Агасфер. Вынужденная посадка. Том II

Вячеслав Каликинский
Агасфер. Вынужденная посадка. Том II

Скверно другое: со временем большие боссы, обычно всегда начинают осознавать, что их наемные работники, оказывается, знают слишком много…

20

Третий день в поле начали чуть рассвело – торопились к обеду закончить незавершенную накануне, как и предсказывал Морин, разметку. С моря дул пронизывающий, совершенно не летний ветер. Волны сердито бились в валуны, а в широких промежутках между ними старались длинными пенистыми языками дотянуться до ног копарей.

К 11 часам утра с разметкой было покончено, и Алдошин с Мориным побрели вдоль берега к лагерю.

– Кофеечком мы с тобой уже после побудки кишки пополоскали, сейчас белками плотно подзаправимся, без кофе! Чай с моими травками таежными, только чай, Саня, – и в поле! – радовался Алдошин. – Часов до пяти «подолбим» – больше в первый день не рекомендуется, пожрем, опять-таки… Слышь, Сань, я про «земляного деда» чуть не забыл! Хочешь не хочешь, а бутылку из энзэ открывать надо! Иначе нам удачи не видать, Саня! Только, чур, уговор: до вечера – ни капли!

– Земляному можно, а живому ни капли?!

– Нагрузка физическая у нас большая, Саня! Выдохнемся быстро. Да и примета поганая, – схитрил Алдошин, наизусть знающий слабую жилку старого друга. – Первый вечерний костер – непременно со «шнапсом». А дальше, до первой «зачетной находки» – ни-ни, Саня! Либо, не дай бог, конечно, до окончания полевых работ!

– Миша, гляди! Никак лодка? – Морин, приставив ладонь к бровям, силился рассмотреть мутноватое пятнышко, появившееся на фоне огромной мрачной скалы, прикрывающий пляж со стороны Стародубского.

– Вот черт, плывет ведь кто-то! – подосадовал Алдошин. – Бинокль не взял с собой, не видать ничего… Вроде не к нам, мимо? Может, к рыбакам прибрежным, которые у Янтарного расположились?

Мужчины, остановившись, с минуту вглядывались в море. Первым отвернулся от волн Морин, сплюнул, испытующе глянул на шефа и напарника:

– Несет, Миша, кого-то черт сюда несет! Сначала бурун от мотора сзади проглядывал, сейчас не видать – к берегу, значит, к нам повернули…

– Эх, вчера надо было «деду» налить! – подосадовал Алдошин с полной серьезностью. – Моя вина… Ну, что теперь горевать-то, «девственность» потерявши… Неужели туристы приблудные, а, Сань? Вот выбрали местечко для отдыха, мать их…

– Мы-то выбрали! – хмыкнул Морин. – Не своей волей, правда… Что делать-то будем, штандартенфюрер?

– А чего тут поделаешь? В таких случаях, чем больше гонишь, тем больше люди остаться желают. То ли из вредности, то ли из других низменных побуждений… Даже не знаю, Саня! А у нас тут уже шнуры натянуты… Если на якорь встанут тут, вопросы начнутся! Вот черт! Сорвут ведь нам «долбежку», поганцы! Точно, к нам плывут!

– Да-а-а… И шнуры еще наши… Думай, шеф! Ты у нас начальник, тебе и думать!

– Так, шнуры, шнуры… Ты, Саня, не вешай нос – будем все-таки надеяться на лучшее! Может, бензином разжиться думают, или случилось что… Ну, а готовиться надо к худшему. Значит, если они к нам… – Алдошин замолк, напряженно размышляя о возникшей проблеме. – Шнуры… Разметка…

– Миша, идейка появилась! – неуверенно предложил Морин. – Со шнурами как раз… Давай скажем, что мы не туристы, а официальные представители зеленых! Что тут утечка ядовитых отходов каких-нибудь, а? Что пароход проходящий бочки с химией ядовитой потерял, произошло заражение береговой полосы, а? Сейчас такое повсюду! «Проглотят»!

– Санек, ты гений! Черт, времени на обдумывание и доведение идеи до кондиции мало. Но ты молодец! Беги вперед, в лагерь, возьми ружье и бумаги в моем рюкзаке какие-нибудь с печатями поищи! Есть у нас что-нибудь? С печатями?

– Накладные разве что от заправки акваланга… Там красная мастичная краска, издали эффектно должна смотреться, – Морин тяжелой рысью бросился к палатке.

Надувшая лодка была уже совсем близко от берега. За ее задранным на скорости тупым носом Алдошин не мог разглядеть число «гостей». Но вот напряженный рокот мотора сменился тихим урчанием, лодка метрах в 15 от берега опустила нос, резко сбавила ход. Алдошин, не глядя на подбегающего от палатки напарника, шагнул вперед, властно поднял вверх обе руки:

– Господа-товарищи! – зычно крикнул он. – Высадка на данном участке запрещена! Токсичные отходы! Местность заражена!

На лодке переглянулись. Только сейчас Алдошин пересчитал всех новоприбывших – их было четверо. Один молодой мужчина у мотора и три девицы. Девицы первыми и вступили в полемику:

– А кто запретил? А вы кто тут такой? Нам никто не говорил…

– Да мы ненадолго, командир! – примирительно начал моторист. – Вторую лодку дождемся, и дальше пойдем…

– А ну, стоять! – рявкнул сбоку Морин, заметив, что мужчина с причальным концом в руках собирается спрыгнуть за борт.

– Че, стрелять начнешь? – насмешливо отреагировала одна из девушек. – Только попробуй!

– Смелый какой! Витька, не бойся!

– Господа-товарищи, – снова заговорил Алдошин. – Господа туристы, огнем высадке мы препятствовать, конечно, не имеем права. Это вы верно сообразили. Но предупреждаю: если вы все-таки высадитесь, то мы вас отсюда уже не выпустим! Вот на это право у нас есть! Будете дожидаться катера с дезактивационным оборудованием! Распространения заразы не допустим!

Ход был верным, туристы притихли, переглядываясь.

– А что за зараза тут? – снова начала дискуссию самая смелая из девиц. – Чем докажете? Вы же ходите здесь, и ничего!

– Нам и доказывать ничего не надо, барышни! – усмехнулся Алдошин. – В карантине вам все докажут. Еще и штрафанут по полной, за сопротивление… Нам-то прививки сделали, и то, честно говоря, «очко играет»!

– Да что тут такое стряслось-то? – уже серьезно поинтересовался мужчина.

– Военные товарищи бочки какие-то перевозили на плашкоуте, и рассыпали эти бочки. Гнилые они оказались, – начал на ходу импровизировать Алдошин. – Сами «вояки» быстренько противогазы понадевали и смыться по-тихому хотели, да наш патруль их тут накрыл. Что там в бочках – виляют, темнят. Документов нет. Катер наш за документами в их часть пошел. Так что, ребята, давайте по-хорошему отсюда. Видите – мы и участки для детального анализа грунта разметили…

Алдошин махнул головой в сторону рядов натянутых ярких шнуров.

– Витя, давай-ка отсюда подобру-поздорову двигать, – решительно тряхнула гривой черных волос одна их девушек. – А то и вправду в карантин вонючий вместо лона природы попадем!

– И докуда тут заражено? – поинтересовался Витя, бросая свернутый причальный конец под скамейку и садясь к мотору.

– Вы по-над берегом идите, – посоветовал Морин. – Как наши шнуры кончатся, так и опасная зона, считай, позади. Только я бы на вашем месте еще на пару километров отошел бы, для гарантии! Берег-то большой. Спасибо за понимание, ребята!

– Да ладно! Это вам спасибо! – вразнобой откликнулись девушки. – Давайте тут, разгребайте свою заразу!

Мужчина включил реверс, и лодка стала удаляться от берега.

– Приходите в гости, мальчики! – донеслось на прощанье. – Только справки приносите о здоровье!

Взревевший мотор заглушил дружный хохот. Лодка, осев на корму, помчалась к дальнему края пляжа.

– Очень удачно удалось туристов сплавить, – констатировал Морин, провожая непрошенных гостей долгим взглядом. – Первый блин, считай, не комом! Слушай, Миша, может, нам запрещающие знаки какие-то вдоль берега надо было расставить?

– Не знаю, – протянул Алдошин. – Такая «афиша» может вызвать если не дополнительные вопросы, то обратный эффект. Где гарантия, что кто-нибудь не стукнет про токсикологическую опасность тем же зеленым, или еще кому из власть предержащих? «Зачешут репу» – а почему, мол, мы ничего не знаем? Приедут выяснять… Нет, Саня, обойдемся как-нибудь! Давай позавтракаем и начнем, благословясь!

– Яволь, герр оберштурмбанфюрер! Пошли жрать в таком разе…

Покончив с завтраком, копари начали «прозвон» первого участка. Алдошин отдал приятелю вторую пару наушников, подключенных к своему металлоискателю, и на ходу проводил «мастер-класс».

– Основная задача нашего прибора, Саня, – определять металлы в земле, – учил напарника Алдошин. – Вот с определения глубинной чувствительности и начнем. Отрабатывать обнаружение разных предметов, выполненных из различных металлов, нынче не будем. Хотя в иных условиях очень важно понимать, Саня: всегда ли «клюшка» различает цветные и черные металлы?

Морин кивал, хмурил брови, прислушиваясь к «симфонии», льющейся из наушников.

– Сегодня я «выставил» прибор на большую массу. Мы не ищем монеты и прочую мелкую дребедень. Саня, важно запомнить звуковую реакцию на те или иные металлы и связь звучания с настройкой! – вдалбливал Алдошин. – Вот давай мы с тобой попробуем определить, вызывают ли звуковой фон разные неметаллические предметы? Моя «клюшка» проверенная, однако даже самый надежный прибор иногда начинает «глючить». Встречаются вполне фирменные «клюшки», которые начинают выть на кирпичи, как на железо, хотя железа в кирпичах сроду не было. А то «играют тревогу» при обнаружении валунов, которые копарю приходилось вытягивать из земли и осматривать… Ага… Слышишь, Саня? Есть реакция! Что теперь делаем?

– Копаем! – Морин воинственно потряс лопатой.

– Вот бестолочь! Учишь тебя, учишь… Не была б фирменным «фискарем» моя лопата, попросил бы показать класс! Много ты в этих камнях лопатой накопаешь, Саня? А щупы? Я тебе пару таких же, как у меня, давал – где они? Нож копарский где?

– Миша, тем ножом, что ты дал, таракана не кастрируешь! Тупой как валенок. А щуп где-то был… Один взял, грешник. Потому как второй, большой – он вообще на пику погонщика слонов похож! На полноразмерном черенке от лопаты толстенный прут – у меня ж всего две руки, Миша, не забыл? Это я еще сегодня по твоему требованию металлоискатель не взял.

– Объясняю для особо тупых. Глазоньками на меня смотри, Саня! Я вооружился «клюшкой», двумя щупами и ножом копаря. Лопату не взял, как видишь – грунт для нее тут неподходящий. Большой щуп ремень наплечный имеет, до поры до времени за спиной. Малый у пояса, как и нож, тоже рук не занимает. Прибор «заголосил» – я его одной рукой придерживаю, а щупом малым и глубину залегания металла определяю, и его границы. Нож у копаря не для нарезки колбасы, им и края объекта можно определить, и копать можно – причем одной рукой, не опуская «клюшку» на землю. Я ж тебе теорию раза два преподал, Саня!

 

– Так одно дело теория, а тут наглядно все. Теперь понятно…

– Ну, а раз понятно – сообрази-ка: какие еще предназначение у малого щупа и ножа? Кроме определения границ находки?

– Иди в жопу, Миша! – без злости «направил» приятеля Морин. – Хорош насмехаться – покажи сам, без экзаменов!

– Ну, смотри: протыкаешь грунт и одновременно слушаешь. Щуп или нож покажут по звуку – металл внизу или камень, деревяшка. Гляди!

Алдошин, не выпуская из левой руки металлоискатель, опустился на колено, потыкал коротким щупом, потом рукой в перчатке сделал в камнях ямку. Засунул туда под углом нож копаря, и, действуя им как рычагом, извлек на свет край ржавой автомобильной рессоры. Отложил «клюшку», и уже двумя руками, поднатужившись, вытянул рессору на поверхность.

– И для чего пыхтеть, вытягивать эту дрянь надо было? – поинтересовался Морин. – И лежала бы себе дальше железяка хренова!

– Она же снова «зазвенит», чудак-человек! – рассмеялся Алдошин. – Не я, так другой копарь время на нее потратит… Ладно, пошли дальше, бездарь!

Алдошин, хоть и захватил из лагеря мощный армейский бинокль с дальномером, нарочно заставил себя не глядеть на южную оконечность каменного пляжа, где появились яркие пятнышки двух разбитых палаток туристов, мелькали фигурки, и к небу поднималась еле видимая с расстояния полутора-двух километров полоска дыма от костра. Несколько раз он ловил на себе вопросительные взгляды приятеля, явно недоумевающего по поводу «лишней» тяжести на шее у шефа экспедиции. Однако Морин ничего не спрашивал – видимо, опасался снова попасть впросак с неуместными вопросами. А не глядел Алдошин в сторону туристов по одной причине, которую не хотел афишировать, – он просто боялся сглазить непрошеных гостей. «Помяни черта – он и явится».

Невесть откуда взявшаяся лодка с туристами не давала ему покоя с самого утра. Что-то тут было не так. Судя по экипировке, туристы были явно не местными – не из областного центра, так с материка. Но чего их принесло на этот Каменный пляж? В июне-июле на Сахалине хватает и более приятных для отдыха местечек – с песчаным дном, ласковым морем. Тут не покупаешься, не позагораешь – какой-то чертов угол с вечными холодными ветрами, затянутым хмурым небом, острыми камнями под ногами – куда ни глянь.

И состав – один парень, три девки… Странный состав! Они, правда, упоминали про вторую лодку, которую поджидали – однако время шло, никто более на горизонте не появлялся. Более того: что-то подсказывало Алдошину, что никакой второй лодки и в природе не существует.

Что же это за странные туристы? Алдошин не сомневался, что они не раз смотрели в их сторону. И если у них была более-менее мощная оптика, то туристы наверняка уже рассмотрели, что «ликвидаторы» занимаются чем-то не тем. Не свойственным типичным ликвидаторам делом. По идее, зеленые должны делать что-то вблизи берега – собирать, допустим, образцы «зараженного» грунта, брать пробы воды…

Можно, конечно, и успокоить их на этот счет – создать видимость кипучей деятельности по отбору проб и образцов вдоль. Но времени терять не хотелось.

Покончив с верхней частью первого участка, копари присели на валуны перекурить. Курил, собственно, только Морин – Алдошин, взяв у него сигаретку, так и размахратил ее в пальцах.

– Ну, сам не хочешь на визитеров глядеть – дай тогда бинокль, я посмотрю! – догадливо усмехнулся Морин. – Этакое лихо на шее с самого утра таскать – и даже не полюбопытствовать.

Он приложил бинокль к глазам, подрегулировал настройку дальномера.

– Экие поганцы, на самой границе нашей разметки расположились ведь! Аккурат где шнуры кончаются, – констатировал он. – Просили ведь их – разбейте лагерь подальше! Там, в полукилометре, и ручеек какой-то есть…

– Ну и чем они там занимаются? – равнодушно поинтересовался Алдошин.

– Парень с девчонкой одной в лодке, от берега маленько отплыл и снасть какую-то ставит. Не могу разобрать… Сетку, что ли?

– А остальные?

– Одна девчонка возле костра, другой что-то не видать. В палатке, наверное, – Морин вернул бинокль, в несколько затяжек прикончил сигарету. – Продолжим наши игры, начальник? Кстати, я так и не понял, Миша: а на какой максимальной глубине твоя «клюшка» металл видит?

– В зависимости от грунта в основном. Но и другие составляющие есть. Здесь, например, грунт просоленный, минерализованный. Камни, опять-таки. С учетом этого, сантиметров на семьдесят-восемьдесят глубины «прозвона» гарантию достоверности дать можно. С учетом того, что искомые предметы – не монеты, слава богу, и имеют значительную массу, достоверность можно повысить до метра.

– А если летчики-янки от души потрудились и глубже закопали?

– Тогда не найдем, Саня! – вздохнул Алдошин. – Однако лично меня греют ситуационные соображения. Зима, глубокий снег, сама аварийная ситуация, возможные ранения при вынужденной посадке. И конечно, то, что летчикам не было нужды особо в каменное неудобье углубляться. Они – не владельцы, а случайные перевозчики – раз! Бросить доверенный груз проще, но нельзя. Не потомкам же оставляли, рассчитывали выжить и сообщить начальству координаты. А координаты эти – на чужой территории, неторопливые поиски тут никто бы разводить не позволил. Значит, спрятали в пределах легкой доступности – это два! И третье соображение – не золото в слитках ведь прятали, не самоцветы. Не штабные секретные документы… Думаю, они просто не знали об истинной ценности своего груза. Догадываться догадывались наверняка, но не больше.

– Соображения дельные, принимаются, – согласился Морин. – Но есть и возражения. Вот гляди, штандартенфюрер: мы начали искать под утесами. Скалы тут не монолитные, на глаз видать. Дай-ка мне большой щуп свой, Миша…

Морин поднялся, подошел к самой каменной стене, вздымающейся кверху. Поискал глазами подходящую щель в камнях, с силой воткнул в нее заостренный прут и стал раскачивать его как рычаг. Не прошло и нескольких секунд, как с полтонны глыб и мелких камней с шумом рухнули вниз.

– Видишь, Миша? Им и особо стараться – ворочать внизу камни руками – не надо было! Чуть прикопал клад, расшатал стену – и пожалуйста! А если щель побольше найти и гранату, скажем, сунуть – полскалы рухнет!

– А фактор доступности? – возразил Алдошин. Однако было видно, что наглядная демонстрация произвела на него сильное впечатление. – Слушай, Саня, ты не деморализуй личный состав своими гнусными намеками! И вообще: откуда у пилотов могли взяться щупы, кирки и прочий шанцевый инструмент? Я гляжу, тебе вредно отдыхать, Саня! Думать много начинаешь. Пошли дальше долбить!

– Действительно – на хрена думать? – вздохнул, поднимаясь, Морин. – Как в том старом анекдоте про вояку с одной извилиной в голове от фуражки, помнишь? «Чего думать – трясти надо!»

Копари перебрались на соседний участок и начали скрупулезно прочесывать и его.

Металлических находок было совсем мало. Разок Алдошин нашел «клюшкой» и извлек из камней обод от велосипедного колеса, попалась еще одна автомобильная рессора и непонятного назначения длинная железная полоса, похожая на расклепанный обруч от большой бочки. Наверняка в камнях была и другая металлическая «мелочевка», однако катушка металлоискателя, запрограммированная на предметы массой не менее 500 граммов, на них не реагировала. Либо на дисплее появлялись цифры, совершенно копарям не интересные.

Закончив со вторым участком, снова уселись на перекур.

– Около двенадцати, – отметил Морин. – При таких темпах дня за два закончим…

– Это ведь только верхние сегменты участков, Саня! – напомнил Алдошин. – Не забыл, горе ученик? Завтра самостоятельно, со своей «клюшкой» пойдешь…

Морин громко и со вкусом выругался. И ту же из кустов со склона, откуда-то сверху, послышался короткий смешок. Мужчины переглянулись, и Алдошин, опустив «клюшку», с нарочитым стоном потянулся размять поясницу. Обшаривая взглядом кусты на склоне, он нащупал рубчатую рукоятку «намбу» и тут же ругнул себя за приобретение: для приведения японского пистолета в боевое положение одной руки было мало!

– Кто тут? – спокойно поинтересовался он.

– Русалка, – ответил женский голос.

Кусты зашевелились, и наружу выбрались одна из девиц с лодки.

– Как грязно вы ругаетесь, мальчики! – констатировала она, отряхивая джинсы от листвы и грязи. – Все зеленые такие матерщинники?

– Рисковая вы девушка, однако! – хмыкнул Алдошин, вынимая заткнутый за ремень сзади пистолет и делая вид, что ставит его на предохранитель. – По зарослям к нам подбирались? А ведь здесь и медведи есть, между прочим!

– Ни одного не попалось! – девушка тряхнула копной волос. – Водичкой даму не угостите, мальчики?

Морин достал из кармашка жилета полулитровую пластиковую бутылку «аквалайна», молча протянул просительнице.

– Спасибо! – Та снова тряхнула волосами, залпом выпила половину бутылочки, и, не возвращая, присела на валун. – Так чего ж так ругаетесь, мальчики? Заразу разлитую найти не можете, что ли?

В голосе незнакомки звучала явная насмешка, и Алдошин снова вспомнил о своих подозрениях насчет туристов.

– Чего молчите-то? Пока я из кустов не вылезла – разговорчивые были, – продолжала насмешничать девица. – На пистолет-то, дядя, разрешение оформленное есть?

– А ты кто такая, чтобы моими полномочиями интересоваться? – Алдошин не спешил прятать оружие, крутил пистолет на пальце, просунутом в спусковую скобу. – Мы ведь вам, граждане-товарищи, русским языком утром объяснили, что посторонним тут делать нечего! В карантин на пару недель захотела, коза? Будет тебе карантин, обещаю!

– Брось, дядя! Ты такой же «зеленый», как я «голубая»! – отрезала девица, снова запрокидывая бутылку. Допив, она швырнула пустую посудину под ноги. – Ядовитые отходы с миноискателем не ищут, дурочку не валяй! Да еще в двухстах метрах от линии прибоя… Утром на арапа взяли, больше не прокатит, ясно?

– Шеф, так она пьяная! – присмотревшись, определил Морин. – Ну, «под газом» – вот и смелость, вот и жажда неуемная! Чего с ней делать-то будем?

– Мы – ничего! Коза права – у нас полномочий нет, – отрезал Алдошин. И тут же пообещал. – А вот катер вернется – поглядим, куда ее смелость денется… Бутылку подбери, Саня! Пригодится. Да и сорить не надо тут…

– Продолжаете «прикупать»? У вас уже двадцать два, а вы все прикупаете! – рассмеялась девица, и Алдошин подивился – как это он сразу не определил пьяную удаль незнакомки.

Он заткнул пистолет за ремень, взялся за металлоискатель.

– Давай продолжим, Саня! Не тащить же ее в таком виде… Визг поднимет, к чему нам проблемы? Катер максимум через час вернется – вот пусть начальство и разбирается с нарушителями режима! Давай, пошли!

Девица, явно рассчитывающая на скандал, от такого оборота несколько растерялась.

– И что – арестовывать не будете?

– Чести много! – буркнул через плечо Алдошин и надел наушники. – Саня, вперед!

Девица упрямо и зло смотрела им вслед, прикусив нижнюю губу, и потряхивала гривой волос. Видимо, она рассчитывая на то, что ее должны взять под руки и куда-то тащить. А вот такого явного пренебрежения к своей персоне она явно не ожидала. И была разочарована отсутствием повода поорать, позвать на помощь и вообще проявить характер.

Алдошин, взявшись за «клюшку», искоса поглядывал на скандалистку, прикидывая в уме дальнейшие варианты развития начавшегося скандала. Вариант первый: уйдет к своим и наябедничает на «хамское отношение». И сюда заявится битюг Витя, может быть, еще и с подмогой из второй лодки. Лодки, правда, второй пока нет – но, если не соврали, это просто вопрос времени.

Вариант второй: сейчас начнет мешать, хватать за руки, мешать работать и задавать пьяные вопросы. То есть провоцировать дальнейшее нежелательное развитие инцидента. Финал тот же: появление заступника, словесные разборки, плавно перерастающие в потасовку.

Был и третий вариант, наиболее благоприятный. Девица выступила, показала характер – можно и отступить с достоинством. Вернуться к своим и рассказать с гордостью, как она «умыла козлов», которые оказались лжеликвидаторами. Те порадуются за «победительницу», выпьют за ее храбрость и лягут спать.

Одно плохо: в «среднесрочной перспективе», о которой так любят поминать в телевизионных общениях с электоратом чиновники районного, областного и вышестоящих рангов, все три варианта, в представлении Алдошина, имели на следующий день один финал – повторение. Проблему, по идее, надо было «разрулить» сразу и окончательно – но как?

 

Следующие несколько минут ситуация сохраняла стабильность: копари мелкими шагами ходили по участку, прислушиваясь к звукам в наушниках и не сводя глаз с дисплея металлоискателя. Девица, сидя на своем валуне, продолжала очень характерно потряхивать волосами и пепелить мужчин злыми глазами.

– Ну, и что с ней дальше делать? – тихо поинтересовался у приятеля Морин, предусмотрительно освободив одно ухо от наушников. – Катера-то никакого, нами выдуманного, не будет. Сейчас передохнет и продолжит скандалить, пьяная прошмандовка…

– Тише ты, – недовольно шикнул Алдошин. – На этих чертовых камнях акустика непредсказуемой может быть… Откуда я знаю – что делать? Одно ясно: эту стерву даже пальцем трогать нельзя! А она, по-моему, из таковских: не тронешь, так сама полезет! Не знаю, Саня! «Свернуться» на сегодня, что ли? Тайм-аут до завтра взять…

– А завтра что? – сердито зашипел Морин. – Дождаться, пока они похмелятся и с подмогой «осаду» продолжат?!

– Что ты предлагаешь? Конкретно! – потребовал Алдошин. – «Грохнуть» ее и в кустах спрятать?

– Христос с тобой! Я на такие дела не подписывался! Ты что? Не всерьез же такое предлагаешь?

– Успокойся! Я не мафиози с волосатой грудью и большим опытом «мокрой работы» в горах Калабрии… Или где они там промышляют… Принесло скотов на дикий пляж, ну надо же…

– Эй, мальчики, а пива у вас для дамы нету? Холодненького, в ручье остуженного? – донеслось от скалы. – И сигаретки приличной, а?

– Пива? Сигарету? – Алдошин от злости и наглости сбросил с головы наушники. – Пососи более привычное для тебя, «дамочка»! Иди к своему Вите и пососи. Или в очереди боишься оказаться?!

– Фи, как грубо и некультурно… – как ни в чем ни бывало хихикнула незнакомка. – Но жизненно, ничего не могу возразить! Нам, слабым дамам, приходится порой переступать через себя… Миша, если это непременное условие получения пива и прочего, мы можем и договориться!

– Ага, щас! – сплюнул Алдошин. – Я свои «инструменты» не на помойке нашел, милая барышня! К Вите своему ступай!

Морин больно толкнул его локтем в ребра.

– Ты чего? – взъярился Алдошин. – Слов таких никогда не слыхал?

– Тише, – попросил Морин. – Ты себя контролируй! Я вот контролирую, и могу ответственно заявить, что я тебя по имени при ней не на-зы-вал! А она его откуда-то знает!

– Хам банальный! – донеслось с валуна у скалы.

– Точно не называл? – мгновенно остыл Алдошин. – Уверен?

– На все сто! Ты меня Саней кликал, было. А я тебя – шефом только. Клянусь мамой!

– Интересное кино! – Алдошин поглядел на незнакомку долгим взглядом. – Оч-чень интересное! Значит, недаром мне, как увидел эту кодлу, сразу нехорошо подумалось… Сомнения сразу взяли, Саня: неспроста они здесь! Ох неспроста!

– Так что с ней делать-то будем? – не отставал Морин.

– Говорю – не знаю пока! Думать надо!

Алдошин надел наушники, жестом велел сделать то же самое приятелю и возобновил монотонное хождение по камням.

Прошло несколько минут, и Морин снова толкнул его в бок. Алдошин, полагая, что сейчас опять услышит вопрос, на который у него пока не было ответа, круто повернулся, ожег приятеля злым взглядом. Тот невесело усмехнулся, мотнул головой в сторону моря:

– Поберегите свой гнев, штандартенфюрер! Туда смотрите!

Алдошин повернул голову и только сейчас увидел, что моторка с мужчиной и второй девушкой давно покинула место и приближается к ним. Явно заметила лодку и скандалистка: она встала с валуна и недвусмысленно собиралась исчезнуть в зарослях кустов.

– Не спешите, милая барышня! – обещающе улыбнулся ей Алдошин. – Куда же вы собрались? Вот и товарищи ваши беспокоятся, за вами прибыли…

Положив металлоискатель на камни, Алдошин пошел к морю навстречу приближающей к берегу лодке, на ходу делая рулевому предостерегающие жесты.

Мужчина жестикуляции внял, сбросил газ, и лодка, потеряв ход, закачалась в нескольких метрах от береговой линии. Мужчина, не делая попыток выскочить на берег, прижал к груди обе руки:

– Она сама! – закричал он. – Извините, никто Милку к вам не подсылал! Коньяку хватила, дура, и отправилась знакомиться! Что, в карантин теперь ее пошлете?

– Забирайте свое сокровище и уезжайте! – не комментируя вопрос насчет карантина, распорядился Алдошин. – Ну, чисто дети малые! Говоришь вам, говоришь… Не слушаете – ну, черт с вами, покрывайтесь язвами! Или лишаями – не знаю точно! Забирайте девицу свою!

Он махнул рукой Морину, и тот, взяв скандалистку за локоть, потащил ее к лодке. Та выглядела явно испуганной и трезвела просто на глазах. Она пыталась освободить руку, упиралась и тихо просила Морина «не отдавать» ее Витьке.

– Давай-давай, барышня! Шевели «копытами»! – весело приговаривал Морин, не выпуская ее руку. – Старые друзья лучше новых, неужели не слыхала? Ишь как они тебя ждут…

– Извините! Может, ей лучше не ходить по пляжу, пусть возвращается тем путем, что и пришла сюда? – закричали с лодки.

– Какая теперь разница! – туманно возразил Алдошин. – Я ее тут не видел, понятно? А вот если вы все не переберетесь с лагерем подальше – тогда ждите гостей!

– Витька мне морду набьет! – тихо хныкала скандалистка Милка. – Ну, пожалуйста, можно мне с вами остаться, мальчики?

Но «мальчики» были неумолимы. Скандалистку препроводили к лодке и без особых церемоний буквально перекинули через черно-красный надувной понтон. Рулевой, не переставая извиняться, включил реверс и лодка попятилась от берега.

– Вот уж правду люди говорят: баба с возу, – прокомментировал вслед Алдошин, донельзя довольный тем, что избавиться от скандалистки удалось легко и без моральных потерь. – Пошли, Саня! Закончим сейчас с участком, а там и обедать пора! Думаю, что по поводу счастливого избавления и сухой закон не грех нарушить! Как полагаешь?

Однако Морин был отчего-то настроен не столь оптимистично. И не был рад даже решению шефа о «размачивании» полевого закона.

– Ты чего, Саня? – подивился Алдошин.

– Да так, – неохотно буркнул тот. – Печенкой чую, Миша: не кончились наши проблемы после выдворения этой стервехи!

– Не кручинься, отрок! – похлопал его по плечу Алдошин. – Будем преодолевать трудности по мере их появления!

Отработав участок до конца, копари направились к своей палатке. За минувшие пару часов Алдошин несколько раз глядел в бинокль в сторону беспокойных соседей-туристов. И видел, как они начали собирать палатки и таскали снаряжение к лодке. Попутно в том лагере шла и «воспитательная» работа со скандалисткой Милкой. Та участия в сборах не принимала, сидела на каком-то рюкзаке в сторонке. Алдошин отметил, что к ней пару раз подходили то подруги, то Витька-рулевой. А один раз ему показалось, что скандалистке влепили оплеуху.

У костра Алдошин, как и обещал, достал бутылку «финки», щедро наполнил две стопки и протянул одну Морину:

– Держи, напарник! Мы сегодня заслужили! Лодка с «захватчиками» отходит от берега! Ура!

– Да-да, заслужили! – мрачно кивнул Морин, не отрывая бинокль от лица. – Доставай третий стопарь, штандартенфюрер! «Захватчики» отбыли, а «штрафницу» с собой не взяли. Во-он она, по бережку к нам с мешком своим ковыляет…

– Ты что?! – Алдошин выхватил у приятеля бинокль, несколько секунд поглядел в него и выругался.

Морин был прав. Скандалистка Милка, волоча за собой рюкзак, неверными шагами шла к ним по берегу…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru