Viola Jackson Цена Большинства

— Там никто не живёт, — напоминаю я. — Я сплю на диване.

— Почему?

— Не люблю большие кровати. Слишком много места. А я привык к малому.

— Это метафора? — она смотрит на меня.

— Это констатация факта, — я разливаю чай по кружкам. — Твой брат был таким же. В детстве. Мы как-то ездили на сборы, он жаловался, что в гостинице кровать слишком широкая, он боится потеряться во сне.

— Кир боялся потеряться в кровати?

— Детская травма, — пожимаю я плечами. — У каждого свои тараканы.

Она берёт кружку, греет ладони. Смотрит на меня.

— А у тебя?

— Что у меня?

— Какие тараканы?

Я молчу.

Смотрю на пар, поднимающийся над чашкой.

— Я сплю на диване, — говорю я. — Люблю, когда за спиной стена. Мне так безопаснее.

— Ты кого-то боишься?

— Себя, — отвечаю я, не ожидая, что скажу это вслух.

Она молчит. Рекс садится между нами, переводит взгляд с меня на неё и обратно.

— Ты странный, Градов, — наконец говорит она.

— Я в курсе.

— И иногда — почти нормальный.

— А иногда?

— Иногда — мудак.

— Это я тоже знаю.

Она улыбается. Сонная, растрёпанная, в моей футболке — и улыбается. Я смотрю на её улыбку и чувствую, как внутри что-то сжимается. Как будто Рекс наступил лапой на грудную клетку.

— Соболева, — говорю я.

— М?

— Надень штаны.

Она смотрит на свои голые ноги, потом на меня. Щёки розовеют.

— Я в спальне оставила джинсы, — бормочет она и быстро уходит.

Я остаюсь на кухне, смотрю в чашку. Рекс смотрит на меня.

— Заткнись, — говорю я ему.

Он не говорит ничего. Но его взгляд красноречивее любых слов.

Вероника вернулась из спальни в джинсах. Моя футболка осталась на ней — заправила её в джинсы, и теперь это выглядело почти как нормальный наряд. Почти. Потому что футболка была моя, и я знал, как она сидела на мне, а на ней — иначе. Мягче, что ли. Или это мне казалось. Она села на табуретку, взяла кружку с чаем, который уже почти остыл. Рекс тут же положил голову ей на колени. Предатель.

— Сегодня игра, — сказала она.

— Ты только что проснулась, а уже о хоккее? — я откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

— Ты сам сказал, что мы идём. Я должна быть в курсе.

— О, так ты теперь хоккейный эксперт?

— Я — сестра хоккеиста, — она подняла палец. — Я кое-что знаю.

— Серьёзно? — я приподнял бровь. Сейчас будет весело.

— Серьёзно.

— Ну давай, — я развернулся к ней всем корпусом. — Просвети меня, непросвещённого.

Она поставила кружку, расправила плечи. Приняла боевую стойку. Я чуть не усмехнулся — но сдержался.

— Хоккей — это игра на льду с шайбой и клюшками, — начала она. — Играют две команды по шесть полевых игроков и вратарю.

— По шесть? — перебил я.

— Ну… пять полевых и вратарь. Я хотела сказать шесть — вместе с вратарём. Это я знаю.

— Дальше.

— Игра длится три периода по двадцать минут чистого времени. Если ничья — овертайм, потом буллиты.

— Неплохо, — кивнул я. — База есть. А теперь давай глубже.

Она насторожилась.

— Что значит «глубже»?

— Что такое проброс?

Она задумалась.

— Это… когда шайба пересекает… э-э-э… все линии?

— Неправильно. Проброс — когда игрок бросает шайбу от своей половины площадки за линию ворот соперника. При этом никто из его команды не коснулся шайбы на половине соперника. Тогда игра останавливается, и вбрасывание переносится в зону того, кто сделал проброс.

Она смотрела на меня с выражением «ты сейчас серьёзно?».

— Кто бы мог подумать, что у этих правил есть такие длинные названия, — протянула она.

— Это азы, Соболева.

— Дальше, — она махнула рукой. — Давай, проверяй.

— Что такое щелчок?

— Удар, — ответила она быстро.

— Какой именно?

— Ну… сильный?

— Щелчок — это удар, при котором клюшка бьёт по льду перед шайбой, и та взлетает. Броски бывают разные: щелчок, кистевой, с неудобной руки, добивание. Что ты знаешь о вратарях?

Она прищурилась.

— Они ловят шайбу. И падают на лёд. И у них есть… щитки, ловушка, блокер…

— Ловушка и блокер — это разные вещи, — поправил я. — Ловушка — левая перчатка или правая, зависит от вратаря. Блокер — для отбивания шайбы с другой руки. И ещё у них есть щитки на ноги, нагрудник, вратарская маска. Что ещё?

— Э… — она замялась. — Клюшка вратарская шире, чем у полевых?

— Бинго, — кивнул я. — Одно попадание.

— Ты невыносим, — она скрестила руки на груди.

— Ты хотела проверить свои знания, — я пожал плечами. — Я проверяю.

— Ты меня высмеиваешь.

— Я тебя образовываю.

Рекс поднял голову, перевёл взгляд с меня на неё, потом обратно. Ему явно нравился наш спор. Или он просто ждал, когда кто-нибудь уронит еду.

— Ладно, — она набрала воздуха в грудь. — Что такое офсайд?

— Положение «вне игры», — я кивнул. — И как оно определяется?

— Если игрок заезжает в зону соперника раньше шайбы?

— Почти. Офсайд фиксируется, когда оба конька игрока находятся за синей линией зоны соперника до того, как туда зайдёт шайба. Если хотя бы один конёк на линии — не офсайд. Исключение — если шайбу вносит сам игрок.

— А если судья не заметил? — спросила она с вызовом.

— Тогда игра продолжается. Но бывают видео-повторы.

— Есть видео-повторы?

— В профессионалах. У нас, студенческая лига, — нет. Иногда, если судьи сомневаются, советуются друг с другом. Но обычно решение принимают быстро.

Она закивала, делая вид, что запоминает.

— А что такое силовой приём?

— С тобой нельзя такое обсуждать, — серьёзно сказал я.

— Почему?

— Потому что ты испугаешься и не пойдёшь на игру.

— Я не пугливая.

— При силовом приёме игрок атакует соперника с шайбой, используя корпус, — объяснил я. — Можно корпусом, плечом, бедром. Нельзя локтями, прыгать, атаковать в спину или в голову. И нельзя бить того, у кого нет шайбы.

— А если бьют того, у кого нет шайбы?

— Это штраф. Удаление на две минуты, иногда на пять, если грубо. А если очень грубо — до конца игры.

— И какие штрафы бывают? — она подалась вперёд, и я видел, что ей реально интересно. Не притворяется.

— Малый — две минуты. Двойной малый — четыре. Большой — пять. Дисциплинарный — десять. Матч-штраф — до конца игры, команда потом добирает игрока на замену.

— А если удаляют вратаря?

— Тогда на лёд выходит полевой игрок в качестве вратаря. Но без специальной экипировки. Так себе удовольствие.

— Бывает такое?

— Редко, но бывает, — я усмехнулся, вспомнив один случай. — Наш знакомый вратарь из другой команды получил матч-штраф, на лёд вышел защитник. Пропустил три шайбы за пять минут.

— А есть драки в хоккее?

— В канадском хоккее да, они разрешены. У нас — штраф. Если подрался — удаление на пять минут. Если инициатор — ещё и дисциплинарный.

— А вы дерётесь?

— Я? — я приподнял бровь. — Бывает. Не часто. На льду есть другие способы показать, кто сильнее.

— Какие?

— Забить гол. Отдать голевую. Сделать счёт 5:0. Это лучше любой драки.

Она замолчала. Смотрела на меня так, будто я сказал что-то неожиданное.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — она взяла кружку, отпила остывший чай. — Ты говоришь о хоккее, и ты… другой.

— Какой?

— Нормальный, — она пожала плечами. — Без этой дурацкой брони.

— Может, я без неё и есть, когда речь о том, что я люблю.

Она смотрит на меня.

Я смотрю на неё.

Рекс вздыхает, ложится на пол.

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Хватит теории. Сегодня посмотришь вживую. Разберёшься.

— А вдруг я ничего не пойму?

— А я буду рядом. Спросишь — объясню.

Она улыбнулась.

— Это ты сейчас был милым, Градов?

— Это я был гостеприимным хозяином, — встал, убрал кружку в раковину. — Не путай.

— Жаль, — она тоже встала. — Я уже начала привыкать.

К чему привыкать? Ко мне? Или к тому, что я не мудак каждую секунду?

Я не спросил.

Промолчал.

Рекс подошёл к двери, сел. Ждёт прогулку — или просто наблюдает.

— У тебя есть нормальная верхняя одежда для хоккея? — спросил я.

— А что, моя куртка не подходит?

— На улице ноябрь. На стадионе ветер. Игра будет три часа. Там можно замёрзнуть до состояния сосульки.

— Не в первый раз, — пожала она плечами.

— Это не аргумент.

— А что аргумент?

— Я дам тебе свою запасную кофту. Тёплую. И шапку.

— Шапку?

— Я серьёзно. — Я прошёл в спальню, открыл шкаф. — Соболева, ты не представляешь, что такое юниорский хоккей. Там родители орут так, что стёкла дрожат. Холодно. Громко. Страшно. Но круто.

— Ты боишься, что я замёрзну?

— Я боюсь, что ты будешь ныть, а потом Кир сделает мне выговор.

Она усмехнулась. Я достал из шкафа тёмно-синюю кофту — толстую, на флисе, с высоким воротом.

— Держи.

Она взяла, посмотрела на неё.

— Твоя?

— Моя. Но я не ношу. Мне велика.

— Тогда почему она у тебя?

— Подарок, — коротко ответил я. Подарок мамы, которую я видел в последний раз два месяца назад. Не её дело.

Вероника надела кофту поверх моей футболки. Кофта утонула в ней — как и всё, что было не по размеру. Она стала похожа на ребёнка, который нарядился в папину одежду.

Господи.

— Идём? — спросила она.

— Кофту не потеряй, — сказал я вместо «тебе идёт».

— Я не теряю вещи.

— Ты теряешь всё.

— Это дискриминация по диагнозу.

— Это констатация факта.

Мы вышли в подъезд. Рекс остался дома — он уже погулял утром, и на игру собак не пускали.

— Ты переживаешь, что оставляешь его одного? — спросила она, когда я закрывал дверь.

— Он умный, — я спускался по лестнице. — Не подожжёт квартиру.

— А ты проверял?

— Он немецкая овчарка, а не пироман.

— Мало ли.

Я усмехнулся.

На улице было холодно — минус два, серое небо, сухой ветер. Но ноябрьская Казань любит испытывать людей на прочность.

— Машина моя у второго подъезда, — сказал я, застегивая куртку.

— Я помню.

— Садись.

Она села на пассажирское сиденье, пристегнулась, положила руки на колени.

Я завёл двигатель, повернулся к ней.

— Ещё вопросы по хоккею?

— Тысяча, — ответила она. — Но боюсь, на все не хватит времени.

— Времени до стадиона — двадцать минут в пробках. Задавай быстро.

— Что такое «буллит»?

— Штрафной бросок. Нападающий выходит один на один с вратарём.

— А если вратарь ловит шайбу?

— Тогда буллит не засчитан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.