Василина Жидких Я хочу его

Я сама себя боюсь

— Отойди, — цедит она в ответ. — Мне противно стоять со шлюхой.— Ира брезгливо кривится.

Я вздрогнула, а Ира не оставила это без внимания. Она заметила, что ее слова меня задели и победно улыбнувшись, уверенно выкатила грудь колесом. Будто уже не так напугана.

— Заткнись, — выдавила я сквозь сжатые зубы.

Ира победно улыбается и по слогами тянет мерзкое:

— Шлю-ха.

— Надеюсь, ты помнишь, стоп слово.

— Шлюшка Град идет на хуй,— она бестолково повторяет ту же ошибку.

Ира не слышит лязг цепи, с которой меня спустили. Акилина не слышит, как щелкнул металлический карабин.

Я срываюсь с места, а Ира очень быстро понимает, что язык все-таки стоило прикусить, пока я его не отгрызла. Схватив ее руку, я толкаю сучку в сторону. Она падает на колени, поскользнувшись на крови Жени. Ира пытается встать, но я с ней еще не закончила.

С ноги бью в плечо, и она снова отлетает к стене, тихо заскулив от боли. На задворках сознания я понимаю, что это уже перебор, но я не в силах остановиться.

Схватив Иру за длинный красный хвост, я тяну ее вниз и лицом тычу в кровавые разводы, как нашкодившего кота:

— Кто это сделал? А?

Она кричит, сыплет матами, угрозами, но мне так похуй, что я сильнее давлю вниз и мажу ее щекой по плитке. Ира визжит и брыкается, а я сверху давлю коленом, сильнее вдавливая лицом в кафель.

Провоцирую ли я ее? Да. Виновата ли я в том, что произойдет дальше? Тоже, может быть, да, но другого выхода я не вижу. Она не воспринимает слова. Только силу.

Чтобы в ее пустой башке хоть что-то щелкнуло, надо говорить с ней так, как она говорит с другими — давить, прижимать, ломать.

— Отпусти меня, чокнутая, — кричит Ира в ответ.

— Заткнись и слушай меня внимательно, повторять дважды я не буду, — я сильнее вдавливаю ее в пол. — Еще раз посмеешь назвать меня шлюхой, я тебе челюсть сломаю, — она снова скулит. — Это раз, — коленом сильнее давлю на спину, прогибая ее под себя. — А посмеешь подойти к Жене или к кому-либо вообще, то на кафеле будет твоя кровь, это два. Не въехала? Так я тебе по буквам вырежу — прямо на лбу. Чтобы не забывала.

Я бы еще добавила, но цепь укоротили.

Выпустив из рук красные волосы, я хмуро глянула вниз на Иру. Сучка даже не пыталась встать — лишь скулила.

Захватив рюкзак Жени, я вышла из туалета со шваброй в руках, на секунду задумалась — и все-таки заперла Иру внутри, подперев ручку то й шваброй.

Пусть посидит в тишине, поразмышляет о своих ебнутых поступках.

Перед уходом стучу по двери костяшками и ухмыляюсь:

— Обдумай поведение, клоунесса.

— Сильно испугалась? — спрашиваю я у Жени, подходя ближе.

— Да, — хрипло отвечает она, зажмурившись. — Петра, я так испугалась, — она запрокидывает голову назад и закусив нижнюю губу, тихо стонет от беспомощности. Не знаю почему, но мне захотелось утешить ее. Сделав неуверенный шаг к девушке, я кладу руку на ее плечо и аккуратно сжимаю его. — Спасибо тебе.

— Пожалуйста.

— Я, наверное, сама виновата, но…

— Почему ты так думаешь?

Чем она могла так разозлить эту идиотку?

— Я сказала Ире, что я лучше нее. Типа, ты знаешь это и поэтому злишься. — Женя тяжело вздыхает. — Я устала от ее выходок. Она надоела мне.

— Не волнуйся, теперь ее разозлила я. Не думаю, что она тебя тронет, — я надеюсь на это. — Где Лидия Дмитриевна?

— Вышла куда-то, не знаю.

— Она тебя видела? Что ты ей сказала?

— Я соврала, что упала. Или мне надо было сказать правду? Я не хочу подставлять Яна, — я вижу, как ее потряхивает. — И ты не говори ему. Он будет винить себя.

— Хорошо, не скажу, — обещаю я, садясь рядом с ней.

Я не стала спорить с Женей, хотя считаю, что Яну стоило бы приструнить свою бывшую.

— Петра, слушай, мне показалось или она испугалась тебя? Это как-то связано с тем, о чем ты меня предупреждала?

— Связано напрямую, — что в тот раз я сорвалась, что в этот. Почему именно ей удается вывести меня из себя? — В любом случае сейчас мы с ней немного поболтали, и если Ира умная, то она больше к тебе не подойдет.

— Спасибо тебе еще раз за помощь, — Женя внезапно головой ложится на мое плечо. — Ты мой герой, еще немного и ты затмишь Яна, — она смеется и мне становится тепло на душе. Ненадолго, но все же.

Ее смех успокаивает.

— Не неси чепухи, — говорю я в ответ, не сдерживаясь от улыбки. — Ты как? До дома дойдешь или позвонить кому-нибудь?

— Я написала брату, он меня заберет. Ты можешь со мной посидеть, пока он не приедет?

— Хорошо, — я быстро соглашаюсь, и сама не понимаю почему. Это странно.

Когда за Женей приехал брат, я помогла ей спуститься и проводила к главным воротам. Навстречу к нам пошел парень, в котором я узнала того самого незнакомца из больницы. Он навещал Алекс.

— Как зовут твоего брата? — отрешенно спрашиваю я.

— Ваня, — отвечает она. — Он друг Яна.

— Близкий?

— Ну да. Назаров не говорил, что мы дружим с детства? — и меня снова прошибает.

— Говорил, — вру я, встречаясь с испуганным взглядом парня, который меня тоже узнал. И я останавливаюсь. — Ты сама дальше дойдешь? Мне надо вернуться в академию. Я забыла, что должна зайти к Караре.

— А, да, конечно, — она отпускает мою руку и неловко улыбается. — Спасибо тебе.

Я смотрю в прозрачные голубые глаза бывшего Алекс и невольно возвращаюсь в день откровений. В день, когда подруга была готова открыть мне всю боль, но я, из-за своего скверного характера, не услышала ее.

Я была нужна ей.

После репетиции, когда я узнала про боль в ноге и увидела собственными глазами то, что не замечала раньше, мы с ней не спеша побрели на остановку. Шли, как ни в чем не бывало, будто не было хромоты Алекс.

Словно не было больной правды. Словно все, как обычно. Словно будущее не туманно.

Мы стояли на остановке, я украдкой разглядывала подружку. Вот она сбросила очередной звонок. Получила уведомление о пропущенном звонке, психанула и отключила его.

— Когда ты нас познакомишь? — в лоб спросила я, наблюдая, как Алекс прятала смартфон в карман рюкзака, нервно застегивая молнию.

— О чем ты?

— Я про твоего тайного парня. Тайно навещает, тайно встречаетесь. У вас фетиш? — Громова растерялась. — Я видела его.

— Когда? — испуганно спросила Алекс, изумленно округлив глаза.

— В больнице. Обычно я видела его в коридоре, — он, как маньяк, подглядывал за нами. — Я не думала, что это твой знакомый, пока не увидела его у твоей палаты.

— Ясно.

— Так когда?

— Никогда, — резко отрезала подруга. — Я не хочу, чтобы ты с ним знакомилась.

— Почему?

— В этом нет надобности, — тихо ответила Алекс. — Все кончено. Мы расстались.

То, что решение было принято Алекс я не сомневалась. Тайный парень не был бы так настойчив, если бы сам решил закончить отношения. И я озадачилась, почему подруга приняла такое решение?

— Я думала у вас все хорошо, — она криво ухмыльнулась. — Ты ничего не говорила, но я видела, как ты возвращалась к жизни. Реабилитация давалась нелегко, и я не знала, как тебе помочь. Я только могла быть рядом, — я улыбнулась глядя, как Алекс тянется ко мне за объятиями. — А потом появились мечтающий взгляд, смущенные улыбки, постоянные проверки телефона. Почему ты решила уйти?

— Я сдалась.

— На тебя на похоже, подруга.

— Знаю. Пришло время выбирать и я выбрала себя, Петра. Уж ты то должна меня понять. Не думаю, что этот человек достоин того, через что я прошла ради него. Этотчеловек не стоит моих усилий и страданий, — усмехнулась она, поправляя на мне капюшон.

— Что ты имеешь ввиду?

— Это долгая история, — Алекс раскрыла руки и выпустила меня из своих объятий.

— Автобус еще не приехал, так что рассказывай,— я настойчиво подтолкнула подругу.

Я должна была выслушать и промолчать. Справилась лишь на половину.

— Ты ведь знаешь, что я соврала? Я не падала с лестницы, — отстраненный взгляд Алекс скользнул по проспекту напротив.— Я подралась.

— Из-за него? — удивилась я.

— Звучит романтично, но нет, — тяжелая усмешка сорвалась с ее губ. Она нервно облизнула губы и повернувшись ко мне, швырнула правду, как камень в воду. — Я подралась с ним из-за него самого.

— Ты серьезно? — спокойно спрашиваю я. Алекс кивает, и я почувствовала, как во мне в одно мгновение закипела клокочущая злость. Все дни, что я была рядом, пролетели перед глазами. Все истерики взахлеб. Все отстраненные взгляды в пустоту. Все ядовитые слова, что подруга несдержанно кидала в меня, как стрелы. — Он избилтебя? — шепотом спросила я, словно давала себе шанс.

— Не совсем,— я прикусила язык, чтобы не сорваться на подругу. — Я же говорю, что мы подрались.

— Это было на матах? — она отрицательно качнула головой. — Не в зале? — уточнила я на всякий случай и подруга снова покачала головой. — Дмитрий Владимирович не сомневался, что ты упала с лестницы, он сомневался в других увечьях, — взяв подругу за руку, я заглянула ей в глаза. — Ваня столкнул тебя? — Алекс кивает, и я снова взорвалась.

— Да, — короткий ответ прозвучал, как щелчок снятия чеки.

— Ты в своем уме?! Этот ублюдок почти разрушил твою жизнь, а ты просто так закрыла на это глаза?

— Прекрати, пожалуйста. Мне и так плохо, а ты еще хуже делаешь! — кричит она, сжимая кулаки.

— А чего ты от меня ждала? Что я поддержу тебя? Я, которая была рядом с тобой? Я, которая все видела и слышала? Я?!

— Да, ты! Ты, которая моя подруга. — Тут я должна была заткнуться и дать ей выговориться, обнять, или просто взять за руку. Сделать, что угодно, но поддержать Алекс.— Петра, я думала сердцем. Я думала, что смогу простить Ваню.

— Не смогла, — догадалась я.

— Всеми силами пыталась, но не получилось, а сейчас, когда все снова рушится, я почти уверена, что ненавижу его.

— Этот придурок чуть не испортил тебе жизнь, и ты думала, что вот так легко сможешь об этом забыть?

— Да, Петра, я думала, что смогу, — упрямо закричала она, забыв о людях вокруг нас. — Я верила в свои силы и надеялась, что смогу простить Ваню за то, что он трусливо бросил меня одну на чертовой заброшке, после того, как сам столкнул!

— Чем ты думала? — потрясенно спросила я.

— Сердцем я думала, ясно? — резко ответила она, снова повернувшись ко мне лицом. — Я знаю, что глупо, поэтому никому не рассказывала о наших отношениях. Петра, я не прошу его принять. Я выбрала себя, но мне тяжело, — тихо проговорила Алекс, грустно вздыхая. — Петра, я люблю его.

— Это повод простить?

— Это повод бороться. По крайней мере, я так думала. Мы становились ближе, проходя через трудности и я искренне верила, что любовь поможет нам.

— Любовь, это не исцеление и не пилюля от всех болезней. Хватит к ней так пренебрежительно относиться. — Любовь, в конце концов, может и убить. — Почему именно сейчас ты решила рассказать мне про него?

— Сама же спросила.

— Если бы ты не была готова поделиться, ты бы промолчала. Так почему сейчас, Алекс?

— Чтобы отказаться. От него, от чувств.

— Помогло?

Ничего не ответив, Алекс потупила взгляд на своей обуви и оставила меня одну, уходя в свои мысли.

Ей не помогло. Алекс нужна была моя поддержка, а я отчитала ее, как малолетку. Вместо того, чтобы прислушаться ко мне, она бросилась его защищать. Возможно, я сделала только хуже.

Дура.

Я дважды дура.

Алекс наверняка знает, что Ваня и Ян друзья. Может быть Назаров знает правду и поэтому он с нами в команде? Ян должен Алекс?

Как вообще познакомились Ваня и Алекс? Этот парень не учится в нашей академии, значит не мог тусоваться с нами.

Неужели, они познакомились через Яна? Если да, то зная мягкотелость Назарова, ясно почему он в нашей команде.

Что Алекс делала на заброшенном складе? Может быть причину знает Назаров?

Сука. Вопросов больше, чем ответов.

В академию я естественно не планировала возвращаться, вышла с территории, через «черный» выход и ушла через ту самую аллею. Где меня бросил Слава, где Ян разбил сердце Жени.

В парке есть моя любимая лавочка за пушистыми кустами, я шла к ней, чтобы покурить, но передумала. Свернув к дороге, я перешла на обратную сторону к кофейне.

Хочу американо с двойной порцией карамельного сиропа.

Если бы сейчас рядом была Лера, то мне пришлось бы выслушать лекцию о лишних калориях, но ее рядом нет. Я вообще не понимаю, где она. Мы договаривались прогуляться после пар, но Валерия ушла, даже не попрощавшись.

Пока мать в больнице со Станиславой, я вернусь домой. После выписки мама точно останется у сестры, а значит, я могу не прятаться в комнате у Алекс.

На самом деле у меня нет никакого желания возвращаться туда, где меня никто не ждет.

Но меня никогда никто и не ждал, в целом. Родители развелись рано и, когда я начала гулять одна, папа уже с нами не жил. А маме было плевать, дома я или нет.

Однажды я не пришла ночевать домой. Сбежала с Алекс и другими ребятами из школы посмотреть на разводные мосты. Я кралась домой, как мышка, готовилась к нагоняю и злорадству Станиславы. Зашла домой, тихо закрыла дверь и услышав шаги за спиной, сжалась от страха.

Мама страшна в гневе.

— О, ты уже проснулась? — удивленно спросила мама, стягивая полотенце с головы. — Выспалась?

— Я еще не ложилась.

— Почему? Сделай мне кофе, раз уже не спишь. Я пока волосы уложу, — перекинув влажное полотенце через плечо, она скрылась в своей комнате.

Мама не знала, что я не ночевала дома. Даже не задалась вопросом, почему она встретила меня рано утром в ветровке в коридоре. После этого я стала регулярно нарушать комендантский час. Каждый раз я приходила все позже и позже, но мама ни разу этого не заметила.

Хотя иногда казалось, что Станислава меня ждала. Когда я приходила, дверь в ее комнату всегда была открыла. Она осуждающе на меня смотрела и просила закрыть дверь с обратной стороны. В детстве я психовала и думала, что она только меня и ждет, чтобы закрыть дверь, но возможно Станислава просто ждала.

Порой мне интересно, что происходит в этой чокнутой голове. А порой я надеюсь никогда не узнать. Вдруг там фляга свистит больше моей?

Заходя в кофейню, я ответила на звонок от Пашки и встала в очередь ближе к витрине. Надо что-то поесть, я не ела с утра.

— Только попробуй сказать, что ты освободилась.

— Нет, я не освободилась. Я звоню, чтобы узнать, что ты делаешь сегодня вечером?

— Попытаюсь не вскрыться, — отвечаю я. Пашка смеется думая, что это шутка, а я молчу. — Что ты задумала?

— Не хочешь сходить на вечеринку?

— Среди недели? — когда подходит моя очередь, я заказываю американо с сиропом и круассан с индейкой. Забрав чек, ухожу к столикам. — Не знаю даже.

— Да мы не долго. Или у тебя планы с мамой?

Я не рассказала девочкам о ссоре с матерью. Я в целом про нее никогда не рассказываю. Мать-стрекозу знает только моя Алекс.

— Ее нет дома, сегодня она в роддоме со Стасей, — Даня внепланово уехал в командировку, и мама его заменила, а узнала я об этом от самого Дани. Мама мне ничего не сказала. Даже о том, что я теперь тетя тоже не сказала. — У меня родилась племянница, — я слышу, как шумно Паша втягивает воздух, и дергаюсь, когда она внезапно визжит мне в ухо. — Прасковья!

— Когда родилась? Почему не рассказала?

— Только что, — соврала я, присаживаясь за высокой стол в углу. — Знаешь, а я приду, — не хочу возвращаться домой. — Куда ехать?

***

Протягивая подруге бутылку красного-полусладкого, я еще раз взглядом окинула толпу.

«Никого интересного», — подумала я, жалея, что приехала. Лучше бы зависла с Алекс и ее родителями. Сыграли бы в настолку какую-нибудь.

Я-то думала, что смогу отвлечься, но я чувствую, как еще сильнее нагружаюсь.

Мне здесь не нравится, пора уезжать.

Лера наконец-то забирает бутылку и делает несколько больших глотков. Снова задумавшись, она возвращает ее обратно. Окидывая толпу внимательным взглядом, Лера нервно топает ногой. Не надо быть ясновидящей, чтобы догадаться, что Лера выглядывает Андрея и Пашу.

— Расслабься, их здесь нет. Аля сказала, что Пашки с Андреем не будет, — и у меня появилась надежда, что Лера расслабится, но пока что мы больше напрягали друг друга.

Так себе отдых.

— Я думала ты не придешь.

— Я и не хотела, — призналась я. —Так что скоро уеду домой. А ты оставайся с Альбертой.

Альберта отвечала за приглашение Леры, а Прасковья должны была уговорить меня. Но почему-то в последний момент мы узнали, что Лера не придет. Собрала всех и слилась.

Может Андрей узнал, что будет Пашка? Не хочу додумывать. Не пришли и фиг с ними.

— Хорошо?— Лерка согласно кивает, тяжко вздыхая. — Ты сможешь отвлечь Алю, чтобы она не заметила, что я ухожу?

— Когда хочешь уйти? — спрашивает она, поднимаясь на ноги. — Если что у Олега в подвале есть бассейн, можешь там спрятаться.

— Ты думаешь, там никого нет?

— Никто про него не знает, — Лера ловит мой взгляд и хитро улыбается. — Что?

— Откуда ты знаешь?

— Не только тебе заниматься безудержным сексом, — нехотя отвечает подруга и поднимается на ноги. — Какая разница? Знаю и знаю. Пойдешь?

Я поднимаюсь следом за ней, чтобы найти бассейн. Не самое лучшее решение, но если там тихо, то я забьюсь в самый дальний угол подальше от воды.

— Куда идти?

Лера взяла меня за руку и повела вглубь дома, в обход шумной толпы осевшей в гостиной. Мы вышли в просторный коридор и Лера уверенно шла вперед, минуя полупустые комнаты, до которых еще не успела добраться выпившая молодежь. Чем дальше вглубь мы уходили, тем тише было.

— Сюда, — говорит она, остановившись у тяжелой двери. — Там, — Лера кивает на соседнюю дверь, — бильярдная отца Олега. Туда вход воспрещен, поэтому в этой части дома никто не бывает.

— Но ты про это знаешь, — я открываю дверь и заглядываю внутрь.

— Знаю, — Лера улыбается. — Найди нас, если передумаешь уходить.

Проводив подругу взглядом, я снова глянула в коридор, который вел вниз по лестнице. Делаю шаг внутрь и закрываю за собой дверь. Спускаюсь ниже, крепко держась за гладкий поручень. Пару ступенек спустя во всей красе разглядываю ярко освещенный бассейн.

Осторожно делаю шаг вперед и оглядываюсь. Темная комната отделанная камнем, цвет которого не уловить в этом слабом освещении, больше пугала, чем манила.

«Нет», — я тяжело вздыхаю и пячусь назад. — «Не могу».

Я была готова сидеть напротив своего большого страха лишь бы не остаться в пустой квартире наедине со своей дурной головой? Бред!

Я резко развернулась и увидев за спиной фигуру, взвизгнула и попятилась назад по скользкому полу. Под ногами оказался лежак, споткнувшись об него, я закричала еще громче и схватилась за протянутую ко мне руку.

Чужая рука притянула меня к своей груди и в нос ударил знакомый аромат:

— Ян?! — закричала я, узнав парня. Он крепко держал меня за талию, а я вцепилась в его плечи. — Придурок! Я чуть Богу душу не отдала! Зачем ты подкрадываешься?

— Я не специально! — закричал он в ответ, чуть ослабив хватку, но не отпустив. Его рука лежала на моей талии, прижимая к своему боку. — Дуреха, ты меня тоже напугала.

— Сам виноват. Выпрыгнул, как черт из табакерки! — закричала я, вырываясь из его рук. Отвернувшись от парня, я пнула чертов лежак, через который чуть не перелетела в воду. Перешагнув через него, я села в кресло, подальше от воды. Ну нахер! — Ты хотел меня столкнуть в воду?

Он напряженно нахмурился:

— Конечно нет, что за глупости? — Ян привычно провел рукой по светлым волосам и его взгляд смягчился.— Прости, я не хотел напугать.

— Лера сказала, что здесь никого не будет. Типа никто не знает про бассейн, — я встряхиваю волосы и смотрю на Яна. — Но ты не все.

— Правда?—губы Назарова растягиваются в широкой улыбке. — Удивительно, но Лерка и мне говорила, что никто здесь не бывает.

— Она знала, что ты здесь?

— Ага, — Ян садится на лежак, который я пнула и подперев голову рукой, мечтательно смотрит на меня. — Я уже решил, что нас свела судьба, но это всего лишь твоя подруга. Хотя исход мне нравится в любом случае. Петра, ты снова искала тихий темный угол? Еще и с бутылкой вина, — Ян смотрит на бутылку и хитрая улыбка трогает его губы.— История повторяется.

— А ты? Искал угол, чтобы почитать?

— Не сегодня, — улыбка тает и он уже не так весел. — Был тяжелый день, я устал и хотел побыть в тишине.

— Почему не ушел домой?

— Почему ты не ушла?

Потому что мне страшно.

— Дома тоскливо, — ответила я после недолгого молчания. Ян понимающе кивает и устало трет глаза руками.— Отсижусь тут и поеду домой, — допью и свалю отсюда.

— Как обычно, проще говоря. Я подвезу тебя. Что? — Ян заметил мой настороженный взгляд и снова насупился. — Я не пил!

— Откуда ты знаешь, где я живу?

— А, — Назаров снова хитро улыбается. — Мы с Андреем к тебе как-то за Прасковьей приезжали, расслабься.

— Хорошо, раз ты не маньяк, то можешь меня подвезти.

— Я спросил мошенники они или нет. Они сказали нет, — Ян усмехается и стягивает черный свитшот, оставшись в белой футболке. — Вдруг я тебя обманул?

— Милый мой, — я смеюсь, — у меня в сумочке складной нож.

— Понял, приставать не буду.

Парень поднимается на ноги и подходит к краю бассейна. Опустившись на корточки, касается пальцами тихой глади и снова мягко улыбается.

— Вода теплая, окунуться не хочешь? — он кидает на меня озорной взгляд и снимает футболку.

— Давай сам.

Пока Золотой мальчик методично складывает одежду на темном лежаке, я разглядываю россыпь мелких родинок на его широкой спине. Назаров, чувствуя на себе мой взгляд, изредка бросает взгляды через плечо — и вдруг внутри вспыхивает страх: а вдруг потащит в воду силой?

Я знала, что он не сделает этого. Но все равно невольно вжимаюсь спиной в кожаное кресло, как будто могу спрятаться.

Назаров отодвигает лежак, бросает на меня короткий взгляд — и не прыгает. Просто садится на широкий бортик, опускает ноги в воду и медленно сползает вниз. Его плечи едва заметно вздрагивают, когда вода касается кожи

— Не такая она и теплая, да? — ерничаю я, на что Ян реагирует неожиданно резво. Обернувшись ко мне, он ребром ладони резко ведет по воде и обрызгивает мне ноги. Улыбка моментально сошла с моего лица и я уже была готова позорно сбежать.

Ян это заметил. Чуть нахмурившись, он склонил голову и с интересом смотрел на меня снизу вверх. Уже не с игривым интересом, а внимательно, почти осторожно.

Назаров неожиданно ушел под воду с головой. Вынырнув, он отбросил волосы назад и поплыл к бортику, не сводя с меня взгляда.

Он будто бы понял, что испугал.

— Теплая, — запоздало отвечает он, сложив руки на темно-синем камне. — Уверена, что не хочешь присоединиться?

— Абсолютно, — отвечаю я, стараясь звучать непринужденно. — Я не умею плавать.

— Тут неглубоко. Смотри, я стою на ногах, у бортика уровень воды ниже. — Он выпрямляется, вытягивает руки вверх. Вода доходит почти до шеи. — Не утонешь.

Я бросаю взгляд на воду — и внутри сразу что-то сжимается. Резко. Без причины.

Прошло много лет, а тело все помнит.

Я нервно качаю головой и жадно делаю еще один глоток. Сладкое вино с трудом проходит по горлу.

— Я не могу, — хрипло отвечаю я, крепче сжимая бутылку.

«Нет. Я не залезу, пусть даже не просит»,— думаю я, отводя глаза в сторону от манящего взгляда Назарова.

—Ты не умеешь плавать, или, — его обеспокоенный взгляд задевает и я слабо улыбаюсь, — боишься плавать? — договаривает Ян.

Проворный жук знает, как правильно формулировать вопросы.

— Я не умею плавать, и боюсь.

— Почему?— Ян спрашивает тихо, но уверенно. Я поднимаю на него глаза и теряюсь в непривычной мягкости его взгляда.

Он не давит. Ян покорно ждет — решусь я или нет? И в какой-то момент мне кажется — он может мне поверить. Разве не Назаров говорил, что будет на моей стороне и просил время? Я понимаю, что это была шутка, но возможно стоит дать шанс?

— У отца были… суровые попытки обучения, — вынуждено вру я, потому что горькую правду никто не принимает. Ни мать, ни врачи, ни сестра. А Ян... он просто слушает.

Я опускаю взгляд, медленно провожу пальцем по липкому горлышку бутылки.

Я хочу, чтобы Ян поверил мне, но сможет ли он? Я не знаю.

— Незабываемое лето в Испании, — осторожно начинаю я. Боюсь спугнуть то ли Назарова, то ли себя. — Открытое море, яхта. Идеальное место, чтобы выполнить старое отеческое общение: научить меня плавать. Отец вскользь бросил, а я, как дура, запомнила и постоянно напоминала. Прилипла, как жвачка.

Может быть, сама виновата, что достала его?

— Не верю, что ты такая приставучка, — Ян добродушно улыбается.