Vi Nort За пределами игры

Глава 25. Доверься мне

— Напиши про меня статью.

Парень, стоящий напротив меня, серьёзен, как никогда. Нет ни следа улыбки, насмешки, самоуверенности или высокомерия. Руки засунуты в карманы джинсовой куртки, само тело откинуто назад, уперевшись о пассажирскую дверь машины, а взгляд пронзает меня, что становится неловко, и я сильнее сжимаю кожаные рукава своей накидки.

— Что? – срывается с моих губ, потому что это единственный вопрос, крутящийся в моей голове.

— Напиши про меня статью, – Натаниэль не отступает, а голос становится ещё напористее. — Пожалуйста.

— Почему я?

— Не знаю, – Райдер поднимает ладонь к своему лицу, проходит пальцами по волосам, тем самым скидывая с макушки капюшон толстовки. — Как бы странно это ни звучало, но в данный момент я могу дать интервью только тебе.

— Почему? – моя очередь допытывать вопросами, чтобы понять его мотивы.

— Потому что мы знакомы, – он пожимает плечами, говоря это с такой интонацией, словно это очевидно. — Как минимум, ты не чужой человек для меня и для команды.

— То есть, тебя буквально хочет любой спортивный журналист, но ты приходишь ко мне? – не могу я согласиться настолько быстро, нужно набить себе цену.

Если Райдер стоит сейчас передо мной, значит, что пошёл на крайность и пока не добьется моего согласия – не уйдет. Уже проходили.

— Если бы у меня сейчас было хорошее настроение, то я бы очень круто пошутил, – он протяжно выпускает воздух из лёгких. — Но, да, Мэдисон, именно это я и делаю. И не хочу об этом пожалеть.

— Выглядит так, будто ты настолько отчаялся, что у тебя нет другого выбора, – скрещиваю руки на груди, и сама сокрушаюсь о том, что сказала.

Чёрт, мне совсем невыгодно, чтобы он передумал.

— Буду с тобой откровенен, я не хочу этого делать. Но, если и есть вариант, как это провернуть безопаснее для меня самого, то пусть это будешь ты.

— Ты мне доверяешь? – сощурив глаза, спрашиваю я.

— Не особо, – Райдер склоняет голову и цокает языком.

— Тогда почему ты здесь?

— Мы поменялись ролями, что теперь ты меня допытываешь? – уголок его губ едва заметно дёргается вверх.

— Может ты сначала ответишь на мой вопрос?

— Я почему-то уверен, что ты меня не подставишь, – он говорит это настолько честно и откровенно, что я неприятно и с трудом сглатываю комок в горле. — Может быть, я ошибаюсь.

Ох, милый Райдер. Если бы ты только знал, насколько опасного человека решил сделать своим союзником, и кому именно собираешься доверить историю, которую так отчаянно пытался защитить от чужих глаз. Я ведь далеко не самый надёжный вариант.

По крайней мере, ещё совсем недавно я бы без особых угрызений совести взяла всё, что ты мне расскажешь и вывернула наизнанку. Будь мы сейчас в других обстоятельствах, а на календаре хотя бы несколько месяцев ранее, и не появись между нами всего этого: разговоров, случайных моментов, странного доверия, которое я сама до сих пор не могу нормально объяснить. Тогда ты действительно попал бы в самую большую ловушку, причём собственными руками.

Но не сейчас…

« — Когда публичный человек оказывается в центре скандала, вас не должно интересовать, виноват он или нет. Прав или нет, верить ли ему или нет, – вещал наш профессор несколько недель назад. — Вас должно интересовать только одно: кто первым расскажет его историю и сделает из этого сенсацию.»

Я замираю, потому что эти слова вдруг складываются в совершенно другую картину.

Это шанс, не абстрактный, а настоящий. История, которая уже начинает разлетаться по людям, но пока ещё никому не принадлежит, здесь есть герой, конфликт, тайна, публичный интерес и человек, способный рассказать всё с первой позиции. И этот человек сам идёт ко мне.

Боже, Райдер, да ты просто золото. Были бы мы чуть ближе и немного в иных отношениях, то расцеловала тебя прямо сейчас.

— Ты согласна или нет? – голос парня вырывает меня из собственных рассуждений, после чего я киваю. — Скажешь, когда тебе удобно? Я подстроюсь под тебя.

— Хорошо, я подумаю как…

— Но есть одно условие, – тут же перебивает Райдер, обрывая меня на полуслове

— Ты приходишь к начинающему журналисту, жалобно просишь написать статью и пытаешься диктовать свои условия? – с губ непроизвольно слетает смешок. — Райдер, ты сейчас не в том положении.

— Я пришёл к тебе, а не к журналисту, – на полном серьёзе вещает Нат.

— Это одно и то же.

— Для меня нет, – его ответ звучит уверенно, даже слишком, а я не до конца понимаю, что именно он имеет в виду.

Что?

— Звучит странно, – пытаюсь не выдавать себя, чтобы парень не понял, что поставил меня в полнейший ступор.

— Не ищи романтического подтекста – его тут нет, – Натаниэль устало закатывает глаза, после чего задирает голову к небу. — Если бы был, то я не стал ходить вокруг да около. Я говорю прямо.

— Держи в курсе.

Самое забавное, что он даже не понимает, какую услугу оказывает мне. Я соглашусь на любое условие, лишь бы ты не передумал. Он думает, что со мной будет проще договориться, потому что хотя бы понимает, чего от меня ждать – тут он ошибается. А я в этот момент осознаю, что могу получить то, за чем любой журналист сейчас готов охотиться неделями.

Получается смешно. Ему нужна моя помощь, а он сам протягивает мне возможность опубликовать эксклюзив под своим настоящим именем, чтобы я уже о себе заявила.

Забавно, что почти все наши взаимоотношения строятся на помощи друг другу. Я выручаю его – он даёт мне что-то взамен. Только вот раньше всё это казалось простым обменом услугами. Сейчас почему-то стало сложнее определить, где заканчивается расчёт и начинается что-то другое.

Я не настолько дура, чтобы добровольно отказаться от возможности, которая сама пришла ко мне в руки. Особенно когда она настолько идеально совпадает с тем, чему нас учили. И особенно ложится на слова, что так сильно ранили меня: «Без меня ты никто».

Мне нужно строить карьеру самостоятельно, и это идеальное начало, я бы сказала – фантастическое, чтобы быть правдой. Ни за что не облажаюсь.

Вопрос лишь один: получится ли у меня усидеть на двух стульях, которые и так стоят на тончайшем льду?

— Что за условие? – интересуюсь, выстраивая с ним зрительный контакт, который он, к слову, не прерывал ни разу.

— Если я не захочу отвечать на какой-либо вопрос, то мы двигаемся дальше, а ты меня не допытываешь, – Райдер скрещивает руки на груди и отталкивается от машины, становясь напротив меня. — Идёт?

— То есть ты можешь просто сказать «нет»?

— Да.

— И я не пытаюсь вытащить из тебя ответ?

— Именно.

— Даже если вопрос будет очень важным для статьи?

— Даже тогда.

Он делает короткую паузу, после чего протягивает мне ладонь:

— По рукам?

Пару мгновений изучаю его лицо, начиная с точенных скул, заканчивая зелёными глазами, которые, к сожалению, не сияют так ярко, как при дневном свете. Склоняю голову, следом перевожу взгляд на вытянутую руку и обратно. Мне кажется, что Райдер сейчас настолько искренен и показывает какую-то другую часть своего образа – более открытую, добрую, беззащитную и настоящую. И это делает момент настолько личным, что волнение растекается по всем внутренностям.

— По рукам, – аккуратно касаюсь его ладони, которая тёплая и шершавая, отчего по телу совсем немного проходит электрический ток, когда мы скрепляемся, не отводя друг от друга взгляда.

Списываю лёгкую дрожь на прохладный вечер.

И именно в это мгновение понимаю одну простую вещь, которая, возможно, противоречит мне самой, но я не могу ничего с этим сделать.

Нет, я не подставлю его. Не могу. Не потому, что мне его жаль, и я искренне хочу помочь, просто не могу поступить так с человеком, который доверяет мне то, что для него было неотъемлемой частью жизни.

— Спасибо, – парень за всё то время, что мы стоим здесь, впервые улыбается.

— Рано благодаришь, – не могу удержаться и отвечаю той же лёгкостью. — Я ещё ничего не сделала.

— Ты согласилась, поэтому спасибо.

— Как будто бы я могла отказаться.

— Могла, – на моё удивление отвечает Райдер. — Я бы тебя не осудил.

— Я могу идти? – киваю в сторону общежития, делая шаг назад.

— Спокойной ночи, – произносит он, оставаясь стоять неподвижно у машины.

— Я напишу тебе завтра.

— Договорились.

Двигаюсь в сторону нужного корпуса, засунув руки в карманы кожаной куртки. В голове слишком много мыслей, и ни одну из них я пока не могу собрать в что-то внятное. Поднимаюсь по четырём ступенькам к стеклянным дверям, уже протягиваю ладонь к ручке, когда внутри неприятно тянет назад. Не мысль – скорее какое-то необъяснимое желание убедиться в том, что я не придумала последние пятнадцать минут.

Оборачиваюсь, замечая Райдера, который всё ещё стоит возле своей ауди, прислонившись к ней спиной, не двигаясь. Смотрит на меня, и, кажется, когда ловит мой взор, его губы дёргаются в улыбке, будто он действительно ждал, когда я обернусь. На мгновение наши взгляды снова встречаются через несколько метров, разделённых пустой дорожкой и стеклом входной двери.

Я не отвожу глаза первой. Он тоже.

Только когда я наконец толкаю дверь и захожу внутрь, боковым зрением подмечаю, как Райдер отталкивается от машины и направляется к водительской двери. Ещё один взгляд через стекло, прежде чем он исчезает из поля зрения.

Этот короткий момент окончательно выбивает из меня остатки здравого смысла.

Поднимаюсь по лестнице, переставляя ноги и почти не видя ступенек под собой. Сердце стучит быстрее обычного, мысли скачут одна за другой, а перед глазами то и дело всплывает одна и та же картина: Райдер стоит передо мной и говорит, что пришёл именно ко мне.

Я ведь даже не рассчитывала на такое. Сейчас вокруг него буквально охотятся за любой крупицей информации. Журналисты караулят его у здания, клуб получает запросы на интервью, люди готовы платить за возможность вытащить из него хоть что-нибудь, что можно превратить в заголовок.

Но Райдер приезжает сюда и буквально произносит: «Я весь в твоём распоряжении».

Пиздец.

Толкаю дверь комнаты, захожу внутрь и только тогда понимаю, насколько сильно устала. Скидываю кроссовки у порога, бросаю ключи на тумбочку и стягиваю кожаную куртку, оставляя её на спинке стула.

— Ну что, как всё прошло? – голос Тесс вырывает меня из собственных мыслей.

— А? – совсем немного дёргаюсь, поворачиваясь лицом к подруге. — Что?

— Чего он хотел? – хитро улыбнувшись, решает допытывать Тессера.

— Не поверишь, – подхожу ближе, присаживаясь на общий диван. — Попросил написать статью про него.

— Да ладно? – её глаза загораются. — Чёрт, я даже завидую.

— Осталось малое, выжать из него всю информацию, потому что я уверена, что он не сдастся так быстро, хотя выбора у него особо нет.

— Не дави только на него.

— Вот только не надо делать из меня монстра! Я не собираюсь ему вредить, – перевожу тему, нажимая по пробелу на клавиатуре. — Давай фильм уже досмотрим. И пойдем спать.

На экране включается яркая заставка с киноадаптацией «Лило и Стич», который мы не смогли посмотреть в кинотеатре, а руки до неё дошли только сейчас. Хоть на часах скоро стукнет полночь, я понимаю одну вещь, даже, когда мы разойдёмся по раздельным комнатам – уснуть сразу не смогу.

Ночь проходит сумбурно. Сплю мало, но, к собственному удивлению, чувствую себя вполне бодро. Видимо, адреналин делает за меня то, на что обычно требуется литры кофе. Большую часть времени провожу за ноутбуком, перечитывая всё, что успело появиться в сети за последние сутки. Сохраняю публикации, открываю комментарии, пролистываю обсуждения, отмечаю повторяющиеся вопросы и пытаюсь понять, что именно сейчас волнует людей больше всего. Мне нужно не просто собрать факты, а разобраться в информационном поле вокруг Райдера. Что люди знают? Что им кажется очевидным? Где заканчивается реальность и начинаются домыслы? Какие вопросы появляются снова и снова? Если мы собираемся дать на них ответы, я должна сначала понять, какие именно пробелы люди пытаются заполнить самостоятельно.

И чем больше я читаю, тем сильнее меня раздражает одна вещь. Обсуждать Райдера – как будто нормально, почему нет? Мнение по его персоне может быть разным. Но при чём здесь его семья? Честно, читая все их догадки, которые доходят до абсурда – становится по-настоящему тошно.

Возможно, меня это цепляет сильнее именно потому, что я лицезрела достаточно, чтобы понимать, насколько всё это далеко от правды. Я видела, как Райдер общается с Лиамом, слышала их подколы, знаю, как они ведут себя рядом друг с другом. По счастливой случайности мне удалось быть свидетелем разговора с отцом. И там не было ничего похожего на ту историю, которую сейчас пытаются скормить людям в интернете. В голосе Джеймса Ривза было столько тепла, когда он говорил с сыном, что после этого читать очередной пост о том, какой он якобы ужасный отец, становилось особенно мерзко.

Что уж говорить о самом Райдере. Представить не могу, что он чувствует, открывая очередную публикацию, где незнакомые люди разбирают по косточкам его родителей и придумывают то, чего никогда не существовало.

Мы договариваемся встретиться на арене в комнате отдыха. Сегодня у команды нет тренировки, поэтому там должно быть достаточно спокойно. Райдер предлагал встретиться у них дома, но от этой идеи я отказалась практически сразу. Потом он предложил заехать за мной в общежитие и вместе поехать на арену. Отказалась и от этого.

Почему?

Не знаю.

У меня действительно нет нормального объяснения. Наверное, за последние несколько дней мы провели рядом слишком много времени. Слишком много для меня самой, когда я даже смотреть в его сторону не хотела неделями ранее. И каждый новый разговор только усложняет ситуацию. Всё меньше понимаю, где заканчивается случайность и начинается что-то, где мы оба уже не контролируем.

Меня это настораживает.

Потому что мы куда-то движемся, это очевидно. Вот только я совершенно не понимаю куда. Не знаю, чем закончится эта история, что останется между нами после того, как завершится вся эта шумиха, и почему обстоятельства раз за разом сталкивают нас в ситуациях, из которых невозможно разойтись в разные стороны. Мы будто оказываемся друг у друга на пути, даже когда никто из нас этого не планирует.