Агасфер. Вынужденная посадка. Том II

Вячеслав Каликинский
Агасфер. Вынужденная посадка. Том II

Глава восьмая

22

– Ну ты погляди, Миша! – Морин остановился, потер свободной рукой поясницу. – Ты только погляди – опять велосипедное колесо! У порядочных археологов – мезозой, палеозой, а у нас сплошной велосипедозой, мать его! Это какое же по счету с начала нашей «велоэкспедиции»? Восьмое? Они тут раньше вообще пешком не ходили, что ли? Две подковы, один обломок лемеха – а двухколесных друзей-то сколько!

– Я рад уже тому, что ты не потерял пока чувства юмора, Саня! – усмехнулся, тоже останавливаясь, Алдошин. – Вообще-то на копарей-новичков сезон без находок действует растлевающее: теряют кураж и веру в будущее… Начинают бурчать, хаять стряпню приятелей и рвутся в город. А ты уже… Сколько же ты держишься? Одиннадцатый день! И все как огурец!

– Так поначалу-то веселее было, штандартенфюрер! То рыбку половить прикажут, которой здесь отродясь не было, то шнуры натягивать, то от Милки-Подстилки почти двое суток оборону держать, а потом ее эвакуацию производить… Потом пару дней, если помнишь, Миша, мы вообще вздрагивая жили – не гостей, так «гостинца» от Проперухина твоего ждали…

– Ну, так уж и ждали!

– А чего? Ждали, ждали, Миша! Кого-то Проперухин неуемный после девок-подстилок под видом туристов к нам подошлет? Лично я ждал человека в рванине, с капюшоном и колокольчиком в руках! – бодро заявил Морин. – А если не прокаженного, то группу чесоточных «гастеров»-дервишей – нам в помощь, чтобы в камнях копаться веселее было!

Алдошин хоть и старался слушать «гон» и трепотню приятеля вполуха, но не выдержал и рассмеялся. Хотя в истории с лжетуристами веселого, конечно, было мало…

Милка-скандалистка, которую «подкинули» сбежавшие с Каменного пляжа отдыхающие, оказалась проблемой сама по себе. До лагеря копарей она кое-как добрела уже практически протрезвевшей, с тощим вещмешком и заплывшим от прощальной «дружеской» оплеухи глазом. Прежнюю задиристость она напрочь потеряла, и это, по констатации Морина, было большим плюсом. Однако предательство друзей и оплеуха настроили девицу на иной лад – плаксиво-меланхолический, и это стало целой гирляндой минусов.

Рыдающую Милку как могли успокоили, отпоили таежным чаем и выдали ей несколько картофелин, пластики которой должны были за пару дней «вытянуть» опухоль. Пытались утешить девушку и уверением, что ни в какой карантин ее не отдадут – а в ответ услыхали не совсем литературную отповедь:

– Не гоните туфту, мальчики! – уверенно заявила Милка. – Никакие вы не ликвидаторы, а «черные археологи». И ищете здесь не токсические отходы, а какой-то японский клад.

«Мальчики» переглянулись.

– А вот отсюда, плиз, поподробнее! – недобро попросил Алдошин.

– А чего подробнее? Подробности вы и сами лучше меня знаете! Дуру не делайте из меня только со своим «ликвидаторством».

– Барышня, добром тебя просят: расскажи дядям! – присоединился к просьбе приятеля Морин.

– Да пошли вы все!

Алдошин вздохнул, пожал плечами, подтолкнул к Милке ее вещмешок.

– Нам грубияны в команде не нужны. Мы и сами грубить умеем. Собирай свои бебехи, девонька, и пи…уй из лагеря! Куда? А куда хочешь! Я тебя видеть рядом не желаю!

«Девонька» попробовала «взять горлом», оскорбительными намеками на неджентльменское отношение и новыми слезами. Однако Алдошин был неумолим. И сентенции типа «а куда мне идти, я и дороги в поселок не знаю», «у меня ни палатки, ни спального мешка нету» не встретили у него сочувствия. Он взял пожитки «приблудной дочери», зашвырнул мешок метров за пятнадцать от костра и официально приказал Морину:

– Придется тебе посидеть тут, покараулить – чтобы не сперла чего наша «гостья». А я пойду, «подолблю». К костру не подпускать, припасов и помощи не давать… А ты, девонька, – Алдошин повернулся к Милке: – Ты учти: ночи тут холодные, и к костру я тебя все равно не пущу. Так что лучше иди, пока светло. К вечеру до стана рыболовного доковыляешь, может, там мужички по женской ласке соскучились, оставят заблудшую для «хоровых утех»! Хотя тебе, наверное, не привыкать…

Захватив поисковое снаряжение, Алдошин решительно зашагал на «недодолбленную деляну». Как он и предполагал, девице хватило на осознание своего хамского поведения пятнадцати минут. Извинившись, она выразила готовность рассказать все, что «дяде Мише» будет интересно.

Отдохнуть на природе ее пригласила подруга. А подругу, в свою очередь, тот самый Витька-рулевой с лодки. Перед самым отправлением выяснилось, что две подружки едут на природу без кавалеров, однако Витька сразу объяснил, что их задача – «закадрить» двух «папаш», к которым они присоседятся на месте. Что за «папаши» – он объяснять не стал, только предупредил, что компании они, скорее всего, рады не будут. И что телок для того на «халявный выпивон-закусон» на природе и берут. С вполне определенными целями: не кочевряжиться, девственниц из себя «не лепить», а все силы приложить к тому, чтоб «папашам» понравиться и как можно скорее залезть в их спальные мешки.

Потом Витькина гёрла им уже по секрету шепнула, что «папаши» эти – нелегальные археологи, что ищут они какой-то клад и что конечная цель всей «экспедиции» – задержать их на месте как можно дольше, пока Витька не свяжется с заказчиком и не получит дальнейшие инструкции. В том случае, конечно, если они клад тот найдут.

Однако нехитрый план компании был сразу же разрушен «ликвидаторским представлением», которое «папаши» разыграли при попытке компании присоединиться к ним. Витька, конечно, сразу понял, что их «разводят», но вынужден был подыгрывать и делать вид, что поверил. А потом Милка посвоевольничала: основательно «хватив» коньячку, она отправилась поглядеть на «папаш» поближе и все испортила. В ее отсутствие Витька связался с заказчиком, обрисовал ситуацию и, видимо, получил указание сворачиваться. Милка стала тут более не нужна, и ее оставили здесь в наказание.

Подошедший Морин понимающе поглядел на приятеля:

– Думаешь, Проперухин?

– А кто же еще? – сплюнул Алдошин. – Кому еще мы столь интересны?!

– Значит, наш финт с маячком, подброшенным в охинскую машину, его не обманул, – кивнул Морин. – Собственно, ничего удивительного: тот маячок, насколько я понимаю в технике, передавал координаты в режиме реального времени. Проперухин знал о нашем интересе к этому участку побережья, и когда увидел, что сигнал задержался в Стародубском, сложил два и два и направил сюда «группу помехи».

– Так чё теперь со мной-то, мальчики? Можно мне остаться у вас? Пусть хоть фингал сойдет…

– Погоди-ка… Как тебя? Мила? Ага… Как твой Витька с заказчиком-то связывался? По телефону? – Морин многозначительно поглядел на Алдошина.

– По мобиле не получилось, тут связь плохая. Он по рации до него «достучался», уже когда они меня от вас забрали…

– А раньше пробовал?

– Ага, еще когда сюда на лодке плыли. И потом, пару раз пробовал – только шум и треск.

– Понятно. Рация у Витьки какая? – Морин достал из жилетного кармана свой kenwood. – Похожая на эту? Или большая, стационарная?

– Не, у него еще меньше твоей, – шмыгнула носом Милка. – И не kenwood, а на «s» как-то… На неприличное слово похоже…

– Sanyo, – кивнул Алдошин. – Радиус действия у них обычно поменьше, десять километров на открытой местности. На такой, как здесь – максимум пять… Значит, Проперухин совсем близко подтянулся, гнида!

Мужчины, не сговариваясь, подняли головы и огляделись, словно ожидая увидеть поблизости Виктора Семенова.

– Ладно, Мила. Ты пока условно амнистирована. Иди в лагерь, поживешь пока у нас… Пару дней, не больше! – предупредил Алдошин. – Потом отвезем тебя на лодке в Стародубское или Янтарное. Сама понимать должна – с нами тебе нельзя!

– Ну и ладно! Там поглядим! – с надеждой в голосе заключила девушка. – Покемарю пока часок – можно в палатке? В башке гудит после Витькиного хука с левой… А потом, если хотите, сварю вам чего-нибудь к ужину. Только попроще, я не великая мастерица по части кулинарии. Чего другого…

– Ладно, иди, иди! – дождавшись, пока «амнистированная» отойдет подальше, Алдошин повернулся к приятелю: – Что думаешь, Саня? Тебе не показалось, что этот трюк с фингалом и изгнанием может оказаться «постановкой»? Может, проперухинская команда того и добивалась? Разыграли изгнание Милки-Подстилки в надежде, что мы ее пожалеем и при себе соглядатаем оставим… А, Саня?

– Всяко может быть, Миша. Исключать такую версию нельзя. Проперухин-то у нас мэн с фантазией! Надо бы в мешке у нее полюбопытствовать: нет ли там средства связи какого типа sanyo?

– «С фантазией», мать его… Сколько времени золотого приходится терять на все эти «фантазии» вокруг нашей экспедиции! – посетовал Алдошин. – Ладно, значит, так: сегодня от нее избавляться не будем. Вечером у костра попытаем барышню нашу. Может, детали какие-то полезные припомнит? И готовься отвозить нашу прошмандовку обратно к людям, Саня!

Хоть и поворчав, Морин возражать против своей роли Харона тогда не стал. Вслух он согласился с тем, что от приятеля, более опытного копаря, будет больше пользы с «клюшкой» наперевес. Про себя же Морин подумал, что в свете постоянных прессингов со стороны Проперухина ему совсем не хочется хотя бы на несколько часов оставаться в безлюдном месте в одиночестве. В том, что Виктор Семенов обретается где-то поблизости, сомнений после откровений Милки насчет радиосвязи, не было.

Вытянуть из «подброшенной» девицы ничего ценного больше не удалось. А ее присутствие в лагере создавало массу неудобств, в том числе и в плане назойливых Милкиных поползновений сексуального характера.

Милка оказалась человеком абсолютно без комплексов. И ход ее рассуждений был очевиден: раз уж ее оставили, глупо делить палатку с двумя мужиками «просто так». Тем более что лишнего спального мешка у «папаш» не было, и Алдошин, скрепя сердце, уступил «подкидышу» свой. Уже в первую ночевку Милка предложила себя Алдошину, а ввиду его категорического отказа – Морину. И тут же пояснила, что девушка она современная, и пусть мальчики не парятся: было бы желание, а ее хватит и на двоих! Намекала она и на то, что понятие «шведской семьи» знакомо ей не понаслышке. Говорила о том, что скотства и сама не любит, но нужно уметь видеть разницу между распущенностью и сексуальными фантазиями.

 

Получив решительный и дружный отказ, Милка сочла себя сначала оскорбленной, а потом вслух вынесла «мальчикам» свой женский приговор: импотенты…

Давясь в темноте от смеха, Алдошин вслух посулил «квартирантке» немедленную отправку, и та, повздыхав, успокоилась.

Поварихой Милка оказалась бездарной, и умудрялась, по образному определению Морина, «говнять» даже разогреваемые консервы и концентраты. «Квартирантку» терпели весь следующий день, а когда она принялась неуклюже выпытывать – что же «мальчики» тут все-таки ищут – Алдошин вынес окончательный приговор: все, милая! Завтра утром поедешь домой!

На прощанье, остерегаясь досужих слухов о зарытых на каменном пляже сокровищах, Милке преподнесли свою версию: ищут они здесь не золото с самоцветами, а военные раритеты времен освобождения Сахалина от злых японских захватчиков.

– Пусть треплет об этом, – рассудил вслух Алдошин. – Такого рода копательством местных жителей и сахалинцев не удивишь…

Выпроводив Милку, копари несколько дней трудились в ударном темпе, от заката до рассвета с небольшими перерывами на дневную еду и отдых. Как и предполагалось, Морин довольно быстро обрел навыки заправского оператора металлодетектора, и уже неделю спустя после начала экспедиции Алдошин перестал делать после него «контрольные проходы. Однако то, что «зачетных» находок пока не попадалось, начинало его всерьез беспокоить.

Весь двадцатилетний опыт «черной» археологии говорил Алдошину в пользу того, что его первоначальные рассуждения о наиболее вероятных местах захоронения сокровища были верны. И клад почти наверняка был зарыт в камнях где-то под каменными утесами. Но там «клюшки» упорно молчали, и на их дисплеях ни разу не сверкнули желтые сполохи признаков металла. Ровное пространство Каменного пляжа Алдошин «прозванивал» хоть и столь же тщательно, но все же больше для порядка, практически не веря здесь в удачу.

С Мориным своими сомнениями он не делился – чтобы не сбивать энтузиазма копаря-новичка. А сомнения были.

Главным их основанием Алдошин считал вполне возможную погрешность в расчетах компьютерщиков, рассчитавших подводный дрейф затонувшего самолета. Он не причислял себя к дремучим «нигилистам» и отдавал должное научным подходам в любом деле, в том числе и в археологии. Дело было не столько в самой науке – сколько в минимуме данных, положенных в основу компьютерных расчетов.

И сам Морин, и делавший расчеты специалист не отрицали того, что побережьем Каменного пляжа никто и никогда всерьез не занимался. То есть все данные о здешних течениях, объемах водосброса впадающих в море речушек и прочих составляющих были во многом условны. Никто и никогда не исследовал здешнее морское дно на предмет наличия или отсутствия подводных родников, пазух в каменных плитах, особенностей рельефа. Между тем все эти дополнительные факторы могли оказать влияние на медленное перемещение обломков самолета под водой.

Занозой номер два были характеристики грунта, который приходилось «прозванивать». Это был сплошной камень – причем камень, максимально минерализованный морскими солями. Здесь металлодетекторы давали самый большой процент погрешностей – Алдошин лично убедился в этом, не пожалев сил и времени на несколько полевых экспериментов. В двух случаях его «клюшка» по непонятной причине вообще не «увидела» под полуметровым слоем камней специально заложенную «учебную» ржавую рессору. Еще в двух – «оценила» железяку весом под килограмм как цветной металл небольшой массы. Отчего это произошло? В чем причина – Алдошин не знал.

Что же касается предельной глубины качественного «прозвона», то тут каменное плато и вовсе преподносило сюрприз за сюрпризом. Иной раз прибор четко реагировал на металл на без малого метровой глубине, иной раз упорно «не видел» значительную массу на 30-сантиметровой.

Короче говоря, Алдошин впервые в своей копательской деятельности не мог дать гарантии того, что на отработанной им площадке ничего ценного в толще грунта не осталось.

В голову поневоле лезли мрачные мысли о спросе, который непременно учинит с него Абвер. Во время последнего сеанса связи с ним через шесть дней после высадки Алдошина и Морина на Каменный пляж москвич говорил нервозно, требовал «ускориться» и устроил Алдошину настоящую выволочку за то, что тот взял с собой на пляж приятеля. Информированность Абвера неприятно поразила Алдошина, и он едва удержался от вопроса об источнике информации.

– Миша, ты ведь всегда одиночкой был, – укорял Абвер. – Я потому на тебе и выбор свой остановил! Зачем тебе компания? Что за приятель? Что он за человек? Я твой работодатель, и в столь серьезном деле не могу допустить даже гипотетической возможности утечки информации! А ты, выходит, можешь? Как ты с ним будешь рассчитываться? Он знает о том, что вы ищете? Цену вопроса? Имей в виду, повышать процент я не буду! Вот понизить твой гонорар за самодеятельность, наверное, придется!

Для того чтобы обеспечить более или менее устойчивую связь, Алдошину приходилось всякий раз забираться на ближайший утес – на низинное побережье сигнал с ближайшей соты не проходил. А чтобы попасть на вершину, надо было несколько сотен метров продираться через непролазную таежную поросль, вплотную окружающую Каменный пляж. Карабкаться по крутым каменистым осыпям, преодолевать расщелины, часто искать обходные пути… Последующий спуск на плато зачастую был еще более сложным, и Алдошин редко возвращался с телефонных переговоров без новых царапин, порезов и ушибов – а один раз едва не сломал ногу, отделавшись сильнейшим растяжением связок. Но и на вершине скалы звук в телефоне то и дело начинал «плыть» – приходилось не раз поворачиваться вместе с трубкой, переспрашивать собеседника и повторять сказанное самому.

Вся эта «ежедневная проза бытия» не могла не раздражать – а тут еще и «московская истерика» в довершение! Дождавшись паузы в шквале вопросов и обвинений Абвера, он начал объясняться:

– Можно мне хоть что-то в оправдание сказать, Владислав Николаевич? Спасибо… Во-первых, одиночкой я был в период, когда тихо и мирно искал свои черепки и железки на Западном побережье. Ваш заказ привнес в мою жизнь некоторое разнообразие в виде ограблений, «наездов» местных бандюг, вынужденной борьбы с электроникой, которую я не заказывал. Вот и сейчас у меня есть все основания считать, что наш общий друг засел где-то неподалеку, в зоне устойчивой радиосвязи. И возможно, как раз в эту минуту рассматривает меня либо через призмы бинокля, либо другой оптики. В таких условиях работать в одиночку – просто безумие! Между прочим, это и не в ваших интересах в конечном итоге! Отнять у одиночки найденную «игрушку» гораздо легче, чем у человека с подстраховкой – вам никогда не приходило в голову, Владислав Николаевич?

– Ты не дерзи, Миша! Тебя б на мое место!

– А вас на мое! – парировал Алдошин. – Теперь о напарнике. Саня – человек проверенный, знаю его давно. Не трепач, чтобы закрыть эту тему. Он и «наезд» бандюг местных помог мне отразить, и в морском «круизе» недавнем реальную помощь с прибором оказал. И на это место помог с компьютерными расчетами выйти. Если б не он – рылся бы я на пустом месте! Насчет оплаты не беспокойтесь, Владислав Николаевич: вас не обременю, рассчитаюсь с ним сам. Предмет поиска ему известен – без обременяющих и интригующих подробностей. Рыночную цену вопроса Саня не знает. Извините, конечно, что без вашей санкции его пригласил – но перед поездкой у нас с вами был напряг в общении, если помните. Просто не мог с вами обсудить этот вопрос – ввиду вашей недоступности. У меня все, Владислав Николаевич.

– Ладно. Возможно, я был резок, Миша. Сделай скидку на нервы. Ты про главное мне скажи – светит нам с тобой счастьишко или нет, Миша?

– Не знаю, Владислав Николаевич. Просто не знаю. Пока могу сказать, что наиболее урожайные «грядки» на моем «огороде» надежд не оправдали. Но рук не складываем, хвост держим пистолетом!

– Ладно, все тогда на сегодня. Давай на послезавтра тогда сеанс связи определим. Если ты раньше повода не дашь для внеочередного… Как бы хотелось, Миша…

Трубка замолчала, даже обычных шорохов в ней не было слышно. Алдошин выключил «хитрый» телефон и со вздохом начал обратный путь на Каменный пляж. Надо было снова брать в руки «клюшку» и монотонно, метр за метром, «прозванивать» очередной участок в надежде на то, что уж нынче-то прибор взорвется оглушительным победный воем в наушниках и сполохами на дисплее.

Но ничего не происходило – ни на шестой, ни на десятый и одиннадцатый дни. Монотонные будни на Каменном пляже кончились лишь на двенадцатый день.

…Лодку они сначала увидели, и лишь спустя минут десять далекий поначалу стрекот ее мотора прорвался через привычное шипение и плеск волн. Она шла с юга, со стороны мыса Янтарный. Там был рыболовецкий стан, и раз в два-три дня баркас с подвесным мотором проходил мимо копарей в сторону поселка Стародубское, а спустя три-четыре часа обратно. Скуки ради Алдошин и Морин строили предположения о целях этих загадочных поездок и в конце концов порешили, что доблестные рыбаки в отсутствие начальства гоняют в поселок за выпивкой.

Однако сегодня с юга шел не баркас, а немаленькая надувная лодка – причем шла не мимо, а явно к ним.

– Еще один долгожданный гонец от нашего друга Проперухина? – мрачно предположил Морин. – Что-то давненько от него ничего не было, а, Миш? Опять в ликвидаторов играть будем? Или морских дьяволов для разнообразия изображать?

– Поглядим, что за гость… Пошли, встретим, что ли…

Когда лодка подошла к берегу, стала видна намалеванная на ее носовом понтоне надпись: «Прокат». Приятели переглянулись, однако предположениями обменяться не успели: мужчина в штормовке привстал с кормовой скамейки и приветливо помахал рукой:

– Разрешите пристать к вашему берегу, господа! Небольшая авария: средняя секция прохудилась, по-моему…

Приезжий говорил по-русски очень чисто, однако иностранные интонации в его голосе все же чувствовались. Алдошин махнул рукой на берег рядом с ручьем, на котором стояла их палатка.

– Милости просим. Помощь нужна?

– Спасибо. Думаю, что справлюсь, – мужчина взялся за дроссель газа и повел лодку к указанному месту.

– Ну надо же! – вполголоса пробормотал Морин. – Надо же! Секция прохудилась – и как удачно! Как раз напротив нашего лагеря…

Когда приятели подошли к гостю, тот уже успел наполовину вытащить лодку на берег и внимательно осматривал ее мокрые пластиковые борта.

– Точно! Старая заплатка отошла! – констатировал визитер. – Видимо, утром о камень задел. Позвольте представиться, господа: узник японского капитала, как ваши сатирики пишут. Майкл Берг! Писатель, историк, немножко ученый – в общем, так…

Гость вручил приятелям визитные карточки на японском и английском языках.

– Вы знаете, я всю жизнь думал, что японцы – это люди азиатской расы, – с простодушным видом заявил Морин, вертя в руках визитную карточку. – Или вы пережили пластическую операцию, господин Берг?

– Саня, не резвись! – охолонил напарника Алдошин. – Наш гость может обидеться… Но все это действительно интересно, господин Берг! Визиток у нас с собой нет – надеюсь, вы поверите на слово? Я Михаил, а это – Александр…

– Ну, тогда я для вас – Майкл. Просто Майкл. Очень приятно! Вы позволите, господа, закончить ремонт? А потом, если у вас будет желание, поговорим! О’кей?

– О’кей, о’кей, Майкл! – Алдошин взял Морина за рукав куртки. – Пошли, Саня! А вы, Майкл, как закончите с ремонтом – подходите. Встретим со всем возможным русским гостеприимством!

– Миша, ты чего? – зашипел Морин по дороге к палатке. – Он такой же писатель, как и японец! Или как я – балерина! Пусть клеит свою заплату и убирается!

– Саня, тут что-то поглубже. Разумеется, он не азиат, стопроцентно! Но насчет японского гражданства наверняка не врет! Не удивлюсь, если нам продемонстрируют и паспорт… Давай не будем делать скороспешных выводов – просто подождем. Давай-ка быстренько соорудим «гостевой завтрак» и послушаем этого Майкла.

– Начальник тут ты, герр штандартенфюрер! – пожал плечами Морин. – Как скажешь… Может, мне поискать в рюкзаках завалившуюся балетную пачку и исполнить перед гостем из Японии танец маленьких лебедей? На десерт, так сказать?

– Успеешь. Давай, шевелись! А я пока пойду, соберу снаряжение с участка… Возможно, до обеда оно нам не понадобится, а тучи с моря ползут к дождю!

Минут через сорок визитер подошел к костру с небольшой стопкой книг в одной руке и «Макбуком-Аэро» в другой.

 

– Вот, позвольте вам вручить! – он протянул книжки. – На русском языке, правда, нет, тут японские оригиналы и переводы на английский. Подписать?

– Ну, а как же! Случай-то какой! – с ходу начал ерничать Морин. – Плывет лодка по морю, глядь – с нее сходит писатель! Не поверит ведь никто – подпишите, господин историк! Только скажите, ради бога, о чем книжки-то? Или вы и сами не знаете, так сказать?

Берг хмыкнул, покрутил головой. Присел на приготовленный для гостя парусиновый стульчик, сложил руки на коленях.

– Я вижу, Михаил, и вы, Александр, люди прямые. И не очень верите мне… Ладно, давайте поговорим прямо! Я настоящий писатель, не менее подлинный историк и преподаю в университете Саппоро. Тем не менее я приехал сюда для того, чтобы встретиться с вами, господа!

– Прямо из Японии приплыли? – невинно перебил Морин. – Как интересно!

– Дальше будет еще интереснее, Александр! – улыбнулся Берг. – Я приплыл на пароме, а лодку и снаряжение мне дала Сахалинская туристическая компания, продавшая мне экстрим-тур по побережью. Но ближе к делу. Скажите-ка мне лучше, господа: вы ведь знакомы с господином Самсоновым?

– Никогда в жизни не видел! – тут же заявил Морин.

– Угу… А вы, Михаил? Судя по вашему снаряжению и тому, что я застал вас именно в том месте, где и ожидал, вы не можете не знать господина Самсонова!

– Допустим, – Алдошин смотрел на визитера тяжелым взглядом. – И что дальше?

– Я привез вам кое-что. Можно сказать, что от господина Самсонова…

– А если я вам скажу, что только позавчера разговаривал с ним по сотовой связи, и он ни словом не упомянул о том, что кто-то и что-то должен мне привезти? Я могу набрать его номер прямо сейчас, и если он подтвердит ваши полномочия, Майкл, я извинюсь перед вами!

– Набирайте! – устало улыбнулся Майкл. – Но сию минуту не получится: чтобы выйти на связь, вам нужно будет вскарабкаться во-он на ту скалу! А я могу вам заранее сказать, что связи с господином Самсоновым второй день нет. Желаете проверить? Или позволите мне привести дополнительные аргументы в пользу того, что я говорю правду?

– Валяйте, Майкл! Послушаем сначала вас!

– Хорошо. Вы впервые встретились с господином Самсоновым здесь, на Сахалине, и он предложил вам поискать здесь, на восточном побережье… кое-что. Он дал вам исходную информацию для начала поиска и честно предупредил, что информация неполная. Кое-какие дополнения он пообещал привезти вам из Японии, кое-что поискать в… других местах. Вы тоже получили направления для поиска. Из Японии Самсонов вернулся с пустыми руками и сказал вам, что информации пока нет. Что ее, по его поручению, начали искать частные детективы. Это факты. Дальше идут предположения. Судя по тому, что вы начали поиск нужного господину Самсонову раритета в нужном месте, кое-какую информацию вы добыли. Но точного места вы не знаете: в «мозаике», которую вам удалось сложить, не хватает «ключевого кусочка». Вы можете ходить с металлоискателями по этим камням до второго пришествия, и ничего не найдете! Потому что этот «кусок мозаики» у меня в кармане!

– Майкл, вы кто? Полицейский офицер? Сотрудник Интерпола? – с видимым спокойствием поинтересовался Алдошин.

– Нет. Я частное лицо. Мой наниматель выполнил поручение господина Самсонова и нашел то, о чем он просил. Вот…

Берг вытянул из кармана за цепочку «смертный медальон» американских военнослужащих, и в его руке закачались, коротко звякнув, две таблички белого металла. Алдошин бросил на Морина мгновенный взгляд. Мысли понеслись вскачь, он не знал – чему можно верить.

– Я не верю вам… Майкл. Почему вы не привезли медальон самому Самсонову? Вам ведь наверняка должны были заплатить за него! И хорошо заплатить! А мы не можем: у нас просто нет денег!

– Я привез его вам потому, что хотел сэкономить время: ведь он все равно передал бы его вам! А у господина Самсонова временные, скажем так, неприятности. Нет, не по этому делу! Хотя черт его знает – может быть, и по этому. Вы не поверите, Михаил, но я ведь даже не знаю, что именно вы тут ищете! Это не мое дело! А что до денег… Я не собираюсь требовать у вас никаких денег. Видимо, мой наниматель либо уже получил их, либо имеет гарантии, что получит. Не знаю, право!

– Хорошо… Допустим… Допустим, что вы говорите правду. Вы не полицейский, не Интерпол, а частное лицо. Но кое-что не сходится, Майкл! Какого черта ваш частный сыщик посылает в Россию с медальоном писателя и историка? А не едет сам?

– Все очень просто: помимо всего прочего, я признанный международный эксперт по… разгадыванию загадок, Михаил! Информация в медальоне не указывает точного места нахождения того, что вы ищете. Она лишь дополняет ту часть информации, что есть у вас! Давайте прекратим разводить дискуссии, Михаил. Я передаю вам медальон, и вы пытаетесь решить загадку сами. Не решите до вечера – передаете мне и мои, и ваши материалы, и я пытаюсь вам помочь. А потом я уезжаю – в любом случае! Даже если вам или мне удастся решить эту загадку. Поверьте, я не хочу никаких неприятностей с русскими властями. И если вам суждено найти то, что вы ищете, я не желаю быть поблизости!

– Миша! Все это – полный бред какой-то! – закричал, словно внезапно разбуженный, Морин. – Господин писатель, или кто вы там… Спасибо за компанию, как говорится! И счастливого пути! Вместе с медальоном и вашими дедуктивными способностями! Оставьте нас в покое! Мы мирные археологи, роемся тут, ищем себе на пропитание старые гильзы и кокарды, и не желаем никаких международных осложнений!

– Что ж, я могу и уехать, – Майкл бережно спрятал медальон в верхний кармашек штормовки. – Жаль. Прежде всего того, что нет связи с господином Самсоновым! Я уверен, что он… Что он убедил бы вас не пренебрегать возможностью выполнить заказ доктора Ризенталя из Швейцарии! Кстати, если вы не знаете: если господин Самсонов не выполнит условий соглашения с Ризенталем, то вынужден будет уплатить ему крупную неустойку! Как вы понимаете, он отнюдь не будет благодарен вам за это!

Берг встал, коротко поклонился. И, уже повернувшись, бросил через плечо:

– Я все-таки побуду у своей лодки часок: мне просто жаль времени, которое потрачено на эту поездку. Передумаете – поработаем вместе. Кстати, вот мой японский паспорт. Чтобы вы знали: у всех агентов спецслужб Японии гражданские паспорта изымаются при поступлении на работу! Я заберу его у вас через час, господа!

Проводив Берга безучастным взглядом, Алдошин без особого интереса полистал японский паспорт и тоже встал.

– Саня, иди в палатку. Заряди ружье и сиди там тихо, как мышь! Следи за этим… писателем! Приблизится к палатке – стреляй! Как друга прошу! Кое в чем он наверняка сказал правду: в медальоне – наверняка может оказаться ключ к поиску. Но без документов и фотографий из моего рюкзака этим ключом нечего открывать, понимаешь?

– А ты куда, Миша?

– Полезу на скалу, попробую все-таки дозвониться до Абвера. Хотя, я думаю, этот «европейский японец» и тут не врет!

– Я стрелять не стану, Миша! – покачал головой Морин. – Ты что, спятил?! Я не «мафик» с волосатой грудью и минимумом мозгов! Выстрелить в иностранца и сесть в тюрьму лет на десять?! Да хотя бы и не в иностранца… Нет, Миша, и не проси!

– Саня, ты ведь не дурак! И наверняка понимаешь, что звонить нужно! Он просто вынуждает меня позвонить! Я полезу на утес, будь он трижды проклят… А если ему только и нужно, чтобы ты остался в палатке со своими принципами один? Придет и заберет бумаги… Ты хоть представляешь себе, что сделает с нами и нашими семьями Абвер, если сокровище японского императора «проплывет» мимо него? И неустойка еще… И «десятке» радоваться станешь, да поздно будет, Саня!

– Ты просто бредишь, друг! Если им так нужны твои бумаги, приехали бы сюда командой. И не стали бы тут игры-угадайки разводить!

– И еще они слишком много знают, Саня, – Алдошин словно не слышал приятеля, с силой тер лоб ладонью. – Не знаю – откуда, не знаю, что и думать… Абвер откуда-то знает, что я приехал сюда с напарником, с тобой… Этот Майкл прибыл из Японии, никогда здесь не был, но знает, что для звонка мне нужно забираться на скалу. Откуда, Саня?! Откуда он может знать, что у Абвера неприятности? Въездная виза у него датирована вчерашним числом. И Витька Проперухин где-то неподалеку… Может, это и вовсе одна команда, Саня? У меня просто голова кругом!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru