Веселиса Артефакт

Восторг и наслаждение быстро растворились: Лорелей снова стала настороженной, вспомнив, зачем она здесь.

— Привет…? — неуверенно произнесла девушка, подходя к Эльфийке.

— Пойдём, покажу тебе, где ты будешь отдыхать, — она была красива и одета несколько иначе, чем Драутурэ. На ней был короткий топ, сотканный из древесных нитей, и такие же брюки, на удивление эластичные для такого материала. Рыжие, прямые и длинные волосы, развевающиеся на ветру. Такие же острые ушки, черты лица и выточенный стан.

Лорелей шла за ней быстро — приходилось догонять, Эльфийка шла вприпрыжку, почти бежала.

— Ты ведь знаешь как меня зовут… А твоё имя — как? — решила поинтересоваться девушка. Эта особа может стать источником информации, если подойти к ней аккуратно.

— Я — Флёрени, — с неким задором ответила Эльфийка.

— А ты?… Э… Драутурэ — твой начальник? — Флёрени встала столбом от неожиданности, да так резко, что Лорелей врезалась в неё.

— Ой, прости, — Эльфийка аккуратно, но тороплива провела руками по плечам девушки, словно боялась, что испачкала её, — нет. Драутурэ здесь главный. Но он не начальник. У нас нет никаких начальников.

— Тогда что значит «главный».

Как «не начальник» и «главный»? Не понимаю.

— Ну… Он самый старший из нас, а потому — главный. Он решает основные вопросы. Но никто и не против. У нас в мире нет таких проблем, как у вас, и что бы ни решил главный, на нашу жизнь особо не влияет. Так что пусть командует, — Флёрени тараторила так быстро и с таким задором, что Лорелей с трудом успевала ухватывать смысл её слов. Ещё и вприпрыжку шла — голос подрагивал каждый раз, когда она приземлялась.

— Почему ты… Я не успеваю, погоди. Ты как маленький ребёнок, — улыбнулась Лорелей. Такого ребячества она не видела давно: дети вокруг появлялись крайне редко, но Эльфийка была словно ребёнок в теле взрослого.

— Так я и есть — маленький ребёнок, — хихикнула Флёрени и, резко развернувшись, чмокнула девушку в нос.

— Чего? Сколько тебе лет? — она снова оглядела Эльфийку с ног до головы: красивое, сформировавшееся тело взрослой девушки, как она может быть ребёнком?

— Мне четыреста двадцать восемь. А тебе? — Флёрени вела диалог так, словно собиралась подружиться с девчонкой из песочницы.

— Тридцать… Семь… — от неожиданности, Лорелей едва смогла выговорить свой возраст, а желание рассмотреть Эльфийку укрепилось сильнее.

Сколько живут Эльфы, если четыреста двадцать восемь лет — это детство?

— Так ты совсем малышка! — похихикала Флёрени и прошла дальше по коридору замка, — пойдём!

Дальше разговор не клеился: Эльфийка скакала по коридору, насвистывая какую-то мелодию, а Лорелей пыталась не отставать, погрузившись в свои мысли.

Пытаясь разобраться в действительности, вопросов становилось пока только больше. У детей язык длинный — стоит ли пытаться выведать у неё какую-то информацию? Не воспримет ли она это странно? Хотя с другой стороны, это могло быть и преимуществом, вдруг она может разболтать всё, что знает?

— Хей, ты где? — Флёрени остановилась перед огромной узкой дверью до потолка, ручки которой были на уровне груди, — твои покои. Располагайся. Вам, людям, нужно же спать каждый день, так? Я надеюсь, тебе здесь будет удобно.

— А я могу…

— Можешь всё, что захочешь. Никто не зайдет к тебе, пока ты сама не позовёшь.

Что за манера у Эльфов постоянно перебивать?

Флёрени вышла и оставила девушку одну в огромной комнате. Спать хотелось страшно, хотя за окном по-прежнему был ясный день. В прочем, о режиме беспокоиться сейчас не нужно. В худшем случае — она выберется отсюда через два года, а всё это время правильность режима поддерживать ни к чему.

Улегшись на огромную кровать, на которой поместилось бы ещё минимум пять человек, она отметила невероятную мягкость матраса, подушек и одеял. Заглянув под простыни, Лорелей обнаружила, что под ней был и не матрас вовсе: скорее это можно было назвать тонной воды в какой-то оболочке, который не позволял «матрасу» терять формы, но сохранял эластичность, создающее ощущение мягкости.

Ей потребовалось продолжительное количество времени, чтобы уснуть: яркий свет с окон, не прикрытых никакими шторами, стресс событий последних дней. А самое главное препятствие перед сном оказались её мысли:

Если я нарушу правило «не выходить за пределы их территории», действительно ли я столкнусь с теми кошмарами, о которых мне успели рассказать? А что, если это не худшее?

Лорелей понимала, что нарушить правило придётся — ей так или иначе необходимо познакомиться со всеми существами, живущими в Изнанке. Ей нужно найти подход к каждому, нужно что-то услышать или увидеть. А может наоборот — не услышать и не увидеть.

Почему я должна это делать? Работать на людей, которые считают людей расходниками? Разве к этому меня готовили всю жизнь?

Девушка вспоминала родителей, они тоже были военными, работающих на кого-то выше. Но воспоминания рождались с трудом: они отдали её в школу, в которой подготавливали таких, как она. И больше Лорелей их не видела. Разница была не большой. Отсутствие тепла и заботы было и дома, и в школе, в которой она провела ещё очень много времени перед тем, как перейти к службе. В целом, она никогда и не знала, что такое настоящие «родители». Они никогда не знала, что такое «взрослеть», потому как взрослой её стали считать чуть ли не с тех пор, как она начала говорить. Лорелей помнит, как над ней стоял сначала отец, а потом и школьный инструктор, кричащий о том, что она слишком обленилась, хотя она, изнемогая от усталости, отжималась уже двухсотый раз. Она помнит, как хотелось расплакаться, и помнит, как жестко это пресекалось. Слёзы — слабость. Она не должна быть слабой. Она не имеет права быть слабой.

Девушка думала о том, как бы всё сложилось, если бы она росла в нормальной семье, училась в нормальной школе, а потом в нормальном институте. Нашла бы обычного парня. Залетела бы от него и создала семью. У них бы было двое наимилейших детей…

Нет. В мире, где люди — расходник и для тех, кто стоит над ними, и для тех, кто стоит над теми, кто над ними — дети, это эгоистично. К тому же с моим прошлым мой ребёнок не имел бы права иметь иную судьбу, скорее всего, его бы так же забрали с ранних лет. Обрекать человека на такую судьбу — наиглупейшее, бессердечное решение.

Лорелей вспоминала своего босса. Она встретила его сразу после выхода из школы. Сперва их отношения не сложились, у девушки ещё не перестал бурлить пубертат, и какой бы сдержанной её ни учили быть, иногда протест всё равно проявлялся. Босс был слишком суров… И всё-таки, она росла рядом с ним долгое время после, и смогла найти общий язык. Босс многому её научил. Единственный, кто проявлял понимание, хоть и был страшно требовательным. Единственный, кто умел сочувствовать, когда ей было действительно не сладко.

Он отвернулся. Его приверженность аморальной системе оказалась сильнее всего того, что было.

Девушка быстро сбросила эти мысли: ей не хотелось думать плохо о том, кто заменил ей отца. Но и ничего другого на ум не приходило при мысли о нём.

Четыреста двадцать восемь лет. И это — ребёнок. Интересно, сколько лет Драутурэ, если он самый старший из них?

Лорелей пыталась вспомнить, о каких существах говорил Эльф. Что-то про Вендиго, которые питались плотью, и, видимо, очень охотно. Суккубы, которые отличались особой похотливостью и… Банши? О них он не успел рассказать.

Она была слишком вымотана последними событиями и собственными мыслями, чтобы продолжить копошить рой мыслей, и провалилась в сон.

***

Лорелей проснулась, а за окном было по-прежнему яркое солнце.

Сколько я спала?

У кровати стоял золочённый поднос, на котором аппетитно лежали семь капсул. Девушка проголодалась, и, подумав, что это для неё, а для кого ещё? — съела за раз две штуки. В этот раз их хватило для полного насыщения, а вкус был таким же. Но он не мог надоесть, Лорелей думала о том, что будь возможность, она питалась бы этим каждый день.

Также перед кроватью она увидела комплект одежды: слегка укороченная футболка, из того же материала, что был на Флёрени, брюки и какая-то лиственная накидка. Выглядело просто, но большого выбора у Лорелей не было ни раньше, не сейчас. Она слишком долго не принимала ванну и не переодевалась, так что, взяв одежду, она поспешно переоделась.

Белья под одежду надевать не стала: попробовав натянуть одежду поверх поняла, что по какой-то причине это страшно не удобно. Как только она избавилась от белья, одежда легла на её тело, как нежнейший шёлк.

Её смущал собственный комплект одежды: неловко было спрашивать, где она может постирать свои трусики, да и вообще — всё для неё было неловко. Еда у кровати. Одежда. Комната, предоставленная ей и кровать, на которой она выспалась так, как никогда раньше.

Я знаю, что они называют меня гостем. Но думают ли так на самом деле?

Девушка не стала ходить с грязным бельём по замку, решила сначала спросить, а лишь потом украдкой протащить вещи, пока никто не видит.

Лорелей вышла в коридор, залитый точно такими же солнечными лучами, как и вчера. Никого не оказалось по близости, да и она не знала — где искать. Когда раньше она гуляла по замку, не нашла ни одно служебного помещения. Кроме того, она и не встретила никого.

Решила идти наугад. Замок огромный, но не может же он пустовать — кто-то, да попадётся навстречу.

— Лорелей! — послышался задорный голос за спиной и девушка сразу поняла — это Флёрени, — уже проснулась?

Не успела девушка ничего сказать, как Эльфийка приблизилась и оценивающе-восторженным взглядом прошлась по всем участкам её тела, — ты красивая… — её руки прикоснулись к рёбрам Лорелей, затем спустились на талию, а в завершение задержались на её бёдрах, — все люди — такие?

— А ты не видела людей? — девушка не знала обычаев Эльфов, и не была уверена, нормально ли такое поведение, поэтому быстро сбросила своё смущение и решила положиться на то, что происходит. Пусть просто всё идёт своим чередом.

— Нет конечно! Я ещё не прошла подготовку, — Флёрени говорила так легко, словно говорила о очевидных вещах и удивлялась, как Лорелей могла о них не знать.

— Подготовку?

— Да, ты не знаешь? — молодая Эльфийка удивлённо подняла одну бровь, но была рада рассказать, — мы все проходим подготовку перед тем, как проникать в сознание людей. До тех пор мы их не видим. Моя подготовка начнется через семьдесят два года, а закончу я её через пятьсот семьдесят два, я так жду, осталось совсем немного!

Немного…, да я умру к тому времени, когда она учиться начнёт.

— А для чего вам — проникать в сознание людей? — Лорелей уже слышала часть этой истории, но сделала вид, что ничего не знает, в надежде, что Флёрени расскажет ей что-то новое.

— Ну, когда мы…

— Ступай, Флёрени, — за нашей спиной появился Драутурэ. Эльфийка послушно приклонила голову и удалилась куда-то по коридору, — ты выспалась?

— Да… Спасибо, — Эльф вызывал напряжение. Что-то в его голосе было не так.

— Флёрени тебя не доставала? Она совсем маленькая, ей всё интересно, и тараторит она без умолку. Иногда кажется, ей не хватает ещё одного рта и голоса, чтобы в её поток вмещалось всё, что она хочет сказать, — девушка заметила, что о Эльфийке Драутурэ говорил с некоторой долей нежности, и улыбнулась его словам.

— Нет-нет, всё в порядке.

— Ты переоделась и, я так понимаю, нашла свой завтрак. Можешь продолжать гулять здесь или… Может тебе что-то нужно?

— Эм… Если честно, мне страшно неловко просить, но учитывая, сколько времени я здесь проведу, мне нужно место, где я могу принять душ и постирать вещи.

— Тебе нужно просто выйти в любую комнату коридора и представить, что тебе нужно. Наши арки работают так. Хочешь принять ванну — подумай об этом и входи в любую. Хочешь поесть, думай о еде и окажешься в столовой, — эти слова прозвучали снисходительно, будто он бережно учил чему-то маленького ребёнка. Хотя, учитывая его возраст, наверное Лорелей и была для него ребёнком, — но пользуйся этим только в коридоре. Дверь между твоими покоями и коридором не наделена такой возможностью. Только арки.

— Хорошо, спасибо. Я… Могу идти?

— Конечно, — холодная, как сталь, улыбка.

Он стоял и наблюдал, как Лорелей уходит. Как только девушка скрылась из виду, около Драутурэ тут же появилась Флёрени.

— О чём вы говорили, дорогая? — прикоснувшись к её плечу спросил Эльф.

— О! Она спрашивала, почему я до сих пор не видела людей, спрашивала про подготовку и спросила, почему нам нужно проникать в сознание людей.

Эльф вскинул брови, а его уши коротко завибрировали. Он пристально смотрел за скачущей вокруг него Эльфийки и настойчиво спросил:

— Дорогая, ты ведь можешь мне помочь?

— Конечно! — её глаза загорелись интересом и она тут же успокоилась, и встала, выжидающе смотря прямо в глаза Драутурэ.

— Эта девушка, человек. Ты же понимаешь, что людям доверять нельзя? — он разговаривал с Лорелей, будто затеял какую-то игру.

— Да!

— Она может что-то скрывать, и мы хотим понимать, что, — Эльф потрепал Флёрени по волосам, — пообщайся с ней. Отвечай на все вопросы, которые ей будут интересны, не стесняйся. Она всё равно никуда не денется. Но обязательно расскажи всё мне, что бы она тебя ни спросила.

— Хорошо! — Флёрени поправила волосы, ярко улыбнувшись, — могу идти!

— Она примет ванну, а после — она вся твоя. Только не надоедай ей сильно, а то вдруг испугается, — сказано было с шуткой и с мягкой нежностью.

***

Лорелей сделала всё, как ей велели. Встала посреди коридора, сжимая в руках свою одежду, закрыла глаза и представила горячую воду, стекающую по её телу. Она вошла в арку и…

Ещё до того, как она открыла глаза, она почувствовала горячий пар, обволакивающий с ног до головы. Она попала в помещение, не уступающее размерам всем предыдущим. Окна были такими же, как и везде. Это смутило девушку — а если кто-то её увидит?

Впрочем, она быстро отбросила смущение: так сильно она хотела смыть с себя остатки предыдущих дней.

Посреди помещения была огромная изумрудная купель, а вода в ней была почти не видна под дурманящим паром. Как хотелось скорее окунуться в неё.

Лорелей торопливо сняла с себя одежду, неаккуратно разбросав её вокруг: потом уберу. Спустилась по скалистой лесенке и погрузилась в воду. Она была почти обжигающей, но приятной телу. Девушка обняла себя руками, запрокинула голову и закрыла глаза.

Её щеки красил горячий пар, а тело расслаблялось. Так было бы хорошо сейчас, если бы не новая порция мыслей:

Стоило ли это того, что я перенесла во время подготовки? Придут ли за мной?

Разозлившись, Лорелей стала ладонями счищать остатки пережитого за последнее время, а после и вовсе, соскребать ногтями. На коже оставались красные полосы, которые перестали быть полосами — она раздирала всё тело, превращающееся в красное пятно. Под ногтями оставалась грязь, кожа и…

Кровь?

Заметив кровь, девушка вспомнила про чип: рана ещё не зажила, а Лорелей даже не заметила, как стала соскребать с себя кожу и там. Она в панике остановилась, привстала, оставаясь в воде лишь по колено. По шее едва заметно прошлась небольшая струйка липкой крови.

Заживать теперь будет дольше.

Она провела ладонью по шее и с отвращением отметила, как много крови успело стечь.

— Я оставлю твою чистую одежду здесь, — кто-то вошел в комнату, от чего Лорелей вздрогнула, нервно закрыв грудь и лобок руками. А позже, вспомнив о крови, резко опустилась в воду по самые скулы. Она умоляла про себя, чтобы этот «кто-то» не увидел — под кожей был чип, о котором ни в коем случае не должны были знать.

— Спасибо! — отозвалась Лорелей. Голос ей показался не знакомым, но находясь в таком положении: голой и в крови, ей совершенно не хотелось заводить новых знакомств, а потому она зажмурила глаза, будто бы так лучше слышны её мысли, восклицающие «пожалуйста, уходи, пожалуйста, уходи!».

Но её словно услышали, хотя возможно вошедший и не собирался нарушать её покоя. Спокойно выдохнув, она спешно смыла с себя остатки крови, грязи и крови.

У стены стояло что-то, напоминающее бальный станок — на нём висело полотенце и одежда, приготовленные для неё.

Нужна холодная вода. Раз арки работают так, будет ли также внутри помещений?

Лорелей закрыла глаза и представила себе эту же купель с леденящей, почти заледенелой водой. В секунду пар рассеялся, она в надежде прикоснулась к поверхности и облегченно выдохнула: вода и правда была ледяной.

Набрав немного воды краешком полотенца, она прислонила его к кровоточащей ране, сильно прижав. Полотенце начало пропитываться кровью, но она вскоре остановилась — ещё один облегченный выдох.

Она спешно надела приготовленную одежду, почти такую же, что оставили в её комнате, но это была не та, что она успела разбросать по полу.

Теперь, стирать.

Лорелей заметила, что её одежды, и утренней, и собственной на полу не оказалось. Это вызвало очередную порцию напряжения.

Наверное забрал тот, кто заходил. За этим паром ничего не видно!

Дрожащими руками девушка отстирала полотенце, проследив, чтобы на нём не оставалось и намёка на кровь. Оставила его на «станке» и вышла в коридор.

Нужно вести себя обычно. Играй по их правилам.

Самым обычным ей показалось снова выйти на улице.

Там её встретила Флёрени.

Отлично. Сейчас она заболтает меня своим детским щебетом и я отвлекусь.

Лорелей нежно улыбнулась Эльфийке, задорно подбежавшей к ней.

— Привет! Останешься со мной поиграть?

— Конечно! Во что мы будем играть?

Флёрени уселась на траву, призывая Лорелей сделать так же. Нежность ласкающих растений чуть успокоила девушку, а то, что сделала Эльфийка и вовсе смело остатки неприятных чувств, затмеваемые восторгом.

Эльфийка срывала траву руками, и когда та оказывалась в её пальцах — превращалась в красивые атласные ленты. Девушка плела что-то из этих лент, но Лорелей пока не понимала, что. Во всяком случае, это выглядело завораживающе.

— А ты? — Флёрени протянула ей травинку.

— Что?

— Не хочешь сплести что-нибудь вместе со мной? — Эльфийка капризно надула губки, будто уже подготовившись к отрицательному ответу.

— Но… Я не умею.

— Что? Люди разве так не делают?

— Послушай… Мы очень разные, — у Лорелей возник план. Пусть её сознание и сопротивлялось, поскольку она отчётливо видела перед собой взрослую девушку, она всё же старалась разговаривать так, как разговаривала бы с маленьким ребёнком, — давай, ты расскажешь мне про то, как устроено в вашем мире, а я расскажу, как и что устроено в нашем, идёт?

— Давай! Я — первая! — Флёрени задорно засмеялась, будто победила в какой-то игре, — мы — Эльфы. Это ты уже знаешь. Наша территория — Соернаториам Лулоабнодезия. Мы живём только здесь, — на секунду Флёрени остановилась, задумавшись, — ещё в нашем мире есть восемь территорий. Это Белионордаюгаровуэт, Хиалнонэйрбасалар, Дэаррэковиантуэрестон, ещё… — девушка смотрела в небо, будто напрягалась вспоминать названия территорий, — а! Ещё Сииртандэлоомфисаээрос, Колвинсорфалумст, Дрэсентохувиалланлэёр, Хёнубсаэлорфиэнферкохеэс и Сеутикойдебаррид, — снова задумалась, принялась шёпотом считать пальцы, — … восемь. Да, восемь, вроде ничего не забыла, — снова искренняя детская улыбка.

— Погоди-погоди… Я ни слова не поняла. Все эти слова обозначают какие-то конкретные территории? — голова Лорелей была готова взорваться от наплыва непонятных, будто бы случайно набросанных букв.

— Да-а-а… Но на самом деле, их никто так не называет. Слишком долго. Если проще: Белион, Хиалнон, Эрестон, Ээрос, Колв, Дрэсент, Хеэс и Сеут.

— Так… И на каждой территории живут отдельные существа? — Лорелей с жадностью поглощала новую информацию. Возможно вот-вот она услышит то, зачем сюда пришла.

— Да. В Белионе живут Вампиры. Они пьют кровь нарциссических, самовлюблённых, жестоких существ, в том числе и людей. Им нравится «плохая» кровь, из неё они берут силы. Но чаще всего таких существ недостаточно для насыщения всех: они манипуляторы, и умеют возвести существо до крайней точки его самовлюблённости. Затем доводят их до отчаяния, и они сами отдают им кровь. Чем больше крови они выпьют, тем хуже существу — они становятся их рабами, они называют их «вещь».

— Ого! А Хиалнон?

Вот и бестиарий не требуется. Сама справлюсь. У детей язык — без костей.

— О… Хиалнон самое холодное место в Изнанке. Там всегда снег и живут там Вендиго. Их совсем немного: они каннибалы. Поедают друг друга. Но у них есть определённые правила — есть по чуть-чуть, успевая оставить потомство. Странная система, но они такие, — Флёрени говорила такие ужасные вещи так спокойно… — рядом с ними любое другое существо чувствует нестерпимый голод. Я слышала, что кто-то съел собственную сумку, лишь бы утолить его.

— Серьёзно? — Лорелей отыгрывала заинтересованное удивление, хотя на самом деле из-за мерзости, которую она слышала, спазмы в желудке не заставили себя долго ждать.

— Да-а-а! Но на самом деле, они те ещё гурманы. Друг друга они едят, чтобы не умереть. Но когда к ним попадает другое существо, они становятся настоящими гурманами. Они доводят существа до ощущения тотальной психологической пустоты. Они любят плоть, пропитанную духовной опустошённостью. Те, кто выживал после подобного ужина, сами становились Вендиго, — Флёрени на секунду остановилась, хотя разговаривала она так быстро, что казалось, поток её речи бесконечен, — ещё Эрестон! Там живут Сирены. Они любят поселяться у существ в разуме и сводить их с ума. Но это лишь малая часть их способностей. Проникая в сознание, они узнают о существе — всё. И когда они находят жертву, хоть когда-то испытавшую чувство зависти, они начинают игру.

— Какую игру?

— Я точно не помню. Это всё мы узнаём во время подготовки. А я ещё не начала учится, — расстроено объявила Эльфийка.

— Ну, ничего, я уверена, уже скоро ты всему научишься, — наигранную поддержку Флёрени съела без сомнений. Или, так показалось, — расскажи, что ты ещё знаешь.

— Ээрос… Я о нём мало что знаю. Там что-то вроде «цитадели сна». Что-то про лень и паралич воли… Не помню, — сама задыхаясь от быстроты своей речи, Эльфийка всё же притихла, нагнулась ближе к Лорелей и шёпотом произнесла, — а ещё Колв… Только не говори никому, пожалуйста, что я о нём знаю. Детям строго-настрого запрещают изучать их.

— Почему?

— На самом деле — я не знаю. Я слышала, что там живут Суккубы, и слышала, что там что-то с цепями, плетью и кровью. Там всегда влажно и тепло. Но больше ничего о них я не знаю.

Цепи, плети и кровь звучит, конечно, не так страшно, как каннибализм, но всё-таки неприятно.

Пока девушка слушала страшилки о Изнанке, она неосознанно потёрла шею.

Чип! Его же не видно?

Она быстро закрыла ухо и шею волосами, опасаясь снова заправить их в удобное положение.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила Флёрени. Она заметила нервное телодвижение девушки.

— Нет-нет. Всё в порядке!

— Ещё… У нас есть Банши… Они, кажется насылают смерть своим плачем. Живут в Дрэсенте. И Юрей из Хэеса. В сеуте живут Эхо, — Эльфийка сбавила напор своего монолога, потому что теперь была заинтересована поведением Лорелей.

— Ох, это всё очень сложно… Мне кажется, я проголодалась, — девушка решила, что сейчас лучше отойти и успокоится и только после вернуться к диалогу. Её странное поведение вызвало реакцию — такого допускать было нельзя, — ты не против, если я уйду ненадолго? — Лорелей одарила девушку ярчайшей улыбкой.

— Но ты же обещала рассказать мне про людей!

— Я помню! И я обязательно тебе расскажу, но позже. Договорились?

— Ну и пожалуйста. Вы, люди, все такие? — словно пытаясь задеть Лорелей за обиду произнесла Флёрени. И всё-таки для Лорелей это стало интересным крючком в её сознании.

— Постой… — успев подняться, торопясь уходить, девушка остановилась и снова развернулась к Эльфийке. А вы… Существа — все такие? Ну, то есть… Вы все живете долго, или, может, кто-то из них бессмертен.

— Мы все смертны, — нехотя отвечала Эльфийка, снедаемая обидой.

— А… Слабости у вас есть?

— У Эльфов — да. Про остальных я ещё не знаю.

— Ладно… Я скоро вернусь, малышка. Будешь меня ждать?

— Буду, — Флёрени не смогла дальше играть в обиду, и по-детски улыбнулась, снимая с себя капризную маску.

Лорелей ушла в свои покои, шумно опустившись на кровать, снова прикоснулась к ране за ухом.

Годы подготовки, мне прививали жёсткость, холодность и непоколебимость. Я была свидетелем десятка смертей, к части из них была причастна. Я ни единожды попадала в ситуации, когда из меня насильно пытались вытащить информацию. Ни одного прокола.