- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Юнь Хуянь Маневр пустого города
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Второй вопрос, который я хотел бы прояснить: вы контролируете доходы и расходы вашего отделения?
Не до конца понимая, почему возник этот вопрос, Чжоу Юнь, немного помедлив, произнесла:
– Я заведующая отделением, поэтому в курсе общей ситуации. Но что касается уточнений по конкретным цифрам, лучше запросить помощи у товарищей из финансового отдела…
Цай Хэн прервал ее на полуслове:
– За последние полгода у вашего отделения очень значительный перерасход средств, в чем дело?
Чжоу Юнь был известен послужной список заместителя директора Цая: она знала, что, перед тем как занять нынешний пост, он возглавлял отдел учебной подготовки в Управлении физкультуры и спорта, не имеющем ни малейшего отношения к здравоохранению. Поэтому, вступив в должность и рассуждая о медицине, он часто выдавал совершенно немыслимые суждения и указания. Например, распорядился, чтобы в больницах внедряли обязательное выполнение комплекса упражнений цигун «восемь кусков парчи»[14] больными, находящимися в отделениях ортопедии и травматологии. В связи с тем, что при медицинских осмотрах возросло число случаев обнаружения эрозии шейки матки, Цай Хэн требовал от врачей-гинекологов усиления работы по нравственному воспитанию пациенток. На очередном собрании врачей-неврологов он велел особое внимание уделять лечению психиатрических больных на дому… И очень скоро стал посмешищем в профессиональных кругах. Чжоу Юнь ничего не оставалось, кроме как терпеливо объяснять ему:
– В отделение неотложной помощи поступают пациенты в тяжелом состоянии, поэтому мы работаем по принципу «главное – спасение жизни». Что касается контроля расходов, иногда приходится действовать, не считаясь с финансовыми затратами. Объясню на простом примере: возьмем внутривенные инфузии. По ним есть два вида расходов: первый – оборудование и материалы, и второй – уход за больным во время внутривенных вливаний. На государственном уровне установлена фиксированная оплата медицинских услуг. Больной оплачивает лечение, но при этом возмещает только стоимость расходных материалов без учета стоимости человеческих ресурсов. Такая ситуация приводит к тому, что чем больше мы делаем инфузий, тем большие убытки несем. Кроме того, мы даже не покрываем стоимости расходных материалов. Например, применяемый для коррекции метаболического ацидоза гидрокарбонат натрия принадлежит к самым часто используемым для внутривенных инфузий препаратам. Десять миллилитров гидрокарбоната натрия смешивают с десятью миллилитрами дистиллированной воды, и родители оплачивают только эти двадцать миллилитров. Но проблема в том, что для приготовления смеси нужна стерильная емкость. Как же быть? Можно только открыть пакет с глюкозой или физраствором, вылить их и в освободившейся таре приготовить лекарство, а потом уже залить его в капельницу. Но ведь деньги за этот пакет глюкозы или физраствора нельзя получить с родителей, а таких вот мелких «невидимых» расходов великое множество. И, хотя в каждом отдельном случае это совсем незначительная сумма, если сложить их вместе, в результате все это может вылиться в значительный перерасход средств.
Заместитель руководителя Гао легко кивал, слушая ее разъяснения.
– Разумеется, то, о чем вы говорите, мне известно. – Цай Хэн ненадолго замолчал и продолжил: – Но вашему перерасходу не может быть такого простого объяснения! – при этих словах он подтолкнул через стол в направлении Чжоу Юнь толстую стопку скрепленных зажимом бланков.
Бумаги с шелестом скользнули по поверхности стола.
Чжоу Юнь взяла их и, только взглянув, поняла, с чем связан тот «значительный перерасход средств», о котором говорил Цай Хэн. Все бланки в этой стопке бумаг были счетами за лекарства для маленьких пациентов из «голубой комнаты». В каждом из них значилась изрядная сумма, и на каждом стояла ее личная подпись. Чжоу Юнь и сама не представляла, как вышло, что незаметно у нее набралось счетов на такую сумму!
– Замечу, что тут счета только за декабрь этого года… Больница – не благотворительное учреждение. Я надеюсь, вы это ясно понимаете. Администрация предоставила вам «зеленый коридор», а вы, воспользовавшись этим, израсходовали просто астрономическую сумму. Вы, разумеется, снискали славу защитницы бедных и нуждающихся, спасителя жизней, а что делать с этим больнице? Кто будет отчитываться за эти траты? Об этом вы подумали? – говорил Цай Хэн, нервно барабаня пальцами по столу.
Чжоу Юнь молчала.
Цай Хэн добавил:
– Есть еще вопросы по «секретным фондам».
Чжоу Юнь на мгновение оцепенела, потом подняла голову. Лицо ее выражало крайнее изумление. В последние годы организация «секретных фондов» в отделениях была причиной серьезных разногласий и внутренних проверок в общественных больницах. Но отделение неотложной помощи принадлежало к разряду «бедных». В нем не было ни «красных конвертов», в которых врачи получали денежную благодарность за проведенные операции, ни спонсорской помощи от регулярно проводящих конференции компаний-производителей лекарственных препаратов или медицинского оборудования. Откуда у нее могли взяться неучтенные деньги?
– Только не надо так удивляться, – с язвительной насмешкой произнес Цай Хэн, протягивая еще один документ. – Лучше взгляните на это.
Чжоу Юнь посмотрела на бумаги и удивилась еще больше. Это была распечатка таблицы Excel из файла, хранящегося на компьютере в ее кабинете. Она вносила туда те деньги, которые изредка передавали ей родители в благодарность за спасение детей. Поскольку они делали это, украдкой подсовывая под дверь кабинета несколько сотен, иногда тысячу юаней, а Чжоу Юнь не знала, кто именно это сделал, она аккуратно записывала время, место получения и сумму в эту таблицу, а потом использовала эти деньги для оплаты лечения детей из бедных семей, находящихся в «голубой комнате».
Дело было в том, что файл хранился в папке, для доступа к содержимому которой необходимо было ввести пароль. Кроме самой Чжоу Юнь и Сунь Фэй-Эр, его никто не знал. Иными словами – «Послушай, подними голову, посмотри наконец вокруг…».
Чжоу Юнь почувствовала пронизывающий холод во всем теле, будто ее окатили ледяной водой. Она наконец поняла, на что намекала Гун Жун: пока Чжоу Юнь все дни и ночи сражалась на передовой, кто-то у нее за спиной потихоньку устанавливал мины, от которых ей суждено было погибнуть. В негодовании она подняла голову и сказала:
– Я известила товарищей из финансового отдела об этих деньгах, к тому же они не расходовались на личные нужды. Разве можно рассматривать их как «секретный фонд»?
Заместитель директора Гао обратился к Цай Хэну:
– Это совсем небольшая сумма, и она расходовалась по назначению. Вот, посмотрите…
– Нет никакой разницы! Правила таковы: если какое-либо из подразделений внутри больницы ведет отдельную бухгалтерию, то это расценивается как сокрытие средств.
С каменным лицом Цай Хэн указал на толстую стопку финансовых документов.
– Сумма в «секретных фондах» небольшая. А как насчет этой суммы? Она достаточно велика?
Заместитель директора Гао замолчал.
– Хорошо еще, что сейчас конец года. По закону больницы сдают годовой финансовый отчет в конце ноября, поэтому расходы, понесенные в декабре, будут учтены только в следующем году. Когда придет время, мы еще раз подумаем, как разбить эту сумму и распределить ее по месяцам.
После, уже смягчив тон, Цай Хэн обратился к Чжоу Юнь:
– Теперь, в связи с окончанием строительства нового района и новой больницы, я хотел бы узнать у вас, как вы представляете себе продолжение работы отделения неотложной помощи в старом районе и в особенности этой вашей «голубой комнаты». Что вы собираетесь делать?
Чжоу Юнь уже было собралась ответить, но услышала, как заместитель директора Гао тихонько кашлянул. Это был очень ясный намек.
Чжоу Юнь уловила его и поняла, что сейчас от ее ответа зависит, каким будет следующий шаг Цай Хэна и как в итоге решится ее судьба.
Разумеется, Чжоу Юнь знала «правильный» ответ, но не считала его правильным.
Тогда она, глядя прямо на Цай Хэна, ясно и четко произнесла:
– Я по-прежнему твердо придерживаюсь той позиции, которую занимала раньше. Первое: в старом районе должно быть сохранено лечебное учреждение, чтобы гарантировать детям, проживающим здесь, медицинскую помощь по мере необходимости. Второе: места вроде «голубой комнаты», предназначенные для лечения тяжелобольных детей из бедных семей, должны продолжать существовать на долгосрочной основе в общественных больницах.
Цай Хэн улыбнулся, и в его улыбке читалось: «Твой ответ был мне заранее известен».
– А как насчет денег? Прикидывали ли вы – пусть даже не для всего государства, но хотя бы для нашего города, – выдержит ли бюджет, если ежегодно будет пятьдесят таких больных? Какими расходами это обернется?
Не дожидаясь ответа Чжоу Юнь, он повернулся к заместителю директора Гао и произнес:
– Огласи!
Заместитель директора Гао с горькой улыбкой обратился к Чжоу Юнь:
– Товарищ Чжоу, принимая во внимание тот факт, что вы не отслеживали расходы отделения неотложной помощи и по этой причине допустили значительный перерасход средств, а также имели в отделении «секретные фонды», что отрицательно сказалось на общем деле, в то же время небрежно относились к обеспечению безопасности в отделении и в определенной мере ответственны за гибель медсестры Ли Хэцин, руководством Городской детской больницы города Пинчжоу в результате коллективного расследования принято решение, утвержденное Городским управлением здравоохранения, принять в отношении вас следующие меры: освободить вас от должности заведующего отделением неотложной помощи, полностью отстранить от работы; до вынесения следующего решения назначить на должность временно исполняющего обязанности заместителя заведующего отделением неотложной помощи Чэнь Гуанле. Есть ли у вас замечания по вопросам, касающимся этого решения?
Хотя в душе Чжоу Юнь была готова к этому, сейчас, когда она провела уже почти тридцать шесть часов без сна, перед глазами стоял туман. Она смотрела на людей, сидящих перед ней, и не могла четко разглядеть их внешность. Казалось, что их лица очень высоко. Так высоко, будто бы она вдруг упала в пересохший колодец, а они смотрят на нее сверху, заглядывая через край. У нее переломаны все кости, кругом холодно и темно, она хочет позвать на помощь, но нет сил даже на шепот. К тому же она знает: даже если она закричит, те люди у края колодца не пошевельнутся и будут равнодушно наблюдать за тем, как ее тело превращается в груду высохших костей. Так выглядит безнадежность. В прошлый раз она падала в такой колодец всего полгода назад.
Чжоу Юнь хотела что-то сказать, но на душе у нее была такая печаль, что в этот момент любые оправдания казались ей абсурдными и бесполезными. Она только пробормотала:
– Ладно…
Заместитель директора Гао вздохнул, повернул голову и взглянул на руководителя отдела дисциплинарных расследований, который следил за тем, чтобы разбирательство происходило в соответствии с установленными правилами. Тот кивнул, что означало отсутствие нарушений, и тогда заместитель директора Гао велел заведующему отделом кадров:
– Сходите в отделение неотложной помощи, ознакомьте сотрудников с решением.
Чжоу Юнь медленно поднялась и пошла к выходу из конференц-зала. Уже взявшись за ручку двери и собираясь сделать шаг за порог, она вдруг обернулась и сказала Цай Хэну:
– Руководитель Цай, я отвечу на ваш вопрос. В «голубую комнату» недавно поступила девочка с острым лимфобластным лейкозом, стоимость лечения для нее составляет примерно двести тысяч юаней в год. Насколько мне известно, в этом году на спортивные соревнования в Пинчжоу было израсходовано в общей сложности двадцать миллионов. Этого бы хватило, чтобы спасти сотню таких девочек.
5
Удаляющиеся шаги Чжоу Юнь звучали все тише. Было слышно, как открылись, а потом закрылись двери лифта. После этого ничто уже не нарушало вновь воцарившейся тишины. Все оставшиеся в конференц-зале знали, что Чжоу Юнь спустилась на второй этаж в свой кабинет забрать вещи.
После неприятного и напряженного разговора, в результате которого Чжоу Юнь, известная своим твердым характером, наконец была «устранена», Цай Хэн тут же расслабился. И, чтобы разрядить гнетущую атмосферу, завел с заместителем директора Гао непринужденный разговор: о том, как следует экономить электроэнергию при работе отделения в старом районе; что еще из крупного медицинского оборудования пока не перевезено в новый район… Заместитель директора Гао машинально поддерживал диалог. Цай Хэн, похоже, понял, что беседа не клеится, а поэтому вдруг перешел к вопросу, от которого у всех похолодело внутри:
– С делом Ли Хэцин чем все закончилось?
Заместитель директора Гао покачал головой:
– Утром приходил один товарищ из городского уголовного розыска. Сказал, что до сих пор они ни на шаг не продвинулись. Я передал, что родственники убитой сильно возмущаются, а он еще и осыпал меня упреками, спросив, кто позволил так рано отключить систему видеоконтроля.
Месяцем ранее указание отключить систему видеонаблюдения в больнице старого района отдал лично Цай Хэн. Поскольку переезд больницы близился к завершению, для экономии электроэнергии следовало отключить все электрическое оборудование, в котором не было больше необходимости. В том числе систему видеонаблюдения по всей больнице, ведь «наверняка ничего уже не случится». У заместителя директора Гао не было другого выхода, кроме как повиноваться. В результате, когда после убийства Ли Хэцин полицейские явились изъять записи с камер видеонаблюдения, установленных по пути от ворот до места преступления, им пришлось уйти с пустыми руками.
Цай Хэн понял, что заместитель директора Гао винит его, и рассердился:
– Эти ребята из уголовного розыска хороши, однако: дела не раскрыли, чепухи вагон наговорили. Пусть делают, что хотят. Как ни крути, теперь и у них там, как и у нас в больнице, основная рабочая задача – переезд в новый район. Судя по всему, дело это так и повиснет.
– Руководитель Цай, если все так, как вы говорите, то неужели теперь старый район отправят «на выброс»? – не выдержал руководитель отдела кадров. – Многие мои родные еще живут здесь!
– Что значит это ваше «на выброс»?! Вы что, не поняли замысел городской администрации? – нахмурился Цай Хэн. – В старом районе тесно, транспортное сообщение плохое, объекты городской инфраструктуры обветшали – едва ли возможно комплексное улучшение условий жизни. Единственным выходом является строительство нового района, а также последующая постепенная и организованная стимуляция людей к переселению туда. Причем население должно мигрировать в новый район исключительно по собственному желанию, администрация в этот процесс совершенно не вмешивается. Что же касается переноса некоторых организаций, учебных заведений и обслуживающих учреждений в новый район, то это их отклик на инициативу Городского управления… Кроме того, мы построили много зеленых микрорайонов, удобных и современных жилых домов. Когда народ поймет это, то все сами захотят переехать, совершенно нет смысла кого-то принуждать.
– Да кто ж не захочет! Одно только… Цена на квартиры в новом районе сильно выше стоимости старого жилья!
– Поэтому придется побороться, только так можно улучшить свою жизнь. Если быть объективным, то это тоже способ подстегнуть людей прикладывать больше усилий и развиваться. Я не говорю о стремлении выйти на новый социальный уровень, но, по крайней мере, оказаться в новом районе… – В этот момент Цай Хэн о чем-то вспомнил и, повернувшись к заместителю директора Гао, распорядился: – Лао Гао, есть одно дело, я как-то раньше уже говорил тебе о нем. После завершения переезда Городское управление общественной безопасности будет уделять основное внимание новому району, поэтому полицейских сил в старом будет явно не хватать. Администрация города временно возложила их обязанности на вновь организованные Кабинеты общественного порядка. Формально они будут подотчетны местным полицейским участкам, их руководителем назначен некто по фамилии Лэй – сотрудник, временно командированный в наш город из Пекина. Он человек молодой, но очень одаренный, и раз уж в старом районе остается отделение неотложной помощи, то теперь, если что случится, – первым делом обращайтесь в Кабинет общественной безопасности.
– А… А как же дело Ли Хэцин?
– Дело Ли Хэцин находится в ведении уголовной полиции. Несомненно, они и будут его расследовать…
– Однако кто может поручиться, что в нынешних обстоятельствах все вопросы охраны общественного порядка не окажутся в ведении этих Кабинетов?
– Неважно, уголовная полиция или Кабинет общественной безопасности, – мы будем активно сотрудничать с ними, и ладно, – сказал Цай Хэн, и тут же добавил: – Кстати, место убийства Ли Хэцин ведь как раз под нами, ниже этажом? Я хотел бы спуститься взглянуть.
При этих словах заместитель директора Гао словно окаменел.
– В чем дело, Лао Гао? – спросил Цай Хэн.
– Ничего, ничего… – Заместитель директора Гао помахал рукой – Начальник Цай, там не на что смотреть, нам лучше сразу поехать в новую больницу, подготовиться к вечернему торжеству.
– Да нам же по пути! Идем взглянем. – Цай Хэн поднялся из-за стола. – После того, как это случилось, я все время был занят в новой больнице, сегодня впервые приехал сюда к вам.
Они вышли из конференц-зала. К этому времени во всей больнице, за исключением третьего этажа главного корпуса, уже не осталось ни одного человека. Стояла непривычная тишина, а по причине экономии электроэнергии в коридоре горело всего несколько ламп, из-за чего кругом царил густой сумрак. Они шли все дальше по коридору, и казалось, что в этом месте любое малейшее движение может отозваться эхом, поэтому, хотя они были вчетвером, их сердца все равно сжимались от ужаса. Со дня убийства прошел месяц, но душа Ли Хэцин словно бы еще обитала в этом бесконечном темном коридоре…
* * *В тот день, месяц назад, в десять часов утра Цай Хэн в сопровождении еще нескольких чиновников из Городского управления здравоохранения приехал в больницу, чтобы проследить за тем, как идет переезд. И как раз взял с собой Ян Бина с городского телевидения, чтобы тот снял репортаж. Около десяти вся прибывшая группа поднялась на второй этаж, и когда они повернули за угол коридора, соединяющего главный корпус и стационар, то увидели впереди запертую железную двустворчатую дверь, ведущую в отделение интенсивной терапии. На посту дежурного перед входом сидела рослая медсестра. Цай Хэн подошел и пожал ей руку, спросил ее имя. Медсестра ответила, что ее зовут Юань Шуйжу. Цай Хэн показал на дверь со словами:
– В отделении еще есть больные?
Юань Шуйжу немного помедлила, потом помотала головой. Цай Хэн и все его сопровождающие прошли дальше.
Все, что произошло после этого, до настоящего времени окутано покровом тайны. Полиция тщательно допросила всех сотрудников, кто имел отношение к этому делу, но так и не смогла восстановить картину произошедшего; выстроенная в хронологической последовательности цепь событий выглядела следующим образом:
* * *11:20
Цай Хэн завершает свой официальный визит с проверкой. Сопровождающие его чиновники из Управления здравоохранения покидают больницу, сам он поднимается на третий этаж, где вместе с заместителем директора Гао обсуждает вопросы, на которые стоит обратить особое внимание на завершающей стадии переезда. Заведующий отделом снабжения Чжао Юэли находится с ними. Чжоу Юнь приглашает Ян Бина в свой кабинет, чтобы он мог смонтировать снятые в первой половине дня материалы и с ее компьютера отправить их на телевидение коллегам.
* * *11:40
Старшая медсестра Гун Жун подходит к посту у дверей отделения интенсивной терапии и отправляет Юань Шуйжу в ресторан неподалеку от больницы на обед с Чжоу Юнь и Ян Бином. Затем находит Ли Хэцин и просит ее подежурить на посту до половины второго. Ли Хэцин очень расстроена. Она обвиняет Гун Жун, намекая на свое недовольство Чжоу Юнь: «каждое слово как удар острым ножом». В конце концов после долгих уговоров Ли Хэцин с видимой неохотой соглашается. Кроме того, поскольку во время проверки Цай Хэн сделал замечание, указав на беспорядок в комнате для отдыха врачей, она обещает помочь Юань Шуйжу там прибрать.
* * *12:00
Сунь Фэй-Эр приходит на пост у входа в отделение интенсивной терапии в поисках Юань Шуйжу. Как она сама объясняет, они договорились с Юань Шуйжу, что в полдень пойдут прогуляться по магазинам. Она отправила Юань Шуйжу сообщение в «Вэйсинь», но до сих пор не получила ответа, поэтому пошла сама разыскивать ее (в ходе дальнейшего расследования полиция установила, что сообщение было отправлено в 12.10, и Сунь Фэй-Эр сказала, что она перепутала). Она увидела на посту Ли Хэцин. Ли Хэцин принялась шуметь, что в прошлом месяце ей неправильно начислили зарплату, «не досчитали еще за полдня дежурства». Поскольку рапорт о начислении зарплаты по итогам месяца формировался на основе таблицы, которую заполняла Сунь Фэй-Эр и потом передавала на проверку Чжоу Юнь, было абсолютно ясно, что это Сунь Фэй-Эр совершила ошибку, из-за чего на посту началась шумная ссора. В это время заместитель заведующей отделением неотложной помощи Чэнь Гуанле, находившийся на складе (помещение склада размещалось на втором этаже, как раз между главным корпусом с одной стороны и отделением интенсивной терапии и комнатой отдыха для врачей, которые уже относились к стационару, с другой), слышал, как их начали разнимать. В итоге Сунь Фэй-Эр ушла, а Чэнь Гуанле вернулся в приемный зал отделения неотложной помощи на первом этаже.
* * *12:20
Врач рентген-кабинета Ли Дэян вдруг недосчитался детского свинцового фартука и подумал, что кто-то из детей, которым он недавно делал снимки, забывшись, ушел в нем из кабинета. А среди родителей бывают недалекие любители дармовщины, способные вообразить, что за эту вещь можно выручить денег. Такие, само собой, ни за что не вернут фартук – поэтому Ли Дэян отправляется на склад за новым, а заодно хочет увидеться с Юань Шуйжу – «поболтать кой о чем». Но на посту сидит Ли Хэцин. Он запомнил, что вид у нее был очень странный: «Не похоже, чтобы она сердилась, но глаза сверкали, будто она вызнала какую-то страшную тайну». Ли Дэян и так не любил болтать попусту, а тут еще испугался, что эта бесстыжая сплетница Ли Хэцин привяжется к нему со своей бесконечной удушливой болтовней, и поспешил уйти.
* * *12:25
Ху Лайшунь приходит в комнату для отдыха, берет свою сумку с набором PSK[15] для тренировки, запланированной на вечер, и замечает Ли Хэцин. Поскольку эти двое в обычное время любили вместе позлословить о смертельно надоевших им родителях маленьких пациентов, то у них всегда было много общих тем для разговоров. Ху Лайшунь также замечает, что та еле сдерживается, чтобы не выболтать какую-то тайну: «у нее аж губы от напряжения потрескались». Он спросил, в чем дело: «Ли Хэцин очень хотела что-то мне сказать, но внезапно осеклась и ничего не сказала, такое правда редко случалось». Он стал последним, кто видел ее живой.
* * *12:35
Во время совместного обеда с Ян Бином и Юань Шуйжу в ресторанчике неподалеку от больницы Чжоу Юнь внезапно звонит дежурящая на посту Ли Хэцин и сообщает, что она обнаружила неопровержимые доказательства «бесстыдного блуда»: «тут все черным по белому». Просит срочно вернуться в отделение. Чжоу Юнь шокирована этим известием, она жалуется на сумасшествие Ли Хэцин и просит Ян Бина и Юань Шуйжу продолжать обед, а сама спешит обратно в больницу. И кто мог знать, что, едва она войдет в зал неотложной помощи, ее перехватит Гун Жун и они отправятся оказывать помощь ребенку, пострадавшему в автомобильной аварии. А проблема Ли Хэцин будет полностью позабыта. После этого Хо Цин и Да Нань приходят на склад, но обе утверждают, что не заходили за угол к посту перед отделением интенсивной терапии и не знали, что случилось с Ли Хэцин.
* * *13:15
Ян Бин и Юань Шуйжу заканчивают обед. Ян Бин уезжает на работу на телевидение, а Юань Шуйжу одна возвращается в больницу, поднимается на второй этаж, чтобы сменить на посту Ли Хэцин. Повернув за угол, она видит Ли Хэцин, лежащую ничком на столе – точнее говоря, положив голову на стол. Глаза ее полузакрыты, руки свесились вниз плетьми. Кажется, что она задремала, но в очень странной позе. По словам Юань Шуйжу, в тот момент она стояла в полутемном коридоре, и в душе у нее внезапно появилось дурное предчувствие. Она делает еще несколько шагов и видит, что на стол из-под головы Ли Хэцин натекла большая лужа красной жидкости. От страха Юань Шуйжу едва не теряет сознание. Не чувствуя ног от ужаса, она бежит вниз по лестнице, сталкивается с выходящей из палаты реанимации Гун Жун и дрожащим голосом произносит: «Кажется Ли, Хэцин убили…» Гун Жун отталкивает ее в сторону и кидается на второй этаж. Ей с ее богатым медицинском опытом достаточно беглого взгляда, чтобы понять: Ли Хэцин уже не спасти.
