Элис Кэрнил На грани вымирания

Суровое выживание…

Пусть Мерелин не была изначально с ними, и они мало её знали, но голодом мучить не стали: спокойно разделяли трапезу, иногда разговаривая о чём-то нейтральном и отвлекающем, чтобы снова не погружаться в одни и те же мысли.

Деймон продолжал вести их через лесные тропы, совершенно не зная, куда они действительно идут, и что следует делать дальше. Эти местности из книжек и географических карт он помнил плохо.

— Я уже устал… — За эти дни левая лодыжка перестала ныть, позволяя Леону шествовать наравне с остальными. — Когда у нас будет привал?

Запрокинув руки за голову, Леон прикрывает глаза, наслаждаясь попадавшими на лицо лучами солнца. Мерелин, бросив мимолётный взгляд на этого маленького ребёнка в теле взрослого парня, усмехается.

— Может, хватит меня игнорировать, Снежная Королева? — Леон продолжает капризничать, заставляя Деймона внутри полыхать. Не зря он иногда хочет придушить его за длинный язык. — Малышка Мэр, ну хоть ты ему скажи. Сколько можно? — вопрос, скорее, риторический, но девушка тихо прыскает, прикрыв рот.

Леон, постоянно болтавший обо всём и ни о чём в принципе, начал сокращать её имя в привычной для него манере: если ты ушёл без прозвища, то ты не общался с Леоном — так твердили многие. Сначала, как увидел Деймон, Мерелин удивилась, вспыхнув словно зарево, но после не акцентировала так на этом внимание, отвечая улыбкой.

— Я поня-я-ял… У вас общий бунт против меня, да? — Леон, прочистив горло, оббегает обоих, начиная идти спиной вперёд. — Может, вы ещё хотите оставить меня здесь и идти только вдвоём? Конечно, кому нужен я, такой весь из себя прекрасный. Действительно…

— …хотим, — Деймон перебивает его, ухмыльнувшись.

Мерелин тихо прыскает в кулак, на что Леон мрачно оборачивается на неё.

— Де-е-ей! Ну, так нельзя же! — Леон наигранно дует губы, складывая руки на груди.

— Можно, кто сказал тебе, что нельзя? — он ехидно приподнимает уголки губ. — Ты бы лучше под ноги смотрел, — понижает голос, произнося с некой угрозой, и, широко распахивая глаза, делает выпад головой, пугая парнишку, запутавшегося в собственных ногах.

— Дурак… — нескладно бурчит, потирая ушибленный зад.

Мерелин, едва сдерживая смех, проходит мимо распластавшегося Леона.

— Я, конечно, понимаю, что тебе лучше и приятнее находиться здесь, среди лесных паразитов, но, может, мы всё же продолжим путь? — Деймон, остановившись, поворачивается к нему, говоря спокойным тоном.

Грудь вздымается под грязной кофтой. Всем уже хочется найти ночлег приятнее развалин и сырой земли под открытым небом. Все жаждут окунуться в тёплую ванну и смыть с себя всё, что въелось под кожу за эти дни, сжечь одежду и надеть чистую, приятную наощупь и запах. Пока это только их маленькие желания, которые неизвестно когда воплотятся в жизнь. И воплотятся ли.

— Могу и тут остаться.

Деймон в ответ закатывает глаза, прекрасно зная, что Леон ни за что в жизни не останется посреди леса в одиночку из-за страха. Его пугают потери близких, одиночество и опасность, от которой веет смертью. Заражённые как раз входят в последний пункт нескончаемым списком.

— О да, — устало потирая переносицу, Деймон оборачивается к рядом стоящей Мерелин: — пошли.

По шелесту позади юноша парень, что Леон начинает вставать, попутно его пародируя. Следом слышатся звуки отбивания пыли от штанов. Через пару мгновений брат оказывается рядом, позвав шёпотом:

— Д-Дей…

Деймон, невзирая на дикое желание не обращать на него никакого внимания, притормаживает. Всего слово. Всего лишь имя, слетевшее с уст Леона, заставило насторожиться. Схватив Мерелин за запястье, застывает. Девушка переводит на него непонимающий взгляд.

Жмурясь от лезших в глаза волос, Леон подходит ближе. Приложив палец к губам, обводит второй рукой в воздухе, указывая следом на уши. Деймон внимательно смотрит на его встревоженное лицо, начиная прислушиваться. И тут до него долетают грубые голоса.

— Мерелин, попрошу следовать моим указаниям. Идём в лес.

Отпустив девичье запястье, обходит её, толкая в плечи. Мерелин, будто не расслышав в лесной трели ничего подозрительного, с вопросом в глазах поднимает голову. Деймон на это взором указывает на лес, приподнимая брови.

— Пошли.

Леон, явно не выдержавший этих переглядок, дёргает её за край футболки. Она непроизвольно морщится, схватившись за растерзанное плечо. Деймон с некоторым сочувствием поджимает губы, а Мерелин, виновато поглядев на него, отправляется за вторым спутником. Увидев, что тот пригибается, следует его примеру, пытаясь осторожно лавировать меж цепляющих кустарников и травы, доходящей до щиколоток.

Проследив за тем, чтобы они успешно скрылись среди деревьев, возвращается по тропе, теперь слыша чужие голоса отчётливее. Ему показалось сначала, что говорило всего пару человек, но, приблизившись, прислоняясь спиной к дереву, он понимает, что выживших там гораздо больше. Сколько — тяжело сказать, но что больше двух — бесспорно.

Когда он упал с лошади, та утащила рюкзак, в котором было пару дополнительных обойм. Деймон прекрасно осознаёт, что с десятью патронами, оставшимися в магазине, ему не справиться с толпой, идущей в их сторону. А потом, даже если что-то выйдет, как давать отпор тем, кого ещё можно тут встретить? Слишком рискованно. Слишком опасно и безрассудно.

Прижимая оружие к груди, он стискивает челюсти, прикрывая глаза. Прислонившись затылком к твёрдой коре, Деймон различает препирания практически рядом с ними.

Отстранившись от ствола, пригибается, начиная идти спиной вперёд. Наклоняется ещё ниже, когда видит идущих по тропе людей: грязных и громких. Разбойники или кто похуже, с кем Деймон явно не горит желанием сталкиваться и, — уж точно! — не планирует рисковать их жизнями.

Закинув винтовку за спину, осторожно начинает следовать к укрытию, поглядывая то на тропу, то под ноги. Выжившие, полностью заполонившие собой лесную дорожку, весело размахивая руками и огрызаясь друг с другом, мало обращают внимание на округу. Нам же лучше, проносится в мыслях Деймона, когда он, опустив глаза, видит кровавый след, ведущий туда, куда направляется. Туда, где спрятались они!

Сглотнув, медленно поворачивает голову. Увидев у одного дерева макушку Леона, изредка выглядывающую из-за него, он понимает, что эти двое пока не видели крови, и она точно принадлежит не им. Облегчённо выдохнув, Деймон присаживается, касаясь коленом земли. Он пытается осмотреться внимательнее, стараясь действовать как можно тише.

Отвернувшись от тропы и людей, парень касается кровавых линий, пытаясь выискать их начало. Начало ведь должно быть где-то поблизости, не так ли?

Скользя глазами по впитавшимся каплям и полосам, юноша резко оборачивается, заслышав за спиной звяканье бляшки ремня. Парень, выбившийся из общего ряда выживших, подходит к дереву, решая помочиться. И ни парня, ни остальных в отряде его поведение не смутило: впрочем, по голодным глазам некоторых дам, Деймон понял, что увиденное их не отвращает, а, скорее, наоборот.

Склонившись ниже, скрывая тёмную макушку, Деймон замечает у другого дерева дрожащую бледную кисть Мерелин. Если он увидел её, могут увидеть и другие…

— Мерелин…

Тихо позвав её, он понимает, что она не расслышала. Думая, стоит ли попробовать ещё раз, невольно опускает глаза. И ужасное осознание тут же настигает его: Мерелин стоит в кровавой луже, утаившейся среди травы.

Проведя языком по ряду зубов, Деймон срывается с места в тот момент, когда Мерелин решает присесть на корточки, заприметив что-то в отдалении и раскрыв в ужасе рот. Но это резкое действие оказывается его ошибкой. Только вот, не сделай он этого, всё бы в любом случае покатилось по наклонной.

Забежав за дерево, краем глаза зацепившись за тушу животного, кровь от которого залила округу, он зажимает ей рот, не давая вскрикнуть. Прижимая телом, пристально смотрит ей в глаза. Мерелин, словно парализованная, вглядывается в него. Различив на фоне посторонние голоса, пытается дёрнуться, но он не даёт ей этого сделать.

— Эй, кто там? Если не выйдешь, я прострелю тебе башку!

Парнишка, облагораживающий корни дерева, вынимает из-за спины пистолет, наставляя в направлении чёрного пятна. Деймон всеми силами верит, что он успел скрыться прежде, чем выживший догадался, был то человек или животное.

Дыхание спирает. Мерелин с опаской смотрит на него, пытаясь выискать ответ. Тяжело выдохнув, она обжигает ребро его ладони. Он только качает головой, вдавливая её сильнее, пытаясь дать понять, что сейчас не время вести разговоры.

Деймон, выглянув из-за дерева, скрываясь в тени пушистой ветви, замечает, как к парнишке подходит девушка с волосами по пояс. Положив смуглую руку поверх юношеского костлявого плеча, что-то проговаривает. Но из-за расстояния ему не удаётся расслышать: вдруг, они обсуждают возможность прошерстить лес?

Проходит несколько тягучих мгновений, прежде чем разбойник решает опустить пистолет и судорожно выдохнуть. Однако, продолжая вглядываться в густую чащу, он делает несколько неуверенных шагов вперёд.

Деймон, чувствуя тяжёлую ответственность на плечах, переводит взгляд сначала на Леона, после возвращаясь к синим глазам Мерелин. На самой их поверхности он видит своё отражение: растрёпанный, бледный и злой. Но он не виноват в этом: он лишь пытается защитить их. Пусть Мерелин мало знакома с ними, и Деймон ещё многого о ней не знает, а значит, рисковать жизнью ради незнакомки крайне глупо. Только вот в глубине души теплится чувство, говорящее, что их встреча не кратковременна.

Уже слыша, словно у самого уха, тяжёлое дыхание парня, идущего к ним, Деймон начинает медленно шептать:

— Я уберу руку. Ты, нагнувшись, пойдёшь дальше в лес, не издавая ни шороха. Хорошо?

Мерелин, не смея отвести взгляда, осторожно кивает. Получив согласие, Деймон поворачивается к брату — проведя рукой в воздухе, указывает вглубь. Насупившись, будто сова во время спячки, Леон чуть наклоняется, готовый в нужный момент рвануть.

Шаги становятся отчётливее. Деймону кажется, что в этой напряжённой атмосфере он слышит, как пот, стекаемый по телу Мерелин, впитывается в одежду; ему кажется, что мир в округе перестал существовать, скрыв звуки и запахи — остались только страх, что ничего не получится, и липкая кровь, на которую он сознательно наступил.

Отобрав ладонь ото рта девушки, Деймон аккуратно снимает с плеча винтовку. В этот миг он даёт негласный сигнал: Леон и Мерелин, пригнувшись, начинают углубляться в кустистые заросли.

Развернувшись спиной к дереву, Деймон тяжело выдыхает. Сглотнув, вжимается в рельефный ствол: если он сейчас не попадёт, то они не упустят шанс оставить в нём парочку-другую дыр. Попытка одна: либо жизнь, либо смерть. Иного исхода нет. Они разбойники, наёмники… Кто угодно, но точно не пушистые зайчики, которым стоит доверять при первой встрече.

Словно сливаясь с оружием, Деймон, задержав дыхание, выступает из-за дерева, наставляя дуло на идущих людей. Всё это происходит в одно мгновенье. Для него же это кажется вечностью, потому что время замедляет ход.

Парень с опущенным пистолетом вскрикивает, когда Деймон, не дав времени на раздумья, выстреливает, угодив в цель. Он не намеревался убить его или серьёзно покалечить: нужно было только замедлить — и он это сделал. Пуля, вылетевшая стрелой из дула, попала парнишке в правое плечо. Там останется хороший, почти ровный, но уродливый шрам, который будет напоминанием об этой встрече.

Схватившись за рану, в попытках остановить бегущую кровь, парень роняет пистолет. Его вскрик был громким. Громким настолько, что Деймон очнулся от своего забвения и время для него забежало с удвоенной силой. Звуки, исчезнувшие на миг, обрели новые, красочные оттенки, давя на барабанные перепонки.

Услышав крики со стороны тропы, понимая, что выстрел произвёл достаточно шума, Деймон убирает винтовку за спину. Пора было побегать по лесу.

***

Капитан…

В слабо освещённой комнате, создающей томную атмосферу, раздаётся глухой стук в дверь. Управляющий заведением, — лысый, худосочный мужчина, — тихо отворяет дверь, просунув голову в щель. Владелец, истекающий се́мью потами, спешно оборачивается, давая позволение войти.

Пройдя внутрь, будто не обращая внимания на важного гостя, лысый управляющий бесцеремонно хватает за шкирку проскользнувшего мимо парнишку. Выхватив у юнца поднос с двумя чашами и кувшином, отсылает того прочь.

— Прошу.

Наконец обратив внимание на дорогую персону в этих краях, он склоняет голову набок, протягивая поднос. Ухмыльнувшись, вскидывая брови, юноша с зелёными глазами берёт в левую руку чашу, второй — нежно продолжая водить по аппетитному, упругому бедру девицы, извивающейся подле него. Прижимая её к себе, вдыхая сладостный аромат фруктов, он не собирается развлекаться с ней или играть: просто наслаждается компанией, потому что пользоваться теми, кем давно и много пользуются другие, — уродливые, сальные и отвратительные мужланы, — он брезгует. Такой брезгливый, а убивает заражённых без зазрения совести. И ведь не только их…

— Действительно, изумительное вино.

Парень, ещё достаточно молодой, но уже давно облачённый в военное одеяние, кивает на напиток, делая очередной глоток и сжимая мягкое бедро до красных следов.

— Я же говорил вам, молодой господин. Говорил, не привык лгать…

Владелец запинается, заметив недовольный взгляд от долгого распинания. Он с волнением потирает руки друг о друга, судорожно поглядывая на стекающий с висков пот. Волосы, местами седые, покрывают его голову, оставляя место для фантазий из-за наличия проплешин.

— В-вы хотели о чём-то переговорить, молодой господин?

Столкнувшись с суровым взглядом, владелец быстро хватает чашу с вином с подноса у управляющего, выпивая залпом. Вытерев вспотевшие ладони о кофту, облепившую выпирающий живот, он тяжело выдыхает, раскрывая рот:

— Я-я-я… Прошу прощения, молодой господин. Я…

— Заткнись. Уже сил нет терпеть твоё бормотание.

Усмехнувшись, капитан отпивает вино, вновь зарываясь в девичьи волосы. Он позволяет себе многое только из-за наличия власти и денег, необходимых этому проходимцу. Проходимцу, принимавшему в своих покоях молодых девиц, которым омерзительно даже прикасаться к его жилистой коже. А капитану омерзительно было невольно услышать эти истории, сочащиеся, словно едкий газ, со всех щелей.

Управляющий, нервозно потерев сверкнувшую в свете огня лысину, осторожными шажками отходит к тёмному углу. Он неуклюже пытается слиться с тенью под насмешливый взгляд капитана, опасаясь, вероятно, его гнева. Но, по правде, было чего опасаться.

— Она так прелестна, не правда ли? — Упираясь лбом в нежную девичью щёку, он исподлобья взирает на владельца, заставляя того вздрогнуть и побледнеть.

Отдав чашу подчинённому, державшему автомат, капитан вновь оборачивается к девушке, обхватывая кудрявые рыжие локоны. Шелковистые. Потерев меж пальцев густые пряди, заставляя девчушку залиться румянцем, снова смотрит на владельца, сверкая змеиными глазами.

— Ты боишься меня?

Вопрос больше риторический, потому что он не терпит препирательств, неповиновения и фальши. Он, капитан, добившийся немалых успехов в военной деятельности, не терпит тех, кто пытается угождать ему; не терпит тех, кто не имеет своей точки зрения и презирает одновременно. Но когда своё мнение есть, играть и уничтожать всё на своём пути гораздо интереснее и сложнее.

Лёгкий путь — плохой путь. И это важно вырезать на сердце.

— Отвечай.

Он не переносит ожидание. Единственное, когда он готов придушить нетерпение, это если оно окупается необходимостью для достижения цели. Даже если придётся прождать целую вечность.

Владелец, переглянувшись с управляющим, бросает бегающий взгляд на краснеющую в руках молодого господина девушку. Потирая вспотевшие ладони, наконец-то отвечает:

— Д-да, молодой господин.

— Расслабься, ответ верный, — усмехнувшись, растягивая губы в полуулыбке, больше походившей на оскал, он снова вдыхает фруктовый аромат рыжих локонов. Забывшись в кружившем голову запахе, сжимает мягкое бедро до жалобного девичьего писка. Словно испугавшись, она тут же прикрывает рот двумя ладонями, с опаской глянув на расплывающееся в широкой улыбке лицо капитана.

Не поглядывая на владельца, молодой господин может сказать с безупречной точностью, что выдох с его стороны был настоящим облегчением после полученного ответа. И это забавляет до глубины души… Как же этот жирный хряк боится разгневать своего хозяина. Только вот он забывается в одном: он уже разозлил его. А, как всем известно, капитан отряда солдат, признанный одним из лучших, не прощает ошибок. Никаких. Никому.

— Давай поболтаем? — капитан, подняв глаза, продолжает: — как ты справился с поставкой моего оружия, м? — Щёлкнув пальцами, получая вино от подчинённого, он делает глоток, принимая исходное положение. Ему нравится истязать.

— Я… молодой господин…

— Тсс, я же ещё не договорил, — усмехнувшись, следит за тем, как лицо владельца резко меняет свой оттенок на почти белый. Не иначе, перед ним ходячий труп. Прижав девушку сильнее, капитан водит носом по её гладкой щеке. — Что случилось с деревней, которая мне была необходима для расширения территории военных, м?

Парень ухмыляется, изгибая бровь. Отодвинувшись от девушки, приглашённой сюда, чтобы ублажать его и смягчить, он хватает её под локоть, вынуждая встать. Не говоря ни слова, взглядом указывает на место подле своих ног. Девица, послушно кивая, осторожно присаживается, протягивая руки к ширинке армейских штанов. Жёстко хлопнув её по дрожащим ладоням, капитан бросает суровый взор, на что девушка лишь виновато хлопает карими глазами. Опустив голову, прислоняется к его колену, больше ничего не пытаясь сделать.

— Продолжим, пожалуй. — Нежно запустив пятерню в рыжие косы, решает подарить её ещё немного наслаждения, начав массировать. Да и вдобавок, его это в какой-то степени даже успокаивает. — Что случилось с выжившими, которые посмели перечить моим условиям нахождения их на принадлежащей Бункеру территории? Ты пригласил их сюда, а дальше что ты сделал?

Повисает тишина, разрываемая лишь треском огня, танцующего на верхушке факела. Давящая, мучительная, ужасная. Владелец, полностью вспотевший, казалось, во всех возможных местах, снова потирает ладони о ткань на выпирающем животе, боясь посмотреть ему в лицо.

— Мо… Мой господин. Вы знаете, как я дорожу вашим милосердием и доверием, которое вы мне оказали… — мужчина, будто находясь в зале суда, тщательно подбирает слова, сопровождая каждое из них причмокиванием, — позвольте, прошу, позвольте, исправиться: мы сделаем всё так, как вы скажете. Мы сделаем всё. Прошу, позвольте!

Упав на колени, заливаясь слезами, он ударяется лбом о пол. У них нет королей, господ или рабов, но при наличии нужных связей, денег и власти можно считать себя кем угодно. Стоит только опасаться себя самого, потому что тщеславие не доведёт до добра — только если до крышки собственного гроба.

— Животное, — капитан кривится от отвращения. Этот ничтожный боров владеет жизнями множества девиц, упавших на дно, но не владеет собственной. Как иронично.

Его жизнь в руках парня, возомнившего себя властелином, хозяином, господином… Кем угодно! Тем, перед кем склонят колени и доставят голову любого, на кого укажет изящным перстом. Только… голова, которая его интересует больше всего, не так проста, и для её отрезания ещё не наступило время. Он не умеет ждать, да, но готов ждать вечность, если в конце пути достигнет желаемой цели. Цели, которую поставил себе годами ранее; цели, которую вложил в него родной отец, всегда презиравший младшего сына.

— О каком доверии ты смел говорить, ничтожество? Доверие… слишком громкое слово для такого червя, — скалившись, словной дикий волк, допивает остатки вина. Блаженно промычав, поднимает голову девушки за волосы, заставляя испуганными глазами смотреть только на него.

Улыбаясь, капитан с интересом всматривается в оленьи глаза, на дне которых уже видит завершение огненного вечера. Откинув чашу, лениво отмахивается в направлении владельца заведением. Девушка, не видевшая ничего, кроме приятных черт капитана, вздрагивает. Стиснув челюсти и прикрыв глаза, она продолжает дрожать, слыша оглушающие выстрелы, отскакивающие от стен протяжным, звучным эхом.

— Готово.

Солдат, преданно служивший только своему капитану и не признававший больше никого в их защищённой цитадели, отдаёт честь, убирая автомат за спину.

— Пойдём, милая.

Его улыбка фальшивая, слишком приторная, но до безобразного манящая. Она вынуждает девушку довериться ему.

У самого выхода, не позволяя прелестной спутнице этого прекрасного вечера посмотреть на проделанную работу, он всё же бросает мимолётный взгляд на изрешечённое тело владельца. В глазах ужас, рот раскрыт, лицо бледное, обрамлённое стекающей густой кровью. Она такого насыщенного цвета в этой томной атмосфере, что непроизвольно вызывает улыбку у капитана. Мужчина не справился и поплатился за это своей шкурой: вот что бывает с теми, кто разочаровывает его… или просто-напросто ему не нравится.

Держа девушку за изящную, аккуратную талию по форме напоминающую песочные часы, выходит, вдыхая запах навоза, затхлости и помоев. Омерзительно, проносится в его мыслях. Этот аромат заставляет зарыться носом в рыжие волосы ради спасения.

Ему даже жаль, что люди, не способные выбраться из этого дерьма, продолжают жить и подчиняться тем, кто сильнее. Когда-то и он был таким, но судьба распорядилась иначе, наградив за все страдания и мучения, понесённые с рождения. Он ещё не до конца добился всего, чего хотел, но цель близка. Очень близка.

— Милая, ты знаешь, как прекрасна в этом увядающем мире? Ты словно цветок, который выделяется на фоне сырой земли… — Удерживая её перед собой, прижимает спиной к торсу, обхватив талию поперёк.

Вдохнув манящий аромат, он мысленно восхищается девичьей красотой, капельку сожалея, что не в состоянии поступить иначе. Ему нравятся многие, но многим не дозволено находиться так близко к нему: он сам решает, кому и что можно. Ей позволил быть рядом, прижиматься и хихикать, обмякая в сильных руках. Мир жесток. Такой, как она, нет места рядом с таким, как он. У него другие желания, мечты и цели, и для достижения своей ему нельзя быть слабым или иметь слабости на стороне, чтобы не стать уязвимым под удар врагов, которых нажил в большом количестве.

— Жаль, что цветы приходиться срывать с корнем.

Она не успевает пискнуть, как холодное лезвие касается нежной кожи горла, пуская кровь — омрачая красивое, открытое платье и молочное тело.

Опустошённо смотря на труп у своих ног, капитан отдаёт приказ о большом костре, который послужит хорошим показателем выжившим, вставшим против армии, вставшим против него. Вытирая остатки крови с лезвия, он возвращает нож обратно к бедру, просовывая в кожаные ножны.

***

Деймон…

Далёкое пение птиц, щебечущих под кронами, журчание воды где-то неподалёку и шелест листьев прерываются вздохами и охами молодых людей, пытающихся отдышаться от долгой погони. Прижимаясь к кривому стволу, чувствуя каждый его рельеф вспотевшей спиной сквозь прилипшую к телу грязную одежду, Деймон оглядывается, пытаясь удостовериться, что им удалось скрыться.

Толпа за ними гналась знатная: не меньше дюжины человек, облачённых в шкуры убитых животных, кожаные штаны, кофты и накидки. Кажется, несколько пуль, пущенных ему в спину, пролетели рядом. Было страшно. Сердце готово было во время бега остановиться.

Сейчас, пытаясь отдышаться, Деймон периодически бросает мимолётные взгляды, осматривая новую территорию.

— Вы в порядке?

Леон, расположившись в позе лотоса и уперев руки в землю за собой, вымученно протягивает:

— Я ща-а-ас сдохну…

— Всё хорошо, — Мерелин, слабо улыбнувшись, кивает.

Одарив красноречивым взглядом в ответ, Деймон прикрывает веки. В глуши, в которую они забрались сквозь дебри кустов и травы, тихо. Лишь редкое пение птиц даёт ему понимание, что здесь относительно безопасно. Выровняв дыхание и перестав выглядывать из-за ствола полусухого дерева, он, опершись в колени, встаёт.