Злата Сотникова Исповедь девственницы

Глава 4. Новая реальность

Утром, когда родители ушли на работу, я надела свою джинсовую миниюбку, под неё подобрала какую-то страшную рубашку и направилась к швейному ПТУ. Там с восьмого класса училась Вичка, там ее можно было найти с утра и до обеда. Если не в самом ПТУ, то на лестнице перед ПТУ точно.

Так оно и случилось. Вичка с пышным хаером на голове сидела на ступеньках училища и курила со своими коллегами по швейной машинке.

- О, Лерыч, здорово! – произнесла она, увидев меня, – как сама?

- Есть дело… - сказала я серьёзным голосом. Выражение лица у меня при этом, наверное, было глупое.

Вичка затушила бычок о ступеньку, и мы отошли с ней в сторонку.

- Отчиму на работе дали премию, он расщедрился и мне на выпускной подарил немного денег, - озвучила я заранее приготовленную легенду.

- Круто, - оценила порыв отчима Вичка.

- Я хочу слегка обновить гардероб.

- Логично, - согласилась Вичка, посмотрев на мою рубашку.

- Денег достаточно, поэтому я хочу всё самое крутое, что есть на сегодняшний день, и самое дорогое.

- О, да ты в натуре правильная девчонка! – оживилась Вичка, – да я тебя так разодену! Это ты прям по адресу обратилась. Подгребай часикам к трём, к концу занятий… - тут она резко повернулась, - Эх, да какие, на хрен, занятия. А ну, пошли!

Она взяла меня под руку, и мы чуть ли не побежали к нашему дому.

Когда я вошла комнату к Вичке, я как вкопанная остановилось на пороге. Я оказалась в самом настоящем галантерейном магазине. Все стены, все шкафы, все стулья были увешаны джинсами самых разных расцветок, ярко раскрашенными футболками с иностранными блестящими надписями, безумно модными лосинами невероятных цветов и узоров и прочими предметами гардероба среднестатистической американской рок-звезды.

- Обалдеть, - только и смогла произнести я.

- А, это старьё, - презрительно махнула рукой Вичка, - мы сейчас с тобой пойдем в козырное место.

Она достала из шкатулки ключи, и мы, к моему великому сожалению, покинули этот музей трикотажного искусства.

Вичка привела меня к гаражам. Уж здесь я никак не ожидала оказаться. Когда Вичка открыла один из гаражей и я вошла в ржавый проём скрипучей железной двери, я потеряла дар речи. Даже в ГУМе я не видела ничего подобного. Справа и слева стенки гаража были срезаны, и один гараж превращался в огромный ангар из трёх рядом стоящих гаражей. Всё это пространство от пола до потолка было в несколько рядов завешано одеждой.

- Новая коллекция, - восхищенно произнесла Вичка, - страшно модно и безумно дорого. Три дня назад привезли. Прям оттуда!

Я стояла, не шевелясь, и как завороженная, смотрела по сторонам. Я даже не могла выбрать, на чем остановить взгляд.

- Ну что, сейчас мы тебе подерем…

Вичка деловито стала прохаживаться вдоль стен ангара и снимать невероятно крутые джинсы и роскошные блузки.

- Какой суммой располагает клиент? – попутно поинтересовалась она.

- Две тысячи…

Вичка остановилась и развернулась на месте.

- Ни хера ж себе! У тебя отчим что, академик?

- Не, он строитель. Дачу одному индивиду строил.

- Горбачеву?!

- Он сам не знает, информация засекречена, - придумала я уже на ходу.

Приём, о котором рассказывал психолог, подействовал и на Вичку.

- Тогда всё ясно, - понимающе кивнула она, полностью удовлетворенная ответом, – сейчас ты у нас будешь круче, чем Саманта Фокс.

Через полчаса я перестала быть похожа на себя. В зеркале отражалась как минимум Алёна Апина из Комбинации, ну ли Жанна Агузарова из Секрета. Мои толстые ляжки украшали леопардовые лосины, сверху их слегка прикрывала белая миниюбка с откровеннейшим разрезом впереди, на ногах красовались красные полусапожки на среднем каблуке, а мои нулёвые сисечки обтягивала белая водолазка с блестящей надписью AC/DC, прикрытая сверху умопомрачительной вареной джинсовкой с широкими плечами. Дополнили гардероб бирюзовые клипсы и золотой, по словам Вички, браслет.

- Шикардос! – подвела итог Вичка, оглядев меня со всех сторон, – надо подобрать еще что-нибудь, не ходить же каждый день в одном и том же.

Я охотно согласилась. На подбор «еще чего-нибудь» ушло еще полчаса. Вскоре моя новая кожаная спортивная сумка с надписью Chikago Bulls была набита модными тряпками из гаражной коллекции. Её венцом стала кожаная рокерская куртка, которой позавидовал бы сам Сильвестр Сталлоне. Обошлась мне вся эта музыка в полторы тысячи рублей. Сначала я побледнела, когда услышала такие цифры, но сравнив их с общей суммой, валяющейся у меня под кроватью, я ощутила невероятную пьянящую свободу, которую могут дать только безгранично большие деньги. Мне захотелось купить что-то еще. И тут мой взгляд упал на такое чудо, что я не сразу поверила, что это вижу. На полочке среди колготок и блоков сигарет стоял умопомрачительный двухкассетник с бессчётным количеством кнопочек. Опытная фарцовщица Вичка заметила мой интерес к предмету.

- Нравится?

- Это продается? – еле выговорила я.

- Еще как. Но, правда, дороговато. Полторушник.

- Полторы тысячи? Я беру.

- Нихерово тебе отслюнявил отчим… - прониклась Вичка, - а он случайно не хочет еще одну девочку удочерить?

- Только у меня с собой нет всей суммы. Я могу сейчас сходить…

- Успеешь, - перебила меня Вичка, - давай сейчас пятьсот, бери его, послушай, покрути, а завтра отдашь остальное. У тебя кассеты-то есть?

Я не успела ответить, вспоминая, что из нормальной музыки, достойной такого магнитофона, у меня есть, как Вичка уже держала в руках кучу кассет с невероятно модными группами, включая AC/DC, Queen, Кино, Наутилиус Помпилиус и Гражданскую оборону.

-По 25 рублей за кассету. Ну для тебя это гроши.

- Беру, - ответила я и сгребла кассеты в кучу.

Мы вышли из гаража.

- Я в училище, - сказала довольная и жизнерадостная Вичка, - завтра встретимся на детской площадке за школой. Бери музыку, послушаем заодно.

Когда я вернулась домой, родителей, к счастью, не было. Я убрала купленные вещи в шкаф и напялила старую домашнюю хламиду. Затем я достала из под кровати сумку и пересчитала деньги. Я раскладывала их в столбики, потом в столбики по два ряда, потом в поперечные и продольные столбики. Я наслаждалась…

На следующий день утром у нас была консультация по математике. Я не пошла на нее. Не было смысла. Да и не хотелось дразнить Мальвину своим нарядом. В рубище у меня еще был шанс получить трояк, а в одежде голливудской звезды больше, чем на два, рассчитывать не приходилось.

В половину второго я вышла из дома, облаченная в новый гардероб, и, врубив Наутилус, не спеша зашагала по улице. Встречные прохожие, естественно, оборачивались, автобусы сигналили, бабки крестились. Около той самой аптеки, с которой всё и началось, я встретила Вичку. Она была одета не менее скромно.

- Вот это по-нашему! – оценила она мой внешний вид.

Мы вместе дошли до скамеечек, где обычно наши алкаши-одноклассники пьянствовали после уроков. Это была очень выгодная позиция – здесь проходила дорога, ведущая от школы, и весь класс мог бы засечь меня в новом наряде и с космическим двухкассетником в руках. Место пока было свободно. Мы уселись. Вичка закурила. Я сделала музыку погромче.

Через тридцать секунд из-за поворота показалась компания в составе Лисовца, Городецкого, Евсеева и Гришина. Уже издалека они стали пристально всматриваться в наши силуэты, пытаясь понять, кто эти две шикарные чиксы с магнитофоном на всю улицу. Когда они поравнялись с нами, Лисовец, посмотрев на меня широко открытыми глазами, присвистнул. И компания пошла дальше. Эффект был слабоват, что и говорить.

Вскоре на горизонте замаячила Ирка Степанова на пару с Мухой.

- Это что?! – офигела Степанова, посмотрев на мой наряд.

- Прикупила по случаю, - ответила я.

- Твои подружки? – спросила Вичка.

- Да, Ира и Муха.

- Падайте! Курить будете?

Степанова взяла сигарету из рук Вички, Муха отрицательно покачала головой. И тут я реализовала первый пункт своего плана:

- О, чуть не забыла, вот остаток суммы, - и я протянула Вичке десять сотенных бумажек.

- Мерси, - ответила та и показала на магнитофон, - ну как музыка, пашет.

- Да, классная вещица.

Степанова и Муха посмотрели на тысячу рублей так, как будто я передала Вичке корзину с яйцами Фаберже. Потом они перевели взгляд на двухкассетник.

- Ты чё, купила? – восторженно выдохнула Ирка.

- Да, давно мечтала, - спокойно ответила я.

Тут девчонки очнулись от шока и стали рассматривать мой новый прикид. Муха завороженно гладила лосины, Степанова мацала джинсовую курточку. У меня вдруг возникло страстное желание купить виллу в Испании, поселить там девчонок на полном пансионе и заботиться о них всю оставшуюся жизнь. Но оценив бесперспективность этого плана, я всерьез задумалась о том, как бы их осчастливить, не выходя за рамки советской морали и социалистической доктрины. Мои мысли были прерваны событием, ради которого я и затеяла всю это историю со шмотками – в конце улицы нарисовались Макс и Орловская. Они чинно шагали по ручку и мирно беседовали. Увидев нас, они сбавили скорость. Когда между нами оставалось всего метров двадцать, стало понятно, что мой внешний вид стал для них событием, мимо которого нельзя было пройти спокойно.

- Митрофанова, кто тебе дал поносить такие шикарные шмотки? – на весь двор каркнула Орловская, - о, тебе и магнитофон подержать дали! - Орловская остановилась около наших скамеек с явным намерением поиздеваться. Макс тоже остановился и заулыбался над её шуткой.

- Иди, куда шла, - ответила я спокойно.

На фоне моего нового статуса Орловская вдруг показалась мне убогой и примитивной. Она это почувствовала и это её разозлило. Особенно после победы надо мной на Последнем звонке.

- Что ты прохрюкала? - она скривила губы и противно сморщила лицо ,

- Эй, лошадь обосраная! - вдруг услышала я за спиной. Это был хрипловатый, искаженный блатной интонацией голосок Вички. Судя по слетевшей с лица Орловской улыбки, Вичка обращалась именно к ней.

- Что фары вылупила? Я тебе, овца, вопрос задала! Тебя что, мать через жопу рожала, чего молчишь?

Лицо Орловской стало растерянным и глуповатым. Она не знала, что ответить, чтобы не нарваться на неприятности, которые могла обеспечить отмороженная Вичка.

- Ты тупая? Или язык во влагалище засосало?

Тут Вичка перевела взгляд на улыбающегося Макса

- А ты что лыбишься, колдырь малолетний? Тебе что-то кажется смешным?

Макс, который был ровесником Вички, оторопел и так и застыл с улыбкой на лице. Но теперь его улыбка из высокомерно-снисходительной превратилась в глупую и испуганную.

- Что, в штаны от страха насрал, козёл? - подошла чуть ближе Вичка.

Все прекрасно знали, что Вичка неадекватная и связываться с ней небезопасно. Но гораздо больше её боялись потому, что её парнем был гроза всего района, главарь местных урок, рокер по кличке Санчо. Ходили даже слухи, что он несколько лет отсидел в тюрьме. Именно поэтому Макс сейчас стоял молча, глупо хлопал глазами и мечтал провалиться сквозь землю.

- Давай забирай свою драную швабру и чтобы через пятнадцать секунд я вас тут не видела!

Макс медленно попятился в направлении школы. Орловская пребывала в ступоре, оставаясь без движения. Вичку эта ситуация заинтересовала.

- Слышь, корова, - обратилась она к Орловской, - твой герой уже уматывает. А ты чего раскорячилась? Быстро развернула жопу и затрясла сиськами с нашего двора!!! - последнюю фразу Вичка прокричала Орловской почти на ухо.

Губы Орловской задрожали, на глаза навернулись слезы. Она повернулась и пошла вслед за Максом, который уже успел отойти на значительное расстояние.

- Правильно, Лерыч, не позволяй хамить, - сказала мне Вичка и как ни в чем не бывало уселась на скамейку.

Наше общение продолжилось, как будто ничего не произошло. Муха и Ирка были, конечно, немного притихшие, зато мы с Вичкой эмоционально обсуждали последние криминальные новости района.

- Санчо тех лохов на карман поставил, они в ментовку стукнули, опера к нему на хату завалились, а он одному в репу сунул и от них на мотике свалил, - сообщала Вичка.

- Хороший мент – мёртвый мент, - уточняла я, сплёвывая в песок.

- Теперь эти суки в два раза больше должны.

- И ноги им переломать.

- Это уж будь спокойна, Санчо такое не прощает.

Так мы беседовали минут двадцать, пока Вичка не обратила внимание на моих притихших одноклассниц.

- Ну что, девки, как учеба?

- Как, как, - грустно ответила Степанова, - экзамен завтра, выпускной.

- Да забейте вы, не это в жизни главное. Аттестат вам по любому выдадут, а дальше – как устроитесь. Деньги и без аттестата можно зашибать некислые.

- А мне мама сказала, в институт надо поступать, - покачала головой послушная Муха.

- Ну, раз мама сказала, то надо, - с сочувствием посмотрела на нее Вичка, – вот Лерыч ничего не боится, - она хлопнула меня по колену, – а я завтра к вам приду, поддержу, так сказать, морально. А потом отметим ваш экзамен, - и она изобразила пальцами стакан.

На этом мы и расстались. Вичка пошла «решать вопрос» куда-то в район Савеловского вокзала, а мы с девчонками зашагали по домам.

Глава 5. Рождение королевы

Экзамен был назначен на 10 утра. Этот было прекрасно, потому что я успела после ухода родителей облачиться в свой новый гардероб. Теперь меня украшали варёные «бананы», коричневые «Salamander» на невысоком каблуке, белая водолазка с сердцем и надписью «Love» и рокерская куртка. Сдавать математику в таком виде было равносильно самоубийству, но желание произвести впечатление на одноклассников было сильнее желания жить.

Не успела я войти в школу, как ко мне из глубины раздевалки подлетела Орловская.

- Эй, плоская тварь, ты чего, совсем охренела??! - она схватила меня за воротник косухи, - ты на кого вчера наехала!

И тут я совершенно неожиданно для себя толкнула её в грудь. Орловская не удержалась на ногах и полетела на стоящую сзади у стены скамью для переодевания обуви. Через мгновение она с перекошенным от злобы лицом попыталась встать, но тут из-за моей спины вылетела нога в ажурных колготках и уперлась высоким острым каблуком черного полусапожка в белую майку Орловской чуть выше сиськи. Я обернулась. За мной стояла Вичка. Она вошла немного позже и стала свидетелем этой сцены. Орловская же в порыве ярости её, видимо, не заметила. Рядом с Вичкой стоял высокий смуглый парень с мотоциклетным шлемом в руке. Я никогда его раньше не видела, но сразу поняла: это был Санчо.

Вичка тем временем переместила каблук чуть ниже, и он упёрся Орловской в грудь.

- Шалава убогая, ты кого тварью назвала?

В раздевалке воцарилась тишина. Весь наш класс замер, наблюдая эту сцену. Орловская, чтобы сохранить лицо перед одноклассниками, дёрнулась и попыталась убрать каблук с груди. И тогда Вичка вдавила его в сиську Орловской со всей силы.

- Сидеть, овца!!! - заорала она.

Орловская вскрикнула от боли. На её белой футболке проступило красное пятно. Вичка проткнула Орловской грудь до крови. Орловская вцепилась в пыльный сапожок Вички.

- Больно, ааа, - застонала она.

- А будет ещё больнее! - прошипела Вичка, - думаешь, дойки отрастила и взрослой стала? Ты блядь сопливая. Если ещё раз к ней подойдёшь, я тебе вымя отрежу. Ты поняла?

Орловская молчала, корчась от боли. Вичка надавила на сиську со всей силы, так что пятно крови мгновенно расползлось по футболке.

- Да! - закричала орловская.

- Что '' да''???

- Поняла! - истошно крикнула Орловская и вдруг заплакала, как маленькая.

Вичка, увидев это, убрала сапог и презрительно плюнула. Тут она заметила Макса, который всё это время стоял рядом.

- О, гондон трусливый, и ты здесь? Чего не заступаешься за свою клячу?

Все посмотрели на Макса. На его лице снова появилась вчерашняя глупая и растерянная улыбка.

- Опять в штаны насрал от страха? Иди, успокаивай свою соску, пока она соплями весь пол не заляпала.

Вичка отвернулась от испуганных школьников и улыбнулась Санчо.

- Зубы бы им выбить.

Санчо развёл руки в стоны, как бы обнимая всё вокруг, поднял голову к потолку, вздохнул полной грудью и прокричал:

- Ну здравствуй, школа, бля!!!

- Пойдём! - Вичка весело обняла меня и кивнула в направлении коридора.

- О, а это та самая Лера, - вдруг посмотрел на меня главный уголовник района, а затем обратился к Вичке, - если бы тебя тогда приняли с теми баксами, мы бы с тобой уже год у хозяина баландой давились.

Он положил мне руку на плечо.

- А что, географ Гога тут ещё работает?

- Да, - кивнула я.

- А Эдуардыч? Не спился ещё? - Санчо весело приобнял меня, и мы все втроём зашагали по коридору в направлении лестницы на второй этаж. Я чувствовала всеми своими позвонками обалдевшие взгляды одноклассников, прожигающие мне спину. Всхлипывания Орловской доносились из раздевалки, радуя слух.

Мы поднялись на второй этаж. Санчо открыл дверь кабинета географии и остановился на пороге.

- Саша! - раздался из кабинета голос географа, - какие люди! - географ вышел в коридор, - выглядишь на отлично.

Вдруг с Санчо произошли поразительные перемены. Из монументального, грозного и злобного типа он при виде географа превратился в веселого, озорного мальчишку, который не так давно покинул стены этой школы.

- Рассказывай, как ты? - географ тоже помолодел при виде своего бывшего ученика, - какой институт окончил? Или в армию пошёл?

- Скорее университет, чем институт, - весело ответил Санчо, пожимая Гоге руку.

- МГУ? - обрадовался Географ.

- Не, не в Москве. Во Владимире. Пять лет, от звонка до звонка.

- И по какой линии сейчас трудишься? После владимирского университета... - понял намёк географ.

- По финансовой, - улыбнулся Санчо.

- Нужное дело, - кивнул Гога.

Зазвенел звонок. Из соседнего класса вышел химик.

- Саша?

- Сергей Анатольевич!

- Каким ветром? Пришёл поддержать молодёжь на выпускных экзаменах? - химик кивнул в мою сторону.

- Да вот, в школу потянуло. Думаю географию подтянуть.

- Это ты немного поздновато, а со следующего года приходи, садись за парту, - похлопал его по плечу географ.

- Лера, у вас сегодня математика? - спросил меня Серёжа с отеческой заботой в голосе.

Я кивнула.

- Как у тебя с ней?

- Между двойкой и тройкой, - ответила я грустно.

- А кто у вас по математике? - заинтересовался Санчо.

- Мальвина, - ответила я.

- Мальвина?! - оживился рокер, - сейчас я тебе за экзамен пять нарисую! - и он вразвалочку направился на третий этаж в кабинет математики, потрясая шлемом.

- Мальвина меня ненавидит, - тихо сказала я Вичке, намекая, что у Санчо ничего не выйдет.

- Зато его обожает! – хлопнула меня по плечу Вичка, – была влюблена в него, как Чегевара в Ленина.

В сопровождении Сергея Анатольевича мы поднялись на третий этаж. Там, у кабинета математики, уже столпились все мои одноклассники. Все, кроме Макса и Орловской. Когда мы подошли, целый класс, как один человек, уставился на меня. Это был такой изучающий взгляд, как будто неожиданно выяснилось, что я инопланетянка или дочь Газманова. Мне была приятна такая реакция. Я вспомнила, как еще пару дней назад, в бассейне, кайфовала от нескольких секунд всеобщего внимания к моей персоне. Теперь же это было не просто внимание. Я стала событием, которое оттеснило выпускной экзамен по математике на второй план. Но сюрпризы на этом не кончились. Произошло нечто такое, что начисто вышибло остатки мозга у всех моих одноклассников и в первую очередь у меня. Дверь кабинета отворилась и из него вышла Мальвина под ручку с Санчо.

- Лера, - сказала она ласково, - когда войдёшь, садись на первую парту.

За десять лет существования школы Мальвина ни разу не назвала меня по имени. Класс, услышав такое, перестал дышать. Стало тихо, как в аквариуме. Все понимали, на их глазах сейчас меняется мир. Для меня же он уже изменился. С находкой чемодана. И теперь я наблюдала за последствиями этих изменений.

Мальвина пригласила всех в класс и приказала садиться за парты по одному.

- Не ссы, всё схвачено, - напоследок сообщила мне Вичка и похлопала по плечу.

Я вошла в кабинет и села за первую парту у входа. Когда Мальвина подошла к своему столу и взяла заветные экзаменационные листочки с печатями, чтобы раздать их несчастным детям, в класс вошли Макс и зарёванная Орловская. Она была в какой-то убогой желтой кофте, которую, видимо, у кого-то одолжила, чтобы скрыть кровь на футболке.

- Давайте быстрее, - грозно произнесла математичка, - начинаем уже.