- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Юнь Хуянь Маневр пустого города
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Репортер городского телевидения Ян-Болван, который в этот момент вел съемку, испуганно замахал рукой, но она сделала вид, что ничего не заметила.
– Товарищ Чжоу! – Тут же строго воскликнул Цай Хэн, – Попрошу вас не забываться! Помните свое место! И высказывайтесь подобающим образом!
– Я заведующая отделением неотложной помощи детской городской больницы, – произнесла женщина без тени страха, глядя прямо в глаза Цай Хэну, – и на своем месте я отвечаю за здоровье нескольких сотен тысяч детей и подростков в этом городе. Позвольте уточнить, что именно из сказанного мной вы сочли неподобающим?
Воздух в конференц-зале в тот же момент сгустился. Повисшее напряжение нарушила реплика заместителя директора больницы Гао:
– Сяо[6] Чжоу, выйди, успокойся.
Ей ничего не оставалось, кроме как покинуть конференц-зал.
По итогам собрания было принято решение, что вся больница будет переведена в новый район, но часть персонала отделения неотложной помощи останется «на переправе». Хотя на первый взгляд создавалось впечатление, что достигнут некоторый компромисс, с точки зрения доктора Чжоу Юнь такая «переправа» была лишь способом протянуть время и отсрочить реальное решение проблемы. В конце концов, несколько лет подряд удерживая звание «женщины-знаменосца Восьмого марта» провинции, отличника труда и передового члена коммунистической партии, она имела некоторое влияние в городской администрации. Конечно, после того как старый секретарь горкома, который всегда поддерживал работу заведующей отделением неотложной помощи, вышел на пенсию, ее авторитет заметно ослабел…
Вскоре после этого в больнице произошло убийство, жертвой которого стала медсестра Ли Хэцин, что сделало положение заведующей еще более шатким.
От этих воспоминаний у нее заболела голова, и она с силой надавила пальцами на виски.
Тем временем в смотровой поднялся шум. Чжоу Юнь открыла глаза: теперь уже другой пациент – отец ребенка – с лицом, багровым от ярости, препирался с Ху Лайшунем:
– Вы же врач, как вы можете так относиться? Как вы можете так разговаривать?
– А как я, по-вашему, должен разговаривать? Как вам втолковать: вашему ребенку не требуется неотложная помощь, поезжайте в новую больницу, иначе если что с ребенком случится, то это не наши проблемы. Что не так? – Ху Лайшунь поднял голову и, откинувшись на спинку стула, добавил: – В KFC вы не получите филе-о-фиш, я ж вам объяснил уже: как выйдете из ворот – Макдональдс будет справа, чего вы еще от меня хотите?
– Ребенок так болен, а вы говорите, ему не нужна срочная помощь? Вы нас выпроваживаете? Вы еще каркаете, что с ребенком что-то случится! Если случится, то, твою ж мать, вы будете отвечать за это! – кричал в бешенстве отец.
– Не выражайтесь при ребенке, а то не успеете оглянуться, как он у вас научится грязно ругаться. За эту «твою ж мать» тоже я отвечать буду? – буркнул Ху Лайшунь, и его круглое, полное лицо скривилось в иронической ухмылке.
Отец ребенка окончательно вышел из себя, вскочил и уже было собрался пустить в ход кулаки. Однако ребенок, стоявший рядом с ним, чуть было не упал на пол и закашлялся еще хуже прежнего. Как раз в тот момент, когда Чжоу Юнь уже хотела вмешаться, Хо Цин, молодая врач, сидевшая ближе к входу в смотровую, подбежала к отцу ребенка и, схватив его под руку, потянула к своему столу:
– Уважаемый папочка, пожалуйста, не волнуйтесь! Ваш ребенок и так нездоров, а от испуга он может разболеться еще сильнее.
Затем она обратилась к другим родителям, толпящимся у ее стола.
– Я сперва осмотрю этого ребенка, подождите немного, – произнесла она уверенным тоном, не допускающим возражений, так что, хотя родители явно были недовольны, высказаться вслух никто не посмел и все молча расступились.
Перед тем как послушать ребенка, Хо Цин тоже согрела головку фонендоскопа в руке. Она одновременно расспрашивала о самочувствии ребенка, просматривала бланки с результатами обследования и попутно объясняла отцу:
– Уважаемый, я должна сказать вам пару слов: отделение неотложной помощи занимается неотложными состояниями. Проще говоря, по всем поводам, кроме температуры тела выше 39°C, острой боли в животе, рвоты, поноса, шоковых состояний, отравлений, судорог неясной этиологии, инородных предметов в дыхательных путях, автомобильных аварий, утопления, поражения электрическим током, падений с большой высоты и других несчастных случаев, следует обращаться в клинику новой больницы.
– Да как же туда обратиться! Вся больница переехала в новый район, а я ж вижу, что ребенок кашляет так, что скоро все кишки наружу вылетят. Страшно было, что по пути что-нибудь случится. Да еще этот праздник сегодня – все дороги перекрыли, даже такси через мост не ездят. Вот я и побежал прямиком сюда… – Лицо его выражало полную растерянность. – Вы скажите лучше, как можно было всю больницу в новый район перенести? Здешние дети что – железные, что ли, не болеют? Да даже на железе бывает ржавчина!
– Вот именно! Точно-точно! – раздались сердитые возгласы из толпы родителей, стоявших вокруг.
Хо Цин ничего не отвечала. Послушав мальчика, она отложила фонендоскоп и сказала:
– Ничего страшного, это микоплазменная пневмония, она уже в завершающей стадии.
– И вы говорите – «ничего страшного»? – взволнованно воскликнул отец. – Капельницы с азитромицином ставили три дня, другие лекарства принимали, но температура эта никуда не делась, и кашель тоже…
– Микоплазменная пневмония в норме длится от нескольких дней до месяца. В большинстве случаев температура начинает снижаться где-то через неделю, а по температурному листу ребенка видно, что в последние два дня температура держится на уровне около 38°C. Пики становятся ниже, временны́е интервалы между пиковыми значениями увеличиваются. Это свидетельствует об улучшении состояния и о том, что лекарства действуют. Заболевание протекает по-разному у разных детей, и на лекарства каждый реагирует по-своему. Тут все очень индивидуально, поэтому нет причин для беспокойства.
– Но нам кажется, что сегодня кашель у ребенка особенно тяжелый, еще и с мокротой…
– Для микоплазменной пневмонии на начальных стадиях характерен сухой кашель, но основным признаком пиковой и заключительной стадий является как раз усиление кашля и отхождение мокроты. Это помогает очищению легких и ускоряет выздоровление… Вы не беспокойтесь, хотя микоплазменная пневмония – болезнь долгая, прогноз благоприятный: она полностью излечивается, а осложнения после нее случаются крайне редко.
Отец уже чувствовал себя намного спокойнее:
– И что нам тогда делать?
– Продолжать принимать лекарства и пореже приезжать в больницу, чтобы избежать перекрестной инфекции. Организм ребенка еще ослаблен, а если будете ездить туда-сюда, то он может заразиться еще чем-нибудь, только добавится проблем, – сказала Хо Цин. – И еще больше пить воды, больше есть овощей и фруктов, поменьше чипсов и прочих вредных снеков.
Малыш широко распахнул большие наивные глаза и спросил:
– Тетенька, а как вы узнали, что я ел чипсы?
Хо Цин легонько ущипнула его за нос, что-то сняла с его рукава и протянула ему. Хотя ее лицо наполовину скрывала медицинская маска, по прищуру глаз было видно, что она улыбается.
Малыш смущенно улыбнулся в ответ. На кончиках пальцев врача были крошки картофельных чипсов.
2
Вот это просто образцовая работа!
Провожая взглядом отца, который, сердечно поблагодарив врача, шел к выходу из смотровой, Чжоу Юнь невольно задумалась о том, насколько ей было бы легче, если бы все врачи отделения работали так же, как Хо Цин.
Разменявшая пятый десяток Чжоу Юнь, глядя на Хо Цин, которой было едва за двадцать, всякий раз вспоминала себя в молодые годы: отзывчивая, знающая, энергичная и преданная своему делу, она еще пока не знает, какие бурные речные пороги и опасные мели ждут ее впереди. А даже если и знает, все равно бесстрашно идет вперед…
В этот момент в смотровую вошла женщина, одетая в голубой костюм санитарки. Когда она подошла ближе, Чжоу Юнь увидела на ее лице тонкие дорожки от слез.
Она поднялась и спросила:
– Шаолин, что случилось?
– Сяолин…ей нехорошо – ответила Чэнь Шаолин.
Чжоу Юнь стремительно вышла из смотровой и поспешила в палату, находившуюся за стеной. Это была комната прямоугольной формы, оборудованная двенадцатью кроватями, стоявшими по обе стороны вдоль стен. В центре еще оставался широкий проход. Над изголовьями кроватей были смонтированы системы медицинского газоснабжения. Рядом с каждой кроватью стояла этажерка на три полки для медицинского оборудования и материалов. На верхней полке размещался монитор, в режиме реального времени отслеживающий частоту сердечных сокращений, температуру тела, артериальное давление и частоту дыхания пациента; прибор издавал прерывистое пищание. На средней полке стоял аппарат вентиляции легких, из-под корпуса которого, как щупальца осьминога, тянулись светло-зеленые трубки различного диаметра, связанные вместе; эти трубки были закреплены на крюке сбоку. Нижняя секция предназначалась для хранения бланков с результатами обследований и табличек из белого пластика, на которых записывали данные о больном и основные этапы оказания неотложной помощи. В верхней части этажерки был круглый вырез для бутылочки с молоком.
Хотя за окном было светло, в палате горел весь верхний свет. Между двумя рядами светильников вдоль всего помещения тянулся широкий серебристый металлический трубопровод прямоугольного сечения. Над каждой кроватью от него отходила ветка, включающая трубку подачи кислорода, трубку отрицательного давления и трубку подачи сжатого воздуха; все три они входили в короб системы газоснабжения, смонтированный на стене у изголовья каждой кровати. По виду вся эта конструкция напоминала опрокинутый остов большого корабля. В отличие от смотровой, оклеенной белыми обоями, в палате стены были выкрашены в светло-розовый цвет. На них были нарисованы Микки Маус, Белоснежка и персонажи популярных мультфильмов «Медведи-соседи» и «Суперкрылья». Это было сделано, чтобы дети, оказавшиеся в палате наблюдения, могли немного расслабиться, однако из-за исходящего отовсюду щекочущего нос кисловатого запаха лекарств и дети, и взрослые все равно ощущали беспокойство.
Хотя вся палата наблюдения размещалась в одном помещении, четыре кровати, находящиеся дальше от входа, были отделены от оставшихся восьми голубой медицинской матерчатой ширмой, и создавалось впечатление, что это две разные комнаты – внешняя и внутренняя. Сейчас только три из восьми кроватей во «внешней комнате» были заняты маленькими пациентами, которых госпитализировали по разным причинам: одного – с высокой температурой и судорогами, другого – после эпилептического припадка, третьего – с острой болью в животе. Во «внутренней комнате» лежало четверо детей; дочь Чэнь Шаолин была одной из них.
Чжоу Юнь подошла к кровати Чжан Сяолин. В лице четырехлетней девочки не было ни кровинки. Глаза закрыты, словно она спит или в забытьи, а движенья губ и крыльев носа настолько слабы, что их едва можно заметить. В руке, из которой торчала игла капельницы, девочка сжимала плюшевого Пикачу. Уборщик Лао Чжан отмывал рвоту с пола рядом с кроватью. Старшая медсестра Гун Жун вынула из-под мышки Сяолин градусник, но и без него по виду девочки было ясно, что у нее жар.
– Все, что съела в обед, стошнила, потом вдруг температура поднялась, никак ее не добудиться, – говорила Чэнь Шаолин, ее плечи слегка подрагивали.
Чжоу Юнь присела рядом с кроватью, потрогала лоб девочки, потом вытерла капли пота с ее обритой наголо головы, взглянула на экран прикроватного монитора. Выпрямилась и слегка повернула колесико насоса, снизив скорость подачи инфузионного раствора. Сказала, обращаясь к Гун Жун:
– Сначала попытаемся сбить температуру физическими методами. Если не получится, свяжись с заведующей отделением гематологии Хуан, спроси, можно ли увеличить дозировку лекарства.
Гун Жун подхватила ее под руку, вывела из палаты и, оттащив подальше в укромный угол, прошептала:
– Увеличить дозировку? Тебе легко говорить, а им откуда взять еще денег?
– Я заведую отделением неотложной помощи, у меня есть квота на лечение тяжелых заболеваний.
– Да эта квота у тебя уже давно превышена в несколько раз… Это бездонная пропасть, тебе ее не заполнить.
– Если бы дело было в том, что медицинские технологии еще не достигли уровня, необходимого для спасения этого ребенка, я бы сдалась. Но это исключительно вопрос финансирования, а я не могу сложа руки смотреть, как она умирает!
– Послушай, подними голову, посмотри наконец вокруг… – умоляюще изогнув брови, начала Гун Жун, но внезапно остановилась. И так до предела перегруженный мозг Чжоу Юнь отказывался понимать: на что именно посмотреть?
Как раз в этот самый момент кто-то сзади окликнул ее:
– Так это… это вы сейчас смотрели моего ребенка?
Чжоу Юнь обернулась и заметила ту женщину, которую она отправила в рентген-кабинет сделать снимок грудной клетки ребенку. Во время приема на Чжоу Юнь была медицинская маска, и поэтому мать девочки сомневалась, она ли это.
– Да, это я. Вы сделали снимок?
– Да куда там! – рассерженно ответила мать, – Тот доктор, который делает снимки, сказал, что аппарат уже погрузили в машину и увозят и на сегодня снимков больше не будет.
Чжоу Юнь на мгновение остолбенела, а потом со всех ног бросилась в кабинет визуальной диагностики. Распахнув дверь пультовой, она сквозь застекленное окошко посмотрела в процедурную. Там была пустота – хоть шаром покати. Чжоу Юнь тут же спросила у растерянного врача-рентгенолога Ли Дэяна:
– Где аппарат?
– Только что унесли. По распоряжению заведующего отделом снабжения Чжао.
– Почему ты их не остановил?
– Как я мог… – боязливо поежился Ли Дэян.
Чжоу Юнь в ярости взглянула на него и вышла из кабинета. Она направилась в холл отделения и осмотрелась по сторонам: рентгеновского аппарата нигде не было. Минуту подумав, она выбежала во двор главного корпуса. На Чжоу Юнь налетел морозный ветер, ударил ей в лицо, заставив вздрогнуть. Подняв глаза, она посмотрела вдаль: небо было сплошь затянуто тяжелыми свинцово-серыми тучами, между которыми не оставалось ни единого крошечного просвета. Они нависали над головой, словно нижняя часть айсберга, угнетая и придавливая к земле… В прогнозе погоды обещали, что сегодня ночью будет снежная буря. Похоже, они не ошиблись.
Полностью сосредоточившись на поисках рентген-аппарата, Чжоу Юнь не подумала о том, чтобы вернуться и надеть куртку, сбежала вниз по ступеням. Внезапно за ней раздался громкий треск. Она в испуге обернулась и поняла, что, оказывается, ветер сорвал растяжку из красной материи «В честь празднования Дня защиты детей первого июня прием бесплатный», провисевшую до этого над входом без малого полгода. Полотно, извиваясь, упало на землю. От этого настроение стало еще хуже. Из-за переезда никто уже давно не ухаживал за территорией больницы и не занимался ремонтом зданий. Даже эту площадку перед самым входом в здание давно не убирали. Плакаты, пропагандирующие здоровый образ жизни, закрепленные на щитах по обе стороны от дверей, уже пожелтели. На круглой клумбе, располагавшейся в центре, осталась куча сухих веток, напоминающая груду костей. Статуя из белого камня у главных ворот, изображающая медсестру, баюкающую ребенка, выглядела так, что, казалось, ее вываляли в дорожной грязи… Но родители с детьми все шли нескончаемым потоком через ворота больницы. Похоже, скоро свободных мест на парковке не останется… Парковка!
Чжоу Юнь дошла до парковки, но и там не было ни следа рентгеновского аппарата. В этот момент к ней вразвалочку подбежал Ван-Барда, больничный вахтер.
– Заведующая Чжоу, я вижу, вы что-то ищете. Может, я смогу вам помочь?
Вану-Барде было уже за пятьдесят. Невысокого роста, круглоголовый, узкоглазый, с бочкообразным тельцем на тонких и коротких ножках, он всем своим видом живо напоминал перепелку. На самом деле он не выпивал и не гнал бражку, а прозвище свое получил из-за красного носа, густо усыпанного розовыми угрями невиданных пышности и размеров и делавшего его похожим на пьяницу. Человеком он был отзывчивым и умелым, мог починить машину или велосипед, открыть замок, прочистить засор. Поэтому он не только дежурил у входа, но и по поручению администрации ремонтировал что-нибудь, не относящееся к медицинскому оборудованию. После переноса больницы дел у Вана-Барды поубавилось, поэтому он всякий раз, завидев, что кто-то столкнулся с проблемой, с энтузиазмом спешил напомнить о себе и предложить помощь.
– Ты видел людей, которые несли рентген-аппарат? – сразу переходя к делу, спросила Чжоу Юнь.
Ван-Барда показал на западную пристройку:
– Завотделом снабжения Чжао и еще несколько человек проехали на грузовике вон туда, за корпус. Рентгеновский аппарат был у них в кузове.
Когда Городскую детскую больницу Пинчжоу только начинали строить, все основные подразделения умещались в одном десятиэтажном здании, обращенном фасадом на юг. В девяностые годы XX века к западному и восточному торцам здания пристроили еще два корпуса, расположив их друг напротив друга; в каждом было по десять этажей. В восточном корпусе расположился административный отдел, в западном – стационар. Они соединялись с главным корпусом, и все три здания вместе образовывали комплекс в виде буквы «П».
Через несколько лет к административному корпусу с восточной стороны и к стационару с западной пристроили еще по одному четырехэтажному зданию. Каждое из них примыкало к основному строению с южной стороны, придавая ему L-образную форму, только в одном случае нижняя черта «буквы» была развернута вправо, а в другом – влево. В обиходе эти четырехэтажные корпуса называли восточной и западной пристройками. В восточной пристройке разместили кабинеты для разного рода диагностических процедур. В западной на первом этаже располагались пункт полиции, библиотека и лекционный зал, на втором – столовая, однако сейчас она уже долгое время была закрыта. Еще западнее стояло продуваемое насквозь шестиэтажное здание общежития. Оно было выстроено параллельно зданию стационара и изначально предназначалось для проживания медперсонала больницы и их семей. Но после того как больница переместилась в новый район на другом берегу, в общежитии осталось всего три-четыре семьи. Двери всех четырех подъездов обычно были крепко заперты на замки; местные малолетние хулиганы уже выбили стекла в некоторых окнах, и при каждом сильном порыве ветра внутри здания что-то откликалось пронзительным свистом, будто завывала потревоженная нечисть.
Чжоу Юнь прошла через пожарный проезд между западной пристройкой и общежитием. Ветер задул так сильно, что ей пришлось зажмуриться. С трудом она добралась до площадки позади западной пристройки, и, едва раскрыв глаза, заметила директора отдела снабжения Чжао Юэли. Зажав портфель под мышкой и выпятив живот, тот руководил группой рабочих, которые скатывали в рулон надувной игровой городок, из которого уже был выпущен воздух, чтобы закинуть его в грузовик. В кузове машины уже стоял тот самый рентгеновский аппарат, который разыскивала Чжоу Юнь.
Когда она увидела похищенное оборудование, в груди поднялась волна ярости. К тому же свернутый игровой городок снова напомнил ей о том, что стало причиной их взаимной неприязни с Чжао Юэли.
Пару лет назад, когда этот Чжао только что стал заведующим отделом снабжения, он где-то купил эту огромную надувную игрушку из поливинилхлорида – игровой городок, поставил ее на пустой площадке позади западной пристройки и назначил цену в сто юаней за час с человека. Поскольку в игровом городке были горки, батут, бассейн с шариками, лесенки и канаты, лабиринты с препятствиями, он очень полюбился детям, которых приводили в больницу. В конце концов бо́льшая часть маленьких пациентов, у которых не было серьезных заболеваний, после медосмотра отправлялись туда порезвиться. Таким образом родители поощряли детей за хорошее поведение, если они не плакали во время уколов и без криков принимали лекарства. Поэтому, хотя здешние расценки по сравнению с другими похожими площадками были просто заоблачными, деньги текли рекой.
Поначалу Чжоу Юнь, каждый день смертельно устававшая на работе, совершенно не догадывалась о том, что в больнице появилась еще и зона развлечений. Так продолжалось до майских праздников. Обычно во время дежурств она очень редко выбиралась на обед в столовую, расположенную в западной пристройке (подавляющее большинство врачей отделения неотложной помощи были так загружены работой, что заказывали еду с доставкой или ели обеды, предоставленные больницей). Взглянув в окно, выходящее на север, Чжоу Юнь краем глаза заметила во дворе толпу народа. Отложив миску и палочки, она поспешила узнать, в чем дело: накачанный воздухом игровой городок занимал собой почти всю прежде пустовавшую площадку. Внизу у северной стены западной пристройки, разрисованной цветными мелками, стоял улиткообразный насос, с утробным гулом втягивающий в себя воздух. Но даже звук работающего насоса не мог заглушить громкие крики и визги детей, прыгающих и кувыркающихся внутри. Только нескольких привели в больницу на осмотр; подавляющее большинство составляли здоровые дети, которые специально пришли ради веселья.
На первом же общем собрании после праздников Чжоу Юнь в присутствии заведующих всех отделений и руководства больницы потребовала немедленно убрать эту игрушку:
– На первый взгляд, этот городок кажется очень надежным: он зафиксирован множеством металлических тросов, соединенных с закрепленными в земле анкерами, поэтому конструкция выглядит безопасной. Но на самом деле это не так. В последние годы в нашей провинции и за ее пределами регулярно происходят несчастные случаи на больших надувных аттракционах такого типа. Они опрокидываются из-за ветра, что может повлечь за собой травмы и даже смерть. Это происходит потому, что при больших размерах такой конструкции ее масса сравнительно невелика, а центр тяжести расположен довольно высоко. При сильном ветре из-за большой площади наветренной поверхности возникает дрейф. В случае если установка аттракциона будет выполнена ненадлежащим образом и его основание приподнимется над землей хотя бы на несколько миллиметров, площадь наветренной поверхности мгновенно вырастет, от чего все сооружение опрокинется!
Лицо сидевшего в последнем ряду Чжао Юэли тотчас же помрачнело. Чжоу Юнь продолжала:
– С северной стороны от той площадки, где установлен городок, протекает река Далинхэ. С реки всегда дует сильный ветер, на площадке тоже ветрено, это создает потенциальные риски при эксплуатации игрового замка. В таких условиях этот аттракцион не может быть безопасным.
Затем она добавила:
– Более того, среди пациентов больницы, разумеется, есть такие, у кого симптомы болезни выражены слабо, но тем не менее они являются источником инфекции. В игровом городке все дети прыгают и скачут вместе, в тесноте сталкиваются, налетают друг на друга. Не говоря уж о том, что это не способствует выздоровлению, так еще и легко можно заразиться! Я не знаю, кто установил эту низкокачественную игрушку, но, похоже, этот человек считает, что у нас тут в больнице недостаточно проблем!
Чжао Юэли почувствовал себя неловко:
– Это я дал распоряжение установить игровой городок с целью создать дополнительный источник дохода для больницы. И кстати, почему вы называете его «низкокачественным»? Это официально приобретенный товар, соответствующий всем требованиям.
– Товар, соответствующий требованиям? – с холодной улыбкой переспросила Чжоу Юнь. – Я уже не говорю о том, что у этого вашего «товара» нет даже элементарного выключателя – только шнур с вилкой, которую втыкают в розетку при включении насоса и выдергивают при выключении. Но, согласно соответствующему государственному стандарту, одним из основных требований к материалам надувного аттракциона является стойкость внешнего красочного слоя. Теперь пойдите сами взгляните: прошел только месяц, а как выцвел ваш игровой городок!
После собрания Чжао Юэли переговорил с кем-то из администрации, и в итоге игровой городок не убрали, а только добавили несколько дополнительных фиксирующих тросов для устойчивости. Чжоу Юнь не успокоилась и продолжала обращаться с этим вопросом в вышестоящие инстанции, но, очевидно, у Чжао Юэли была очень надежная «крыша». Все кругом уговаривали Чжоу Юнь смириться с таким положением вещей и перестать раздувать конфликт. К счастью, с игровым городком за все время не случилось никаких происшествий, и со временем целиком поглощенной работой Чжоу Юнь ничего не оставалось, кроме как отложить это дело в долгий ящик… Сегодня, увидев, что городок наконец-то убрали, она почувствовала облегчение.
– Чжао Юэли! – стянув маску с лица, крикнула Чжоу Юнь.
Чжао Юэли неторопливо развернулся. С жирных и дряблых щек свисали усы, делавшие его похожим на сома. Он окинул взглядом Чжоу Юнь: круглолицая, невысокого роста, с глазами феникса и бровями, похожими на листья ивы. Хотя она прежде всего производила впечатление опытного профессионала, известного своими деловыми качествами, некоторые черты лица – полные губы, высокая спинка носа и волевой подбородок – придавали ее облику своеобразное очарование. Чжао Юэли театрально, нараспев произнес:
