Веселиса Артефакт

Введение

Этот день с самого начала отличался от других. Военная служба приучила её к порядку, а работа на правительство — к непредсказуемости. Но такие встречи были редкостью. Если быть точным, сегодняшняя — первая.

Тошнота подступила тихо, как привычный, но навязчивый гость. Лорелей поморщилась, невольно прижимая ладонь к низу живота — движение было рефлекторным, почти неосознанным. «Просто нужно лучше питаться», — привычно подумала она, хотя в глубине души уже несколько недель бродило смутное, не дающее покоя подозрение. Она списывала это на хроническую усталость, на бесконечные перегрузки, на бессонные ночи. Но тело помнило лучше.

Она стояла у крыльца дома, ожидая автомобиль. Никогда не предупреждали заранее, всё было сюрпризом. Радовало одно: рядом будет начальник, с которым она знакома давно, это придавало уверенности. Хотя бы отчасти.

Чёрная машина с полностью тонированными окнами остановилась рядом. Из неё вышел мужчина, сильно превосходящий её по габаритам. Он был в чёрном — строгий костюм и очки. Выглядывающая из-под одежды кожа казалась ещё бледнее, чем на самом деле, из-за контраста.

Мужчина открыл дверь, что успокоило девушку: руки так тряслись, что казалось, она не справится даже с дверной ручкой.

— Доброе утро, — голос её был наигранно строгим и уверенным, и всё же едва-едва заметно дрогнул.

Ответа не последовало: за ней закрылась дверь, мужчина сел на переднее сиденье, и машина тронулась.

Девушка и не рассчитывала на разговор, хотя у неё было много вопросов. Она понимала, что ответят лишь на месте, другие люди, если вообще ответят.

На улице был горящий сентябрь. Многие деревья уже озаряли улицы ярко-красными и оранжевыми листьями, ещё не торопившимися упасть. Чтобы отвлечься, девушка наблюдала через окно на пролетающую рядом жизнь, но тонировка съедала большую часть красоты. Мимо мелькали дома и спешащие на работу люди, шумные дороги и множество машин. Это наверное скучно, жить в темпе города, ежедневно шагая в душные офисы и проводя там по восемь часов, запивая монотонную работу ужасным кофе.

Хотя иногда девушка мечтала о подобном: бесконечное беспокойство приходилось маскировать металлически-серой непоколебимостью, которую требовала её работа, это выматывало. И всё же это и была её жизнь, к которой её готовили с детства, не позволяя даже прикоснуться к чужой обыденности.

За окном перестали мелькать дома, только густой лес. Машина остановилась перед шлагбаумом, находящимся между железной шипованной оградой, расстилающейся вправо и влево бесконечно далеко — она не видела, где она заканчивается. Впрочем, ехать было ещё долго, территория за оградой оказалась огромной.

Девушка не заметила, как машина остановилась и перед ней открыли дверь. Как только она вышла, услышала знакомый голос:

— Лорелей!

Она поморщилась, услышав своё имя. Никогда раньше на службе её так не называли, всех сотрудников, чьё участие предполагало действия в «серой зоне», нарекали Агентами или Офицерами — внятной должности никто из них никогда не занимал. Вот и она, привыкшая слышать обращение «Агент», не могла не отреагировать на своё имя, которое в дополнение к неожиданности вызывало у неё отвращение. В стране, где обычные имена звучат иначе, её имя было «не таким, как у всех». По мере взросления не было ни дня, чтобы ей не напомнили о её «отличии», и, как правило, не в самой лестной форме.

— Босс! — она едва заметно улыбнулась, по-свойски обратившись к своему прямому начальнику — единственное знакомое лицо, чьё присутствие могло успокоить.

— Нам нужно подняться на самый верх, там будет много служак, не пугайся. Люди «в чёрном», белые халаты и каменные лица, — после привычного рукопожатия «босс» по-отцовски похлопал Лорелей по плечу, чуть заметно улыбнулся и развернулся ко входу, жестом приглашая её вперёд.

Глубокий вдох: здание не меньше сложившейся ситуации вызывало беспокойство. Высокие каменные стены, выкрашенные когда-то давно: краска почти полностью слезла. Решётки на окнах, чем-то закрытых изнутри. Неужели там совсем нет солнечного света?

Лорелей и её начальник вошли в здание. Внутри их ожидал металлодетектор и пара охранников. Она вытащила телефон, ключи, сняла кобуру и ремень, но дальше металлоискателя её не пустили.

— Пройдите за эту дверь, — сухой, лишённый каких-либо эмоций голос охранника. Он указал на дверь рядом, справа от себя.

Девушка кивнула и прошла за дверь. За ней оказался ещё один охранник.

— Раздевайтесь до белья, вещи — на стул, — он указал на стул, стоящий посередине небольшого помещения. Свет здесь был отвратительный. Яркий и холодный, слепящий глаза.

— Зачем?

— Процедура, — его тон не допускал возражений. В нём не было ни злобы, ни интереса — только отработанная до автоматизма функция.

Играй по их правилам. Просто играй.

Она, стараясь не смотреть на него, торопливо сняла куртку, ботинки, брюки и водолазку, оставшись в нижнем белье и носках. По коже побежали мурашки — от холода и от чувства уязвимости.

Охранник взял со стула её одежду, бегло ощупал швы, простучал подошвы ботинок. Затем включил ручной металлоискатель.

— Руки в стороны.

Щуп холодно прошёлся по её ногам, рукам, вдоль позвоночника. Запищал у застёжки бюстгальтера. Лорелей замерла.

— Снимите.

Она молча расстегнула его, закрывая грудь одной рукой. Охранник щупом отодвинул ткань, проверил сам крючок. Аппарат молчал.

— Можете надеть.

Девушка с облегчением натянула его вновь.

Но он не закончил. Щуп опустился ниже, скользнул по внешней стороне бёдер, внутренней. Лорелей сглотнула, глядя в стену, стараясь дышать ровно. Аппарат снова молчал.

— Повернитесь ко мне спиной.

Ледяные пальцы в тонких перчатках прикоснулись к её коже, спустили лямки бюстгальтера. Затем те же пальцы, безразличные и методичные, прошлись по спине, ощупали под бюстгальтером, скользнули по бокам, проверяя линию рёбер. Она сжала зубы, чувствуя, как по телу бегут спазмы от холода и отвращения. Его прикосновения были быстрыми и профессиональными, но от этого не менее унизительными.

— Можете одеваться.

Она расслабленно выдохнула, чего сама от себя не ждала. Дрожащими руками начала натягивать одежду, стараясь делать это как можно быстрее.

Поспешно выходя из помещения досмотра, девушка оглядела весь холл. Начальника не увидела, но отметила для себя, что в этом помещении свет был приглушён и не так слепил и раздражал, как в той комнате, из которой она только что выбралась.

— Ожидайте, — холодно проговорил один из охранников, который уже встречал её на входе.

Впрочем, долго ждать не пришлось, начальник вышел из помещения напротив и махнул ей рукой.

— Пойдём, — голос его был раздражён, он, видимо, тоже не испытывал восторга от таких досмотров.

Их сопровождала охрана: вместе с охраной они поднимались в лифте. Тут всего три или четыре этажа, есть ли такая необходимость в лифтах?

— Ранее утро, а вы уже здесь? — на них обернулся мужчина в брюках и рубашке с галстуком, филигранно вскинув руками он тут же, с наигранной, но ярчайшей улыбкой, бросился здороваться с начальником Лорелей. Он же в свою очередь был сдержан: девушка поняла — это кто-то из вышестоящих.

— Агент… — мужчина запнулся, — это Лорелей, одна из лучших мною подготовленных агентов.

Рубашка с галстуком оценивающе осмотрел девушку, под его взглядом ей становилось не по себе. Он оценивал явно не её красоту, а нечто иное — физическую готовность, выправку.

— Лорелей, какое интересное имя, — мужчина со странной улыбкой взял её руку, накрыв своими ладонями и немного её потряс. Сам не представился.

Лорелей молчала. Знала наверняка: здесь ей рот открывать не положено. Только слушать и выполнять.

— Ты уверен? — мужчина обратился к начальнику девушки, чуть наклонившись к его уху, — она кажется слишком молода, и… Это всё-таки девушка.

— Она положит на лопатки десять мужчин в одиночку, а её молодость уже несколько лет поддерживает здоровый образ жизни.

Щёки Лорелей залились краской. Какой бы ни была её жизнь и какими бы ценностями ни наделило её воспитание, ни одна представительница прекрасного пола не любит упоминания о своём возрасте. Тем более, когда внутренние ритмы давно сбились, а она всё ещё пытается убедить себя, что это просто стресс.

— Что ж, я вам доверяю, — мужчина жестом пригласил их вглубь кабинета. Посередине стояло медицинское кресло, вокруг суетились люди в белых халатах, у каждого угла кабинета и у дверей стояла охрана, — присаживайся, милашка.

Лорелей не могла терпеть фамильярности, но сейчас была не в том положении, чтобы реагировать на подобные вещи.

— А это — для чего? — она кивнула на ремни на подлокотниках.

— Для твоей безопасности, — снова мерзкая, наигранная улыбка.

Девушка села в кресло. Двое людей в белых халатах молча и эффективно закрепили ремни на её запястьях и лодыжках. Кожа неприятно заныла под тугими ремнями, прижимавшими её к холодной коже кресла.

— Пока мои врачи готовятся, я посвящу тебя в курс дела, — наконец-то его ухмылка немного ослабла, мужчина стал более серьёзен, — мне тяжело будет объяснить тебе все тонкости задания, поскольку у нас совсем мало времени, но мне известно, что часть истории тебе объясняли. Ты ведь знаешь, что такое Изнанка?

Лорелей знала. До сих пор ей снились ночные кошмары после пережитого шока.

— Лорелей, тебе нужно слушать внимательно, если есть какие-то вопросы, задавай сразу, — девушка сидела, нервно качая ногой, ей объяснили, что от правительства пришло поручение, которым решили обременить её. И это поручение связано с чем-то, что не положено знать посторонним людям и то, что ей сейчас расскажут: тайна, покрытая мраком, и рассказать её кому-то — всё равно, что писать собственное завещание, — то, что я сейчас расскажу, будет звучать как бред сумасшедшего, но тебе стоит со всей серьёзностью отнестись к этой информации. Никому, кроме тебя, совет не доверяет.

Девушка неуверенно кивнула.

— Наш мир — привычный тебе, состоит из людей разной значимости. Есть обычные люди, те, кто окружают нас в большей степени. Есть правительство, регулирующее жизнь этих простых людей. Иногда случается так, что обычные люди слишком много на себя берут. Это проявляется в разных аспектах, но сейчас важно не это. Их всегда устраняли. Но в век технологий и развития это становилось делать сложнее, не оставляя следов. Никто из них не должен знать, что это дело рук правительства.

Секретные лаборатории нашли надёжный способ ликвидации. Люди «самоустраняются», подверженные воздействию существ Изнанки.

Лорелей удивлённо вскинула брови, но вмешиваться в монолог не посмела.

— Я поясню — Изнанкой мы называем место, существующее в нашем мире, но надёжно спрятанном от посторонних глаз. Со временем учёные узнали, что существовала она всегда, но вот узнали мы о ней не так давно.

— И что это за Изнанка? О каких существах Вы говорите?

— Это сложно объяснить… Ты ведь наверняка слышала сказки о всяких волшебных существах, наделённых разными способностями. Это… Что-то вроде того. В Изнанке живут эти существа, у них есть своя иерархия, свои правила. Они способны влиять на сознание людей, заставлять их совершать действия, которых сам человек никогда бы не совершил.

— И что они могут?

— Разное… От простого запугивания до… склонения к насилию, суициду и… каннибализму.

Девушка нервно кивнула головой.

— Это отлично. Тогда мне не придётся долго объяснять. Понимаешь, мы с Изнанкой связаны договором. Пока они помогают нам ликвидировать сломавшиеся расходники, — Лорелей поморщилась, она понимала, что под «расходниками» мужчина понимает людей, — мы, взамен, позволяем им привносить в наш мир чуточку хаоса, энергия которого им необходима для выживания. Это было проще для всех — их обнаружение грозило войной, но мы согласились на «компромисс». И всё-таки, сейчас у нас есть подозрения, что Изнанка нарушает наш договор. Мы позволяем приносить в мир хаос, но предварительно согласовывая детали. И сейчас нам кажется, что они немного пренебрегают своими полномочиями. Нам нужен свой человек внутри Изнанки. Который изучил бы их строение. Вернее не так. Мы и без того многое знаем о них — перед миссией ты получишь бестиарий, в котором описаны существа, с которыми тебе придётся столкнуться. И всё-таки, мы не знаем об их планах. Ты должна узнать, действительно ли они занимаются чем-то, о чём не говорят нам.

То есть правительство заключило сделку с враждебной силой, которую не может полностью контролировать, называет эту аморальную систему «компромиссом», а я должна разгребать?

— У тебя слишком красивые глаза, чтобы проявлять столько недоумения, — из мыслей Лорелей вытащил человек в галстуке, — что, из сказанного мной, ты не поняла?

— Я всё поняла, — девушка старалась быть невозмутимой и сдержанной, что, впрочем, ей легко удавалось.

— Умничка. Теперь я объясню, что будет дальше. В Изнанку просто так не попасть. Она существует внутри нашего мира, но надёжно защищена от постороннего вмешательства. В нашем организме есть ген, который не позволяет нам ни видеть, ни проникать на территорию этих существ. Но наши передовые технологии нашли, как решить эту проблему: так мы и узнали о существовании Изнанки. Тебе введут несколько доз верикатодонта — это вещество, притупляющее действие мешающего нам гена. Не волнуйся, за то время, сколько будет действовать это вещество, твоему здоровью ничего не угрожает. Этот ген некоторым образом влияет на репродуктивную систему, но пока ты находишься в Изнанке, не думаю, что соберёшься заводить детей. Сама инъекция безболезненна, стандартное внутривенное введение вещества. Но ощущения после будут неприятными, тебя будет тошнить, возможна лихорадка и временная дезориентация. Это пройдёт буквально за пару часов. Всё это время ты будешь под наблюдением наших врачей, и если что-то пойдёт не так, тебе помогут.

Лорелей нервно набрала воздух в лёгкие, новая информация всё больше и больше пугала её, но сдавать назад она не собиралась.

— Как только ты придёшь в себя, мы выдадим тебе снаряжение и отправим в дорогу. Учти, пистолеты и прочее оружие ты пронести с собой не сможешь. Изнанка не должна подумать, что ты идёшь с угрозой. Но мы наслышаны о твоей физической подготовке и думаем, что ты справишься с любыми трудностями, если они возникнут. Так ведь, милашка?

Девушка кивнула. Фамильярность уже не так сильно раздражала: сознание было переполнено новой, пугающей информацией.

Подошедший из-за спины врач заставил Лорелей вздрогнуть от неожиданности. У него в руках был шприц с двадцатью кубиками. Он был полностью заполнен какой-то зелёной жидкостью.

Не вызывает доверия.

Как только зелёную жидкость полностью ввели девушке в вену, её тело на минуту обмякло в кресле.

Как хорошо!

Внутри неё бурлило спокойствие вперемешку с долгожданным расслаблением. Тело будто бы опустили в тёплую, расслабляющую воду.

— Пока стабильна, — Лорелей слышала голос врача как будто через стекло купола, обволакивающее её, — до агонии примерно тридцать секунд, — врач бросил взгляд на наручные часы, всматриваясь в стрелки.

Агония? Какая агония?

Ответа на свой же вопрос долго ей ждать не пришлось: как и озвучил врач, прошло всего тридцать секунд и она начала задыхаться, её тело пронзила дрожь, а после неё она будто бы почувствовала, как препарат, введённый в её вены, протекает внутри её организма, выжигая каждый участок.

Теперь она поняла, зачем нужны ремни: если бы не они, она бы тут же нашла какой-нибудь острый предмет и навредила бы себе.

— Тише, милашка, — к ней подошёл рубашка с галстуком, — это не долго. Побочные эффекты. Ген цепляется за лимбическую систему, пытаясь защитить хозяина. Мозг интерпретирует его подавление как смертельную угрозу. К сожалению, без этого — никак. Сейчас плохо и тебе может казаться, что лучше умереть, но это состояние плавно будет проходить и ты придёшь в норму… — он тоже взглянул на наручные часы, сощурив глаза, — примерно через пятьдесят-пятьдесят пять минут. После этого наступит бессилие. Мы уложим тебя спать, и через час ты будешь как новенькая.

ЧАС?

От злости Лорелей хотела взять медицинские щипцы, лежащие недалеко от кресла, и воткнуть ему в глаз. Но всё, что она могла — предпринимать беспомощные попытки выбраться из хватки ремней.

Она почувствовала, как по её запястьям потекла кровь: до того сильно она пыталась выбраться. Но боли в руках она не чувствовала, всё её тело пронзало что-то, куда страшнее и хуже. Резкий спазм скрутил низ живота. Инстинктивно она попыталась согнуться, защищая его, но ремни держали намертво.

Сквозь слёзы Лорелей пыталась увидеть хоть какой-то островок спасения, в своём «боссе», во врачах, мельтешащих вокруг, даже в этом мужчине, с невероятно мерзкой ухмылкой. Но они, по большей части, просто стояли и выжидающе смотрели.

Начальник Лорелей был холоден и сдержан, но в какой-то момент не выдержал и отвернулся. Это ранило сильнее, чем холод охранников. Он был единственным, кто хоть изредка видел в ней человека, а не инструмент. И сейчас он сдался.

Девушка уже не слышала ничего, кроме своих криков. Всё смешалось: оглушающая громкость своего голоса, струйки крови, стекающие по её рукам, голоса врачей, обсуждающих что-то, что она уже не могла разобрать, и безучастное, безэмоциональное лицо человека, который пару минут назад называл её «милашкой». Скажи он это сейчас, и если бы на ней не было ремней, она с лёгкостью выплеснула бы свою агрессию, вцепившись ему в глотку.

Дышать было нечем: Лорелей жадно глотала воздух, но в лёгкие он будто бы не поступал.

Да сделайте же что-нибудь!?

— Придержите её, — сказал один из врачей, подходя к девушке с новым шприцом.

Жидкости в нём было меньше, но Лорелей это не волновало, как только она поняла, что её ждёт новая порция инъекции, она предприняла попытки сопротивляться.

— Пожалуйста… Нет, — от прежней сдержанности и стали в голосе не осталось ничего. Удушье сделало её голос гортанным и глухим, слова — едва различимыми.

— Тебе станет легче, милашка. Помоги нам не оставить иголку в твоей вене, и всё будет хорошо.

После того, как Лорелей вкололи ещё пять кубиков зелёной жидкости, действительно стало легче.

По-прежнему было тяжело дышать. По-прежнему ощущался жар жидкости. По-прежнему тело пробивала дрожь. Но это оказалось на порядок терпимее.

И всё же, как принято у врачей спрашивать о боли пациента по десятибальной шкале, любой другой человек оценил бы это состояние в десять баллов. Лорелей же, испытав пару минут назад сильнейшую агонию, дала бы сейчас всего пять или шесть.

— Я хочу пить, пожалуйста, — голос стал более различим, но всё ещё звенел хрипотцой.

— Сейчас нельзя, милашка.

— Дайте мне чёртову воду, — Лорелей пыталась кричать, но её голос осип, а сил почти не осталось, потому это прозвучало скорее как «кричащий шёпот».

— Если будешь вести себя хорошо, то как только оправишься, у тебя будет не только вода.

Девушка, вымотанная собственным состоянием, начала проваливаться в бессознательное состояние. Всё вокруг мелькало вспышками: лица, мигающие лампочки, пронзающая боль. Она чувствовала, что сейчас отключится. Так и случилось.

Лорелей открыла глаза. Вокруг неё уже была другая обстановка. Ослепительно белая палата, мягкое и тёплое одеяло, пищащий датчик и снова лица врачей.

— Стабилизируется, — констатировал один из них.

К постели девушки подошёл рубашка с галстуком, наклонился над ней и мерзко улыбнулся.

— Вот видишь, милашка. Всё позади.

— Что это было? — несмотря на то, как плохо себя чувствовала Лорелей некоторое время назад, сейчас она была полна энергии.

— Ты просила воды. Может что-то другое, или другой напиток?

— Что. Это. Было? — произнесла она, отрывая каждое последующее слово от другого, всё ещё чувствуя напряжение и агрессию.

Увидев её состояние, два охранника, стоящие около двери, подошли ближе, но рубашка с галстуком остановил их жестом.

— Тебе нужно поесть. Ты можешь выбрать всё, что тебе захочется и у тебя это будет. Не стесняйся в выборе.

— Я просто хочу воды, — Лорелей поняла, что ответов она не добьётся, но и пользоваться предложенными привилегиями не стала: кто знает, каким путём они добудут «всё, что ей захочется».

Мужчина оставил девушку, вокруг оставались только врачи. Они даже не смотрели на неё, только возились с чем-то в компьютерах и аппаратуре.

Когда Лорелей предприняла попытку встать, её грубо остановили, описав важность её отдыха.

— Давай так, вот твоя вода, — вернувшись, рубашка с галстуком протянул ей стакан, — но ты съешь ещё шоколад, хотя бы немного, — следом была протянута сладость.

— Я не ребёнок, не обязательно так хлопотать, — несмотря на сказанное, повела она себя с точностью противоположно. Злиться не имело смысла. Пытаться сбежать — тоже. Осталось только капризничая смириться.

— Меня не волнует, чего ты хочешь. Меня волнует вопрос выживешь ты, или нет. Тебе нужны углеводы. Ешь.

Лорелей села на кровати и взяла из рук мужчины стакан воды и шоколад. Её скулы напряглись, а пальцы сжимали стакан как спасительный круг.

— В каком смысле, выживу ли?

— Тебе сильно повезло. Те, кто отрубался во время агонии в сознание больше не приходили.

А раньше никто об этом сказать не хотел?

В её голове роилось множество вопросов, отчасти риторически-агрессивных, но осознание, что ответа не будет, останавливало её озвучивать их.

— Что дальше? — воду Лорелей выпила залпом, а потому вопрос прозвучал на глубоком вдохе.

— Какая нетерпеливая. Что ж. Ещё… — мужчина опустил взгляд на наручные часы, — ещё… Ещё десять минут и следующая процедура.

Чего?

Немой вопрос девушки буквально прозвучал в выражении её лица.

— Не беспокойся, боль этой процедуры не сравнима с тем, что было раньше. Ты, закалённая нашей инъекцией, скорее всего даже не почувствуешь. Но это необходимость. Мы вживим тебе блокирующий чип за ушком, — с этими словами он заправил прядь волос девушки за её ухо.

В этот раз Лорелей не постеснялась брезгливо отдёрнуться от его прикосновения.

— Блокирующий? Что он должен блокировать?

— Известно, что существа Изнанки способны тем или иным образом влиять на сознание людей. Если мы отправим тебя туда без защиты, скорее всего, ты пройдёшь все круги ада и умрёшь там. У нас нет цели тебя убить, нам важно, чтобы ты вернулась и принесла нам ценную информацию. Чип будет блокировать их воздействие, они не смогут пробраться в твоё сознание. Но. Чтобы они ничего не заподозрили, мы бы хотели, чтобы ты им подыграла. Делай вид, что всё так, как они хотят.

— А откуда я узнаю, как они хотят?

— Для этого у нас есть бестиарий. Возьмёшь его для ознакомления после чипирования. Там описаны существа Изнанки, то, как они воздействуют и к чему склоняют.

— И через сколько дней мне нужно будет отправиться в Изнанку?

— Через… — снова наручные часы, — через два часа.

Два часа?!

Лорелей попыталась скрыть своё недоумение:

— Эм… А какое снаряжение у меня будет? Что я вообще могу взять с собой?

— Ничего своего ты взять не сможешь. Разве что чистые трусики и коробку сока в дорогу. Ни телефон, ни свой пистолет и прочие игрушки ты не берешь, — мужчина забрал пустой стакан и придвинул упаковку с шоколадом ближе к девушке.

— А что же тогда? — Лорелей послушно взяла упаковку, вскрыв её с неприятным шелестом.

— Как я уже и сказал — чип, это основное что будет у тебя. Вернее, в тебе. Дальше на твоё усмотрение из списка дозволительных предметов, которые мы можем предоставить. Из одежды — берцы, куртки, перчатки и в целом всё, что найдёшь на складе. Не советую брать много — ты едешь не в двухнедельный отпуск и всё это носить придётся на себе. Из еды, к сожалению, ничего. Это некий странный запрет Изнанки, свою еду к ним не проносить. Но могу заверить, те, кто там был, говорят что их еда на порядок лучше нашей. Если будешь послушной девочкой, подыгрывающей их играм, тебя без ужина не оставят, — мужчина похлопал девушку по плечу, задержавшись на пару секунд на плече, мягко сжав. Лорелей закатила глаза и сбросила руку, — но помни, что ты на задании и у тебя есть определённая цель.

— Я не особо понимаю, какая именно задача передо мной стоит. Ну, развеять или укрепить ваши сомнения. Но как? Я что-то конкретное ищу? Или кого-то конкретного?

— Конкретики нет. Есть аномалии в энергетическом балансе, странные «утечки». Мы не знаем, что искать, поэтому ищем всё. Твои глаза и уши — наш главный инструмент, — рубашка с галстуком сказал это так спокойно, будто всё так и должно быть.