Юнь Хуянь Маневр пустого города

13:35

После сообщения в местный полицейский участок в больницу для осмотра места преступления друг за другом прибывают сотрудники уголовного розыска и судебно-медицинский эксперт. По следам крови, обнаруженным на месте преступления, удается точно установить обстоятельства последних секунд жизни Ли Хэцин. Она сидела на стуле за рабочим столом на посту медицинской сестры; внезапный удар острым ножом был нанесен с левой стороны в нижнюю часть шеи, нож рассек кожу, и затем убийца сделал резкое движением влево и вверх; в результате образовался длинный кровавый разрез. Ли Хэцин даже не успела вскрикнуть, она повалилась на стол и попыталась зажать левой рукой рану, но от резкой боли и потери крови она только притронулась к ране. Потом ее рука соскользнула со стола и бессильно повисла…

Полиция обследовала место преступления в поисках вещественных доказательств, но толку от этого оказалось немного. Убийца не прикоснулся ни к стенам коридора, ни к столу и не имел плотного контакта с телом Ли Хэцин, поэтому на месте преступления не было обнаружено подозрительных отпечатков пальцев. Он был в бахилах, поэтому на полу не осталось следов его ног. Судя по форме раны на теле Ли Хэцин, орудием преступления был обычный скальпель, но ни на месте преступления, ни поблизости его не нашли – вероятно, убийца унес его с собой. Поскольку система наблюдения во всей больнице уже была отключена и не было никаких видеозаписей, место преступления по итогу оказалось, как говорили обычно полицейские, «дочиста вылизанной тарелкой». От таких дел у них обычно больше всего головной боли.

Но, несмотря на это, полиция сделала три заключения. Прежде всего, на месте преступления не было обнаружено следов того, что Ли Хэцин пыталась убежать от преступника, уклониться от удара или боролась с ним, поэтому с высокой степенью вероятности она была знакома с убийцей и не опасалась его. Во-вторых, первая к западу от лифта и от выхода на лестницу комната на втором этаже – склад лекарств и оборудования, там легко добыть скальпель и бахилы, поэтому, скорее всего, убийца был знаком с расположением помещений на втором этаже. В-третьих, единственный удар был нанесен очень точно и с необходимой силой и стал смертельным, что свидетельствует о познаниях нападавшего в области анатомии и умении обращаться со скальпелем. Если взять эти три довода вместе, то можно прийти к заключению, что, скорее всего, убийцей Ли Хэцин был кто-то из медработников отделения неотложной помощи.

Но оставалась и другая возможность. Если предположить, что преступник прикинулся пациентом больницы, поднялся на второй этаж и сказал Ли Хэцин, что заблудился, она, вероятно, также не опасалась бы его. Кроме того, вполне возможно, что преступник замыслил пустить полицию по ложному следу и пришел в больницу со скальпелем, взятым где-то в другом месте. К тому же среди убийств, совершаемых на улице, тоже много таких, где жертву убивают одним ударом ножа, но никто из преступников не сдает предварительно экзамен на получение медицинской лицензии или других подобных документов…

Если эта дорога ведет в тупик, то придется искать другой путь.

После визита в дом семьи Ли Хэцин и разговоров с ее знакомыми стало понятно, что, живи она в Пекине, непременно стала бы кем-то из тех, кого там называют чуаньцзы, – лицом без определенных занятий, болтающимся по хутунам[16]. Она была известна своим горячим интересом к чужим любовным отношениям, с энтузиазмом собирала и распространяла сплетни. Совершенно не умевшая хранить секреты, злая на язык, со стороны она могла показаться очень участливой и сердечной, но ради копеечной выгоды легко могла затеять ссору или скандал. Короче говоря, она была очень неприятной персоной, но, если спросить, кто мог желать ей смерти, едва ли нашелся бы кто-то, готовый пойти на убийство. «Она была таким человеком, встретив которого лучше сбежать по-тихому, а то еще вляпаешься и ботинки замараешь», – эти слова Сунь Фэй-Эр выражали мнение многих сотрудников отделения неотложной помощи. Теперь следовало покопать в направлении возможных конфликтов с пациентами больницы. Но профессиональные навыки Ли Хэцин были средними, а отношение к работе наплевательским; скандалы с пациентами были делом обычным, так что, если заходить с этой стороны, предстоящая работа легко могла превратиться в бесконечную череду попыток рыболовной сетью поднять иголку со дна моря…

В итоге двухнедельное тщательное расследование не привело ни к какому результату, и дело так и «зависло».

Во всей старой больнице, за исключением зала неотложной помощи, уже не было ни души. Опустевшее здание с самого начала напоминало дом с привидениями, а теперь, после того как на втором этаже произошло убийство, все сотрудники были напуганы и предпочитали лишний раз сюда не приходить. Особенно молодые робкие медсестры вроде Сунь Фэй-Эр часто испуганно перешептывались о том, что по коридору второго этажа бродит призрак Ли Хэцин.

Кстати сказать, наблюдательные люди заметили: Юань Шуйжу почти каждый день около полудня и вечером, прихватив с собой большой холщовый рюкзак, поднималась на второй этаж. Один раз Ху Лайшунь подошел к ней и спросил, что у нее в сумке. Она оттолкнула его, но он, со своим обонянием, которому позавидовала бы любая собака, успел учуять запах пищи. Движимый любопытством, он проследил за Юань Шуйжу и выяснил, что, поднявшись на второй этаж, она повернула к входу в отделение интенсивной терапии, постучала, и крепко запертая железная дверь внезапно открылась. Но Ху Лайшунь не увидел, чтобы внутри кто-то был. Юань Шуйжу передала внутрь сумку. Через некоторое время белая рука протянула ей рюкзак обратно уже пустым… За все время никто не произнес ни слова.

Поскольку в отделении интенсивной терапии совершенно точно не осталось никаких больных, то эта новость, разлетевшись, еще больше перепугала весь медперсонал отделения неотложной помощи. Ху Лайшунь говорил, что это называется «подношение еды духу»: Ли Хэцин при жизни ела очень много, а после смерти ест еще больше. Напуганная этими рассказами Сунь Фэй-Эр всякий раз, завидев Юань Шуйжу, спешила скрыться, до смерти боясь, что темная энергия, исходящая от «служанки призрака», коснется и ее.

Цай Хэн и компания спустились на второй этаж, повернули за угол и оказались перед входом в отделение интенсивной терапии. На полу, дочиста отмытом уборщиком Лао Чжаном, уже не было никаких следов крови, но неизвестно почему людям, стоящим на этом месте, по-прежнему мерещились темные кровавые пятна, а посреди тишины и покоя слух смутно различал звук, с которым хлещет кровь из зияющей раны на шее.

Возможно, желая скрыть внутреннее волнение, Цай Хэн кашлянул и, указав рукой на место справа от двери, спросил:

– Куда делся тот стол дежурной медсестры?

– Полиция забрала его как вещественное доказательство, – ответил заместитель директора Гао. – Но там везде кровь, даже если его отмыть, вряд ли кто-то осмелится им пользоваться.

– В новой больнице надо будет усилить охрану, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы что-то подобное повторилось. Вы с Чэнь Гуанле обратите на это особое внимание. В отделении неотложной помощи конфликты происходят чаще всего; если нужно, наймите еще нескольких охранников.

Его речь внезапно прервали громкий скрежет и грохот, доносящиеся из-за запертой на замок железной двери в отделение. Все трое вздрогнули, а Цай Хэн даже отскочил назад, едва не сбив с ног руководителя отдела дисциплинарных расследований.

Затем железная дверь отворилась, и в коридор вышли двое – молодые мужчина и женщина. Мужчина был среднего роста, с серьезным выражением на круглом белокожем лице. Но, несмотря на всю свою суровость, из-за пары ямочек на щеках, заметных, даже когда он не улыбался, мужчина все равно выглядел милым. Женщина была невысокой и худой, кожа на ее лице напоминала слегка желтоватый воск, как будто она недавно оправилась от тяжелой болезни. Но, если присмотреться повнимательней, в ее чертах можно было увидеть некоторую прелесть. Брови, повторяющие форму ивовых листьев, удлиненные глаза, словно выписанные кистью умелого художника, но при этом излучающие мощную энергию, слегка вздернутая верхняя губа, которая добавляла ее изящному облику вызывающей дерзости…

– Вы… Вы кто такие? – Цай Хэн испугался не на шутку, поэтому теперь, когда он пришел в себя, голос его звучал особенно строго.

Мужчина смерил его взглядом:

– А ты кто такой? Что ты здесь делаешь?

Цай Хэн рассердился еще больше:

– Я заместитель руководителя Отдела здравоохранения Городского управления города Пинчжоу, и эта больница находится в моем ведении! – И приказал стоявшему рядом с ним заместителю директора Гао: – Вызывайте охрану! Немедленно!

– Не нужно, – холодно обронил мужчина, затем достал из внутреннего кармана удостоверение и протянул Цай Хэну. Женщина сделала то же самое.

Цай Хэн взял документы, но, поскольку в коридоре царил полумрак, ему пришлось долго вглядываться, прежде чем он наконец смог прочесть, что в них написано. Женщина оказалась сотрудницей Отдела общественной безопасности уезда Юйян той же провинции, ее звали Тянь Ин. А мужчина был офицером полиции из Управления общественной безопасности Пекина по имени Фэн Ци.

Пинчжоу принадлежит к городам третьей линии, и чем выше здешнее начальство, тем настороженнее оно относится к приезжим из столицы. Поэтому, возвращая документы, Цай Хэн задал только один вопрос Тянь Ин:

– Что вы здесь делаете?

Тянь Ин промолчала. Вместо нее ответил Фэн Ци:

– Мы находимся на задании, попрошу вас немедленно удалиться!

От того, что ему так приказывали в присутствии подчиненных, Цай Хэн чувствовал себя униженным и раздумывал, как бы проучить этих молодых полицейских. Но заместитель директора Гао тихонько сказал ему на ухо:

– Цай Хэн, пойдем отсюда.

Цай Хэн тут же сообразил, что эти двое полицейских совершенно не обязаны ему подчиняться, отвечать на его вопросы или перед ним отчитываться. Заместитель директора Гао, возможно, знает о них, но связан предписаниями закона и не может сказать ему об этом ни полслова.

Цай Хэн кивнул, сказал полицейским: «Простите за беспокойство», повернулся и вместе со всеми пошел прочь от дверей отделения интенсивной терапии. Когда они подошли к выходу на лестницу, из коридора до них вдруг донеслись звуки скрипки. Цай Хэн остановился, прислушался и спросил:

– Что это за мелодия? Очень красивая…

– «Песня рыбаков». Должно быть, это Чжоу Юнь поставила у себя в кабинете, – ответил заместитель директора Гао.

– Что, неужели так жаль расставаться с должностью заведующей, что нужно устраивать себе торжественные проводы с музыкой? – усмехнулся Цай Хэн и пошел вниз по ступеням.

Примечания