Юрий Германович Изотов Черные Клены

– И с Колобковым как-нибудь разберёмся, если мешать станет, – добавил парень.

– Подожди разбираться, надо всё обдумать, – процедил Антон, затем он посмотрел на Алёну и сказал: – Доктор Лаптева сказала мне, что дядя Рома и тётя Люба поселились в заброшенном доме, в деревне не далеко отсюда. Ты можешь пожить с ними, пока мы здесь не придумаем, как помочь вам.

– Тоже не плохо, – улыбнулась Алёна.

– Подожди, так они недалеко отсюда? – воодушевился Женя. – Мы можем к ним заехать, привести, может, продуктов на первое время.

– Хорошая идея, – ответил Синявский и направился к Фёдору Аркадьевичу просить продукты.

Кастелян как всегда был дома. Он радушно встретил Антона.

– Вы вернулись? Очень хорошо, как поездка? – спросил он.

– И не хорошо и не плохо, – ответил Синявский. – Аркадьевич, – сказал тихо Антон, – я бы хотел тебя попросить выдать мне три продуктовых набора.

– Зачем? – не понял кастелян.

– Генерал выгнал из Комплекса наших друзей. Им бы еды немного. На первое время.

Фёдор Аркадьевич покачал головой:

– Извини, Антон, не могу. Товарищ генерал обязал вести учёт всех припасов. А тут ещё эта история с корпусом, так он думает сократить пайки. Тебе и Жене я продукты выдам, но им не могу, не обессудь.

– Понятно, – ответил Синявский.

Кастелян достал два контейнера с овощами и поставил перед Антоном.

– Спасибо, – сказал лейтенант и вышел на улицу.

Женя стоял снаружи и угрюмо смотрел на пристройку к складу.

– Ну что там? – очнулся парень.

– Только два обеда. Для нас. Больше он не выдаст, – сказал Антон.

– Блин, – процедил Женя. – Ничего, отвезём их старикам. Сами протянем как-нибудь, – парень вопросительно посмотрел на Синявского. Тот кивнул.

Они захватили Алёну и поехали в деревню.

За красивым словом «дом» скрывалась старая покосившаяся пропитанная сыростью избушка. Прогнившие стены еле держали крышу халупы. При порывах ветра избушка качалась и скрипела, угрожая обрушиться в любую минуту. Внутри горел слабый огонёк керосинки. Женя попытался открыть дверь, но у него не получилось – она разбухла.

– Подождите, я сейчас, – изнутри послышался глухой голос. Кто-то быстро зашаркал, приподнял покосившуюся дверь и со скрипом открыл её. На пороге стоял дядя Рома. Лицо его было бледное, глаза впалые и потускневшие, он был одет в тёплую куртку. С непониманием и в то же время с радостью старик посмотрел на друзей. – А это вы, ребята, проходите, – махнул он рукой и пошаркал вглубь избушки.

Антон, Женя и Алёна прошли по небольшому, пропахшему затхлостью коридору в крохотную комнату. Дядя Рома сел на стул, провёл рукой по лысине и предложил присесть. На высокой кровати на тряпье спала тётя Люба. Вид у неё был болезненный: лицо бледное, синие подглазины, на лбу едва заметные капельки пота.

Дядя Рома глубоко вздохнул и посмотрел на гостей. Женя спешно достал из рюкзака два набора еды и поставил перед ним на стол. Дядя Рома окинул взглядом контейнеры, прослезился и предложил гостям сесть.

– Ну как вы? – спросил Антон.

– Вот так вот, – вздохнул дядя Рома. – Домик оцырел, но керосинка постепенно прогревает. Люба вот, – он посмотрел на жену, – заболела.

– Может вам лекарств каких-нибудь привезти? – спросил Женя.

Дядя Рома махнул рукой, мол, всё равно не найдёте.

В доме установилось молчание.

– Дядя Рома, – осторожно продолжил Антон. – Это Алёна. Она приехала с нами из Москвы. Вы не против, если она поживёт с вами?

Дядя Рома поднял усталые красные глаза на Алёну, посмотрел пустым взглядом и кивнул:

– Надо найти для неё постель.

– Мы поможем вам, чем сможем, – сказал Женя. – Будем привозить еду во время вылазок.

– Спасибо, – тихо ответил дядя Рома.

В это время тётя Люба тяжело закашляла и повернулась к стенке. Гости решили идти домой и не тревожить больную.

– Спасибо, что зашли, – сказал на прощание дядя Рома. Алёна помахала рукой, Дымка недолго покрутилась вокруг машины и убежала что-то вынюхивать.

Антон и Женя уехали.

– Что будем делать? – спросил парень.

– Не знаю. Лаптева просила не влезать, – ответил Антон.

– Они же умрут, ты это понимаешь?! – воскликнул Женя и не мигающим взглядом уставился на Антона.

– Я понимаю, Женя, но надо быть острожными. Генерал сейчас с ума сходит, того и гляди пристрелит за малейший проступок.

– Мы могли бы приносить еду им, по пути на вылазки или как-то ещё, – предложил парень.

– Идея хорошая, только где брать еду? Если свою отдавать, то сами помрём, если делить – всё равно не хватит.

Женя принялся считал в уме на сколько можно разделить свой паёк так, чтобы и себе хватило и старикам досталось.

– А если взять… – протянул парень… с фермы или склада? Как думаешь, заметят?

Антон замотал головой:

– Воровать предлагаешь?

– А что ещё делать? – настаивал Женя. – По-другому они умрут. Если взять немного со склада, своего добавить, то может и хватить, – парень вновь уставился на Антона.

– Аркадьич сказал, что ведёт учёт всего на складе. У него умыкнуть будет очень сложно, заметит сразу, – возразил Синявский.

– Тогда с фермы?

– Как ты туда зайдёшь?

– Снежа может, она там работает.

– Ты хочешь втянуть в это ребёнка? – лейтенант остановил автомобиль и посмотрел на Женю.

– Я не хочу. Но надо выбирать.

– Ладно, – вздохнул Синявский. – Сделаем так. Пусть, Снежа берёт понемногу, якобы испорченную картошку и выносит с фермы, передаёт нам, а мы во время вылазки передаём старикам.

Антон покачал головой:

– Ну, если её обнаружат…

На следующий день, Снежа как обычно пошла на работу. Она надела белый комбинезон, прошла через коридор дезинфекции и подошла к грядкам. Девочка принялась осматривать картофель: первый куст, второй, третий. Когда помощница Нина отвернулась, Снежа выдернула один из кустов картошки и стала прятать клубни в мусорный контейнер. Нина неожиданно повернулась и хотела что-то сказать, как замерла и уставилась на Снежу.

– Ты зачем выдрала куст? – прошипела работница.

– Доктор Лаптева… попросила собрать картошку… у испорченных кустов и отнести ей, – пролепетала девочка и уткнулась глазами в пол.

– А зачем ты тогда клубни в мусорный ящик кидаешь?

– Это… это… не углядела. На кусте остались, наверное, – лепетала Снежа.

– Хорошо, – почуяв неладное, сказала Нина, – пойдём к доктору Лаптевой и спросим у неё.

Снежа медленно поплелась за работницей. Лестница на второй этаж показалась ей необычайно высокой. Сердце колотило, дышать было тяжело, жар овладел всем телом.

– Елена Андреевна, добрый день, можно? – спросила Нина.

Лаптева оторвалась от своих бумаг, взглянула на помощницу и спросила:

– Да. Что случилось?

Посетители вошли в кабинет.

– Вот, – Нина показала мусорный ящик с торчащим из него кустом картофеля. – Снежа говорит, что вы её попросили собирать клубни с испорченных кустов для каких-то анализов.

Лаптева сначала не поняла, о чём бормочет её помощница, она посмотрела на здоровый куст картошки в мусорном ведре, на помощницу, а затем на девочку, которая не отрывала глаз от пола.

– А… да, точно, совсем уже заработалась, – сказала Лаптева. – Да просила. Спасибо, Нина, вы можете идти.

Помощница покосилась на Лаптеву, затем кивнула и вышла из кабинета. Снежа замерла. Что это было? Почему она решила подыграть ей, и что сейчас будет? Доктор Лаптева встала со стула и подошла к девочке:

– Снежа, – сказала она мягким голосом, – кто тебя попросил это сделать?

Девочка молчала, один раз подняла глаза на улыбающееся лицо Лаптевой и снова опустила.

– Это Женя?

Снежа кивнула.

– Хорошо, ступай назад и больше так не делай, поняла? – в ласковом голосе доктора проскальзывали нотки суровости.

Снежа глубоко кивнула и поплелась назад.

На стоянке Комплекса стоял Антон и готовил автомобиль к очередной вылазке. К нему подошёл Женя, кинул рюкзак на заднее сиденье и как-то странно уставился на склад.

– Ты чего оглядываешься? – спросил Синявский.

– Взял пару банок у Аркадьича, пока ходил за припасами в дорогу, – спокойно ответил Женя.

Антон вылупил глаза на парня:

– Мы же договаривались! – шёпотом пытался прокричать лейтенант. – Так какого ты на складе взял?

– Там такое дело, – тяжело начал Женя, – в общем, Снежа попалась.

Синявский закрыл глаза и попытался успокоиться.

– Но там вроде всё разрешилось, – заметил Женя. – Поэтому со склада и взял.

Антон сделал глубокий выдох, неестественно моргнул и сказал Жене, чтобы садился в машину. Внедорожник выехал из Комплекса.

– Я заметил, – продолжил разговор Женя, – что мы едим только овощи с грядок, а консервы никто не трогает. Я как бы невзначай спросил о них Аркадьича, он сказал, что это стратегический запас, на будущее. Ну, я и смекнул, что считают только овощи, а их нет. Если и обнаружат потерю, то только в будущем. К тому времени мы придумаем, что делать с генералом.

– Ладно, – недовольно ответил Синявский, затем посмотрел на Женю, прищурился и сказал: – а ты молодец, сориентировался.

– Ну, так, мы Фомины такие.

Ближайшие деревни были обчищены уже давно, и ехать надо было дальше. Друзья решили, что лучше сначала заехать к старикам, а потом уже на дело. Дядя Рома открыл дверь, под его заспанными глазами висели синяки. Он посмотрел на гостей тусклым взглядом и слабо улыбнулся.

– Проходите, ребята, чуть слышно сказал он.

На кровати всё также спала тётя Люба, ей стало хуже. Кашель становился тяжелее и чаще. Она не вставала с постели. Дядя Рома поменял влажный компресс на её голове и подошёл к гостям.

– Вот, держите, – Женя протянул пару банок консервов и контейнер с картошкой.

Дядя Рома молча принял еду и сел на стул.

– Как здоровье тёти Любы? – осведомился Антон.

Дядя Рома покачал головой:

– Становится хуже. Я думаю, у неё пневмония. Застудилась где-то.

– Какие лекарства от пневмонии? – спросил Женя у Антона.

– Потом скажу, – ответил Синявский, понимая, к чему клонит парень.

– А Алёна где? – спросил Женя.

– Ушла с собакой. Сказала, что поищет чего-нибудь полезного. Не волнуйтесь, я сказал ей про бандитов. Пообещала быть осторожной.

Друзья ещё немного посидели в сырой избушке и отправились в путь.

Вечером у ворот разведчиков встретила доктор Лаптева, она строго посмотрела на них и сказала:

– За мной.

Лаптева плотно закрыла дверь кабинета, опустила жалюзи и начала свою лекцию:

– Это же надо было додуматься втянуть ребёнка в преступление! – она старалась не кричать, но иногда крик всё же проскакивал. – Антон, ты о чём вообще думал? Я же говорила, чтобы вы ничего не делали!

– Мы не могли, – ответил Женя. Доктор Лаптева на мгновение прервала свою нравоучительную речь и удивлённо посмотрела на парня. – Наши друзья умирают, помочь им наш долг! – твёрдо сказал он.

Лаптева подошла к подростку ближе и посмотрела в горящие справедливостью глаза:

– Долг? Да? А то, что генерал бы вас за это расстрелял, ты подумал? Что было бы со Снежаной а? Осталась бы круглой сиротой вот что, – она отошла к столу и вновь впилась взглядом в Антона и Женю. – Как человек я вас понимаю. Но надо думать наперёд.

– Мы думали избавиться от генерала, но на это требуется время, – сказал Женя.

Антон замер и старался не смотреть в это мгновение на Лаптеву.

– Чего вы там думали? – Лаптева опешила от наглости подростка. – А почему бы и нет? Давайте, шлёпните его, и что дальше? Колобкова захотели? Так этот придурок здесь вообще всё разнесёт!

– Почему вы все его боитесь? – буркнул Женя.

– Да потому, что… – сорвалась Лаптева и поняла, что лучше говорить потише. – Потому, что на генерала я хоть как-то могу влиять, а Колобков этот ведёт какую-то свою игру. После пожара он стал майором и очень сдружился с генералом. Теперь ни на шаг от него не отходит. Вот, что, – сказала она уже обычным голосом, – заканчивайте эти свои дела. Если попадётесь, я вас отмазать не стану. Ясно?

Антон и Женя кивнули.

– Хорошо, на этом и закончим, – сказала Лаптева и жестом попросила друзей выйти.

Трое суток Антон и Женя не навещали стариков и Алёну. В избушке ещё оставалась еда, и можно было взять короткую паузу, чтобы всё обдумать. Но время неминуемо шло вперёд. Запасы кончались, тёте Любе без лекарств становилось всё хуже.

– Давай хоть лекарства ей отвезём, – упрашивал Женя. – Еду? Фиг с ней, разыщем в каком-нибудь посёлке, своей поделимся. Ты же видишь, она умирает.

Антон закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Внутри него всё колебалось. Образ больной тёти Любы и строгое лицо доктора Лаптевой. «Помоги» – кричали глаза первой, «не смей» – говорил взгляд второй. Пойти на риск, смертельный риск, или позволить старушке умереть? В обычной ситуации ответ для Синявского был очевиден, но рисковать детьми, их жизнью и будущим?

– Ладно, – выдохнул Антон. – Только в этот раз лекарства возьму я, а ты отвлечёшь Аркадьича.

– Да, конечно! – закивал Женя.

Утром перед вылазкой друзья зашли в дом кастеляна. Фёдор Аркадьевич стоял за стойкой и пересчитывал банки с консервами.

– Второй раз уже пересчитываю, двух не хватает, – бубнил он себе под нос. – Странно.

– Здарова, Аркадьич, – сказали друзья.

Кастелян, не поднимая глаз, тихо пробубнил:

– Да, да, привет.

– Мы за вещами для вылазки, – сказал Антон.

Кастелян, не отрываясь от банок, покачал головой. Антон прошёл на склад, Женя стоял у стойки.

– Что делаете? – поинтересовался парень.

– Да, вот, ничего не понимаю, – прогудел Аркадьич. – Сто раз пересчитал, а двух нету. По бумагам должны быть, – кастелян сунул нос в список продуктов.

– Э… – протянул Женя, – может, завалились куда?

– Да куда они могут завалиться? Всё на своих местах всегда. Вот и как мне теперь товарищу генералу о недостаче сообщить? – кастелян, наконец, оторвал глаза от бумаги и банок и посмотрел на Женю.

– Товарищу генералу? – повторил парень.

– Да. Потребовал сегодня провести инвентаризацию: что есть на складе и чего нет.

Женя закусил нижнюю губу и судорожно думал, не связано ли всё это с ними? Да и почему генерал вдруг решил проверить содержимое склада? Неужели Лаптева рассказала ему? «Да нет, она не могла. Тогда кто?» – размышлял парень.

В это время в дом вошёл Колобков в сопровождении двух солдат. Он окинул взглядом помещение, нагло улыбнулся и посмотрел на Женю и Фёдора Аркадьевича. В это же время с рюкзаком на плече со склада вышел Антон, лейтенант уставился на солдат.

– А и вы здесь, лейтенант. Очень хорошо. Фёдор Аркадьич, как инвентаризация, всего хватает?

– Да нет, – проворчал кастелян. – Две банки консервов пропали. Никак найти не могу. Может в документах ошибка? – пожал плечами кастелян и снова уткнулся в список.

– С документами всё в порядке, – заметил Колобков. – Значит, у нас завёлся воришка, – майор повернулся к Жене и Антону и сказал: – Вы не могли бы показать ваши рюкзаки и вывернуть карманы.

– В смысле? – возмутился Женя. – Вы думаете, что мы воры?

– Я ничего не думаю, – спокойно парировал Колобков. – Так что?

– Вот смотрите, – Женя открыл рюкзак и сунул Колобкову в нос. Майор быстро пошарил рукой в рюкзаке и, огорчённо вынул её. Антон тем временем попытался выкинуть взятую со склада пачку антибиотиков, но майор это заметил и стремительно подлетел к нему.

– Что это? – вырывая из руки пачку, спросил Колобков.

– Таблетки, – невозмутимо ответил Синявский. – Всегда берём в дорогу, вдруг что.

– Неужели? – подозрительно прищурился Колобков, пытаясь сделать момент разоблачения как можно драматичней. – Амо… Амоксиклав? – еле выговорил он. – Антибиотики в дорогу?.. Ничего тупее я не слышал.

Майор повернулся к солдатам и приказал им арестовать Синявского.

– Вы чё творите?! – закричал Женя и попытался преградить им дорогу. Но военные оттолкнули парня в сторону, взяли под руки лейтенанта и повели на гауптвахту – небольшое помещение, выделенное в задней части казармы. Там его кинули в тёмную камеру и захлопнули железную дверь.

Глава 15. Генеральское пальто

– Товарищ генерал, это какое-то недоразумение, – лепетала доктор Лаптева.

– Это то, что я послушал вас и взял этих оборванцев – недоразумение, – проворчал генерал.

– Тем не менее, Синявского застали с поличным, – сказал Колобков и довольно улыбнулся.

– Кто застал, ты? – Лаптева хотела впиться ногтями в это сияющее круглое личико.

– Так, всё хватит истерик, – замахал руками генерал. – Доказательств достаточно. Он виновен и точка. Завтра его казнят на рассвете.

– К–как казнят? – не поняла Лаптева.

– По закону военного времени, – добавил Колобков.

– Вы свободны, доктор, – вежливо сказал генерал.

Доктор Лаптева, спотыкаясь, вышла из штаба на улицу. Всё было как в тумане. Мимо проходили люди, но ей они казались размытыми пятнами, проплывающими где-то там, вдалеке.

– Что там? – спросил Женя, его брови приподнялись, глаза округлились, и приоткрытый рот замер в ожидании вердикта.

– Казнят, – спокойно, как бы не осознавая значения слова, ответила доктор.

Женя замер, затем метнулся к штабу, но у дверей остановился, заходил кругами и чуть слышно проговорил:

– Мы должны его вытащить.

Лаптева будто не слышала этих слов. Постепенно оцепенение ослабло, доктор собралась с мыслями, схватила Женю за ворот куртки и обрушилась на парня:

– Я вас предупреждала! А? Нет, блять, они же робин гуды хреновы, им надо влезть и всё испоганить! И что теперь делать прикажешь, гений?

Женя не мог выговорить ни слова. Добрая доктор Лаптева превратилась в страшную гаргулью, готовую вот-вот его растерзать.

– Тогда остаётся один выход, – дрожащим голосом, протянул парень и серьёзно посмотрел на Лаптеву. Доктор поняла, что он говорит об убийстве генерала.

Эмоциональные порывы улеглись, пылающий взгляд Лаптевой погас и его заменил холодный расчётливый взор стратега. Доктор взяла Женю под руку и отвела за угол корпуса подальше от любопытных глаз.

– Значит, так, – Лаптева оглянулась по сторонам. – Пистолет я достану. А ты сделаешь остальное.

– Я… Я? – лицо Жени исказилось, парень понадеялся, что ослышался.

– Может мне это сделать? – прошипела Лаптева. – Вы заварили кашу – вы и расхлёбывайте, – затем она снова оглянулась, наклонилась ближе к подростку и сказала: – Его казнят завтра утром. Генерала надо убить ночью, пока все спят. Он, как обычно будет сидеть в штабе. Караул я отвлеку. Ты пройдёшь к нему и пристрелишь. Без всяких речей. Выстрелил и ушёл. Понял? – она холодно уставилась на Женю.

– Да, – дрожащим голосом ответил парень.

– Пистолет получишь после вылазки. Я положу его тебе в рюкзак, когда пойдёшь на склад разгружать добытое. В час ночи встретимся на этом месте. Всё, – сказала она и ушла.

Женя ещё постоял какое-то время, пытаясь собраться с мыслями, и поплёлся на стоянку готовить внедорожник к отъезду.

Он выехал за ворота Комплекса и с черепашьей скоростью направился к дяде Роме и тёте Любе. Автомобиль трясло на ямах, Женя даже не старался их объезжать. Всё, что окружало его, слилось в одну смазанную серую пелену, и только представление убийства генерала, то, как он делает выстрел, ярко стояло перед ним. Он остановился рядом с обгорелым остовом дома, вышел и подошёл к избушке. Дверь была открыта. Насторожившись, он прошёл внутрь и увидел за столом дядю Рому. Тот сидел, потупив глаза в стол. Казалось, что даже не дышал. Руки его были в чём-то чёрном, на лице небольшие мазки грязи. Тётя Любу исчезла. Женя осторожно подошёл к дяде Роме, сел напротив него и спросил:

– Дядь Ром, что случилось?

Лицо дяди Ромы дёрнулось, и на глазах проступили слёзы. Он попытался отереть их, но только размазал грязь ещё больше.

– Люба… – всхлипнул он, – Люба умерла.

Женя сидел с окаменелым лицом, не зная, что сказать и что подумать. Образы убийства генерала заменил образ тёти Любы. Парень вспомнил, как она заботилась о нём и о Снеже, её добрую улыбку, когда приглашала всех к столу, слова утешения и поддержки, наставления и беспокойство обо всех. Она была добрым человеком, слишком добрым для этого поганого мира…

Через минуту забвения Женя вскочил со стула, дядя Рома удивлённо посмотрел на него:

– Ты куда? – чуть слышно произнёс он.

– Есть одно дело, – процедил парень и вышел из избушки. Женя сел во внедорожник, громко хлопнул дверью и погнал назад в Комплекс.

– Вот же скотина… тварь… убью его, прямо сейчас выстрелю в эту старую тупую морду, – говорил парень вслух.

Тормоза завизжали, автомобиль остановился у ворот. Мимо проходила доктор Лаптева. Она увидела, что парень вернулся раньше, чем должен был и, почуяв неладное, подбежала к нему.

– Где пистолет? – процедил Женя.

– Что с тобой? – вытаращилась доктор.

– Я убью его. Прямо сейчас.

– Какое сейчас? – Лаптева вновь потеряла самообладание. – Там охраны немерено, тебя сразу же пристрелят.

– Ну и что. Главное, что эта гнида умрёт.

Понимая, что Женя сейчас может загубить весь план, Лаптева улыбнулась караульному, взяла парня под руку и отвела к забору.

– Ты вообще охренел? – прохрипела она, – хочешь нас всех подставить?

Женя дышал всё быстрее и смотрел на здание штаба. Лаптева взяла его голову руками, повернула к себе, посмотрела в глаза и по слогам произнесла:

– Сейчас идёшь домой. Успокаиваешься. Пистолет я тебе дам ночью. Понял?

Женя не ответил и продолжал косить на штаб. Лаптева потрясла его голову так, что он, наконец, обратил на неё внимание.

– Понял? – повторила она.

– Да, – сдался парень.

– Всё, иди.

Женя быстро пошагал домой, сел на кровать, посмотрел на стену и заплакал. Через слёзы вышли гнев, отчаяние и горе. Немного охладев, Женя стал размышлять об убийстве генерала, о том, как ворвётся в его кабинет, посмотрит в эти серые, полные безумия и маразма глаза, выстрелит, победно взглянет на бездыханное истекающее кровью тело и уверенно выйдет к людям… Они столпятся, взволнуются, но он их успокоит. Вызволит Антона из темницы, вернёт изгнанных рабочих, избавится от Колобкова и превратит Комплекс в самое безопасное и счастливое место на земле. Место, где его близкие не будут каждый день думать о выживании, а просто будут жить.

Подступала ночь. Женя всё лежал в кровати и мужался на ужасный, но в то же время необходимый поступок.

– Женя, – послышался в прихожей усталый голос Снежи.

– Чего тебе? – тихо произнёс парень.

– Ты был сегодня у дяди Ромы и тёти Любы?

– …был.

– Как они?

Женя не ответил, спокойно встал, надел куртку и вышел из домика. Снежа проводила его взглядом, вздохнула, покачав головой, и села на стул.