Элис Кэрнил На грани вымирания

Глава VIII. На дне

Мерелин…

Журчание воды, шелест листьев — звуки, которыми так любит наслаждаться маленькая Мерелин, постоянно сбегающая из-под присмотра родителей со старшим братом. Это рискованно, но она, слушая только собственное сердце и потакая своим желаниям, каждый раз просится с ним, понимая, что узнай об этом отец, худо будет всем. Особенно, Стефану — любимому старшему брату, но не столь любимому ребёнку в семье: только мать искренне ценит и дорожит каждым, будь воля отца — давно бы избавился от отпрыска, портящего его любимую дочь. И вывод тут только один: он не родной сын.

Опустив ножки в ручей, Мерелин блаженно прикрывает глаза, ощущая его прохладу и свежесть, глубоко вдыхая лесной воздух и наслаждаясь атмосферой спокойствия. Находиться рядом с братом, тренироваться с ним, учиться, заниматься — что угодно, лишь бы быть рядом и чувствовать себя свободной. Только в такие моменты маленькая Мерелин понимает цену свободы.

— Аккуратнее, хорошо?

Она не слышала, как он подкрался со спины, поэтому, когда её резко схватили за плечи, испугалась, едва не упав.

— Бра-а-атик! — девчачий визг разносится по округе, когда она разворачивается.

— Ну всё, оглушила, негодница.

Он заливается смехом, нарочно вставляя палец в ухо. Недовольно надув губки, складывая руки на груди, Мерелин исподлобья взирает на него.

— Моя маленькая сестричка, — Стефан тепло улыбается, произнося ласково. Присев на колени, равняется с ней: влага тут же впитывается в лёгкие штаны. — Пошли, будем учиться стрелять из лука: я его как раз закончил.

Ему достаточно было сказать только «пошли», чтобы вместо недовольной гримасы лицо Мерелин озарила лучезарная улыбка до ушей. Почти светящаяся. В этот момент она походила на самое настоящее солнце.

Встав, разминая спину, Стефан отходит глубже на участок, беря самодельный деревянный лук, обвязанный верёвками. Поправив конец, проверяя натяжение тетивы, он хватает стрелу, дожидаясь её.

Подпрыгивая, чуть не путаясь в ногах, Мерелин налетает на него, обнимая с громким хихиканьем.

— Если ты хочешь меня убить, то у тебя отлично… кхм… получается… — он кряхтит, пытаясь сохранить равновесие и не повалиться на землю вместе с ней.

Детский смех заполняет территорию. Растягивая губы в улыбке, поглаживая светлую макушку, Стефан передаёт ей лук. Обойдя, встаёт позади. Присев на корточки, он кладёт грубые ладони на маленькие подрагивающие в нетерпении плечи, усмехаясь.

Приложив стрелу к тетиве, Мерелин пытается удержать её на месте. Стрела, словно являвшая собой живую змею, упрямо выскальзывает из пальчиков, падая на пушистую траву. Злясь, гневно топая, Мерелин также упрямо, как и стрела, повторяет всё снова и снова, желая достичь уже хоть какого-нибудь результата.

— Т-ш-ш. Спокойнее. — Стефан кладёт ладони поверх маленьких, сжимая, чтобы удержать лук на весу и натянуть тетиву со стрелой. — Вот так. Успокойся. Почувствуй его. Задержи дыхание и расслабься, выпуская стрелу.

Натягивая вместе тетиву до нужного момента, она затаивает дыхание, ровно держа локоть. И стрела, тоже сделанная Стефаном, разрезает воздух, чуть задевая кору дерева и улетая вглубь леса.

— Почти. Ты умница, колосок.

Он называет её так столько, сколько она себя помнит. Как-то малышка поинтересовалась, почему именно колосок, но ответ оказался проще простого: когда ты родилась, у тебя были такие пухлые, розовые щёчки и пушистые золотистые волосы, что ты напомнила мне пшеницу, но пшеница — достаточно грубовато, не так ли? И Стефан никогда не забывал напомнить, что всегда будет на её стороне, несмотря ни на что.

— Почти — не считается! — выкрикнув откуда-то из-за кустов, Мерелин отважно пробирается сквозь них, выискивая стрелу. Та просто не могла улететь далеко.

Кряхтя, возмущаясь, забавно морща носик, она начинает ругаться сильнее, когда край футболки цепляется за торчащий сухой сук. Нахмурив брови, поджимая губы, Мерелин закатывает глаза, убирая упавшие на лицо непослушные пряди. Отцепив край ткани от ветки, проверяя на наличие дыр, девочка громко дышит, раздувая широко ноздри, в мыслях проклиная всё на свете.

Просунув пальчики в образовавшиеся дырочки, Мерелин устало хмурится, откидывая край футболки. Сдунув завиток, щекотавший нос, глубже продирается сквозь заросли, оказываясь совершенно в другом мире. Здесь отчётливо видно небо — и это настолько захватывающее зрелище, что она не сразу замечает чуть левее вонзившуюся в землю стрелу.

— Колосок, ты меня напугала, — взволнованный голос брата раздаётся за спиной, вынуждая сбросить пелену наваждения и спешно подхватить стрелу. — Не делай так больше, хорошо? Не убегай от меня далеко.

Такие места в их краях единичны: бо́льшая часть лесной пустоши спрятана от зоркого всевидящего солнечного ока. Не на всех участках лесных просторов можно отыскать яркий цветок, источающий приятный благоухающий аромат. Поэтому её заторможенность завораживающим видом оправдана, хоть и заставила Стефана понервничать. Впрочем, безусловно, в лесу маленьким детям в принципе не стоит бродить в одиночку…

— Хорошо, братик. Пошли снова стрелять, я нашла её!

Широко улыбаясь, тыча наконечником стрелы в сторону брата, Мерелин пробегает мимо него, крича что-то наподобие: кто последний, тот…

***

Колосок. Стрельба. Брат. Последние их дни вместе, и сейчас, когда всё снова возвращается в сновидениях, Мерелин ощущает свою никчёмность, беспомощность и отвращение к самой себе. Всё из-за неё! Это было так давно, но осада от его потери навсегда оставила отпечаток в сердце, выгравировав ножом «виновата». От осознания того, что если бы не её прихоти, желания и капризы, он мог бы быть сейчас рядом, ей становится тошно.

Сжимая ткань порванной футболки, Мерелин роняет крупные слёзы. Подтянув ноги к груди, она, отвернувшись к стене, пытается сдержать эмоции, чтобы они, ушедшие собрать хвороста для огня, вернувшись, не увидели её в таком подавленном состоянии. Никто из них не знает историй друг друга. Возможно, знать прошлое, ворошить его — не лучшая затея: сейчас главное выжить, найти безопасное место и, может быть, удастся узнать о каждом чуть больше того, что уже известно.

Кинув мимолётный взгляд за спину, убедившись, что их ещё нет, Мерелин осторожно приподнимается, вжимаясь в угол в надежде согреться. Ей холодно, но не от того, что на улице ударили морозы. Нет, погода прекрасна. Не будь всех этих проблем, она бы с удовольствием вышла на прогулку, наслаждаясь лесным воздухом. Прошлась бы до речки, окунувшись в прохладу, и ощутив истинную свободу и уединение с природой. А идеальным завершением стали бы посиделки у костра с родными, друзьями… С теми, кого больше нет…

Всхлипнув, она обнимает себя за подрагивающие плечи.

Подняв голову к потолку гниющего здания, Мерелин всё же подмечает, что ночлег нашёлся достаточно быстро, и сарай, в который они забрели, просторный, сокрытый в самой глуби леса. В нём мало что есть, но им достаточно только заночевать, чтобы с рассветом двинуться дальше. Пусть он выглядит непримечательно и в какой-то степени безопасно, но оставаться в нём дольше нельзя. Они видели людей, ранили одного из них и сбежали: те головорезы были достаточно близко к ним и, хоть они прошли приличное расстояние до привала, рисковать лишний раз не стоило.

Вздрогнув, вынырнув из мыслей, Мерелин замирает, затаивая дыхание. Где-то за стеной, снаружи, она услышала хруст ветки и грузные шаги. Может быть, это вернулись Деймон и Леон, но, наученная горьким опытом, она не издаёт ни звука, ожидая дальнейших действий ходящего вокруг да около.

Словно сливаясь со стеной, Мерелин прижимает ладони ко рту, закрываясь сальными волосами.

— Напугал? — она пугается, слыша его голос — приятный, бархатный, тягучий. — Не хотел. — Деймон виновато опускает глаза, приподнимая уголок губ. Почёсывая затылок, утыкается взглядом в дряхлый лук, зажатый в другой руке.

Зацепившись взором за оружие, она выжидающе глядит на Деймона. Спустя некоторое мгновение парень тушуется, нацепив маску серьёзности. Кивнув на оружие, протягивает со словами:

— Он теперь твой.

— Я не ослышалась? — Мерелин прекрасно умеет стрелять из лука — ей не доставит труда сделать это с большого расстояния, попав в удирающего зайца, но столь неожиданный подарок вгоняет в лёгкое замешательство.

— Нет.

Присев рядом, облокотившись о стену, Деймон протягивает его ей.

— Подарок?

Решив разбавить угнетающую атмосферу и внести в серый вечер красок, она принимает оружие. Отложив лук, коротко усмехается, заметив красные пятна на бледной щеке парня. Профиль у него действительно красивый, изящный, ровный: такому только позавидовать. Природа не обделила, постаралась.

— Да, подарок, — смахнув румянец, отвечает слишком поспешно.

Мерелин, отведя взор, мельком пробегает по ровной, вытянутой дугой, ветви, обмотанной верёвками. Пусть лук самодельный, самый обыкновенный, но из-за того, что он позаботился о её безопасности и доверил оружие, в груди разливается тепло. Подоспевшие к этому воспоминания из детства тоской сковывают сердце.

— Решил, что ты тоже должна защищаться в случае чего.

— Или охотиться.

Подняв глаза, смотря на красивый профиль Деймона, она ощущает предательский жар на щеках. Ещё немного, и она будет подобна пламеню.

— Или охотиться.

— Ты в порядке?

Мерелин, словно не владея собой, мягко кладёт ладонь на чужое плечо, вынуждая обратить на себя внимание и перестать смотреть в одну точку.

— Прости, да. — Деймон поворачивается к ней — и расстояние между ними кричит о непозволительной близости. — Я не подумал, ты умеешь с ним управляться? — Прочистив горло, кивает на лук, вырывая Мерелин из цепей разума.

— Д-да. — Опешив, отогнав все безобразные рисунки из мыслей, она трясёт головой, кладя руку поверх древка.

— Хорошо.

Между ними повисает тягучая тишина. В голове — ни единой мысли, на сердце — странное щемящее чувство, заставляющее пульс повышаться.

Время тянется. Слева над ухом слышится размеренное дыхание, лёгкое шуршание одежды и скребок ногтём по деревянному сырому настилу. Окинув взглядом выход из сарая, с каждым годом отсыревающего под дождями и солнцем, Мерелин старается сфокусироваться, чтобы перестать слышать гулкие набаты сердца в ушах.

Почесав курносый нос, Мерелин мельком замечает, как Деймон старается не попадать в поле её зрения, всячески избегая какого-либо соприкосновения. Но, как ни странно, Мерелин это забавляет и она совсем не боится его, несмотря на недавние события и не прям прекрасное первое знакомство. На самом деле такой человек, как Деймон, внушает ей спокойствие и… доверие? Нет, пока слишком громкое слово. Пусть они уже в пути несколько дней и друг друга ещё никак не успели подвести или загнать в ловушку, доверять на максимальном уровне она пока не готова: слишком высок риск и не оправдана затея.

Её пугает совсем не то, что он пришёл, сидит рядом и старается делать вид, что не обращает внимания. Хотя она прекрасно видит периферическим зрением, что он смотрит. Бросает свои нелепые попытки взглянуть на неё и сделать вид, что этого не было.

Дёрнув носом, Мерелин прикрывает глаза, наслаждаясь умиротворяющим безмолвием между ними. Однако, спустя пару мгновений, раскрывает веки, задавшись весьма интригующим вопросом:

— А где Леон?

— Пойду гляну: уже должен был прийти, — Деймон отвечает достаточно резко, быстро подскочив и направившись к выходу.

Ответ немного удивляет её: не так коротко, как обычно. Наверное, ей кажется, он мог ответить иначе, сказать, как и всегда: «уже должен» или «скоро будет». Но слов было чуть больше. Слегка приподняв уголки губ, Мерелин мягко кивает, пропустив резкость мимо ушей.

Деймон…

Пламя танцует под дуновениями вечернего ветра, одаривая искрящимися бликами сидящих неподалёку. Горящие поленья, медленно исчезающие в огне, превращаются в пепел, одурманивая своим тягучим и густым древесным ароматом, отдающим смолистыми оттенками. Под их чарами невольно закрываются глаза, перенося в те дни, когда всё было тихо, размеренно. В те дни, когда они задорно смеялись, не боясь быть услышанными, и веселились, медленно потягивая эль. В те дни, когда никто не думал, что скоро всему человечеству будет угрожать монстр, созданный собственными руками, случайно, как говорили, вырвавшийся, и уничтожающий всё, что возможно.

Загребая двумя пальцами остатки мясной консервы, Деймон смотрит в пламя. Перед ним телегой проносятся воспоминания былых времён, в которые он также просто следил за всеми. В которые ему не нужно было лишний раз осторожничать или подбирать слова, усердно думать, как выжить и не попасться никому, потому что патронов в обойме мало, а стрел — ещё меньше. Он самостоятельно сделал лук для Мерелин, но стрелы, совсем хлипкие, были за сараем, приставленные в колчане к стене. Они предполагали, что тут обитал охотник, поэтому это не стало каким-то удивлением.

Проведя последний раз вдоль железных стенок, Деймон отставляет банку, ещё чувствуя голод. Живот не так сильно урчит, они умело распределили найденные припасы на эти дни, и сейчас им настал конец. Не дели́ они всё с Мерелин, им бы хватило на дольше, но Деймон и Леон, хоть и голодающие, не могли себе позволить опуститься до того, чтобы не дать бедной девушке, вмиг лишившейся всего, даже поесть или находиться в их обществе.

Облокотившись на руки, выставив позади себя, он поднимает голову к ночному небу, сокрытому за широкими кронами. Ему так хочется уже выбраться из этого треклятого леса, взглянуть на звёзды и разглядеть фигурные облака, купаясь в лучах горячего солнца. Сколько они уже дней бродят среди извилистых троп, зарослей и недругов или хищников, желающих только полакомиться наживой? Он потерял счёт времени. Перестал понимать, какое сейчас число или сколько они уже знают Мерелин. Чувство, словно вечность. С ней нет напряжения: только странные ощущения и мысли. Хотя, возможно, с момента знакомства прошла от силы неделя, может — две.

Леон, вылизав железные стенки, откидывает банку куда-то в кусты, не заботясь о благосостоянии природы, в которой необходимо жить и выживать. Посидев немного в тишине, он качает головой, усмехаясь. Поймав насмешливый взгляд брата, Деймон закатывает глаза, понимая, что сейчас умиротворению наступит конец.

— Может, перестанем сидеть так, словно кто-то умер?

Деймон решает игнорировать пустую болтовню. Мерелин по какой-то причине следует его примеру. И в совокупности это заставляет Леона покрыться пятнистой краской.

— Малышка Мэр, расскажи, как тебе наша прекрасная компания? — Широко расставив ноги, согнутые в коленях, Леон не теряет попыток завести разговор.

Явно подавившись от внезапного вопроса, Мерелин откашливается, неловко вытираясь тыльной стороной ладони. Поправив выбившуюся прядь, она поднимает синие глаза, отливающие фиолетовым в отблесках пламени, и отвечает, немного подумав:

— Чудесно.

— Скудно. Ты от Деймона понабралась отвечать одним словом?!

Мерелин кивает, поймав ободряющий взгляд Деймона. И без того пунцовые щёки Леона багровеют сильнее.

— Нельзя вас одних оставлять, ой, нельзя… Я понял…

Проведя языком по губам, Леон подползает к нему, кладя голову на крепкое плечо. Старательно игнорируя чужое присутствие, Деймон продолжает смотреть то на кроны, то на пылающие поленья.

— Тебе это не удастся, ты же знаешь?

Леон, широко улыбаясь ровными зубами, тянется к его лицу, сдавливая щёки. Кинув беглый взгляд в сторону Мерелин, Деймон замечает, что та старается не рассмеяться, скрываясь за коленями.

— Оторву, — Деймон цедит сквозь зубы, грубо схватив за запястье.

Леон знает, что нужно делать, чтобы вывести его. Всегда знает.

— Недотрога… — Отстранившись, он складывает руки на груди.

Проведя ладонью по лицу, демонстрируя многострадальную гримасу, Деймон отворачивается, вперившись взглядом в улыбающуюся Мерелин.

— Как ты? — Не обращая внимания на вопросительное лицо Леона, слегка улыбается.

— Спасибо, всё хорошо. — Она краснеет, пристально смотря в его глаза.

Кивнув, удовлетворённый ответом, Деймон снова глядит куда угодно, но не на неё. Ему показалось, что в свете огня она выглядела при этом разговоре очень мило и беззащитно. Этот порыв пугает его, поэтому, чтобы лишний раз не нагружать ненужными импульсами, просто заполняет разум другими заботами. Например, как действовать дальше и где отыскать пропитание? Этап с лошадью потерпел поражение, так как рюкзака с припасами и необходимыми предметами для первых дней не было, а кто его забрал — ему неизвестно. Он, к сожалению, не всевидящее око.

— А ты не хочешь спросить, к примеру, как твой любимый брат, а?

— Жив, здоров, много болтает. Так что — нет, не хочу, — он оборачивается к нему с ухмылкой.

— Вот как, да?! — Леон, опешив, удивлённо раскрывает глаза.