Яна Дин Никто не узнает

— Слушай, не уходи никуда, я еду. И постарайся сама не лишиться девственности с каким-нибудь кудрявым, как это делает твоя благородная подруга.

— Вот откуда тебе знать? Может, я давно ее потеряла, — рассмеялась Инесс. — И не надо приезжать! — тут же запротестовала она. — Я видеть тебя не хочу! Ты слишком… уф, ты просто слишком, господин адвокат.

— Ты тоже, toxique.

— Опять я тохи что-то? Переведи, ради всего святого!

— Не хочу.

И почему моя улыбка была такой дурацкой, словно у пятнадцатилетнего мальчишки?

— Лучше скажи, что ты сейчас делаешь? — спросил я, надеясь, что до глупых поступков дело не дойдет и я успею забрать эту занозу раньше, чем случится что-нибудь серьезное.

Мне следовало оповестить Габриэля. Рассказать ему о происходящем. Но тогда малой влетит по полной. Для всего мира она была принцессой, красивой оболочкой, за которой никто не замечал того, что творилось внутри. Никто не видел, что оставалось за пределами этой безупречной картинки.

Ежегодные гонки начинались в августе и каждый раз превращались в грандиозное событие для молодежи, к которой я уже не относился. И все же я до сих пор помнил, как впервые оказался там вместе с Даниэлем, Диего, Габриэлем и Каиром.

В тот день меня посвятили в клан. Татуировка на предплечье до сих пор неприятно зудела, а царившие вокруг шум и разврат казались чем-то совершенно непривычным. А потом пустились во все тяжкие: соревновались в том, кто дольше продержится за рулем, ввязывались в драки и творили всякую дичь, которую наутро предпочли бы забыть. Адреналин, рев моторов и ощущение собственной безнаказанности затмили тогда все остальное. Мы напились так, что следующие две недели я не мог даже смотреть на алкоголь.

На высокой скорости доехал по давно знакомому маршруту. С визгом нажал на тормоза около трассы, разгоняя толпу малолеток, столпившихся среди победителей. Моя машина захватила всеобщее внимание, как и я вышедший из нее.

— Инесс Конселло, — заявил я, глядя на человечков, — где она?

Люди отошли в стороны, открывая вид на зрелище, свидетелем которого мне наверняка не стоило становиться. Особенно моему неудовлетворенному дружку. Святые угодники. Я был готов закопать себя прямо здесь, посреди этой толпы, вместе с Инесс, танцующей на крыше ярко-зеленого внедорожника и размахивающей бедрами в чертовски манящих мини-шортах. Парни свистели, хлопали ей и пожирали малую глазами. Их слюни уже, казалось, стекали на пыльную дорогу, и мне до одури захотелось упечь их всех за решетку.

Но при этом я не мог не восхищаться уверенностью и непоколебимостью младшей Конселло.

— Ты кто? — с вызовом спросил темноглазый брюнет, обнимавший девушку, устроившуюся на капоте его красного Порше. — Инесс сегодня отдыхает.

— Я тоже, — бросил я в ответ и направился к звезде сегодняшнего вечера, которая совершенно меня не замечала.

Внимание малой было сосредоточено исключительно на себе. Конфетка двигалась как анаконда, и все вокруг становились жертвами ее плавных движений, ехидной улыбки на красных губах и ауры, окутывавшей тебя чем-то горячим и тягучим.

Не мешкая, я полез к ней на крышу автомобиля. Только тогда пьяные карие глаза, подчеркнутые выразительными кошачьими стрелками, наконец заметили меня.

— Ух ты! — Инесс хитро улыбнулась. — Сам Тристан Костано пожаловал! — Она распахнула объятия, представляя меня собравшейся толпе.

Инесс Конселло была той самой Марленой, о которой пелось на фоне. 11* Она затмила всех остальных на этом многолюдном поле.

— Именно, toxique, — сделал еще один шаг, и неожиданно для нее самой, притянул за талию к себе.

Инесс ни на секунду не растерялась. Ее карие глазки горели азартом.

— Потанцуем? — прошептал я ей на ухо, начиная двигаться в такт песне.

Мое колено оказалось между бедер малой, которая без малейшего стеснения обвила его ногами, прижимаясь теснее. Она закинула руки мне на плечи и подхватила ритм, танцуя в унисон с моим телом.

E adesso, giuro, faccio le valigie

А теперь, клянусь, я соберу чемоданы

Scappo via dalla dolce

И сбегу от милой...

Marlena, Marlena, sì portami a ballare stasera

Марлены. Марлена, да, возьми меня на танцы сегодня вечером

Marlena, Marlena, sì portami a bailar

Марлена, Марлена, да, возьми меня потанцевать.

Подушечки пальцев горели на ее талии. Кровь в жилах бурлила так, что, казалось, еще немного — и она убьет меня. Черная лента на хрупкой женской шее так и манила потянуть за нее и… впиться в аккуратные кровавые губы. Завладеть ими. Выпить до дна этот яд, и плевать, что смерть не заставит себя ждать.

— Вы возбуждены, господин адвокат? — Инесс хитро прищурилась, двигаясь еще ближе.

Ее оливковая кожа блестела от пота. Она была так близко, что ее аромат заполнил мои легкие. Он ассоциировался у меня с кислой, но сочной черешней: немного свежести летнего дня, кислинки и сладости в конце. И это безумно подходило Инесс Конселло. Запах был таким божественным, что хотелось провести языком по ее соленой коже.

Я был трезв, как стеклышко, но чувствовал себя так, словно напился в стельку. И только Инесс владела ситуацией. Владела мной как маленьким мальчиком. Маленьким тридцатитрехлетним мальчиком, которого взяла на поводок двадцатилетняя малолетка, мать ее.

— Я слишком хороший игрок для твоих игр, toxique. — самодовольно улыбнулся ей. — Ты ничего от меня не получишь.

— Уверен? — Инесс резко развернулась в моих руках, прижавшись ягодицами к моему члену.

Она повела бедрами по кругу, и я, черт возьми, был готов наплевать на все свои принципы и нагнуть эту задницу прямо здесь, на глазах у всей толпы.

— Ты ненормальная, — мое терпение наконец лопнуло. Я спрыгнул с внедорожника, притянул малую к себе и закинул на плечо. Она ахнула, когда ее лицо оказалось прямо напротив моей спины.

— Я пьяная, — усмехнулась toxique. — Например, в жизни никогда бы так не сделала, — неожиданно добавила чертовка и сжала мои ягодицы, впиваясь в них ногтями.

— Сумасшедшая, — выругался я, хлопнув ладонью по ее бедру в ответ.

— Завтра я этого не вспомню, — хихикнула Инесс, пока я пробирался сквозь пьяную толпу, провожавшую нас немыми, полными интереса взглядами.

Открыв машину, я закинул малую на заднее сиденье. Та тут же улеглась поудобнее, словно находилась у себя дома.

— Кто ты? — передо мной возник хозяин той красненькой Порше. — Отдай девушку. Она под моей ответственностью.

— Как тебя зовут? — я приподнял бровь и захлопнул дверь машины, пока Инесс не решила сбежать.

— Антонио, — ответил парень, сделав шаг в мою сторону. Он явно был готов вытащить Инесс из машины, если бы потребовалось. Надеюсь, он ей просто друг и действительно любит свою спутницу, которая все это время стояла у него за спиной.

— Так вот, Антонио, — я сжал его плечо, стараясь сохранять вежливость. — Тристан Костано, будем знакомы, — протянул ладонь и, услышав мое имя, Антонио ответил на рукопожатие. — Адвокат Corvi. Еще вопросы?

Парень отступил на шаг.

— Окей, я подумал, ты ублюдок, — усмехнулся Антонио. — Рад был познакомиться, синьор адвокат, — отчеканил он, уже заметно расслабившись.

— Поздравляю с победой, — бросил я напоследок, кивнул ему и сел в машину, тут же нажав на газ. От шума вокруг уже раскалывалась голова.

Инесс на заднем сиденье тут же приняла сидячее положение, слегка покачиваясь.

— Куда ты меня везешь? — зевнула она. — И почему я сзади?

Ни на секунду не заботясь о том, что мы в дороге, конфетка пересела на переднее место, толкая меня в плечо и марая своими ботфортами салон, за что уже хотелось выбросить ее с окна.

— Так лучше, — счастливо выдохнула она, а затем перевела взгляд на меня. — Ну так что, — Инесс хлопнула себя по бедрам, — как ваши дела, господин адвокат?

— Отлично, — сдержанно ответил я.

Не считая моих напряженных яиц.

— Скажи что-нибудь на французском, — попросила Инесс, надув губы и глядя на меня щенячьими глазами. И я готов был отдать должное ее стрелкам. Они были идеальными. — Обожаю твой язык, — прикрыла она рот ладонью, рассмеявшись над собственной фразой. — Ну… этот… французский язык.

— Что? — Я недоуменно покосился на нее, сдерживая смех.

— Ничего, ты красивый, — она ущипнула меня за щеку между указательным и средним пальцами, словно маленького ребенка. — И старый, — снова захихикала девушка.

— Еще никогда меня так не хвалили и не оскорбляли одновременно, — усмехнулся я, высвобождая щеку из плена конфетки. — Старый, но никто не жалуется, — добавил как бы между прочим.

— Говорят, потенция с возрастом ухудшается, — Инесс нахмурилась и откинулась на сиденье, принявшись изображать такую серьезность, будто мы обсуждали проблему мирового масштаба. — Правда?

— Говорят, с возрастом люди умнеют. Видимо, не всем так везет, правда? Тебе, например, с мозгами?

— У меня есть мозги, — отрезала конфетка, снова зевнув и прикрыв веки. — И сердце, и почки, и печень, и много чего еще.

— О, уверен, у тебя всего предостаточно, — не смог я сдержать смеха.

— Ага, — протянула малая. Ее голос становился все тише и тише.

Инесс уснула на полпути к дому, и следующие полчаса езды прошли под ее тихие сопения. Заехав на свою территорию, я заглушил мотор. Она спала, явно провалившись в глубокий сон. Я смотрел на ее длинные ресницы, трепетавшие во сне, приоткрытые, невероятно манящие губы, растрепанные волосы и грудную клетку, вздымавшуюся при каждом вдохе. Захотелось стукнуть себя по голове за то, какое влияние на меня все это оказывало.

Еще пять лет назад, когда она точно так же спала в салоне моего автомобиля, я и подумать не мог, что однажды эта девушка станет для меня не просто сестрой друга, а источником самых извращенных мыслей.

Я понес ее домой на руках. Девчонка что-то шептала себе под нос, раздраженно морща его, но даже не удосужилась проснуться. Криспи выбежала нам навстречу и залаяла, пытаясь понюхать Инесс, а потом направилась в сторону панорамного окна, выходящего на море.

— Хорошо, мы погуляем, малышка, — пообещал я собаке, но, недовольная ответом, Криспи залаяла еще громче.

— Ты умеешь гавкать, господин адвокат? — улыбнулась Инесс во сне, пытаясь нащупать меня пальцами. — Давай еще.

— Ага, сейчас, — усмехнулся я ее глупостям и уложил малую на застеленную постель в гостевой комнате на первом этаже.

Инесс надула губы, вцепившись мне в затылок. Она так резко притянула меня к себе, что наши лбы едва не соприкоснулись, а Криспи тем временем продолжала возмущенно лаять.

— Вкусно пахнешь, — хихикнула Инесс.

Я уже очень давно не слышал этих слов.

Конфетка глубоко вдохнула и неожиданно, словно кошка, мурлыкая, провела носом по моей щеке.

Ладони на ее талии сжались сильнее. Я прикрыл глаза, вступая в безмолвную борьбу с самим собой и пытаясь не поддаться искушению и мурашкам, побежавшим по телу. Merde12*, что за всплеск гребаных гормонов?

— Хватит приставать, toxique, — пробормотал я, аккуратно отцепляя от себя эту домашнюю кошечку, после чего принялся снимать с нее обувь.

Сначала освободил левую ногу, затем перешел к правой. Не успел я стянуть кожаные ботфорты до конца, как Инесс сама сбросила обувь, едва не оставив меня без зубов. Затем пришлось помочь ей снять ветровку: я не был уверен, что ночью она не запутается в ней и не задохнется.

— Вы что, раздеваете меня, господин адвокат? — сонно промямлила Инесс. — Брат выйдет из тюрьмы и отрежет тебе яйца, — икнула она, оставшись в одном полупрозрачном черном лифе.

Я отвел взгляд и постарался держаться подальше. Инесс перевернулась на живот, обхватила бедрами подушку и с удовлетворенным выдохом замерла, наконец найдя удобное положение.

Оставив гостью в покое, я направился к выходу.

— Господин адвокат? — прозвучало мне в спину.

— Тoxique? — отозвался я, остановившись у порога.

— Ничего, просто так.

Сказанное заставило меня тепло улыбнуться. Я не понимал Инесс. От слова совсем. Не понимал реакции собственного тела на ее присутствие. Оно словно магнитом тянулось к ее прикосновениям, голосу, запаху и даже возмущениям. Не понимал эмоций, пробуждавшихся рядом с ней. Я и забыл, каково это — улыбаться благодаря женщине.

— Спи, малая, — прошептал я, прикрывая дверь и выключая основной свет.

Криспи тут же подбежала ко мне, вцепилась зубами в манжету джинсов и потянула к выходу на террасу.

— Что там, Криспи? — спросил я, открывая дверь. Ушастая тут же умчалась за кусты.

Я проводил ее взглядом и невольно усмехнулся. Хоть кто-то в этом доме знал, чего хочет, и не собирался притворяться, будто его желания ничего не значат.

А мне стоило бы поучиться у собственной собаки.

Если я позволю себе поддаться чарам конфетки, беды не избежать. И дело было вовсе не в пьяных выходках или случайном флирте, который к утру она, возможно, даже не вспомнит. Я слишком хорошо знал, что бывает, когда перестаешь отличать собственные желания от слабостей, которыми однажды воспользуются против тебя.

Мафия не прощала подобных ошибок. Здесь верность имела цену, фамилия обязывала, а чужая сестра, тем более будущего Дона, оставалась запретной территорией независимо от того, насколько сильно тебя к ней тянуло.

Я боялся, что однажды Инесс посмотрит на меня своими пьяными карими глазами, улыбнется и мне больше не захочется отступать.

***

Утром пришлось разобраться с некоторыми парнями из нелегалов. Точнее, собрать информацию о них по просьбе Габриэля. Змеи становились все более назойливой проблемой для клана. Я знал, что Дарио тоже занимался их устранением, но это могло обернуться неприятностями для него и его семьи, что не давало мне покоя.

Я сидел на диване, раскладывая документы по папкам, когда дверь гостевой комнаты со скрипом открылась. Криспи, устроившаяся рядом со мной, тут же подняла голову и навострила уши, заметив нашу гостью.

— Господи, сколько времени? — сонно провопила Инесс.

— Двенадцать дня, — ответил я и приложил максимум усилий, чтобы не повернуться к ней.

Хватит и того, что вчера я дрочил, думая о ней. Это катастрофа.

— Как?! Sono fottuto13*, где мой телефон? — она побежала обратно в комнату за мобильником.

— Мама меня убьет, — уже через секунду Инесс плюхнулась в кресло справа. — Двадцать пропущенных, — она бросила телефон на журнальный столик. — Как я оказалась здесь?

— Ты позвонила мне, — не посмотрел на нее, продолжая перебирать бумаги. — Пьяная, — подчеркнул я. — Когда я приехал, ты танцевала на машине, а потом я забрал тебя. Ты лапала меня. Пыталась изнасиловать, — перечислял совершенно серьезно.

Я не собирался позволять ей забыть о том, что не давало мне спать прошлой ночью. Она не могла сводить меня с ума, а потом просто делать вид, будто ничего не произошло.

— Говорила о потенции и о том, что я старый, а…

— Стой-стой-стой! — малая в панике закрыла уши, мотая головой. — Пожалуйста, не продолжай, — теперь она прикрыла глаза от стыда, но тут же посмотрела на меня сквозь щель между указательным и средним пальцами. — Просто забудь.

— Ты сказала, что у меня шикарная задница, — остановиться оказалось труднее, чем я рассчитывал.

— О боже, Тристан! — Она сбежала от меня на кухню. — Не бери в голову. Это была сумасбродная пьяная я, а когда Инесс под алкоголем, это уже не Инесс, — малая подняла руки в знак капитуляции.

— Хорошо, — наконец оторвался от бумаг и посмотрел на Инесс, наблюдая, как она открывает мой холодильник.

Она снова поставила пятку на внутреннюю сторону бедра — точно так же, как делала пять лет назад, — и во мне тут же поднялась волна возбуждения. Эта стерва была чертовски гибкой и заставляла меня вжиматься в диван, пытаясь унять прилив крови к совершенно неподходящим местам. Малая достала банку апельсинового сока, открыла ее и отпила прямо из горлышка.

— Извини, — выдала она, прерывисто дыша. — Я просто умираю от жажды.

— Похмелье, — добавил я.

— Надо придумать, что сказать маме, — Инесс оставила банку на столешнице и вяло прислонилась к ней. — Черт, она устроит скандал.

— Как ты вообще в таком случае выбралась? — я вопросительно приподнял бровь, глядя на девушку по другую сторону кухонного островка.

— С Валентином, — пожала она плечами. — Но не уверена, что он прикрывал меня всю ночь.

— Прикрывал? Почему ты не позвонила ему? — мне действительно хотелось узнать подробности их отношений. Они почти помолвлены, мать твою. — Он твой жених, — добавил я, сам не понимая, напомнил ли это себе или Инесс, которая замерла после моего вопроса.

Ее взгляд заметался по сторонам, словно она пыталась придумать ответ.

— Нужно было спрашивать это у меня пьяной, — она скрестила руки на груди. — Подвезешь до дома?

— Советую для начала умыться, — ухмылка тронула мои губы, когда я указал на ее лицо.

Красная помада размазалась по подбородку, а идеальные стрелки превратились в черные круги под глазами. На загорелой коже остались следы от подушки, а волосы… Они выглядели не лучше птичьего гнезда.

— Даже смотреть не хочу, — скривилась малая.

— Ты пить совсем не умеешь? — ехидно бросил я.

— Умею… Я редко так напиваюсь.

— Это хорошо, иначе на Сицилии было бы изнасиловано половина мужского населения, — самодовольно откинулся я на спинку дивана.

Инесс бросила на меня косой взгляд, после чего продемонстрировала средний палец.

— Захлопнись, Тристан Костано.

Инесc направилась в ванную, шлепая босыми ногами по полу, и вскоре за ней громко хлопнула дверь. Почти через тридцать минут малая вышла из душевой, уже больше похожая на человека. Она смыла остатки макияжа и закрутила волосы в высокий небрежный пучок. Молча подобрала разбросанные вещи, с силой натянула ботфорты и покинула виллу. И все это время выпендривалась, делая вид, что не замечает меня, наверняка обиженная на мои последние слова.

А разве я был не прав?

— Стерва, — фыркнул я, направляясь следом за ней и разблокируя машину.

— Я все слышу, — цокнула девушка, устраиваясь на переднем сиденье моей синей малышки.

— На это и рассчитывал, — отозвался я погромче.

— Старикан, — пробурчала малая себе под нос.

— Малолетка, — усевшись за руль, парировал я.

— Придурок.

— Истеричка.

— Зануда.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но Криспи на заднем сиденье залаяла. Ее, похоже, окончательно достали наши перепалки.

— Видишь? — Инесс скрестила руки на груди. — Даже эта прелесть со мной согласна. Как ее зовут? — Она повернулась к собаке и принялась поглаживать ее мордашку, мило улыбаясь, словно маленький ребенок.

— Криспи, — ответил я. — Подарок мамы.

Улыбка Инесс застыла.

— Хорошая у тебя, наверное, мама, — тихо произнесла она.

Остаток пути мы провели в тишине. Повисшая между нами неловкость лишь подчеркивала, как много изменилось за годы разлуки. Все оказалось не так просто. Совсем.

Я высадил малую там же, где и несколько лет назад - неподалеку от особняка. Как ей удавалось незаметно пробираться в дом, оставалось для меня загадкой, но у Инесс явно был запасной вход.

Развернув машину, я направился прямиком к Даниэлю. Прежде чем он выйдет, стоило обсудить процесс апелляции и доложить о внутренних делах клана — то, что я каждый месяц делал вместе с Габриэлем и Каиром.

***

Сегодня у нас пятый по счету урок. Итальянский был родным языком Инесс, поэтому некоторые французские слова она уже понимала благодаря сходству языков, хотя с произношением и правилами чтения все было не так просто. Сегодня мы как раз разбирали французские буквы, их произношение и особенности чтения. Малая сидела напротив, спрятавшись за ноутбуком, а ее нога в черных лакированных лоферах и белых гольфах, закинутая на колено, все время ходила ходуном. Я заметил, что она просто не могла сидеть спокойно, и это здорово отвлекало.

Я толкнул ее коленом.

— Что? — возмущенно нахмурилась она.

— Хватит трястись, — выдал я сквозь сжатые зубы.

— Мне так нравится, — Инесс продолжила раскачивать ногой из стороны в сторону, проигнорировав просьбу.

— А мне нет, — раздражение брало верх.

Я знал, что не стоило вымещать на ней злость. И все из-за новости, которую сообщил Габриэль.

— Что с тобой, господин адвокат? — Инесс захлопнула ноутбук, вопросительно уставившись на меня и подперев подбородок рукой. — Ты сегодня тучный.

Я не мог и не имел права посвящать ее в дела клана, поэтому предпочел спрятаться за книгой.

— Пиши дальше, я продиктую.

— Я устала.

— Прогуляйся, продолжим через десять минут.

— Вот и пойду, а ты дуйся неизвестно из-за чего, — она поднялась и принялась поправлять теннисную юбку, которая была до раздражения короткой и прекрасно открывала вид на загорелые бедра.

Было трудно отрицать, что меня влекло к Инесс. Когда она закусывала карандаш, которым отмечала нужные места в книге, мне хотелось оказаться на месте чертового карандаша. Много лет во мне не разгоралось подобного желания поцеловать кого-то, и теперь оно возвращалось с пугающей силой. Я знал все последствия. Знал, что это разрушит нас. Яд ее губ окажется смертельным, но все равно отчаянно желал вкусить их.

Я взял мобильник, когда малая забрала свой роман и скрылась за книжными полками на первом этаже. Открыл контакты и ввел в поиске то, чего не делал последние восемь лет.

Брат.

Открыл его контакт. Палец застыл над зеленой кнопкой вызова. Кажется, даже задрожал.

«Если он продолжит пытаться гасить их, они откроют ответную охоту. Нелегалы жестоки. У них нет чести, Трис». — Слова Габриэля резали что-то внутри.

Дарио Костано объявил охоту на нелегалов. Он смирился с тем, что не сможет погасить империю Corvi, но это не мешало ему зачищать мелкие организации. Нелегалы становились все влиятельнее, и, если они решат нанести ответный удар по Дарио, даже я не смогу его спасти.

В конце концов я отключил телефон и бросил его на стол.

Нужно было снять стресс. Трахнуть очередную женщину из списка контактов и забыться, но меня больше никто не интересовал, что в итоге сводилось к самоудовлетворению, черт меня дери. Я вел себя как пубертатный подросток, стоя под душем и прокручивая в памяти знакомые черты лица и наш танец с toxique. Это было пыткой. Как и необходимость через день видеть ее в чертовски коротких юбках и чувствовать дурманящий аромат черешни.

Она поймала меня в свою ловушку.

И кстати, где она? Десять минут явно прошли, поэтому я спустился на ее поиски. Пройдя вдоль книжных стеллажей, наткнулся на малую в самом конце библиотеки. Прислонившись к деревянной стойке, Инесс читала книгу. Каждый раз она приходила с новой, и я, по правде говоря, удивлялся, с какой скоростью она их проглатывала. Утопая в страницах, малая не замечала ничего вокруг. Но стоило мне приблизиться, как ее тело напряглось, а дыхание замерло на приоткрытых губах, когда я встал позади и наклонился к ее уху.

В этой части библиотеки царил полумрак, от которого чувства обострялись еще сильнее.

— Прочитай вслух, — приказал я тихим, исполненным предвкушения тоном.

Инесс не стала ждать и принялась читать страницу:

— Он прижал меня к холодной стене позади, оставив в плену своих глаз…

Не знаю, что именно подействовало на меня — эти строки или близость Инесс, — но я развернул ее к себе, спиной к книжной полке. Прижал своим телом к стеллажу, уперев ладони по обе стороны от ее головы. И чертовски хотел на нее накинуться.

Опустив взгляд, встретился с ее шоколадными глазами.

— Так? — выдохнул я в полумраке, снова попав в плен ее манящих губ.

— Так, — самодовольно хмыкнула Инесс. — Хочешь услышать, что произошло дальше?

— Что? — каждый волосок на моем теле встал дыбом, когда Инесс прикусила нижнюю губу.

— Он… — малая придвинулась ближе и поднялась на цыпочки, встав поверх моих туфель, чтобы сравняться со мной ростом и смешать наши дыхания в одно целое. — Поцеловал ее, — чертовски сексуально закончила она.

Инесс схватилась за мой серый галстук в тонкую полоску, потянув за короткий поводок и наполняя воздух ядовитыми шипами возбуждения.

Черт, теперь я понимал, насколько сладок запретный плод. Настолько, что тебе становится абсолютно плевать на его ядовитость.

— Ты хочешь меня поцеловать? — спросила Инесс с яркой улыбкой и игривыми искрами в глазах, все еще удерживая меня за галстук.

— Oui... — выдохнул я по-французски.

Прикрыл веки, поддаваясь чарам мерзавки и готовясь наконец заполучить поцелуй. Но малая увернулась. Она потянула меня за галстук еще ближе и опалила дыханием мочку моего уха.