Viola Jackson Цена Большинства

Плейлист

Цена большинства — плейлист к книге 1

1. Bring Me The Horizon — Teardrops

2. Poppy — Lowlife

3. IC3PEAK — Марш

4. Заточка — Грустная сука

5. Molchat Doma — Судно

6. MiyaGi & Эндшпиль — I Got Love

7. Xcho — Моя монета

8. The Neighbourhood — Sweater Weather

9. NЮ — Некуда бежать

10. Kazka — Плакала

11. Rauf & Faik — Детство

12. ЛСП — Монетка

13. Zivert — ЯТЛ

14. МУККА — Деньги

15. Ariana Grande — needy

16. Ramil' — Сияй

17. JONY — Комета

18. Artik & Asti — Грустный дэнс

19. Баста — Сансара

20. Imagine Dragons — Birds

Предисловие

Перед вами не сказка про принца и серую мышку. Здесь принц — тот ещё козёл, а мышка кусается. И да, у неё СДВГ, а у него проблемы с башкой — так что пристегнитесь.

Глава 1. Вероника

Ноябрь в Казани — это диагноз.

Серое небо давит на город так, будто лично обижено на всех жителей. Окна запотевают за ночь ледяной коркой, батареи греют ровно настолько, чтобы не замёрзнуть насмерть, но и не настолько, чтобы вылезти из-под одеяла без героического усилия.

Моим героическим усилием сегодня стал брат.

— Вероника, подъём.

Голос Кирилла пробивается сквозь три слоя сна, мою любимую толстовку, натянутую на голову, и привычку моего мозга игнорировать всё, что не подкреплено дедлайном или опасностью.

Я мычу нечто нечленораздельное.

— Если ты не встанешь сейчас, — Кирилл бесцеремонно стягивает с меня одеяло, и ноябрьский воздух вгрызается в кожу, — ты опоздаешь. В третий раз на этой неделе. Препод по типографике тебя уже ненавидит.

— Он меня ненавидел ещё на первой паре, — ворчу я, не открывая глаз. — Я ему презентацию принесла в формате. txt, потому что забыла пересохранить. Это была месть.

— Это был твой СДВГ в действии.

— Не смей диагностировать меня, пока я не выпила кофе.

Кир смеётся. Я слышу это даже сквозь вату в голове. Он стоит в дверях моей комнаты — высокий, спокойный, собранный. В отличие от меня, он уже в джинсах, худи и с рюкзаком за плечом. Волосы уложены (я подозреваю, что он вообще спит с укладкой, потому как иначе объяснить эту утреннюю собранность невозможно).

— У тебя пятнадцать минут, — бросает он. — Я подброшу до техникума, мне всё равно на тренировку по пути.

— Ты святой человек, — бормочу я, наконец выныривая из остатков сна.

— Я просто не хочу, чтобы мама снова ныла про то, что ты шатаешься по утрам одна.

Мама — врач. Она умеет ныть профессионально, с постановкой диагноза на выходе.

Я открываю глаза.

Мир врывается всеми своими вкладками сразу.

Мысль первая: где телефон.

Мысль вторая: где зарядка от телефона, потому что он точно разрядился.

Мысль третья: где та пара носков, которая не спадает с ноги.

Мысль четвёртая: какой сегодня день?

Мысль пятая: боже, у меня сегодня три пары и практика после, я не сдала макет.

Мысль шестая: стоп, какой макет?

Мысль седьмая: точно, тот самый, с кривыми шрифтами.

Мой мозг работает как браузер с тремя десятками вкладок, и на каждой — своё видео, своя музыка и своя паника. Единственный способ не сойти с ума — научиться переключаться между ними быстрее, чем они начинают зависать.

Я переключаюсь.

Пятнадцать минут — это челлендж. Я принимаю его.

В ванной я чищу зубы, одновременно проверяя телефон (нашла под подушкой, зарядка — в розетке у кровати, я втыкала её вчера вслепую и попала, это маленькая победа), листая сообщения в универской группе (там традиционный хаос: кто-то потерял наушники, кто-то спрашивает домашку, кто-то скинул мем про сессию) и пытаясь вспомнить, где я оставила свои нормальные джинсы.

Джинсы находятся на стуле. Под ними — свитер, который я вчера надела, сняла и почему-то решила, что он чистый. Он не чистый. На нём пятно от энергетика, которым я запивала дедлайн ночью.

Черт.

Перебираю шкаф. Нахожу чёрные джинсы (надеюсь, они чистые — нюхаю, вроде да), огромный свитер оверсайз (мой любимый, он как объятие), и наушники — вот они, на шее, потому что я их снимаю только в душе, и то не всегда.

Волосы собираю в пучок на скорую руку. Макияж? Ха. Максимум — тональный, который я найду в косметичке, если косметичка не уехала под кровать.

Косметичка под кроватью.

Я падаю на колени, выуживаю её, наношу тональный пальцами (кисти потерялись где-то в параллельной вселенной), тушь — одним глазом, вторым — чуть позже, потому что чихаю в процессе.

Обуваюсь в прихожей, теряя одну кроссовку. Нахожу её под вешалкой. Вторую — в ванной. Я не спрашивай, как она туда попала.

Кирилл стоит у двери с ключами в руках и выражением лица «я видел вещи и пострашнее, но это близко».

— Ты готова?

— Я никогда не готова, — честно отвечаю я. — Но я одета и пристёгнута к реальности. Это максимум на сегодня.

Мы выходим.

Ноябрь бьёт в лицо сырым холодом. У подъезда — его белая «Киа», старенькая, но надёжная, как сам Кирилл. Я забираюсь на пассажирское, втыкаю наушники в уши, хотя музыку пока не включаю — просто чтобы они были на месте.

— Пристегнись, — командует Кир.

— Ты моя совесть.

— Кто-то должен.

Он выруливает со двора. Наш район — спальный, тихий, с вечными лужами и бабушками у подъезда. Машина едет по Чистопольской, и я смотрю в окно на знакомые вывески: «Эссен», «Бахетле», вечные пробки у Кремля вдалеке.

В моей голове снова открываются вкладки.

Вкладка «универ»: сегодня типографика, веб-дизайн и практика. Практика, блин. Нас распределили по каким-то компаниям, и мне достался IT-отдел в каком-то бизнес-центре. Я уже потерял бейдж, который выдавали на вводной.

Вкладка «еда»: я не ела с вчерашнего обеда. Надо что-то купить по пути.

Вкладка «брат»: Кир сегодня какой-то слишком бодрый. Что с ним? У него есть кто-то? Нет, он бы сказал. Или не сказал. Он вообще молчаливый, как партизан на допросе.

Вкладка «паника»: фоновая, работает постоянно.

— Ты сегодня на тренировку? — спрашиваю я, чтобы отвлечься.

— Да. Лёд с утра, потом тактика.

— Как там твои… — я кручу пальцем в воздухе, подбирая слово, — хоккеисты?

— Живы, — Кир усмехается. — Градов вчера чуть не убил Ника за то, что тот пропустил штангу.

— Классика.

Матвей Градов. Капитан. Главный засранец универа. Я его видела пару раз мельком — высокий, широкий, с вечно нахмуренными бровями и таким взглядом, будто весь мир должен ему деньги. Мой брат с ним общается нормально, что меня иногда удивляет. Кирилл вообще со всеми общается нормально, но про Градова он говорит каким-то особенным тоном. Как будто знает что-то, чего не знаю я.

Я не спрашиваю. Кир не рассказывает. У нас в семье это называется «уважение личных границ», хотя на деле — «каждый сам разбирается со своим дерьмом».

Мы подъезжаем к техникуму.

Здание советской постройки, серое, с облупившейся штукатуркой и вечной толпой студентов на крыльце. Моя альма-матер, куда я поступила на графического дизайнера, потому что рисовать в фотошопе получалось лучше, чем общаться с людьми.

Кирилл паркуется не у главного входа, а сбоку, где обычно оставляют машины свои. Хоккеисты. Я вижу знакомый чёрный внедорожник, тонированный, агрессивный — наверняка Градова. Рядом ещё две машины: серая «Хонда» (Дэна, кажется) и синий «Форд» (Тигра, если я правильно помню). А возле внедорожника — картина маслом. Матвей Градов стоит, привалившись к дверце, и целуется с какой-то девушкой. Девушка миниатюрная, светловолосая, в обтягивающем пальто (как она не мёрзнет? мы в Казани, мать вашу!). Он держит её за талию, она — его за шею, и выглядит это так, будто они сейчас сожрут друг друга заживо. Я смотру на это с полным отсутствием эмоций. Ну, целуется. И что. Градов всегда с кем-то целуется. По слухам, он меняет девушек как звенья в составе — быстро, без сантиментов и с полным игнорированием после финального свистка.

— Не глазей, — бросает Кир, выключая двигатель.

— Я не глазею. Я провожу визуальное исследование человеческой распущенности.

— Это называется «зависть».

— Чему мне завидовать? — фыркаю я. — Тому, что кто-то добровольно трогает Матвея Градова? Благодарю, нет. У меня вкус есть.

Кирилл усмехается, но ничего не говорит. Он выходит из машины, я следом, натягивая наушники на уши и включая что-то белый шум — просто чтобы отгородиться от мира.

Парни замечают брата. Денис «Дэн» Морозов — кудрявый, с вечной лёгкой улыбкой, похож на кота, который знает что-то смешное про всех вокруг. Он машет Киру и кивает в мою сторону с лёгким любопытством. Артур «Тигр» Ветров — огромный, молчаливый, с татуировками, которые видны даже под воротником куртки. Он просто смотрит. Ничего не говорит. Тигр вообще редко говорит. Когда он говорит, лучше слушать. Никита «Ник» Власов — красавчик с обложки, в модной парке и с идеальной укладкой (в такую погоду! как?). Он что-то вещает про вчерашнюю игру, активно жестикулируя. И Градов. Он отлипает от девушки (та что-то говорит, он отвечает односложно, и она уходит, обиженно цокая каблуками — даже я слышу это через наушники), переводит взгляд на нашу сторону. На меня. Всего на секунду. Взгляд скользит, как по пустому месту, и возвращается к Кирю.

— Соболев, ты проспал? — бросает Градов. Голос низкий, хриплый с утра, без тени вежливости.

— Не твоё дело, капитан.

— Моё, когда ты вечно на раскатку опаздываешь.

— Я не опаздываю. Я приехал за пятнадцать минут до начала, в отличие от некоторых, кто тратит время на… — Кир кивает в сторону уходящей девушки, — непроизводственные нужды.

Ник ржёт. Тигр молчит, но уголок его губ дёргается. Градов усмехается, но беззлобно. С Кирой он какой-то другой. Мягче, что ли? Или это кажется. Я стою в стороне, в наушниках, делая вид, что меня здесь нет. Максимально невидимый режим. Я в нём профессионал.

— Привет, Вероника, — вдруг говорит Дэн. Громко, через весь пятачок. И машет мне.

Я внутренне вздыхаю. Вынимаю один наушник.

— Привет.

— Как дела? Макеты сдала?

— Почти.

— Это «почти» означает «нет», — улыбается он. Дэн вообще часто улыбается. Он единственный из всей этой компании, кто разговаривает со мной как с человеком, а не как с «младшей сестрой Соболева».

— Это означает «я работаю над этим», — поправляю я.

— То есть сидишь в тиктоке и красиво страдаешь.

Я не отвечаю. Потому что правда. Градов снова смотрит на меня. Теперь дольше. Взгляд тяжёлый, сканирующий — как будто он пытается прочитать что-то у меня на лбу.

— Твоя сестра? — спрашивает он у Кирилла. В голосе ноль интереса. Просто констатация факта.

— Моя, — коротко отвечает Кир. В его тоне — предупреждение. Негласное, но стальное: «не тронь».

Градов кивает. И отводит взгляд. Всё. Я для него — мебель. Часть интерьера. Приложение к брату, которое можно игнорировать. И меня это полностью устраивает.

— Я пошла, — говорю я Киру. — Спасибо, что подкинул.

— Не потеряй бейдж.

— Какой бейдж?

Он закатывает глаза.

— Тот самый. Для практики.

Я шарю по карманам. В одном — наушники (вторые, запасные), в другом — жвачка, в третьем — зарядка, в четвёртом… Бейдж. Нашла.

— Я гений, — объявляю я.

— Ты везучая, — поправляет Кир. — Это разные вещи.

Я нацепляю бейдж на свитер, включаю музыку погромче и иду к входу. Спиной чувствую взгляд. Оборачиваюсь через плечо. Градов смотрит на меня. В упор. С непонятным выражением — как будто видит впервые. Я поднимаю бровь. Он отворачивается первым. И я ухожу в техникум, даже не подозревая, что через час случайно услышу разговор, который перевернёт всё. Что через две недели буду вспоминать это утро и думать: вот где надо было повернуть назад. Но я не повернула. Потому что мой разогнанный мозг никогда не выбирает лёгкие пути. Я успеваю сделать ровно семь шагов по коридору, прежде чем в меня врезаются.

— Ронни!

Я узнаю этот голос за секунду до того, как на мою шею обрушиваются тёплые руки, пахнущие ванилью и кофе. Елизавета Воронова — лучшая подруга, человек-солнце, единственная, кто называет меня «Ронни», хотя я тысячу раз говорила, что это звучит как кличка питбуля.

— Лиза, ты меня задушишь, — сиплю я, пытаясь высвободиться.

— Ты жива! — она отстраняется, держа меня за плечи, и окидывает критическим взглядом. — Хотя выглядишь как человек, который провёл ночь в клубе с вампирами. Бледная, круги под глазами… Ты вообще ела?

— Кофе считается?

— Нет.

— Тогда нет.

Лиза вздыхает так тяжело, будто я лично разрушила её планы на мировое господство. Она высокая, стройная, с русыми волосами, которые всегда идеально уложены (даже в такую погоду, даже в восемь утра). Учится на маркетолога — и это идеальная профессия для неё, потому что Лиза способна продать что угодно кому угодно. Даже меня. Особенно меня.

— Держи, — она суёт мне в руку бумажный стаканчик. — Купила по пути. Со сливками и сиропом, потому что я знаю, что ты идиотка и забудешь позавтракать.

Я делаю глоток. Это не кофе. Это нектар богов. Тёплый, сладкий, живительный.

— Лиза, я выйду за тебя замуж.

— Ты не в моём вкусе, — она подмигивает. — Давай лучше рассказывай. Что случилось? Ты выглядишь потеряннее обычного.

Мы идём по коридору. Наше крыло на втором этаже, и до пары ещё минут пятнадцать, так что есть время.

— Ты не поверишь, — говорю я, делая ещё глоток. — Мой брат сегодня был милым.

— Кирилл? — Лиза округляет глаза. — Тот, который ходит в чёрном и молчит как рыба об лёд?

— Он подбросил меня до техникума. Сказал, чтобы я не ходила одна. Мама, видите ли, переживает.

— О, господи, — Лиза драматично хватается за сердце. — Соболев-старший проявил эмоции. Занесите в календарь.

— А на парковке… — я замялась на секунду. — Там была его команда. Хоккеисты.

— Оооо, — протягивает Лиза. Теперь в её голосе появляется что-то хищное. — И кого ты там видела?

— В смысле — кого?

— Ну, Градова, например. — Она произносит эту фамилию так, будто речь идёт о голливудской звезде. Что, в общем-то, близко к истине. Для половины нашего техникума Матвей Градов — местный знаменитость.

— Целовался с какой-то девушкой у машины, — равнодушно пожимаю я плечами. — Как обычно.

— Красивой?

— Не разглядела. Я больше смотрела, не наступила ли в лужу.

Лиза смеётся. Звонко, заразительно — так, что парочка первокурсников оборачивается.

— Ронни, ты единственный человек в мире, который может видеть Матвея Градова и смотреть под ноги.

— Я ценю свои кроссовки.

— Ты не ценишь ничего, кроме своего ноутбука и дедлайнов.

— Это неправда, — возражаю я. — Я ещё ценю сон. И еду. Когда вспоминаю, что она существует.

Мы поднимаемся по лестнице. Я допиваю кофе и чувствую, как мозг понемногу включается. Вкладки одна за другой приобретают чёткость.

Вкладка «кофе»: закрыта с чувством выполненного долга.

Вкладка «Лиза»: активна, требует внимания.

Вкладка «практика»: мигает красным, напоминая о себе.

Вкладка «Градов»: закрыта. Навсегда. Неинтересно.

— Слушай, — Лиза понижает голос, когда мы сворачиваем в наш коридор. — А что это за практика у тебя сегодня? Та, где бейдж выдавали?

— IT-отдел в «ТатБизнесЦентре», — вздыхаю я. — Буду сидеть с программистами и верстать им макеты, которые они потом всё равно переделают под свои стандарты.

— А я слышала, туда ещё кого-то из программистов-хоккеистов распределили.

Я замираю. Прямо посреди коридора.

— Что?

— Ну да, — Лиза пожимает плечами с видом «какая же ты неосведомлённая». — У них же тоже практика. Кого-то из команды отправили в IT-сферу. Мол, они учатся на программистов, помнишь?

Я помню. Матвей Градов учится на программиста. В том же техникуме, на том же потоке, только на другом факультете. Я знаю это, потому что Кирилл как-то обмолвился. И потому что этот факт всегда казался мне диким — как хоккеист-здоровяк, меняющий девушек как перчатки, может писать код?

— Надеюсь, это не Градов, — говорю я.

— А что? Боишься, что он отвлечёт тебя от работы?

— Я боюсь, что он отвлечёт меня от жизни. Например, своим присутствием.

Лиза хитро улыбается. У неё есть эта привычка — так улыбаться, когда она знает что-то, чего не знаю я.

— Расслабься, Ронни. Даже если это он — вы просто будете сидеть в разных углах. Ты в своём мире, он — в своём.

— В своём мире, где он целуется с девушками на парковке, — бурчу я. — Отлично.

Мы заходим в аудиторию. Типографика. Пара начинается через семь минут, но народу уже полно — все хотят сесть поближе к батарее. Я плюхаюсь на своё обычное место у окна. Лиза рядом.

— Ты сегодня какая-то взвинченная, — замечает она, доставая ноутбук.

— Я всегда взвинченная. Это моё нормальное состояние.

— Нет, сегодня по-другому. Как будто…

Она замолкает, и я чувствую на себе её взгляд. Изучающий. Профессионально-маркетинговый — она так смотрит на аудиторию перед презентацией.

— Что? — не выдерживаю я.

— Ничего, — слишком быстро отвечает Лиза. — Просто ты сегодня выглядишь так, будто что-то должно случиться.

— У меня СДВГ. Я всегда жду, что что-то случится. Обычно — потеря ключей.

Лиза не отвечает. Она просто улыбается и переводит взгляд на преподавателя, который как раз входит в аудиторию. Я выдыхаю. Пара идёт своим чередом. Преподаватель по типографике — мужчина под сорок с вечным недовольством на лице — что-то вещает про кернинг и трекинг, а я пытаюсь не уснуть, одновременно делая заметки и переписываясь с Лизой в телефоне.

Я: Кстати, ты не видела мой бейдж от практики?

Лиза: Он у тебя на свитере, дурочка

Я: А

Лиза: Ронни

Я: Что?

Лиза: Ты сегодня собиралась вообще?

Я: А ты сомневаешься?

Лиза: Ты надела джинсы, которые носила три дня

Я: Это называется «экономлю воду»

Лиза: Это называется «ты забыла постирать»

Я не отвечаю. Потому что она права.

После пары мы выходим в коридор, и я чувствую, как телефон вибрирует. Сообщение от Кирилла.

Кир: Практика в 14:00. Не опаздывай. Я закину тебя.

Я: Ты моя фея-крёстная

Кир: Я твой брат, который устал тебя искать

Я: Я не теряюсь!

Кир: В прошлый раз тебя нашли в библиотеке через два часа после закрытия. Ты спала на стульях.

Я: Это была продуктивная дрёма

Кир больше не отвечает. Видимо, у него началась тренировка. Я убираю телефон и смотрю на Лизу.

— Мне нужен план на сегодня. Чтобы не провалить практику.

— План простой: дойти до места, не потерять бейдж, не вляпаться в неприятности.

— А если я вляпаюсь?

— Тогда позвони мне, и я приду с попкорном.

— Ты ужасная подруга.

— Я лучшая подруга, — поправляет она. — Потому что я знаю, что ты не вляпаешься. Ты слишком занята своим хаосом, чтобы ещё и чужой собирать.

Я задумываюсь над её словами. Она права. У меня достаточно своего хаоса, чтобы лезть в чужой. Но сейчас я просто стою в коридоре техникума, пью остывший кофе и думаю о том, где бы найти розетку, чтобы зарядить телефон. После типографики у нас веб-дизайн. Это та пара, на которой я могу расслабиться. Преподаватель — молодой парень, лет двадцати семи, с бородкой и в очках, который всё ещё помнит, каково это — учиться. Он не требует идеальных макетов, он требует мысли. Идеи. Экспериментов. В общем, он позволяет мне быть собой. Сегодня мы разбираем адаптивную вёрстку, и я настолько увлекаюсь, что забываю про всё на свете. Забываю про Лизу, которая сидит рядом и рисует в блокноте какие-то маркетинговые схемы. Забываю про практику, которая ждёт меня после обеда. Забываю про брата, который обещал меня подбросить. Мой мозг в такие моменты работает идеально. Вкладки закрываются одна за другой, остаётся только одна — «код/дизайн», и она открыта на полную мощность.

— Вероника, — голос Лизы пробивается сквозь концентрацию. — Ты сейчас дымишься.

— Это креативный процесс, — не отрываясь от экрана, отвечаю я.

— Это выглядит как транс. Ты вообще дышишь?

Я делаю глубокий вдох, чтобы её успокоить, и возвращаюсь к макету. Мы делаем лендинг для вымышленного кофе-шопа, и я уже придумала анимацию для меню. Если успею накидать код на паре, то дома останется только отполировать. Преподаватель подходит ко мне, смотрит на экран, одобрительно мычит.

— Хорошо, Соболева. Но убери этот градиент. Он кричит.

— Он должен кричать. Кофеин же.

— Кофеин бодрит, а не орёт. Сделай тише.

Я киваю. Убираю градиент. Становится лучше. Преподаватель уходит, а Лиза шепчет:

— Ты единственная, кому он делает замечания как художнику, а не как двоечнику.

— Это потому что я единственная, кто реально старается.

— А я?

— Ты стараешься продать, а не сделать.

— Справедливо, — соглашается Лиза. — Кстати, о продажах. Ты видела новое расписание практики?

Я замираю.

— Какое ещё расписание?

— То, которое скинули в общую группу десять минут назад.

Я не видела. Потому что я уже час сижу в коде и даже не смотрела в телефон. Открываю мессенджер. Группа «Практика-дизайн/IT» горит десятками сообщений. Листаю вверх, нахожу файл от куратора. Открываю. Таблица. ФИО. Направление. Компания. Кабинет. И в самом низу — примечание. Моё имя есть. Моя компания — «ТатБизнесЦентр», IT-отдел, кабинет 405. И ниже — мелким шрифтом, который я сначала не замечаю, а потом он бьёт мне прямо в солнечное сплетение: «Совместная практика: студенты группы П-31 (программирование) и Д-24 (дизайн). Распределение по парам — согласно приложению 2». Открываю приложение 2. Смотрю на свою фамилию. Рядом — чужая.

Соболева Вероника — Градов Матвей.

Я смотрю на экран так долго, что Лиза начинает теребить меня за рукав.

— Ронни? Ты жива? Ронни!

— Мы в паре, — говорю я голосом человека, у которого только что диагностировали неизлечимую болезнь.

— Кто «мы»?

— Я и Градов.

Лиза замолкает. На секунду. Потом она делает лицо, которое я называю «попкорн-тайм». Знаете такое — когда человек понимает, что сейчас начнётся шоу, и он собирается наслаждаться каждым моментом.

— То есть, — медленно говорит она, — ты будешь работать с Матвеем Градовым. В паре. В одном кабинете. Несколько недель.

— Две недели, — поправляю я. В голосе — траур. — Две недели практики.

— Это судьба.

— Это ад.

— Ронни, посмотри на это с другой стороны. Градов — программист. Ты — дизайнер. Вам просто нужно сделать общий проект. Вы даже разговаривать не обязаны.

— Ты не знаешь Градова, — качаю головой. — Он не умеет работать в тишине. Он шумит. Он привлекает внимание. Он… он просто есть, и этого уже достаточно, чтобы выбесить.

— Может, он изменился?

— Люди не меняются за одну ночь. И даже за две недели.

Лиза вздыхает. Она знает, что спорить со мной бесполезно, когда я в таком режиме. Но она также знает, что я преувеличиваю. Как всегда.

— Ладно, — она поднимает руки в знак капитуляции. — Но ты хотя бы попробуй. Если станет совсем невмоготу — попросишь перевода.

— Кого? Градова? Он же капитан. Он везде пролезет. Он, наверное, сам попросил эту пару, чтобы кого-то подкалывать.

— Зачем ему тебя подкалывать?

Я не знаю. Но уверена, что причина есть. Градов никогда не делает ничего просто так. Даже когда кажется, что он просто целуется с девушкой на парковке — за этим что-то стоит. Может, ничего серьёзного. Может, просто желание показать, что он может любую. Я вспоминаю его взгляд сегодня утром. Тот самый, когда он смотрел на меня как на пустое место. А потом — когда обернулся уже у входа. Во втором взгляде было что-то другое. Не интерес. Не враждебность. Скорее… любопытство? Или мне показалось? Не важно.

— Я справлюсь, — говорю я больше себе, чем Лизе. — В конце концов, я умею игнорировать людей. Это моё второе имя.

— Твоё второе имя — «потеряла ключи», — смеётся Лиза.