школу приходил по мою душу? Эта мысль не давала мне покоя.
Дома я спрятала новые вещи в дальний угол шкафа и села за химию – она была следующей в списке экзаменов. Открыв учебник и прочитав несколько строк, я невольно предалась мечтам. Завтра надо будет идти в школу за результатами экзамена по математике. Завтра же будет консультация по химии. После неё Серёжа наверняка предложит мне остаться… Неужели завтра у нас с ним всё получится, и у меня начнется полноценная взрослая жизнь?
Вечером с работы припёрлась мать на час позже обычного. Отчим был уже дома.
- Чего так поздно? – спросил он, выйдя ей навстречу и чмокнув в щёку.
- А, - мать устало махнула рукой, - убийство.
Я забыла сказать, моя мать работает следователем в милиции. Вот такая страшная женщина.
- Кого убили? – весело поинтересовался отчим.
- Кого надо.
- В смысле?
- В смысле туда им и дорога.
- Ясно, - отчим встал на колени и стянул с матери узкие сапоги.
Неужели мой муж тоже будет снимать с меня сапоги? А как же! С моими-то деньгами! Хотя нет… Не надо… Ну или если только сильно провинится.
Через полчаса мы сели ужинать.
- Как математика? – спросила мать, накручивая на вилку макароны.
- Вроде нормально.
- Хоть тройка будет?
- Может и больше.
- Ага, мечтай…
Я сидела и думала, как завтра родителям объяснять свою пятёрку по моему самому слабому предмету? Во ситуация! За пятёрку придётся отчитываться.
- Кстати, зая, - мать обратилась к отчиму, - завтра вечером никуда не идем.
- Работа? – понимающе кивнул отчим.
- Да, пару вечеров посидеть придётся до упора. Ничего, думаю, твоя мама не обидится.
- Я ей объясню, убийство всё-таки.
- Ну не пугай её… А то подумает, что у нас Чикаго. Хотя, средь бела дня, у школы…
- У школы? – оживился отчим, - не у Леркиной?
- Да, рядом с Леркиной, где стройка.
- А как же?.. Там же дети, - встревожился отчим
Мать опять махнула рукой.
- Это не бытовуха. Криминальные разборки. Одни упыри мочат других.
- То есть вы уже знаете и кого убили, и кто?
- Да всех их мы знаем. Только выходят с зоны, опять за старое. Ловим, обратно сажаем. Этих поймать не успели. А с другой стороны и хорошо. Мир чище стал.
- То есть надежды на их исправление не было?
- Ну какое может быть исправление у индивидов с кличками Глобус и Годзила?!
- И что, убийцу взяли?
- Да, еще утром.
Когда после ужина я возвращалась в свою комнату, моя душа пела и танцевала. Я сразу поняла, что Глобус и Годзила – это мои знакомые со стройки. И убили их как пить дать из-за того чемодана. А тот, кто убил - хозяин чемодана – сидит в милиции и вряд ли выйдет из нее в ближайшие лет двадцать. Если бы я верила в астрологию, я бы сейчас сказала, что все мои самые счастливые планеты сошлись. А если бы я верила в сказки, то я бы твердо знала, что за те издевательства, которые я терпела много лет, добрая фея сделал меня безраздельной и единственной хозяйкой несметных сокровищ, которым бы позавидовал сам Алладин.
Спать я легла не раздеваясь. Королева может себе это позволить.
Глава 6. Секс, ПТУ и Муха
Утром, дождавшись ухода родителей, я с нетерпением нацепила белую миниюбку с передним разрезом, который сквозь тёмные колготки еле прикрывал трусы, бюст украсила белой тоненькой маечкой со стразами, а ножки – шикарными адидасами на такой высокой подошве, что могла запросто сойти за негра из американской сборной по баскетболу.
В таком великолепном виде, хоть и с приличным опозданием, я направилась к школе. Когда я дошла до знаменитой стройки, изменившей всю мою жизнь, я встретила Степанову, которая уже топала обратно. Она издалека размахивала руками.
- Лерчик, у тебя пять! У одной! Как это возможно?
- А у тебя-то что? – задала я встречный вопрос.
- Слава богу, три. А у Орловской два, прикинь!
- Ну еще бы, с дыркой в сиське много не нарешаешь.
- Она там ревёт стоит. Пойдём, посмотрим!
А почему бы нет? Подойду к листочку с оценками, ткну при ней пальцем в свою фамилию и громко скажу «Пять». Прекрасный план.
На третьем этаже толпились три класса. Кто-то подходил к листочкам с результатами контрольной в трепещущей надежде, кто-то уходил с озадаченным лицом. В углу у двери плакала навзрыд Орловская. Рядом стоял пришибленный Макс и неловко гладил ее по руке. Я раздумывала, как бы обратить на себя ее внимание, но толпа всё сделала сама.
- Лера, у тебя пять! – крикнула Муха, увидев меня.
Краем глаза я успела заметить, что Орловская перестала плакать и исподлобья посмотрела на меня. Я подошла к листочкам сквозь расступившихся одноклассников. Листочки удивили обилием троек. Двоек же было всего две: у Орловской и у забитого школьного дурачка Гукасяна из «Б» класса. У Макса была тройка, хотя он метил в отличники. Губерманка, которая стояла у стены и всхлипывала, но уже от счастья, нарешала на четверку.
- Где я? – пафосно произнесла я и развела руками.
- Да вот же! – показала пальцем Муха. - Пять!
Я провела пальцем по всему списку.
- А что, только у меня?
- Прикинь! Ваще! – крикнула Степанова.
- Ну… Пойду отмечать, - пожала я плечами.
Я вышла из густой толпы неудачников и направилась к лестнице. Я прошла в метре от Орловской и даже не взглянула на нее. Как будто ее не было.
- Ты сейчас к Вичке, бухать? – догнала меня Степанова.
- Сейчас у меня консультация по химии, а потом, наверное, да.
- Меня возьмешь?
- Пошли…
- Тогда мы с Мухой зайдем за тобой после истории.
Во интересно… После консультации по истории Ирка и Муха заглянут сначала в пустой кабинет химии, потом, естественно, в лаборантскую, а там… Я раком… Или я на столе с раздвинутыми ногами… А надо мной голый Сергей Анатольевич. А у меня голова запрокинута, волосы распущены, и я содрогаюсь в такт его движениям… Обалдеть, как завертелась жизнь и каким странным и неожиданным боком она поворачивается. Девки же с ума сойдут, когда такое увидят. Надо бы, как войду в лаборантскую, не запереть дверь…
С этими мыслями я поднялась на 4 этаж и вошла в кабинет химии. Нас, химиков, было 11 человек: трое из нашего класса, четверо из "А" и четверо из "Б". Все уже сидели за партами, а Сергей Анатольевич разбирал экзаменационные примеры. Когда я вошла, все посмотрели на меня, а химик замолчал - так эффектно я была одета. Я села на последнюю парту. Сидевшие передо мной Евсеев и Гришин обернулись.
- Почём кроссовки брала? - деловито поинтересовался Евсеев.
- По сто пятьдесят, - также деловито ответила я.
- Зачётные, - кивнул Евсеев
- А чего раньше как чучело ходила? - в свою очередь спросил Гришин.
- Не шмотки красят человека, - заметила я.
- Смотря какие шмотки… - задумчиво произнес Гришин.
Все, о чем рассказывал химик, я знала и потому не слушала его. Я пыталась продумать план дальнейших действий. От разгулявшихся фантазий я почувствовала, что стала мокрой. Мне захотелось эротических приключений. Эх, был бы рядом Федя... Но рядом были Евсеев и Гришин. Я ткнула Евсеева ручкой в спину.
- Есть листочек?
Евсеев охотно вырвал лист из тетради.
- Тебе нравятся короткие юбки? - неожиданно спросил он.
- А тебе нет?
- Если ноги красивые.
- Мне мои ноги нравятся, - огрызнулась я.
- Мне тоже, - пристально посмотрел на меня Евсеев.
- Тогда что ты имеешь против моей юбки?
- Слишком длинная, - подключился, улыбаясь, Гришин.
- Да, можно было чуть покороче, - согласился Евсеев.
- Есть и короче, но не для школы, - соврала я.
- Почему?
- Трусы видно.
- У тебя и под этой трусы видно, - сообщил Евсеев, - Из под разреза спереди.
- Беленькие, - уточнил Гришин.
- Прям сильно видно?
- Сильно.
- Не, нам нравится, красиво, - опять уточнил Гришин.
- Ну и на здоровье, - махнула я рукой.
- Да, трусы не жопа, жопа не алмаз, - согласился Евсеев.
- А ты трусы всегда носишь, даже в жару? – стал развивать тему Гришин.
Я поняла, что мальчики немного возбудились от моей откровенности и решили перейти к более интимным вопросам. Это было именно то, что я и хотела - эротическая разминка перед корридой в лаборантской.
- В жару нет, - равнодушно ответила я, как будто речь шла кепке или перчатках.
- И в юбке при этом?!
- Да, только подлиннее.
- Интересно, все девчонки так делают?
- Ну да, жарко же. Вы так не делаете?
- Я летом под шорты трусы не надеваю, - признался Евсеев.
- Ну вот и мы не надеваем.
- Гришин, Евсеев, вы уже готовы к экзаменам? - прервал нашу беседу химик.
- Нет, Сергей Анатольевич, химия - грандиозная наука, потому без Вашей помощи на экзамене нам не обойтись, - дипломатично ответил Евсеев.
- Тогда воспользуйся моей помощью прямо сейчас. Я рассказываю, как тебе завтра окислительно-восстановительные уравнения решать.
- Да, извините, а можете повторить последние пять минут рассказа? - попросил Евсеев.
- Друг твой тебе повторит.
- Он не повторит, он глуповат.
- Послушай, Димон, ты достал уже, ты сам глуповат, - возмутился Гришин.
- Димон, ты сам достал! – крикнул ему в ответ Евсеев.
- Так, два Димона, вы сейчас в коридор пойдёте учебник читать.
- Простите его, Сергей Анатольевич, он больше не будет, - извинился Евсеев.
Оба моих одноклассника повернулись к доске, и мне стало скучно. Но не надолго. Возбужденные моими трусами, Евсеев и Гришин хотели более откровенных подробностей девичьих будней.
- А некоторые еще без лифчика в жару ходят, - заметил Евсеев, повернувшись ко мне полубоком.
- Так в лифчике еще жарче, чем в трусах, - опять соврала я. Я ведь никогда не носила лифчик.
- Ты летом его не носишь?
- Нет, не люблю, в нём тесно.
- Ну и правильно, - подключился Гришин, - в Европе, например, женщины на пляжах вообще грудь не прикрывают.
- Если она красивая, то зачем ее прятать, - согласилась я.
- Ты без лифчика на пляже загораешь?
- Если бы была в Европе, загорала бы без.
- Ты очень правильная девушка, - впечатлился Гришин, оценивающе посмотрев на мои торчащие под футболкой соски.
- Гришин и Евсеев! – опять прервал нас химик, - отстаньте от Митрофановой. Она, в отличие от вас, пришла подготовиться к завтрашнему экзамену.
- Сергей Анатольевич, она про коллоидные растворы не поняла, вот объясняем ей, - с братской заботой в голосе произнес Евсеев.
- Она про них знает больше, чем я, а вот вы завтра по паре схлопочете.
- Вы же обещали за нас всё решить! - заканючил Евсеев
- Фамилию помогу правильно написать, не более. Так что сегодня у вас последний шанс хоть что-то узнать из школьной программы.
Через полчаса консультация завершилась, и Сергей Анатольевич проводил будущих Менделеевых напутственной речью:
-Желаю завтра всем удачи, главное, никуда не торопитесь. Я к каждому буду подходить. Решать задачки я за вас, конечно, не стану, но вопросы задавать вы сможете.
Я тихо прошла в лаборантскую через ту дверь, которая вела в неё из класса, и открыла замок на двери, что вела в лаборантскую из коридора. Затем я села на тот самый стул, на котором несколько дней назад сгорала от стыда и страсти, сдерживая эротический штурм возбуждённого учителя.
Через пару минут в лаборантскую зашел Сережа. Он положил учебник на стол и сел напротив.
- Лера, ты всё поняла, у тебя нет вопросов?
- Я всё это знаю, - самодовольно произнесла я.
Тут я заметила, что взгляд химика то и дело аккуратно сползает мне под юбку. Еще бы, мои ножки не были сдвинуты, а юбка была настолько коротка, что совершенно ничего не закрывала.
- Ты шикарно выглядишь, - покачал головой Серёжа, – хотя мне всегда нравилось, как ты одевалась.
«А как раздевалась, тоже нравилось?» - почему то пронеслось в моей голове.
Я видела, что он неловко себя чувствует и боится перейти к делу. Меня это не устраивало, и я решила ему помочь. Я стала смотреть на него. Молча. Выжидательно. Когда я чуть приоткрыла ротик, он, наконец, осмелел.
- Ты безумно красивая, - сказал он и положил руки мне на бёдра.
Я не шевельнулась. Он провел ладонями по колготкам. Я собралась уж было раздвинуть ноги, но мне вдруг так захотелось, чтобы меня взяли силой. Точно, как тогда, в лесу, когда на меня напал пьяный и влюблённый Самохин.
Я сдвинула коленки и изобразила лёгкий испуг.
- Не бойся, котёнок…
Сережа вдруг встал на колени и начал целовать мне ноги. Он поднимался всё выше, и вот его губы дошли почти до трусов. Меня сильно смутило, что там у меня всё мокро, влага просочилась даже сквозь колготки. И трусы я не стирала с последнего звонка. Но тут у меня было оправдание: отключили горячую воду, а у меня были только одни трусы. Вторые – в горошек – для демонстрации не подходили, а в гараже у Вички нижнего белья в ассортименте не было. Так что ни помыться, ни постираться…
К моему счастью, Сережа, минуя трусы, перешел на живот и одним движением дёрнул с меня майку. На этот раз я решила не закрываться. Мои сосочки ласкал легкий ветерок из открытого окна. Они встали и сморщились. Серёжа впился в них ртом и начал аккуратно посасывать. Я невольно застонала, когда почувствовала его нежный язык. Восприняв мой стон как согласие на всё, химик полез мне под юбку. Я раздвинула ноги. Его ладонь надавила мне на промежность. Я застонала еще громче.
Поняв, что я возбудилась, Сергей Анатольевич уверенно залез мне в трусы. Его рука стала совершать круговые движения по преддверию, задевая клитор. От невообразимого удовольствия мне захотелось кричать. Я была, как в тумане, и молила только об одном: только бы не кончить. После оргазма у меня сразу происходило мочеиспускание, поэтому я ласкала себя только в ванной или сидя на унитазе. Но обоссаться в лаборантской перед учителем – это был бы перебор даже для королевы. А оргазм был уже на подходе.
И тут я услышала долгожданные, спасительные шаги в коридоре. Я запрокинула голову и к удивлению химика, задвигала бедрами, насаживаясь писей на его ладонь. Громкие стоны сопровождали каждое моё движение. Оргазм был всё ближе. И вдруг: щёлк.
Дверь в лаборантскую распахнулась. И хоть я сидела к ней спиной, но моя запрокинутая голова сквозь прикрытые глаза увидела изумлённые лица моих подруг. Несколько секунд они пытались понять, не снится ли им данная картина, после чего дверь молниеносно захлопнулась. Серёжа покраснел, как варёный рак, и торопливо вынул руку из трусов.
- Я же вроде закрывал дверь, - в смущении произнес он.
Я прикрыла руками груди и изобразила испуг и смущение. В принципе, я достигла своей цели. И хоть сегодня я запланировала стать полноценной женщиной, но неожиданно подступивший оргазм спутал все карты. Я пока не представляла, как можно было решить эту проблему. А ведь кончать при мужчине рано или поздно придется.
- Ты очень расстроилась? – спросил химик и кивнул на дверь.
Я молча подняла майку с пола. Серёжа прижал меня к себе.
- Да, в школе это не очень хороший вариант… - задумчиво произнёс он. – Я приглашаю тебя в гости, ко мне домой. Там нам будет хорошо, любимая…
Ого, уже любимая. Круто! Я влюбила в себя взрослого мужика.
Я была сильно возбуждена и хотела продолжения, я была в шаге от того, чтобы рассказать химику об особенностях моего оргазма, но Серёжа сам закруглил тему.
- После экзамена обязательно встретимся у меня дома, хорошо?
Я кивнула.
Он поцеловал меня в голову и разжал объятия. Я надела майку и встала. Химик обнял меня за талию и довёл до двери.
- Не переживай по поводу… - он показал на коридор, намекая на подруг, - ты уже взрослая и это нормально.
Я кивнула и вышла.
Школа была пустой. Я спустилась на первый этаж. Ирки и Мухи нигде не было.
«Да быть такого не может, чтобы они ушли домой, - подумала я, - у них же должны были отняться ноги!»
Я вышла на улицу и точно, Степанова и Мухамедьярова стояли у заборчика.
- Чё... Это... Было? - прочеканила каждое слово Степанова, когда я подошла ближе.
- То, что бывает, - равнодушно ответила я, еле сдерживая восторг.
- Ты что, с химиком?! У вас прям секс?
- У нас с ним всё, не только секс.
- И давно?
- Полгода.
- Озвереть! Ему же дочерта лет!
- Ну и хорошо
- И что, у него стоит?!
- Вообще нет, но я могу поднять, - совершенно неожиданно для себя соврала я.
- Где научилась-то?
Я пожала плечами.
- А у него большой? - Ирка приняла тот факт, что у меня секс с учителем и теперь её живо интересовали подробности.
- Ну мне пока не с чем сравнивать, - со знанием дела ответила я, - но с виду огромный.
- И тебе не больно?
- Не, кайфово
- Обалдеть, - мечтательно произнесла Ирка.
- А в первый раз? - вдруг пискнула Муха.
- В первый раз больно, - гордо ответила я.
- Прям очень? - смуглая Муха побледнела.
- Терпимо, - ответила я. И вдруг меня понесло. - У тебя что, ещё не было?! - спросила я с поддельным удивлением.
- С мужчиной нет... - покачала головой Муха.
- А с кем было?! - округлила глаза Степанова.
- С собой... - тихо произнесла Муха и стала темно-красной.
- О, Господи, я уж испугалась! - перекрестилась Степанова.
- Мы бухать идём? – сменила я тему, прекрасно понимая, что надолго сменить её не получится.
- Идём, конечно, - взбодрилась Степанова, - Муха, с нами?
- Мне домой надо…
- Себя любить? – заржала Степанова.
Муха покраснела еще больше прежнего и опустила глазки.
- Да ладно, не переживай, от этого не умирают.
- А я читала, что от этого бывает слабоумие, - испуганно сообщила Муха.
- Ну, это если перестараться…
- А это сколько? – встревожилась Муха.
- А ты сколько?
Муха стала тёмно-бордовой.
- Ты лучше скажи, вдруг ты слишком часто, - Степанова сделала очень серьёзное лицо, еле сдерживая смех.
- Ну… пять-семь раз..
- В месяц? Ну, это нормально.
- В день…
- Сколько?!!!
Муха подняла на Степанову полные ужаса глаза.
- Это много?..
- Это ты каждый день по столько?
Муха в страхе кивнула.
- Когда же ты успеваешь, ты же в школе с раннего утра?
- Перед школой, после школы…
- Ну слава богу, что не в школе, - Степанова опять перекрестилась, но посмотрев на испуганное лицо Мухи, выпучила глаза:
- Да ладно! Чё, и в школе?!
Муха почти почернела от смущения.
- И где? Где ты это делаешь?
- В туалете…
- Что-то я тебя ни разу не видела в туалете.
- В физкультурном… - призналась Муха.
- Точно, там же под лестницей туалет, рядом с раздевалкой, туда почти никто не ходит, - догадалась Степанова.
- Но там же жутко воняет и деревяшек на унитазах нет, - удивилась я, - как же ты там, стоя?
- На корточках, - умирая от стыда, пролепетала Муха.
Я представила, как в тесном сортире впритык к унитазу Муха, сидя на корточках, третий или четвертый раз за день ублажает себя. После такой картины мои невинные желания быть изнасилованной или засветить промежность первому попавшемуся подростку показались мне детской шалостью.
- Девки, вы меня сегодня сразили, - подвела итог Степанова, - что одна, что другая. Это надо запить, а то я не усну.
Мы направились к «Минеральным водам». Муха пошла с нами. Ей очень хотелось услышать вердикт Степановой относительно последствий своих ужасных действий.
- Ира, не знаешь, это часто или нет? – приставала она всю дорогу.
- Я у папы спрошу, случай непростой, - обещала ей Степанова, чей папа работал в поликлинике.
- Может лучше у мамы? – тревожилась за свою репутацию Муха.
- Я могу и у мамы, но доктор у меня папа.
Муха тяжело вздыхала, семеня волосатыми ножками.
Мы купили пива. Мухе тоже взяли, несмотря на её неуверенный отказ.
- Где Вичка-то, - спросила Степанова и позвенела бутылками в школьной сумке.
- У ПТУ, она всегда там, - со знанием дела сказала я, и мы направились к швейному университету, как это училище называли в народе.
Вичка действительно была там. Она сидела на ступеньках в компании двух таких же шмар с пышными кудрями и одного щуплого паренька в кожаной куртке.
- О, какие люди! – обрадовалась Вичка, - вот сейчас-то мы и накатим! Они вчера экзамен сдали. Выпускной.
Подруги Вички с интересом посмотрели на нас, а паренек, липко улыбаясь, перевёл взгляд с волосатых ног Мухи на мои трусы, которые прекрасно были видны снизу, со ступенек.
- У нас есть пиво, - гордо сообщила я.
- Шикарная запивка! – сказала Вичка и достала из внутреннего кармана косухи бутылку водки. При этом она задорно посмотрела на моих подруг, понимая, что эти паиньки еще ни разу не запивали водку пивом, а потому сейчас будет весело.
- Падайте! – Вичка хлопнула рукой по ступеньке, - Лысый, доставай закусь.
- Может, пойдем на скамейки, раз всё так серьезно, - предложил паренек, поправив пышную шевелюру.
- Пошли, - согласилась Вичка, - хотя я и на ступеньках бы не обломалась.
- Действительно, давайте здесь, - проговорила одна из подружек Вички, - до скамеек тащиться минут двадцать.
- Резать колбасу на ступеньках… - задумался паренек, - я-то порежу…
- Да всё нормально будет, в первый раз что ли! – Вичка деловито откупорила бутылку.
